Славка - дочь Рода, или где наша не попадала (СИ)

3. В путь!

Какой странный сон мне приснился, думала я. Было так тепло и уютно под одеялом, что открывать глаза и окончательно просыпаться не хотелось. Никогда особо не увлекалась ни фантастикой, ни фэнтези, а тут… Попала в какой-то незнакомый мир… И странный мальчишка… Надо же придумать — Дух, лесовик, нет, не лесовик, а березовик, Бор как его там. Дух — это же что-то потустороннее. Душа не успокоившегося мертвеца, что-то забывшего или не успевшего сделать на земле? Так, вроде, говорят. А мальчишка этот казался вполне живым, думающим, мыслящим, эмоциональным. Впрочем, эзотерикой тоже никогда не увлекалась, и ничего о потустороннем мире, если он и существует, в чем я сомневаюсь, не знаю. По моим представлениям дух — это высвобожденная душа человека, то, чем в сущности он был, со всеми его чувствами, воззрениями и желаниями, личностными чертами. То есть, дух это суть внутреннего содержания человека. Что-то бестелесное, фантомное, призрачное. Нет, призрак — это, наверно, как раз тело человека без души. Полупрозрачная субстанция, оболочка, хранилище, то что остается, если «дух вышибли». Вот чёрт, и понесло меня в эти дебри, я ведь совсем в таких вещах не разбираюсь. Да и не хочу. Навеял же непонятный странный сон такие мысли.

Я открыла глаза и увидела… чистое голубое небо и кроны берез. И вовсе не одеяло меня согревало. То есть одеяло, но из травы. А рядом сидел все тот же мальчишка. Значит… все было взаправду. Ничего не привиделось и не приснилось. Я со вздохом приподнялась и прислонилась к березе, рядом с которой лежала. Нащупала «подушку» на которой до этого покоилась моя голова. Это оказался пакет с моим театральным костюмом. Не потерялся, когда я проваливалась в этот трижды проклятый мир, как же он — мир Богов? Нет — Роксид. Мир Богов, это что-то неизвестное и непонятное самим жителям. Слезы навернулись на глаза. Ну почему! Почему это не сон!

- Проснулась?

- Я думала, все это приснилось… - попыталась сдержать слезы. - А что ночи здесь не бывает? Все светло и светло. Ни облачка, ни тучки, все не как у людей. - пробормотала, только бы поток слез не захлестнул меня.

- Почему же не бывает, у нас все бывает, как и везде — и день и ночь, и сумерки и рассветы. Ты спала совсем недолго. Три часа. Я решил дать тебе отдохнуть, прийти в себя, - вздохнул Бор. - А я пока думал, как тебе помочь.

Я с надеждой посмотрела на него:

- И как? Придумал?

- Тебе надо идти к Богам. Вернуть тебя в твой мир кроме них никто не сможет. Не знаю, смогут ли они… Да и захотят ли? Но это единственная надежда на возвращение.

- Черт! Черт! Ч-ч-чёрт меня возьми!!!

- А чёрт это кто? - заинтересовано посмотрел Бор.

- Никто. Мифическое существо из сказок. Нечистая сила с рогами и хвостом, злой и противный.

- Ворок! С ума сошла ворока звать на помощь. Тогда уж точно к себе не вернешься, утащит к себе и заставит служить тысячу лет, исполнять все его желания. Тебе это надо? - строго произнес Бор. - Лучше не говори о тех Богах, полубогах и нежити, которых ты не знаешь, во всяком случае не призывай, ругать или восхвалять можешь, а звать не надо. Многие из них пошутить любят над людьми. Иногда и зло. Они ведь Высшие, а люди… Это всего лишь люди. Подозреваю, кто-то из Высших тебя и призвал, что ты здесь объявилась. Только зачем? - задумался он. - Непонятно мне.

- И ты пошутить любишь?

- И я, - ехидно усмехнулся Бор. - Я тоже как бы полубог. Но кто с чистыми помыслами в мои владения вступает, тот может не бояться. Помогу и привечу. А кто со злом в лес идет — над тем и посмеяться, пошутить могу, и, тоже, зло. Ладно. Я с тобой идти не могу, мне нельзя далеко от моих владений уходить. Но провожатого тебе нашел. Во всяком случае на время.

