Сокровище дархана

Глава 32 Примирение

Ситара в отчаянии пнула камень. Ей хотелось плакать. Ну почему все так глупо вышло? Она так ждала своего Ингвара, а он… Он ее не любит нисколько, раз подумал о ней так низко.

Было темно, очень темно. Она не видела даже собственных рук, но не боялась. Она теперь вообще никого не боялась.

— Рыбка?

— Иди к демонам в пасть!

— Я там уже побывал. Мне не понравилось.

Ингвар легко нашел ее по звуку голоса. Обхватил, прижал к себе. Девушка вырывалась, но не сильно.

— Прости меня, я не должен был так о тебе думать.

— Никогда! — пылко воскликнула Ситара, но трепыхаться перестала. В его объятиях было так спокойно…

— Я тебя люблю.

— Я тебе больше не верю.

Он вздохнул и вслепую попытался ее поцеловать. Промахнулся, попав в ухо, но тут же сделал вид, что так и было задумано. Прикусил упругую плоть, скользнул языком ниже, по шее. Ощутил ее дрожь.

У него еще не было женщины. Он считал, что размениваться на случайные связи может лишь тот, кто не знает своей судьбы. А ему-то к чему другие? Они даже не снились никогда. В его бесстыжих жарких снах была лишь она одна. Но сны — это не то. Сейчас в его руках была живая горячая девушка. Его возлюбленная.

Только они двое — и темнота.

Уставший, измученный ревностью, раздираемый на части сомнениями, он держался из последних сил. Никогда Ингвар не испытывал такого дикого желания.

А Ситара, не зная об этом, скользнула ладонями под его рубашку, а потом лизнула в ключицу. И у Ингвара окончательно снесло крышу.

Он все-таки нашел ее губы. Прильнул к ним, вложил в поцелуй весь снедавший его жар. Какая же она сладкая! Ситара с жадностью отвечала, выгибаясь, прижимаясь к нему бедрами, впиваясь ногтями в поясницу. Она первая начала стаскивать с него рубаху.

Они так давно к этому шли, так долго ждали! И терпение разом закончилось у обоих. Все же эти двое подходили друг другу, как два осколка вазы…

Одежда полетела на землю. Ингвар краем сознания еще успел сообразить, что снизу ей будет жестко и холодно, и, падая, извернулся так, чтобы она оказалась сверху. Усилием воли застыл, не желая ее пугать. Для нее ведь это тоже впервые… Нужно осторожнее, медленнее.

Но Ситара не знала о том, что она должна бояться. С детства наблюдавшая тайные ритуалы в храме Великой Матери, она точно знала, чего хочет. Склонилась над ним, прильнула губами к груди, поймала его дрожь. Исследовала, ласкала, сводила с ума.

Неловкости не было, сомнений тоже. Они идеально подошли друг другу. Впрочем, оба они знали об этом с первой встречи.

Сжимая возлюбленную в объятиях, Ингвар задыхался от удовольствия. Это было больше, чем он себе мог представить. Каким же дураком он был, что откладывал этот момент!

Потом, когда Ситара тихо лежала в его объятиях, он шепнул:

— Я понимаю, почему Асахан смеялся надо мной. Но ни капли не жалею, что ждал так долго.

— Разве у тебя это впервые? — удивилась Ситара.

— Да.

— Но мужчины обычно считают, что им не нужно хранить себя для единственной женщины!

— Я всегда любил лишь тебя одну, — спокойно ответил Ингвар. — Не смотрел ни на кого другого. Разве можно осквернить настоящие чувства случайными похождениями?

— Вы с Асаханом очень разные.

— Ему просто не повезло. Он еще не встретил свою женщину. Встретит — поймет.

— Наверное, ты прав. Мой отец так скорбел по матери… И больше не глядел ни на кого. Ты похож на него.

