Славка - дочь Рода, или где наша не попадала (СИ)

11. Славка. Дорога на Грань

Мы ехали уже несколько часов. Ездой это назвать можно было с трудом. Я сидела на спине Симон яр Смирана, а он… он плыл рассекая пространство перед собой. Да, именно так я бы это назвала. Именно плыл. Именно рассекал. Потому что совершенно не ощущалось его передвижение по земле. Не было той тряски или толчков как при скачке на лошадях. Не требовались стремена, чтобы облегчить вес всадника для лошади или удержать равновесие, чтобы не свалиться под копыта. Правда, такое состояние у меня наступило не сразу. Сначала, при проезде по городу и первые несколько мигов в полной мере ощутила все прелести верховой езды. Но спустя некоторое время Симон сменил аллюр. Также как и Кан он «вращал» твердь под собой, совершенно, казалось, не прилагая к этому усилий. Теперь я в полной мере поняла, почему тавросов считают самыми быстрыми созданиями. Нас окутывала легкая полупрозрачная пелена, сквозь которую можно было видеть мелькающие по сторонам подлески и редкие домики, проезжающие мимо повозки и лошадей. Вернее было бы сказать — мелькающие размытые пятна, в которых угадывались абрисы того или иного объекта. Такое плавное движение давало мне возможность не прикладывать силы на конную «прогулку», в которой не чувствовала себя уверенной.

На сердце было тяжело. Я понимала, что мало что могу сделать и изменить в существующем положении вещей. Уже достаточно узнала о велиарах, чтобы осознать размер трагедии. За всю историю Сварбела не было найдено лекарства или заклинания способного остановить превращение. Смерть была самым легким и желанным что могло произойти после укуса велиара. Но всей душой я верить в это не хотела. Не хотела верить ни в смерть, ни в оборот. Именно поэтому сейчас и спешила к своему другу, потому что НЕ ХОТЕЛА ВЕРИТЬ. Да, к другу. Отчетливо это осознала. Самый лучший друг, преданный и заботливый. Пожалуй, кроме тетушки, у меня такого больше не было. Но тетушка осталась далеко.

Ночь, когда вернулась из дворца, меня привезли, я провела в тяжелом полусне — полузабытьи. Лишь под утро дыхание стало ровным и я смогла немного отдохнуть.

Рано утром появился хмурый таврос. Было видно, что ему совсем не нравится это задание. Не сама поездка, а приложение к ней в виде меня любимой. Оставалось только гадать: почему он согласился доставить это приложение в Пригниж. Так называется город, где сейчас находится Канлок.

С тем же хмурым видом он наблюдал, как я забиралась к нему на спину. Сделать это было нелегко. Но у меня уже был некоторый опыт приобретенный с Каном, юбка-брюки, да и ступенька у портала, возле которой остановился таврос тоже помогли. Помня о законах и морали их клана я уселась по женски. В этом мире нет дамского седла. Оды не ездят верхом, так что и женской посадки не существует. На лошадях могут ездить веды. Нормально, по мужски. Им это сходит с рук. Как и брюки. Как многое другое. Кто будет связываться с колдуньями. Но теперь мне казалось слишком интимным обнимать ногами туловище тавроса. Хотя это облегчило бы тяготы пути. Все-таки и в моём мире такой посадки тоже больше не существует. Соответственно, практики — нет. Я захихикала. А села бы я дома на кентавра? Сомневаюсь.

Мы остановились спустя несколько часов возле придорожной харчевни. На изумленные и косые взгляды я больше не обращала внимания. Хозяин, подскочивший к нам принял заказ у яра Смирана, а меня с презрительной усмешкой провел внутрь. Время было далеко за полдень, народу в харчевне было много. Их внимание сразу было обращено на меня. На лицах людей были разные эмоции — от простого интереса, насмешки, до откровенно непристойных ухмылок.

Когда к столику подошла девушка за заказом, ничего изысканного - сок, суп с овощами по-деревенски, рагу, я попросила отвести меня умыться и показать туалет.

- Туалет на улице, умыться только в лохани, - хмуро и неприветливо буркнула девушка.

- Ода, - четко проговорила я, надоело играть в паиньку, надо расставить всё по местам.