Борвес по залихватски весело свистнул и между деревьями появился… кентавр. Только какой-то странный он был. В одежде. Кентавры ведь вроде полулюди - полукони с голым торсом. А этот был в белой рубахе, поверх - то ли сюртук, то ли кафтан, что-то напоминающее военный мундир темно серого цвета. Спереди этот кафтан короче, а сзади длиннее — прикрывает всю спину лошадиную как попона. И ярко-желтые звезды на правой и левой полочках переда мундира, как ордена или знаки различия. Я как увидела его, вскочила и рот открыла. Потом только на лицо взгляд перевела. У этого… кентавра были черные длинные волосы, почти до пояса, ну, то есть до туловища конячего, в которых проскальзывали узкие зеленые и красные пряди. Черты лица грубоватые, глаза чуть раскосые, желтые (!), рот большой, но красиво очерченный, и нос такой мясистый и немного вогнутый у переносицы. Не красавец, в общем. Но как то за общей внушительностью на это не обращаешь внимания. А лошадиная часть так и вообще смотрится изумительно. В общем этот мускулистый муж… кентавр смотрел на меня и ухмылялся. Вот же зараза, наверно привык, что на него любуются.

- Знакомьтесь, - усмехнулся Борвес. - Это Канлок яр Скинок, можно просто Кан, он таврос, это его раса. Недалеко от леса живет его клан. Кан был в отпуске по семейным обстоятельствам. А сейчас возвращается на службу в Мирпут. Он сможет тебя проводить до столицы. А это Владислава Варум, я тебе, Кан, о ней рассказывал.

- Можно просто Славка, - пролепетала я, с трудом отрывая взгляд от этого… тавроса.

Кан внимательно оглядел меня с ног до головы, нахмурился и пробасил (о, боже, у него такой густой бас!) - А у вас все женщины так одеваются? Бор, она не может в этом путешествовать. Это просто неприлично для женщины. Так могут одеваться только колдуньи и шл… гм… в общем, колдуньи.

Никогда не была особо вспыльчивой. Но с тех пор как попала в этот мир, эмоции зашкаливают, сменяя одна другую, ну я и разозлилась. В конце концов я не по своей воле здесь оказалась: - А у нас только так и путешествуют, потому что это удобно. Да и на лошадях ездить удобнее в брюках, чем в платье или юбке, хотя мне все равно, я могу и в юбке, только её нет, осталась дома.

Это я то неприлично одета! Да на мне самые приличные черные легинсы из бутика, желтая маечка обтягивающая мою мелкую тушку и сверху короткий кардиган без пуговиц. Правда, все немного помялось и запылилась в этих перипетиях, а местами покрылось зелеными, травянистыми пятнами.

Таврос в изумлении посмотрел на меня и со злостью проговорил, как припечатал:

- Во первых, я — не лошадь и даже не конь, я — таврос! Во-вторых, я не позволяю на себе ездить, особенно всяким… дамочкам, и в третьих, я уезжаю! - Громовой бас Кана разлетелся по лесу, даже ветви берез заколыхались.

- Кан, подожди, - остановил его Бор, - она ведь ничего не знает о нашем мире. Не знает обычаев, законов и привычек, не знает тавросов, в конце концов. Давай, начнем знакомство сначала. Славка, - укоризненно посмотрел он на меня, - давай лучше подумаем что можно сделать.

Моё возбуждение уже улеглось, если меня не возьмут с собой, как я буду одна добираться куда-то там... к богам. Нет, я, конечно, умею путешествовать автостопом и даже пешком, но это у себя на земле. А здесь, со всей этой нечестью и мифологическими, как оказалось, существами, говорящими и действующими по своим законам… Хотя бы на первое время мне нужен спутник.

