Сокровище дархана

Глава 31 Расставание

Ситара не помнила, как опустилась на землю. В голове не было ни одной мысли. Она была зверем — хищным, мощным, пьяным от своей почти бесконечной силы. И очень-очень усталым. В пылу боя она пропустила немало ударов, и теперь тело ломило, а крылья тянули вниз. Обратилась она, едва коснувшись лапами травы, и без сил упала на руки подбежавшего Василя.

— Что с ней? — встревоженно спросил Асахан, вглядываясь в бледное безжизненное лицо.

— Спит. Первый оборот, первый полет, первая битва. Нелегко ей пришлось. Болеть будет.

— Как бы не так! — возразил Хашур. — Она сильная, крепкая. И магии в ней полно. Проснется как новенькая. Нужно ее уложить поудобнее.

— Я предлагаю убираться отсюда побыстрее, — качнул головой Асахан. — Змей мертв, но у него остались наследники, верно? Как быстро они явятся отомстить за отца?

— Если сумеют договориться, то к завтрашнему утру — самое раннее. Но поверь, во дворце теперь долго будут делить власть. И все же ты прав. Чем дальше мы уйдем, тем спокойнее всем. Вот проснется Ситара, и пойдем.

Асахан, вздохнув, вспомнил, что Ингвар так и не вернулся. Впрочем, это было привычно. Побратим всегда в минуты душевного волнения обращался лисом и мог убежать дальше, чем собирался. Явится, никуда не денется. Тем более что проблема решена. Никто на его принцессу не претендует. Ситара сохранила свою невинность для Ингвара.

— Я предлагаю разделиться, — подумав, качнул головой кох. — Вы все отправляйтесь навстречу Ольгу Бурому. А я останусь с Ситарой. Мы догоним вас чуть позже.

— В этом есть смысл, — кивнул Хашур. — Если наследники все же объединятся, они пойдут за нами. Мы прятаться не станем, уведем их за собою… прямо в жаркие объятия бергородского князя.

— Я останусь с Ситарой, — вдруг заявила Варька, которая совсем не соскучилась по отцу. — Ей понадобится женская помощь.

Асахан скривился. Он был уверен, что Ингвару и Ситаре будет не до этого. Они распрекрасно справятся со всеми трудностями только вдвоем.

— А я тоже останусь, — вдруг сообщил Василь, косясь на Варьку. — Я это… у меня тигрица еще не оправилась от долгого путешествия, во. И кони ее боятся.

Асахан закатил глаза. Ну, тут все ясно. Еще одна парочка голубков, точнее, соколов. Как-то даже неловко теперь ему одному быть. Придется дружить с Маноной, что ли. Тем более она может и ревновать своего хозяина!

На том и порешили. Хашур взял командование на себя. Морки и бывшие угурские стражники оседлали коней и уехали прочь. Василь и Варвара отправились за водой к горной речке, журчащей неподалеку. Асахан был уверен, что вернутся они не скоро.

Ситара сладко сопела во сне, невинно улыбаясь. Кто бы мог подумать, что внутри этой хорошенькой девчушки таится такое чудище? Хвала Предкам, что не Асахану с ней жить! С такой женой попробуй поругайся — сожрет и не заметит.

Возвратившийся ближе к полудню Ингвар, который, конечно, видел и бой двух стихий, и бесславную гибель Угурского Змея, обнаружил, что пещера почти пуста. Асахан спокойно сидел у входа, а больше никого и не было.

— Где Ситара? — тускло спросил кох, потерянно оглядываясь. — Где все?

— Уехали. А Ситара спит.

Вот как… Значит, все уехали, а Сахи и принцесса остались. Это был жестокий удар. Но Ингвар хорошо умел притворяться и теперь даже не повел бровью, хотя его и выворачивало наизнанку. Боль внутри была такой сильной, что хотелось выть и рыдать. Но мужчины не плачут, и он, расправив плечи и стиснув зубы, принялся собирать свои нехитрые пожитки в мешок. Сейчас ему лучше уйти, не мешать. Чтобы не натворить непоправимого. Злость и обида — плохие союзники, коварные.