Девушка непонимающе взглянула на меня. Не очень умная, не слишком воспитанная, четко следующая указаниям хозяина, так читалось в её сути.

- Ко мне обращаться — ода. Можно веда. - медленно проговорила глядя на девушку. - В твоем случае, ты должна сказать: туалет на улице, ода, я вам покажу. Или тебя не научили разговаривать с посетителями?

Девушка нервно и испугано сглотнула, оглянулась на хозяина. Тот не слышал о чем был разговор, смотрел все так же презрительно.

- Туалетная комната рядом, вода там есть, я вас проведу, ода, - тихо прошептала девушка. Скорее, она испугалась слова «веда», чем прониклась уважением к оде.

Когда я вернулась, около стола стоял хозяин. Я обошла его, спокойно села и стала есть.

- С каких это пор девка разъезжающая на тавросе, как его подстилка, стала одой, - почти выплюнул из себя он.

- С тех пор как разъезжает на тавросе из стражи Властителя. С тех пор как является воспитанницей Главы Стражи Властителя. Еще вопросы? Или хотите проверить мои слова?

- Нет,.. ода. - презрения в голосе не убавилось. К нему добавилась злость. Хозяин развернулся и отошел, но я заметила взгляд брошенный на один из столиков. Как раз тот, где сидели и непристойно ухмылялись высокородные. Обед был так себе. Так что показывал свой гонор он зря.

Выходя, я ожидала еще какой-нибудь пакости. И не ошиблась. Меня схватили и приложили со всей силы спиной к стене.

- Ода, значит. И воспитанница. И как же тебя твой таврос воспитывает, - высокородный щеголь медленно провел рукой по плечу, шее, затем спустил её к груди. - Так? Или так?

Он впился в мои губы зло и грубо, а рукой сжал грудь. Как будто змея прикоснулась и паук прополз по мне. Я почувствовала отвращение и тошноту. А еще страх. Но именно они, что странно, придали силы и твердости, и злости. Страшный коктейль! Не хотелось испытать на себе всю прелесть его «любовного» пыла. Со всей убедительностью я пнула его коленом. Слава Богам, это помогло от него освободиться. Надеюсь, на несколько дней девушки тоже избавятся от его общества.

- Вот так! - сказала я, и для ясности урока заехала ребром ладони по шее, пока он согнувшись и не по джентльменски ругаясь стоял передо мной. Надеюсь, я его не убила. У него такая шея, что моей ладонью не перешибешь, даже со злости. Огромное спасибо дяде Володе, соседу и хахалю тетушки, который три дня подряд мучил меня по её просьбе, вколачивая основы самообороны. Основы, конечно, громко сказано. Но возможные действия на наиболее уязвимые точки тела мужчины выучить заставил, почти до автоматизма.

Как оказалось, хозяин вышел понаблюдать, как идет моё воспитание. Глаза его расширились, когда он натолкнулся на мой свирепый взгляд.

- Проверка закончена? Или ты хочешь её продолжить?.. - Боги, ну кто меня за язык тянет, ведь я показала всё свое умение. На большее при всем желании не способна, а с бугаем стоящим передо мной справиться не смогу, он меня как муравья размажет по земле. Но меня уже понесло во всю прыть. Я не могла остановиться:

- Маленький подарок от меня. Для вас обоих. За ваше примерное поведение. - Я нашла нужные нити у одного, потом у другого. Да, подарок им пригодится.

Страх в глазах хозяина стал почти осязаемым. Воздух вокруг него вибрировал, сплетался узлами. Он был не прозрачным, а едва видимого белесого цвета. Как зарождающиеся облака на небе. И тут наступил откат и осознание совершенного. Меня стало трясти. Что я наделала! С каждым днем я меняюсь и становлюсь все более жесткой в отношениях с людьми. Сначала мой наезд на тавросов, теперь «подарок» этим двоим. Да, возможно они этого и заслужили. Но я чувствую изменения в себе, в своей сути. Именно изменение дало откат. Может, я просто переволновалась? Из-за волнения и тревоги за Канлока стала вспыльчивой и жесткой? Не может быть, чтобы я так изменилась за месяц проведенный в этом мире.