- Я прошу прощения, вспылила, - шмыгнула носом. - Я отойду на пару минут, отвернитесь или подождите меня, - пробормотала, не глядя на них, схватила свой пакет и побежала к самой толстой березе не дожидаясь ответа. Ну как я в этом пойду, думала вытаскивая костюм. Разложила на траве белую сорочицу из реквизита, сарафан и шугайку. Костюм был очень красивым, сшитый специально для меня — солистки номера, а отделывала его моя тетушка. Сорочица была длинной, из тонкого льна, по щиколотки, с вырезом под горло, прямыми рукавами, собранными у запястий, и расшитая у горла и по низу рукавов красной и золотистой нитью. Шелковый сарафан на широких бретелях, точно по фигуре облегал тело, переходя от талии в юбку-солнце. И тоже расшитый по низу, только чисто золотой нитью. К сарафану прилагался пояс, опять же сплетенный тетей. Она своим плетением, макраме, могла бы деньги зарабатывать. А шугайка была из золотой парчи. Я переоделась во все это великолепие, без зеркала расчесала волосы, на ощупь заплела косу, обвивая её желтыми лентами разных тонов, засунула снятую одежду обратно в пакет. Босоножки переодевать не стала, мои парчовые туфельки для выступления дороги не выдержат, а босоножки желтые, в тон костюма. Вздохнула, сожалея, что придется портить такое великолепие и вышла из-за берез.

Парочка продолжала выяснять отношения — брать меня в поход или не брать. Потом взглянули на меня и зависли. Ну а я получила моральное удовлетворение. Знай наших!

- Ты ода? - выдавил из себя Кан.

- Я не ода. Я поэма. - Мрачно буркнула я, чувствуя очередные неприятности.

Бор закатил глаза:

- Ода — это высокорожденная женщина у людей.

- У нас нет высокорожденных, у нас все равны, как на подбор. Правда, некоторые ровнее других...

Кан в это время рассматривал моё одеяние. Потом вопросительно посмотрел на меня: - Ты веда? Колдунья? У тебя обереги.

- Где? - оглядела я себя.

- Да вот же, по вороту и на поясе. - ткнул он пальцами в названые места.

- Это плетение, макраме называется у нас, его моя тетушка делала.

- А ты так умеешь?

- Ну умею, невелика хитрость. Тетя меня учила плести. Только какие же это обереги, - пожала плечами. - Это украшение.

- Обереги, - уверенно проговори Кан, ему поддакнул Бор. - Вот на здоровье, это на удачу, на охрану, славу, власть. А здесь — восхваление Агнары, богини пресветлого огня, - продолжали тыкать в меня.

- Хорошо, пусть это будут обереги, что из этого? - устав от тыканья согласилась с ними.

- Если ты умеешь плести такие, можешь быть ведой. Помогать людям. - вопросительно посмотрел на меня Бор.

- Я умею плести, но я не знаю что они означают. У нас они ничего не значат. Я могу таким образом наплести и бурю, и потоп и смерть. Мы идем? Или опять я неправильно одета?

-Ты слишком богато одета, - вздохнул Кан. - В таком виде ты не дойдешь до города. Успеешь выйти замуж или заберут для выкупа. У нас оды только с охраной ездят. Если без охраны, значит жениха или родственников нет, а ты красивая и одета как высокородная. Любой захочет в жены взять. - Он еще раз рассмотрел мой костюм, а потом с надеждой спросил: - А у тебя нижнее платье длинное?

- Хрррр, - стала снимать с себя шугайку, а затем и сарафан, не обращая внимания на их выпученные глаза. Затем повязала пояс поверх сорочицы. - Так пойдет? Учтите, больше у меня никакой одежды нет. - Зарычала чуть сдерживаясь.

Кан молча порылся в сумке притороченной к боку его конской части и вытащил оттуда серый плащ такой же странной конструкции, как и его мундир — спереди короче чем сзади, и велел мне одеть.

Надев плащ, я отвернулась от них и натянула еще и лосины. В одной сорочице я чувствовала себя раздетой, слишком тонкой она была. А сарафан и шугай сложила обратно в пакет.

Плащ на мне волочился почти по земле, а с боков я обнаружила прорези для рук. Очень даже удобно.

