Славка - дочь Рода, или где наша не попадала (СИ)

12. Жестокий урок Деяны

Я очнулась от того, что плыла по воздуху. Открыла глаза: нет, просто меня опять несут. Так и ходить скоро разучусь. Привыкну — то верхом, то на руках. Присмотрелась к очередному носильщику. О, это тот, кто хотел, чтобы я на нём покаталась! Ну вот и сбылись мечты идиота. Носильщик увидел, что я проснулась и… покраснел. Боги! Это ему что - стыдно стало? Ну и хорошо, не придется ругаться. Пусть несет.

Насчёт идиота… Это когда Симон подвёз меня к таверне. Там как раз весь отряд собрался. Все, конечно, как всегда, рты разинули. А один, как раз этот, поганенько так ухмыльнулся:

- Эй, Симон, она теперь переходящий приз? А ей можно на мне покатается?.. - яр Смиран зло посмотрел на него. Стоящий рядом рос лягнул остряка, а Харвик дал подзатыльник. Смешки сразу прекратились. Идиот, ожидаемо, отлетел к стенке. Почему — ожидаемо? А вы представьте, что немелкий такой коняга пнул вас даже не копытом, а просто коленом. Вспоминая этот момент я вспомнила и о другом.

- Канлок! Где он, что с ним? Он… - я завертелась и носильщик чуть не выронил меня.

- С ним всё в порядке, ода. Он пока в ратуше. А вас велел отнести в таверну и уложить спать.

- Он правда сам так сказал? Значит, он очнулся? У меня все получилось?

- Правда, правда, - прозвучал голос рядом. Я повернула голову и увидела Харвика. - Обо всем остальном поговорим утром. А сейчас — спать. Иначе командир с меня шкуру сдерет.

Я блаженно улыбаясь на руках идиота вплыла в комнату и очутилась в постели.

Ночью меня опять мучил кошмар. Только в этот раз за мной по всему лесу гонялись разъяренные велиары, а не мелкие костлявые уродцы. Кровь стекала ручейками с их длинных, длиннее обычного, клыков и когтей. Они уже не были людьми, хотя какие-то человеческие черты их облика остались. Но глаза светились яростным огнем. Ты забрала его у нас, выли они, отдай. Отдай или ты будешь вместо него. На болотной кочке сидел и хихикал отвратительного вида маленький лесовичок, а его волосы расчесывала пузырчатая жаба с человеческими глазами. Оба они смотрели, как я мечусь из стороны в сторону, и хихикали. За всей этой вакханалией молча наблюдала удивительно красивая женщина. Она парила над землей с колчаном со стрелами за спиной и огромным луком в руке. Странная одежда была на ней. Черное с красными разводами, похожими на языки пламени, платье, а поверх - длинная кольчуга из мелких золотистых пластин. На голове — шлем в виде какого-то зверька с пушистым хвостом, спускающимся на одно плечо. Она равнодушно смотрела на меня и произносила: «За все надо платить. За зло и добро. Всё имеет свою цену...»

Я кричала от ужаса и беспредельного страха, когда, наконец, красный дракон не выдернул меня своими когтями из этого кошмарного места. С облегчением повернула к нему голову. Но он презрительно отвернулся и прорычал: «А теперь лети и помни», и швырнул в сторону. Паника плотно захватила меня в свои цепкие лапки. Я беспорядочно и бессмысленно пыталась схватиться за воздух клубящийся серыми сгустками вокруг меня. В какой-то момент уцепилась за тонкую ниточку и думала, что спасена, но она оборвалась… Я камнем полетела вниз. «Ты не можешь, ты не можешь» - хохотал дракон, ему вторила золотисто-красная Богиня.

Мокрая от пота, с выпученными глазами, как рыба выброшенная на берег, я очнулась от очередного кошмара.

- Ода, ода, что с тобой? Ты здорова, в порядке? - настойчиво звал меня голос.

«...и как хмельной транжир, сполна за все плачу: слезами и стыдом, обидою и боем,

потерями, сумой, битком набитой горем.» - шептала я, сидя и раскачиваясь из стороны в сторону.

Меня осторожно обняли за плечи. Человеческое тепло и участие сотворили своё благое дело — я пришла в себя.

- Возьми, выпей. Это просто сон, страшный сон. Всё пройдет. Боль уйдет, и беды тоже уйдут. Ты сильная, справишься, - с сочувствием произнес мой визави, сидя на корточках и подавая стакан с какой-то бурдой. - Это отвар для восстановления сил.

Я с благодарностью приняла из рук Харвика, это был он, сомнительную жидкость и выпила.

Ночной кошмар отступил.

В столовой комнате меня ждал весь отряд. Люди сидели за двумя столами, а росы и таврос стояли за окнами, переговариваясь с сослуживцами. Было еще утро и народ не начал собираться, поэтому в харчевне наша сборная команда была в одиночестве. Если не считать хозяина и служанку. Одежда на мне была в ужасающем состоянии, но больше у меня с собой ничего не было. Волосы и лицо я привела в нормальное состояние, хотя круги под глазами еще остались.

Все замолчали когда я спускалась. Я уселась на свободное место и с вымученной улыбкой поздоровалась.