Я с облегчением услышала перестук копыт и покашливание сзади. Такое же облегчение было и на лице бугая. Видимо, он тоже не сразу заметил, что таврос наблюдал эту сцену. Очень интересно. Хозяин действительно меня боится? Я вгляделась ему в лицо. Воздух вокруг него успокоился. И мне самой стало страшно.

- Стакан воды, чистой, быстро, - хрипло бросила хозяину и увидела, как он стремглав помчался выполнять поручение.

Я выпила глоток, он показался горьким и зачумленным. Тошнота подступила к горлу. Тогда я прополоскала водой рот несколько раз, сплевывая на землю. Почувствовала облегчение. И уже с удовольствием допила воду.

- Ода Владислава, тебе помочь, может объяснить желающим еще что-то? - послышался спокойный голос Симона. Нотки удовольствия и одобрения я в нем все же уловила.

- Нет, спасибо, яр Смиран, думаю хозяин и его друг получили все ответы на свои вопросы, - меня потряхивало, но я, улыбаясь, повернулась к тавросу. Как же я рада его видеть. Он островок стабильности, несмотря на суровый и отстраненный вид, где я могла спрятаться и передохнуть.

В этот раз Симон не ждал пока я вскарабкаюсь. Он подал мне руку и втащил к себе на спину. Я не стала садится боком. Я была эмоционально опустошена и сил на это не было, осталось равнодушие ко всему окружению.

Некоторое время мы медленно молча ехали.

- С тобой одни неприятности, ода, - обратился ко мне таврос. Но злости и неудовольствия в голосе не было. Простая констатация факта.

- Знаю. Но я их не ищу. Они сами меня находят, - хотелось бы знать, понял он, что произошло у харчевни. Видел движение воздуха вокруг хозяина, или мне это только показалось?

- Ты также знаешь из-за чего? - поинтересовался он.

- И это знаю. Не я составляла ваши законы. Но другого способа быстрее доехать до Канлока у меня нет. Так что придется тебе потерпеть меня.

- Удары по репутации получаешь ты, а не я. О тебе уже и во дворце говорят. Самыми нелицеприятными для оды словами.

Я пожала плечами. Для меня конская спина — это конская спина. Была бы лошадь быстрее, чем таврос — ехала бы на спине лошади. Пока я могу постоять за себя, остальное не волнует. Что я могла еще сказать? Оправдываться в своих поступках не собиралась. И я молчала.

- О каких подарках ты говорила? - прервал молчание Симон.

- Я заменила надменность у хозяина на страх, - тяжело вздохнула я. Почувствовала, как напрягся Симон всем телом.

- А какой подарок щеголю ты сделала?

Я хихикнула, представив реакцию «щеголя». Для него благоговение перед женщиной, какого бы статуса она ни была, хуже смерти. Только желание женщины в любовных и других делах теперь имеет для него значение.

- Лучше тебе не знать. Ни ему, ни тебе он не понравится, - я тяжело вздохнула. Мне он тоже не нравится. Не сам «подарок», а то, что я это сделала.

- Так это правда… яр Скинок говорил, что ты можешь видеть чувства всех существ.

- Я вижу не чувства, а то, что человек из себя представляет. Его внутреннее содержание, суть. Да, правда.

- И можешь изменять эту суть? - страха у него не было, но напряжение осталось.

Я поёжилась. Слезы собирались ринуться водопадом. Вот уже тавросы меня опасаются. Я снова почувствовала всю нелепость, гнусность своего поступка. Они ведь уже получили свое, зачем было добивать...

- Не знаю. Я, вправду, не знаю. Могу снимать боль, это точно. Сегодня первый раз, когда я такое сделала. Я … я изменила нити их сущности, - слезы все таки вырвались из глаз. Все накопившиеся во мне чувства, боль, презрение к себе за содеянное, всё выплеснулось из меня. - О, Боги! Я не хотела. Не хотела! Если бы они дали мне просто уйти, я бы стерпела их презрение ко мне. Меня это не очень задело. Но они решили, что имеют право на всё, на унижение и подлость. Я просто слабая девушка. Физически намного слабее их. Я не смогла бы противостоять их нападению, насилию. То, как я ударила щеголя — единственное, что смогла бы сделать. Я очень сильно испугалась. И мне хотелось напугать в ответ. Я не думала, что у меня получится. Простите, простите, я искуплю этот свой грех.