Наконец мы тронулись в путь. Настроение у всех было паршивое. Бор и Кан были недовольны моим видом, с их стороны очень вызывающим и неприличным, что опасно для меня, а я устала препираться. А может Кан просто был женоненавистником, а Бор расстроился из-за меня. Говорить с ними после устроенного представления не хотелось. Он прошел с нами после выхода из леса километра два или три, а потом распрощался, дальше отдаляться от своих владений он не мог. На прощание пожелал нам щедрой земли (я так поняла — удачи). Сказал, что я могу попросить помощи у духа любого леса, когда в нем буду, передав, что я друг Бора, сына Борича и Весняны. Так мы и распрощались: он с улыбкой, я с грустью. Моя воля — осталась бы жить у него в березняке. Но мальчишка прав, надо идти к Богам, просить, чтобы вернули домой.

- Кан, а почему я не могу просить о помощи Богов прямо здесь, какая им разница откуда у них прошу. Ведь они должны слышать меня где бы я не была, - спросила я, вспомнив наши религиозные обычаи.

- Боги редко вмешиваются в жизнь людей, да и остальных существ тоже. Оглохнуть можно, если каждый будет просить там, где ему удобно. Если у тебя на самом деле важное дело, ты дойдешь до них и попросишь. А если не хочешь идти, значит это и не важно для тебя.

А я только вздохнула тяжело. Была бы я дома и просить ни о чем не стала, сама со своими проблемами стала бы справляться. А здесь все чуждо и не знакомо. Мы шли по дороге, мимо проезжали всадники, некоторые здоровались с Каном. Все - кто искоса, а кто и прямо -- смотрели на меня. А я думала о том, какая же он зараза. Одежда ему моя не нравится, подвезти не хочет и молчит. Я рассматривала проезжающих мимо нас - одеты почти так же как Кан, только, конечно, с брюками и сапогами. Женщин пока не видела. Не водятся они здесь что-ли? Или по домострою дома сидят? Тогда понятно, почему Кан не хотел меня с собой брать. Я посмотрела на него и даже остановилась. Кентавр, тьфу… таврос прошел вперед, оглянулся, заметив, что я не иду.

- Ну. В чем дело? Нам еще долго идти, а ты уже устала, - с раздражением и даже некоторым презрением бросил он.

- Кан,.. - начала я.

- Канлок, - перебил меня этот великолепный гад, своим басом, - меня зовут Канлок. Кан я только для друзей.

- Канлок, - вежливо повторила я за ним, - скажи, а почему у тебя волосы стали другого цвета?

Гад посмотрел на свою гриву:

- Они всегда такие.

Я почему-то взглянула на его хвост. Да нет, все верно, пряди в волосах поменяли свой цвет.

- В лесу у тебя в волосах были зеленые и красные пряди, а сейчас желтые и серые.

Таврос внимательно рассмотрел свои волосы, потом задумчиво спросил:

- Скажи ода Вячеслава (О! Прогресс, я уже стала одой, а не безымянным существом), а у Бора какие были волосы?

Я попыталась вспомнить, как выглядел Борвес:

- Зеленые, похожие на траву, молодую траву, с синими, желтыми и красными прядками, - нахмурила лоб, вроде так.

Кан тяжело вздохнул и сквозь зубы проговорил:

- Иди сюда ода, садись.

Я от изумления даже рот раскрыла. Канлок не дожидаясь меня, подошел, подхватил за талию и усадил к себе на спину. От неожиданности я чуть не слетела с него. Никогда не ездила в дамском седле. Да и в мужском только три раза, у нас в частной конюшне. Лошади мне нравились, я их не боялась, да и они меня тоже. Но Канлок ведь не лошадь. А какая разница, мысленно махнула рукой и схватилась за него сзади. Мы быстро поехали, то есть я поехала, а он шел. Шаг у него был широкий и летящий, сидеть было удобно, почти не подскакивала в сед… на спине. Примерно через полчаса он свернул с дороги в сторону на широкую тропу. За узким перелеском показалась деревня. Мы проезжали мимо аккуратных, добротных домов. Заборов здесь не было. Владения отгораживались друг от друга деревьями и кустарниками. Приятная деревня. Интересно, здесь все такие?

Кан остановился у одного дома с красной крышей. На пороге появилась женщина. Первая женщина, которую я увидела. Я прямо впилась в нее взглядом. Черные распущенные волосы, Серое длинное платье, похожее на мою сорочицу, тоже подпоясанное поясом и черный плащ расшитый непонятными узорами, похожими на письмена или руны.