— Ты на ней женишься, конечно? — бросил он Асахану через плечо, не глядя на того, кого считал другом.

— Что? — удивился побратим. — На ком?

— На Ситаре.

— Сдурел? С чего бы это?

— После того, что между вами было.

— И не подумаю. Ничего и…

Закончить он не успел. Ингвара словно черным туманом опутало, в глазах потемнело. С рычанием он бросился к Сахи и ударил его кулаком в лицо. В голове пульсировало: Асахан даже не любит Ситару. Она для него — одна из бесконечной вереницы доступных женщин. Он просто обесчестил невинную девушку и не собирается взять за это ответственность. Про себя Ингвар и не думал. А за оскорбление, нанесенное Ситаре, готов был убить.

— Ты рехнулся! — заорал в изумлении Асахан, инстинктивно уворачиваясь от удара. Рефлексы, вбитые отцом, сработали быстрее разума. Но кулак Ингвара все же задел щеку, которая сразу же вспыхнула огнем. — Эй, ты чего?

Но Ингвара было уже не остановить. Хорошо еще, что он не дотянулся до сабли! Боль, обида, гнев выплескивались из него вместе с дыханием. Был бы он магом — спалил бы сейчас все вокруг. Асахан, ловкий и гибкий, выросший с луком и саблей в руках, едва мог отражать злые и точные удары. Они всегда были равны в рукопашной схватке…

Ингвар бил не жалея, не раздумывая. В лицо, в грудь, в солнечное сплетение. Асахан пытался его остановить, что-то кричал… да где там! Он-то не желал побратиму зла и искренне не понимал, что за безумие на того нашло. Но до чего ж сложно было не ударить в ответ!

От криков и шума борьбы проснулась Ситара, вскочила, босоногая и полуодетая. Увидев дерущихся мужчин, она сначала закричала, а потом, взмахнув руками, призвала воду. Не меньше ведра, очень-очень холодную. Как-то само получилось, интуитивно. Хашур ведь учил ее когда-то, просто магии у нее тогда еще не было, а теперь — сколько угодно. Вода выплеснулась на побратимов, приводя Ингвара в чувство.

Асахан, тяжело дыша, отбежал к принцессе и спрятался за ее спиной. Потрогал челюсть, утер кровь, бегущую из носа, и нервно бросил:

— Твой жених сошел с ума!

— Я ей больше не жених! — взревел Ингвар, снова вспыхивая.

— Как это не жених? — закричала изумленно Ситара. — Ты что, отказываешься от меня?

— Отказываюсь! Я тебя предупреждал, что так и будет!

— Ты меня больше не любишь?

— Люблю! Но не прощу никогда!

— За что же ты меня не простишь? — разъярилась Ситара. — Что, я настолько страшный дракон? Или твое хрупкое мужское самолюбие уязвлено моей победой над Угурским Змеем?

— Да при чем здесь Змей? — Никогда в жизни еще Ингвар не кричал с таким отчаянием, а на женщину голос поднял и вовсе впервые. — Ты… с ним!

— С кем? Со Змеем?

— С Асаханом!

— Что? Нет! — в один голос возмутились и Асахан, и Ситара. Они стояли рядом. Переглянулись, отпрыгнули друг от друга. Ситара замотала головой, а Асахан расхохотался.

— Ты что же, сын дохлого шакала, подумал, что я — ее… твою возлюбленную? Вот теперь я тебя точно убью!

— Я ведь люблю одного тебя, Ингвар! — Звонкий голосок принцессы звучал не менее яростно. — Как ты мог такое обо мне подумать?

— Но твой дракон… — выдохнул в отчаянии Ингвар. — Он ведь пробуждается после соития!

— Он… она пробуждается рядом с тем, кто способен ее разбудить, — отчеканила Ситара, чуточку покраснев. — Асахан — такая противная гадость, он меня ужасно разозлил, и я захотела его сожрать! И оборотилась от злости, а не от какого-то другого… переживания.

— Это правда? — Ингвар отчаянно хотел ей верить. Он глядел на побратима с такой надеждой, что тот сплюнул, скривился и процедил сквозь зубы:

— Истинная. — И, не удержавшись, предложил: — Проверь. Дел-то.