Я несла еще всякую чушь, захлебываясь слезами и подвывая. Не почувствовала что таврос остановился, обнял меня и стал успокаивать, гладя по волосам и спине.

- Тише, тише, девочка, успокойся. Ты не виновата. Они сами напросились, ты только защищалась. Ты постояла за свою честь. Ты постояла за честь клана. Канлок гордился бы тобой.

Постепенно я успокоилась. Его руки, тихий ровный голос - были для меня тем, что удержало от безумия. Я не перешагнула эту грань между дикой истерикой и потерей рассудка. Я еще раз, уже мысленно, воззвала к богам и поклялась, что никогда не буду использовать дар в своих целях. Это принесло мне успокоение. Я вспомнила, что делаю на этой дороге.

Канлок! Почему мы так медленно едем! Почему стоим! Он там умирает. У нас совсем мало времени. Это из-за меня. Из-за меня мы стоим. Все проблемы из-за меня. Я готова была снова скатиться в темноту отчаяния, но Симон уже перешел на рысь, а затем на фирменный клановый «полет». Утомленная приступом, я не заметила как заснула, обхватив тавроса за талию. Проснулась, когда мы остановились глубокой ночью. Я стала извиняться, но Симон сказал, что мне надо было отдохнуть. А он пользуясь моим сном, увеличил скорость (разве такое возможно!) и дольше мог скакать. Несмотря на это, в таверне, где мы остановились, я снова заснула.

Следующий день прошел спокойно. По прежнему волновалась за Кана, но наружу это не выплескивала. Мы изредка переговаривались. Так я узнала, что слово гниж на старом оборотническом означает «граница». Отсюда и название города куда едем. Он в двух мигах от поста перевертышей. Узнала, что у Канлока есть младший брат, Кирсен, который находится на дипломатической службе при Властителе. Отец - Глава клана в Березниках, а дед - известный Предводитель войска предыдущего Властителя Родсида. Он известен как непобедимый воин, участвовал в различных межрасовых конфликтах и военных компаниях. Так что Канлок идет по стопам своих сородичей. Официально признав своей воспитанницей, он сделал меня одной из клана. Но его признание должен утвердить Глава клана, то есть его отец.

Таврос спрашивал обо мне. А что я могла рассказать? Только о жизни здесь, остальные вопросы обходила стороной. Но ему понравился мой рассказ об ученицах. Описала, как хохотал Властитель над танцем малышек, пообещала, что для него они тоже станцуют.

Так за разговорами мы въехали в Пригниж.

Симон привез меня на постоялый двор. Там собрался весь отряд Канлока. Они удивленно смотрели на яр Смирана в моей компании. Здесь не ждали ни его, ни меня. Симон наотрез отказался ехать в ратушу, где находился Канлок. Сказал, слишком поздно, в это время начальства уже нет и меня не пропустят. А я боялась, что не застану Кана…

- Тебе надо отдохнуть и помыться, девочка. Я виноват, не проследил, чтобы ты взяла с собой одежду. Ты все равно ничего не сможешь сейчас предпринять.

Он был прав. Кроме того, что надето на мне, у меня ничего нет. Только несколько монет завалялось в кармане кардигана. Юбка-брюки, туника, кардиган и плащ в которых ехала всю дорогу - запылились и помялись. Я посмотрела на него больными глазами и кивнула. Он прав, помыться надо. Меня пропустили внутрь. Смотрели настороженно, пытаясь понять, что я делаю здесь вместе со Смираном. Но наткнувшись на взгляд тавроса промолчали.

Постоялый двор был не для состоятельных. Поэтому и удобства соответствующие. Но меня это не волновало. И не в таких условиях приходилось бывать. Быстро помылась, причесалась, почистила одежду бытовыми рунами и спустилась вниз.

- Ты куда? - удивился Симон.

- В ратушу, - ответила безжизненным голосом. Я все делала на автомате, машинально.