- Щедрой земли, веда Криана, - почтительно произнес Кан, склонив голову в поклоне.

Веда! Значит это местная колдунья, которая изумленно смотрела на тавроса, словно не веря своим глазам. Что её так удивило? То что Кан к ней приехал, или то, что я приехала на тавросе?

- И тебе, яр Кан, - ответила веда. - Что привело тебя ко мне?

Кан молча снял меня со спины, а сам подошел к женщине. Он что-то ей рассказывал, а потом они вместе подошли ко мне.

- Она видит сущность человека, или его настроение. Я в этом не очень понимаю, но она что-то видит. И её обереги. Их делала её тетя, но она тоже умеет, но не знает их свойств.

Женщина внимательно рассмотрела мою одежду, подержала в руках пояс., рассмотрела моё лицо, пристально всмотревшись в глаза.

- Идем со мной. А ты, Кан, останься, погуляй.

Я пошла за ведой в дом. Он был большим и просторным, намного больше, чем казался снаружи. Усадила меня за стол, поставила кувшин с напитком и стала спрашивать.

- Как тебя зовут?

- Кан ведь назвал вам моё имя, - с раздражением ответила я. Напиток оказался липовым с какими-то добавками, прохладным и вкусным.

- Я тебя спрашиваю. Когда мне будет надо спрошу Канлока.

- Меня зовут Владислава. Владислава Варум. Друзья зовут меня Славкой.

- Владислава. Владеющая славой. Варум? Не знаю, не слышала, - пробормотала она про себя. - Ты из другого мира, сказал мне яр Кан. С кем ты там жила? Как их зовут?

- Маму звали Алла, она погибла, когда мне было тринадцать лет. Я живу… жила с тетей Агнией.

- Агнара и Аллада, высокий дух и огонь. Все может быть, может быть, - веда посмотрела на меня, поднялась и стала ходить по комнате напряженно о чем-то думая. Затем снова села напротив:

- Что ты видела в тот момент, когда переносилась сюда?

- Да ничего особенного не видела. Дома я сильно ударилась о дерево, когда падала, в глазах все потемнело, затем закружились разноцветные сполохи и потеряла сознание. Очнулась уже здесь, - объяснила веде. - Если Кан думает, что я владею какой-то магией, или как у вас она называется, то это не так. Я ничем не владею.

- А когда ты была дома, ты не видела цвета жизни людей? - задала странный вопрос женщина.

Цвета жизни? Это она так про волосы Кана? Ничего такого дома я не видела. Надо же придумать цвета жизни! Я уже открыла рот, чтобы ответить, а потом вдруг вспомнила.

- Ну? - веда Криана заметила, что я замялась.

- Дома на Земле у меня была болезнь глаз. Даже не болезнь, а какое-то отклонение в организме. Наши ученые называли это — синестезия или «цветовое зрение». Оно бывает разным. У меня проявлялось, когда я была возбуждена, при эмоциональной окраске речи или когда звуки слышала по отдельности. Тогда я каждый звук соотносила с определенным цветом. В разные моменты один и тот же звук мог быть разного цвета. Частенько мне это мешало, - медленно произносила я, вспоминая то, на что не обращала особого внимания, воспринимая, как свой недостаток.

Веда удовлетворенно кивнула.

- Ты видишь настроение и чувства людей. Ты ощутила Кана, как существо готовое действовать, оказывать помощь. Затем что-то изменилось и он предстал перед тобой озабоченным сложившейся ситуацией и ищущим ответ. Ты можешь приносить пользу, если разгадаешь оттенки твоего видения. Их соотношение. Это большой дар. Не многие, единицы, способны ощущать людей таким способом. Твое умение плести обереги — тоже дар, познай его. Я чувствую в них силу.

- Я хочу домой, - жалобно протянула я. - Ваш мир — не мой мир, он мне чужой. Я его не понимаю.

- Я в этом не уверена. В том, что это не твой мир. На этот вопрос найдешь ответ, заглянув в себя, и когда пообщаешься с богами, - резко произнесла колдунья. - Вы едете в столицу, встреться с ведами там, они помогут понять себя и дар. Если захочешь, сможешь многому научиться. Ты тоже веда, только ты не обученная веда, сырой материал. А теперь - иди, думай.