Ингвар поморщился, радуясь, что в темноте не видно выражения его лица. С дарханом, конечно, придется встретиться вновь. И вроде бы кох в своем праве. Нашел любимую, освободил ее… и сделал своею. Она даже дракона смогла выпустить! Но перед Сераджем все равно было как-то стыдно.

— Ты видел моего дракона? — зевнула Ситара, ерзая у него в руках и вызывая вновь нескромные желания. — Красивый?

— Невероятно. Такой… бирюзовый. Как морская глубь. И на вид — холодный как лед.

— Я убила человека и нисколько не жалею об этом.

— Ты убила не человека, — погладил ее по волосам Ингвар. — А древнее чудовище. Человека ты даже кинжалом ударить не смогла, помнишь?

— А ты кого-нибудь убивал? — Болтливость принцессы изрядно смущала юношу, но промолчать не вышло.

— Да.

— Много? В бою или так? Расскажешь?

— Потом, — шепнул он, вслепую находя ее губы. План оказался разумным, она тут же позабыла все свои расспросы, жадно отвечая на поцелуй.

Им очень быстро стало не до разговоров.

Проснувшись спустя невесть сколько времени, влюбленные обнаружили, что проголодались. А еще — неплохо было бы искупаться. Но Ситара в панике заявила, что понятия не имеет, как ей вновь обратиться драконом. Может быть, без Асахана рядом ничего и не получится?

Ее слова Ингвару очень не понравились, но он справедливо решил, что пугать и без того встревоженную девушку не стоит. Подумал немного и заявил:

— Я тебя понимаю. Сам когда-то был испуганным лисенком, застрявшим в маленьком хвостатом теле.

— Расскажи мне про это, — оживилась девушка.

Ингвар усмехнулся. История, надо признать была глупая. И уж точно не из тех, которую рассказывают чужим людям. Но ведь Ситара ему не чужая, а почти что жена. То есть он ее считал женою, просто обряд пока не свершился, но разве это важно?

— Я родился в Лисгороде, в семье князя Вольского, — начал он. — И долго считал князя своим отцом. Любил его и очень боялся. Матвей Всеславович был хоть и справедлив, но весьма суров. Мог и выругать, и ударить, а рука у него тяжелая была. Когда мне было лет пять, я ухитрился поджечь деревянный терем — тогда во мне впервые пробудилась магия. Кажется, в тот день от ужаса я оборотился лисенком, но помню смутно, может, мне и вовсе приснилось. Отец был в ярости. Он забрал меня у матери и отправил в деревню с нянькой. Там было даже неплохо, только я по маме очень скучал. Она приезжала ко мне, но не так часто, как хотела. Отец не пускал. Я все думал тогда, как это она, молодая, красивая, такая добрая и ласковая, вышла замуж за старика? Зачем? Хотя, конечно, она была теперь знатной боярыней, которую все в Лисгороде почитали. Но она рассказывала мне про степь, про быстроногих коней, про своих могучих братьев, про огромные стада овец и буйволов. И замуж за отца пошла, чтобы Кох с Лисгородом замирился. Тогда союз был выгоден обеим сторонам. Брат моей матери стал ханом, к большой войне готов не был, а вот торговать хотел.

— Сколько лет было твоему отцу? — спросила любопытная Ситара.

— Много. Больше шестидесяти. А матери едва минуло восемнадцать. Но она всегда говорила об отце с почтением.

— Жалела, наверное?

— Не знаю. Но Кох любила и тосковала по его бескрайним просторам. А потом, когда мне было тринадцать, в деревню прибыли гонцы из Лисгорода и привезли страшную весть. Якобы мать убила отца и теперь в темнице. Ее должны были судить, а потом казнить, а меня вызывали с ней прощаться.

— Какой ужас! — Ситара задрожала и прижалась к любимому. Поцеловала его куда получилось, желая утешить. — Она, конечно, была невиновна?