- Тебя не пустят. Утром пойдем вместе...

Он не успел договорить. Я обошла его и двинулась в сторону улицы.

- Харвик! - крикнул таврос. И меня схватили в охапку. Меня тащили через зал и по лестнице, а я вырывалась. Я вертелась ужом в руках этого Харвика, ноги держал еще кто-то, кричала и угрожала, пока меня не вернули обратно в комнату. Здесь силы окончательно меня покинули и я затихла на постели. Они были правы. Я не дошла бы до ратуши. И что я могла сделать в таком состоянии. Но и ждать утра было для меня пыткой. Во сне я металась и стонала, засыпала и снова просыпалась от собственного крика. Наконец, наступило утро.

Не скажу, что я пришла в норму. Но голова прояснилась. Было стыдно за вчерашнее. Нянчились со мной как с маленькой капризной девочкой. На улице уже ждал отряд.

В ратуше к миэру пришлось пробиваться чуть ли не с боем. Он отказывался пустить меня к Канлоку. Все его доводы не доходили до моего сознания. Я не знала надолго ли меня хватит. Главное - ни сорваться, ни закатить скандал.

- У меня больше ничего нет. Это единственно дорогая вещь, - сняла с себя пояс-оберег. Все говорили - он стоит бешеных денег. Вот пусть и будет пропуском. - Да вы и сами это знаете. Проведите меня к яр Скиноку и позвольте остаться с ним. Я буду там пока он не умрет... или не обратится. В этом случае, можете уничтожить меня вместе с ним.

Миэр долго и пристально смотрел на меня, потом вздохнул:

- Идем.

То, что я увидела… было как ушат холодной воды. Его держали за решеткой. Хорошо хоть сена бросили. Потому что кроме плошки с водой больше там ничего не было. Я в ярости обернулась к миэру.

- Теперь понятно почему вы не пускали к нему его подчиненных и меня. Вы держите его как скотину. И это человека, который верой и правдой служит стране. Человека, который пострадал защищая страну. Откройте двери и пустите меня к нему. Если вы этого не сделаете, я выхожу во двор и посылаю к Властителю донесение о том что здесь увидела.

Миэр позвал стражника и велел открыть дверь, впустить меня. Мне показалось — с сочувствием.

Кан выглядел еще хуже, чем казалось со стороны. Его бока вздымались, дыхание было прерывистым, на боках и лице испарина. Кожа посерела и покрылась неестественными пятнами, а ногти покрывались чернотой. Волосы были спутаны и грязны. Почти неделя в этом хлеву! Я села рядом с ним и заплакала. Гнев, ярость, исступление, все померкло перед тем что я видела. Он, такой сильный, добрый и красивый, был сейчас слабее котенка.

- Как ты мог, Канлок! Как ты посмел оставить меня одну. Что я буду делать в этом мире без единственного друга. Не смей, слышишь! Ты, коняка бесхвостая, не смей умирать! Я тебе этого не прощу. Я натравлю на тебя Бора. Он знаком со всеми духами, они отловят тебя, чтобы задать трепку. Я дойду до Богов и потребую отправить тебя в ваш ад. Я сама отправлю тебя туда, если ты посмеешь умереть.

- Я не бесхвостый, - чуть слышно прошептал Кан, - это ты, Славка? Почему ты здесь?

Боги! Спасибо вам! Если он еще имеет силы отвечать и понимает о чем говорят, может не все потеряно. Я гладила его по волосам, прижималась лбом к его лбу, шептала ему прямо в губы разные глупости. Веки его глаз подрагивали, я видела тонкий красный ободок вокруг радужки. Прерывистый. Но он уже был.

- Ты мой попечитель, ты не смеешь бросать меня. Кто будет обо мне заботиться и опекать. Кто будет ругать меня за беспечность. Кроме меня у тебя есть брат и отец, и твои люди, и твои слуги. Ты за всех в ответе. А ты позволил какому-то велиару укусить себя. И теперь собираешься умирать. Я тебя прокляну самым страшным проклятием, если ты это сделаешь...

Последние слова я говорила уже по инерции.