— Не думаю, что в этом есть смысл. — Ситара гордо вскинула голову. — Я возвращаюсь домой. Мне не нужен муж, который усомнился в моих чувствах и в моей чести.

— Ага, размечталась! — Асахан, как никто другой, понимал, что сейчас эти двое разойдутся как в море корабли, а потом всю жизнь будут страдать. Оба — упрямцы. Она уйдет, потому что гордячка. Он отпустит из чувства вины. Разве для этого они проделали столь долгий путь? — Никто никуда не пойдет, пока вы не объяснитесь как положено.

И Асахан с силой толкнул Ситару в плечо, так, чтобы она улетела прямо в руки Ингвара. А потом резво выбежал из пещеры и топнул ногой. Он тоже был обижен и зол, и силы его огня хватило, чтобы обрушить вход. Застучали камни, зашумела земля, сползая со склона. Вот так. Пусть посидят в темноте и тишине, пока не успокоятся.

— Эй, кох, а что тут случилось? — Румяная Варька с опухшими губами и пьяными глазами присела рядом с опустившимся без сил на камень Асаханом.

— Ингвар подумал, что мы с Ситарой переспали, — вяло ответил Сахи.

— Он совсем дурак?

Огонь, раздиравший его изнутри, ушел, оставив после себя лишь обугленную холодную пустоту. Он даже уже не злился.

— Угу.

— Они поссорились, да? — Варвара прицепилась как репей. Такой проще все сразу рассказать, чем потом от нее бегать.

— А сама как считаешь?

— Ингвар тебя побил? Давай подорожник приложим, у тебя кровь на губе. Ой, и нос, кажется, сломан.

— Отстань.

— Ладно, ладно! — Варька отодвинулась подальше от хмурого коха. — На меня-то почему рычишь? Меня рядом вообще не стояло!

— Почему он первым делом подумал, что я так поступлю со своими друзьями? — Вот он, тот яд, что медленно отравлял кровь Асахана.

— Ну, ты у нас такой, — пожала крепкими плечами Варька. — Тебе ведь все равно, с кем спать. И потом, ты на нее смотрел.

— Я и на тебя смотрел.

— Ну да. Только я тебе сразу в рожу дала, и ты перестал на меня смотреть. А Ситара тебе нравилась, это было заметно.

— Ничего не нравилась. Но даже если и так, что теперь? — Почему он должен объяснять им всем такие простые вещи? Они что же, совсем его не знают? — Варь, я же не пес, чтобы прыгать на понравившуюся суку. У меня разум есть. Ситара — невеста Ингвара. Я никогда бы себе не позволил ничего лишнего в ее сторону.

— Ладно, я поняла. А с пещерой-то что случилось?

— Я их там запер. Пусть мирятся.

— Надолго? Мне бы теперь к отцу… Благословения испросить и все такое.

— Иди, кто тебя держит? Они и без нас справятся.

— Думаешь? — усомнилась Варвара.

— Уверен. Видела, какой у Ингвара теперь дракон? Кто посмеет его обидеть?

Княжна усмехнулась и легко вскочила на ноги.

— И то верно. Пойду Васюте скажу, чтобы вещи собирал. Ты это… попрощайся за меня, ладно? Скажи, что я их в гости жду всегда.

— Погоди! — Асахан с трудом поднялся. Ноги противно дрожали. — Можно я с тобой?

— Зачем?

— Не хочу быть третьим лишним.

— Обиделся? — понимающе кивнула Варвара.

— Да.

— Пошли. Ты мне не мешаешь. Думаю, ты к Васюте приставать не будешь.

— Нет, к нему нет.

— А что с пещерой-то? Как они выйдут?

— Ну, сейчас успокоятся и сообразят, что камни можно раскидать одним ударом драконьего хвоста.

Асахан встряхнул онемевшими кистями рук и подумал про себя, что все равно не сможет ничего сделать еще несколько дней. Надорвался, похоже, от злости. Кстати, надо бы умыться. Остается надеяться, что паршивец Ингвар не сломал ему нос, было бы неприятно.