Спасти тридевятое, или Несмеяна для чуда-юда

Глава 7

Скрепя сердце побежала Несмеяна, назад старалась не оглядываться. Вниз по ступеням каменным, будто гнался за ней отряд воинов. Бежала — сама боялася, а ну как мышка с чудо-юдом не справятся. А сверху гром гремит, гора дрожит, ходуном ходит.

А вверху чудо-юдо свет Григорий в лапах Змея Горыныча извивается, освободится пытается. Кашляет Змей, задыхается, а не бросает добычу, крепко держит. Наконец собрался Змей с силами, камень вытолкнул да набрал полную грудь огня-пламени. Клокочет под чешуей яркое, наружу грозится вылезти. Чует чудо-юдо смерть неминучую, смерть горькую да жуткую.

А мышка вдруг оземь ударяется, а заместо неё краса-девица появляется. Волосами черна, бровями союзна, очи гневные на Змея глядят.

— Погоди, батюшка, не горячися так. Отдай мне вора злосчастного, хочу его в своё владение.

Повернулись головы Змеевы, в улыбке жуткой осклабились. Сильно Горыныч любил доченьку, любимую, единственную.

— Дочь моя, Змеина Горынична, да на что тебе похититель камениев? Неказистый да неубористый, что тебе в нём, Змеина, приглянулося?

— А какой тебе прок от него, батюшка, коли съешь ты его, непутёвого? Да и всё ж какой-никакой родственник, что скажут соседи из леса?

И Змеина взмахнула ресницами, умоляюще на батюшку глянула. Растаяло сердце Горынычево, и отдал он дочери Григория.

Повела Змеина гостя в пещеру свою личную, там открыла дверь неприметную и велела бежать сломя голову.

— Повезло тебе, дальний родственничек, Несмеяна твоя девица добрая, уж очень она мне понравилась. Беги, ищи свою милую.

Поклонился Григорий в пояс и сказал Змеине таковы слова:

— Благодарствую, дочь Горынычева, за спасение от смерти неминуемой. Токмо ты, Змеина, ошибаешься: Несмеяна мне вовсе не милая.

Улыбнулась Змеина Горынична, ничего на то не ответила, будто знала Григория лучше него.

— Время покажет, свет Григорий, и расставит всё по своим местам. А пока беги, а то враз сожгу!

Захохотала Змеина Горынична, в треёхголовую змеищу оборотилася. Отшатнулся чудо-юдо, побежал, спотыкаясь и падая, радуясь, мол, дёшево отделался.

Вот и выход из скалы Змеиной, возле него царевна стоит, золотую теребит косоньку, губы в кровь кусает, ждёт-волнуется. Увидала она чудо-юдо, обрадовалась, на грудь ему тут же кинулась. От того объятия девичьего у Григория сердце торкнулось, побежало шибче коня резвого.

— Живой, свет Григорий, невредимый! Помогла, знать, мышка добрая.

Не стал чудо-юдо про Змеину рассказывать, лишь погладил макушку царевнину да напомнил про шкатулку Кощееву. И пошли они к мосту по-над речкою, подальше от царства Змеиного.

Идут лесами дремучими, идут полями широкими, идут лугами цветущими. Клубочек впереди катится, ведёт их в царство Кощеево. Живёт Кощей Бессмертный во дворце каменном, один-одинёшенек, гостей никаких не жалует. Охраняют дворец шесть чёрных псов: глаза бешеные, пасти открытые, языки свисают красные, дыбом шерсть стоит на загривках.

— Ты уж, Григорий, вором не ходи, не то превратит тебя Кощей в жабу противную аль ещё во что неприятное. Постучим давай да попросимся, обменяем шкатулку на что-нибудь.

— Ох, не знаю, Несмеянушка, хитёр Кощей да изворотлив, обманет нас и не поморщится. Но делать нечего — попробуем.

Шагнули Несмеяна с Григорием к воротам высоким кованым. Зарычали псы Кощеевы, натянули цепи железные, залаяли злобно на путников. А во дворце ворота отворилися, протянулись верёвки длинные, схватили чудо-юдо и царевну, обмотали, связали накрепко.

Вышел из дворца сам Кощей: плащ на нём блестит золотом, корона на голове железная, а в руке посох деревянный. Стукнул Кощей оземь посохом — умолкли псы его верные, завиляли хвостами, покорные.

— Ну и кто ко мне, отшельнику, пожаловал? — грозно Кощей вопрошает. — Кто меня посетил непрошеный? Кому в камень обратиться захотелося?

— Ты погоди, Кощей, сперва выслушай, — отвечает Григорий Бессмертному. — Мы пришли к тебе не просто так, дело у нас есть важное.

— А, чудо-юдо пожаловал. Знавал я твоего батюшку — ох и сказочный был пройдоха он! Не чета тебе, наследничку! Чего ж от меня тебе надобно?

— А я не в батюшку характером, Кощей свет Бессмертович. Не хочу жить злобной нечистью, а хочу себе покоя и радости. Говорит молва, у тебя шкатулка есть, что дарует любому счастие.

— Есть шкатулка хрустальная, — усмехнулся Кощей невесело. — Да не про тебя она, презренного, коли жить хочешь по-доброму. Ну а ты кто, красна девица, неужто невеста чудо-юдова?

Несмеяна на то смутилася, заалели щёки девичьи, глазки её опустилися.

— Не жених мне Григорий, а добрый друг, хочу ему только хорошего, чтоб здоров он был, чтобы грусть-тоска от него ушла, окаянная. А шкатулку ту хрустальную можем выменять на что хочешь ты.

Над словами Кощей задумался: по нраву пришлась ему девица. Захотел он оставить себе её, во дворце сделать хозяйкою. С такой доброй да ласковой жёнушкой разделить он готов одиночество.

— Как тебя зовут, красна девица?

— Несмеяною, Кощей свет Бессмертович.

— Имя какое ладное, и сама ты краса неописанная. Что ж, меняю шкатулку хрустальную на тебя, Несмеяна Прекрасная.

Стукнул Кощей своим посохом, и пропала в те поры царевнушка, а на землю рядом с Григорием шкатулка хрустальная шлёпнулась.