Так. Мне надо успокоиться. Что проку, что я кричу и пытаюсь достучаться до него. Я смогла изменить суть двух придурков. Я это сделала. Так неужели я не могу проклясть слюну велиара, которая работает в Кане над оборотом. Я удобно села напротив него, закрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Затем внимательно стала смотреть на тавроса. Я вспоминала его энергетические потоки, какими видела раньше. Его уверенность и спокойствие, сила и смелость, человечность и великодушие. Я проникала в его сущность, рассматривала потоки и отдельные нити, вспоминая и определяя их назначение. Наконец, я смогла вычленить одну, которую не видела ни в одном из существ. Она переплетала собой многие из потоков, подбираясь к сердцу. Потоки окутанные ею были неестественно блеклыми. А сама нить грязной, агрессивной и больной. Это суть велиаров? Я нервно моргнула. Ей осталось совсем немного, чтобы добраться до сердца, сплести паутину, захватив все естественные потоки. Она ли это? Но что делать с этой нитью? Оборвать? Очистить? Растворить?

Еще какое-то время наблюдала за ней, видела как она удлиняется миллиметр за миллиметром. Это точно она! Я решила сначала попробовать её очистить от внутреннего содержания, от яда который по ней движется. Долго, очень долго я проходила взглядом по всей длине этой чуждой для Канлока нити.. Когда я прошла от одного конца до другого, посмотрела на тавроса - нить стала бесцветной. Я смогла. Я смогла её очистить. Я убрала из неё яд, который отравлял организм. Можно ли оставить всё так как есть? Или надо убрать её? Не начнет ли эта нить сама вырабатывать яд.

Я отдыхала и восстанавливала силы. Мне нельзя сейчас засыпать или терять сознание. Пока я не доделала работу до конца. Кто знает, насколько обратим процесс. Пока я не избавлю Кана от этой чумы полностью, мне нельзя отключаться. Сквозь усталость, сквозь моё отстранившееся от внешнего мира сознание я услышала голос.

- Ода, ода Владислава, возьми, пожалуйста, подойди и возьми.

Я с трудом повернула голову и увидела за решеткой людей Канлока. Харвик держал в руке одеяло и бутыль. Он смотрел на меня странным взглядом. Я осторожно поднялась, пошатнулась и направилась к двери. Забрала у него одеяло и бутыль.

- Вон! Идите все вон и не мешайте мне. Придете вечером, - сил сказать это грозно и внушительно у меня не было, я прокаркала. Но, кажется, именно так они это восприняли. Кто-то из них открыл рот, чтобы возразить, но его дернули и оттащили назад. Садясь на место, я слышала как удалялись шаги. Понюхала жидкость в бутыли, это было слабое вино, забыла как оно называется. Такое обычно дают для восстановления сил. Почти лекарство. Очень хорошо. Кану оно понадобится. Снова сосредоточиться было сложно, слишком много сил у меня ушло. Я сделала маленький глоток вина. Это помогло. Прошла взором по враждебной нити. Она не изменилась. Оставалась такой, как и была. Я нашла примерно середину и хотела её потянуть, но Кан вздрогнул, как будто почувствовал мое движение. А может и почувствовал. И не стала к ней притрагиваться. Я стала медленно и осторожно растворять её. Кан прерывисто и беспокойно дышал. Но я продолжала. Разорвать её не могу, кажется, это сведет его с ума - болевой шок от грубого вмешательства в структуру. Так что выхода нет. И я продолжала растворять это место в сплетении чуждой нити. Очень осторожно. В какой-то момент она распалась на две части, и я с удивлением смотрела, как во все стороны от дыры нить начала исчезать. Она саморазрушалась! Не только основная нить, но и вся разросшаяся от нее паутина. Я следила, пока от велиаровской чумы не осталось следа. Как только исчезла последняя зараженная точка в теле тавроса, его собственные энергетические потоки стали восстанавливаться. Медленно, но верно. Я узнавала их переплетение и цвета.

Я с облегчением вздохнула и посмотрела на Канлока. Естественный цвет кожи стал возвращаться. Он еще не был таким, как должен быть. Но отдых доделает все остальное. Дав тавросу глоток вина, накрыв его одеялом, я свалилась рядом.