— Да. Князь Бурый мне ехать в Лисгород не велел. Сказал, что сам разберется. И разобрался, конечно, Ольг Андриевич — мужчина суровый, даром что беру — младший брат.

— Это как это?

— Погоди, позже, сейчас самое интересное будет. В общем, Ольг матушку выкрал, ко мне привел, да не одну. С ними еще кохтский посол был, его старый знакомец. Мама про него рассказывала — Наран, ее брату верный друг. Смотрю я на Нарана и думаю: а ведь я его где-то видел. Он высокий, худой, рыжий…

Ситара громко фыркнула, разом обо всем догадавшись. Ведь и Ингвар был высоким, худым и рыжим! Да и знала она, как отца любимого величали… Но перебивать не стала, интересно же, что дальше!

— С матерью и Нараном мы живо до Коха добрались. Лисьими тропами шли, мать умеет и меня потом научила. А там я разговор и подслушал, что не боярин Вольский мой настоящий отец, а этот… посол. И такая злость меня взяла, такая обида на мать за обман — что я захотел убежать от всех, спрятаться. Как сейчас помню: все стало таким большим, а я — маленьким.

— У меня наоборот было, — хихикнула Ситара. — Раз — и я головой в свод пещеры упираюсь. Хотя тоже разозлилась ужасно. Асахан таких гадостей мне наговорил… — И торопливо добавила: — Но я уже все позабыла. Он ведь специально меня из себя выводил! А на самом деле так не думал, правда?

— Правда, — подтвердил Ингвар. — Сахи может быть невыносимым, но друг он надежный.

Поежился, вспомнив, что сам «надежному» не поверил, ослепленный ревностью и гневом, и продолжил рассказ:

— В лиса-то я обратился, а как обратно — не знал. Боялся всего, дрожал. Голодным был ужасно: я ведь и человек тоже. Мышей ловить не умею, птицу сырую есть брезгую. В воду за рыбой страшно соваться. Три дня, кажется, прятался, а потом меня дед нашел, позвал по-особенному, я и пришел. И даже на руки позволил себя взять. Пахло от него… не знаю. Правильно пахло. Он был такой же, как я. А там уж мать мне все объяснила. Что отец ее всегда любил, что они только один раз вместе были, а потом она уехала в Лисгород и только там поняла, что беременна. Я поверил, успокоился — и опять человеком стал[1].

— Хорошо как все закончилось, — обрадовалась Ситара. — А как же ты научился оборачиваться, когда нужно?

— А это просто оказалось. Нужно только зверя изнутри позвать — и он придет.

Принцесса всплеснула руками, тут же вспомнив, как ее учили искать покой: сначала в храме, а потом — Хашур на корабле. Вот для чего все это было! И как она сразу не догадалась! Ведь ей тогда почти удалось призвать дракона — верно, Асахан был и вправду не так уж далеко! Но теперь-то и без него можно.

— Я поняла! — вскрикнула она. — Отойди-ка подальше, попробую.

Она села на землю, скрестила ноги, расправила плечи. Кисти рук опустила на колени, глаза закрыла и потянулась всем разумом к своей сущности. Вот он, дракон. Спит сладко, устал, со Змеем сражаясь. «Просыпайся, мой хороший, ты сейчас очень нужен. Выходи. Твое время пришло».

Дракон капризничал и пробуждаться не желал — ну чисто как сама Ситара по утрам! Но ничего, она тоже упрямая, растолкала его. Снова резкая боль — теперь уже мимолетная, терпимая — и холодный твердый свод над самой головой. Оказывается, драконы прекрасно видят в темноте.

Недовольно ворча, дракон без всякого труда раскидал тяжелые камни и выбрался из пещеры. Снаружи была ночь, прохладная и тихая. Ситара блаженно вдохнула свежий воздух. Голова резко закружилась, она упала на траву. А дракон вновь заснул.

[1] Эту историю можно прочитать в книге «След лисицы».