- Как ты себя чувствуешь, девочка? - Симон с тревогой смотрел на меня. - Тебя мучили кошмары?

- За всё надо платить, как сказала одна знакомая Богиня. Это моя плата за дар.

- Ты знакома с Богиней? - за столом возникла небольшая паника.

- Знакома. Заочно. Она поучает меня по ночам. Учит быть милосердной и нравственной. Охотница с глазами цвета листвы и медными волосами.

- Деяна-охотница, - с трепетом и благоговением прошептали воины. - Ты великая веда, если тебя учит такая Богиня.

Остатки тяжелого сна слетели с меня. Действительно, учит. - Поучайте лучше ваших паучат, - пробормотала я вслед за Буратино, - особенно такими методами.

А вслух добавила, что пока меня только ругают, как отвратительную ученицу. Тут до всех дошло, что большая часть сказанного была шуткой. Попыткой объяснить свои видения.

- Не всё и не всегда можно сразу выучить. Ты молода, все впереди, Боги милостивы, - послышались смешки, - лучше расскажи как ты вылечила Канлока. Это неподвластно даже Богам.

Как? - задумалась я.

- Я не знаю. Я не все понимаю в своем даре. Мне приходилось избавлять людей от боли. Когда я смотрела на Кана, я видела в нем… - что же я видела? Боль? Нет. Это была какая-то неправильность, то, что ему не свойственно. Как объяснить это простым людям... что я видела в нем… - я видела в нем что-то чужеродное, не его, привнесенное из-вне.

Я вопросительно посмотрела на них — поняли они меня или нет. Оказалось, поняли.

- Я подумала, что это чужеродное и есть то, чем отравил его велиар. И решила очистить нити чужой жизни так, как очищала бы их от боли. А когда вылечила, я их удалила из него совсем. Как-то так. Лучше объяснить не смогу. Кстати, почему Канлок до сих пор не появился?

- Пока его не отпускают, - Симон увидел, что я готова вспыхнуть праведным огнем и добавил, - его сейчас проверяют колдуны своими амулетами и оберегами. Всё будет хорошо, не волнуйся, девочка, его отпустят через два дня.

Таврос вынул из кармана вещь и отдал её мне. Это был мой пояс. Я вопросительно посмотрела на Симона.

- Миэр велел отдать его тебе. Сказал, что он не вправе принять его, раз ты такая всемогущая, что можешь справиться с проклятием велиаров.

Я с опаской смотрела на эту возвращенную плату за жизнь или смерть. Не хотелось снова брать её в руки. Выкуп за право быть рядом с умирающим другом не может быть принят назад. Не принесет ли он новые беды на голову Кана.

- Храни его у себя. Потом отдашь его Деяне. Пусть это будет даром за обмен одной жизни за другую.

Симон подумал и согласился. Умный мужик. Он все понимает правильно. И моё нежелание получить назад эту вещь, и нежелание дотрагиваться до неё.

Через пару дней Канлок вернулся. Он еще не полностью оправился от яда. Был худ и бледен, но свежий воздух, товарищи и возродившаяся надежда на жизнь быстро приведут его в порядок. И мы все отправились в обратный путь.

Симон и Канлок долго переругивались со мной, когда я попросила достать мне лошадь. Ехать со скоростью тавросов они не собирались. Кан еще не полностью восстановил силы. Но эти мужчины наотрез отказались предоставить мне право быть собственницей коня. Сами они собственники! Так бы и сказали, что хочется поиграть в добрых дядюшек и повозить меня на спине.

Так мы и ехали большой толпой. Обычно отряд двигался воинским строем, насколько это позволяли обстоятельства. Но сейчас всем хотелось быть поближе к командиру и… ко мне.

Мы переговаривались, шутили, вспоминали разные веселые моменты, грустные помнить не хотелось. Я рассказала, теперь уже Канлоку и всем остальным, как учила девочек танцевать, о смешном драконьем танце. Все хохотали, когда я, сидя на Канлоке, передавала движения и жесты учениц.

Мы проезжали мимо березовой рощи, и я попросила Кана остановиться. Подбежала к высокой «взрослой» березке, обняла её, прислонилась лбом и всем телом. Я чувствовала как тепло охватывает меня со всех сторон покрывалом. Сила и сок березы струились по моим жилам.

- Бор, ты меня слышишь? Я помню тебя и люблю. У нас все хорошо. Передай отцу Канлока, что его сын жив и здоров. Мы возвращаемся домой. Я рада, что у меня есть такие друзья как ты и Кан. И я почти счастлива в этом новом для меня мире.

Я почувствовала как ласковые тонкие веточки березы перебирают мои волосы, а молодые мягкие и ароматные листочки поглаживают меня по лицу. Был ли это привет от Борвеса или меня принимал и слушал другой Дух — не знаю. Но если это был и не Бор, ему передадут мои слова.

С легким чувством тоски и печали я отстранилась от березки, погладила её по стволу.

- Я еще вернусь, Бор. Мы с тобой встретимся, посмеемся и пошалим. А ты будешь маленьким щербатым и хитрым мальчишкой, который никогда не станет взрослым.

Я медленно пошла к отряду ожидавшему меня на дороге. Впереди был еще длинный путь.

---------------------------------------------

Примерная карта Сварбела.