Шёпот вакуума

Глава 9

Доктор Бенджамин Кац оказался заметно моложе, чем мне представлялось. Честно говоря, я ожидал, что специалист, явно успевший создать себе серьезный авторитет в определенных кругах, будет выглядеть как человек средних лет, но Кацу вряд ли было больше тридцати.

Цену за свои услуги он действительно заломил изрядную, особенно с учетом срочности заказа, однако и действовать Кац начал без малейшего промедления. Получив авансовый платеж, доктор прибыл на вербовочный пункт очень быстро и далеко не с пустыми руками.

Какое-то время в довольно просторном и, на мой взгляд, неплохо оснащенном медицинском отсеке вербовочного пункта царила хорошо организованная деловая суета. Какие-то особенные ремдроны, явно созданные специально для работы со сложным медицинским оборудованием, бодро, но предельно аккуратно перетаскивали из большого грузового фургона футуристического вида агрегаты, каждый из которых наверняка стоил не меньше внутрисистемного двигателя нашего «Бекаса».

- Увы, у военных аппаратура не соответствует уровню вашего заказа, - прокомментировал происходящее Кац, внимательно наблюдавший за работой ремдронов. – Конечно, я мог бы провести имплантацию и на их оборудовании, но вы ведь хотите минимизировать вероятность возникновения побочных эффектов и получить наилучший результат по синергетическому взаимодействию имплантов с нервной, эндокринной и другими системами вашего организма в рамках общего гомеостаза.

- Вообще-то, доктор, насколько мне помнится, я это формулировал слегка другими словами, - на моем лице появилась несколько вымученная улыбка. Честно говоря, десятипроцентная вероятность получить некую побочку, способную превратить меня в развалину, а то и просто убить, совершенно не добавляла мне оптимизма.

- Само собой, - жизнерадостно улыбнулся доктор, - это я по старой привычке формулирую для себя вслух задачу перед непростой и, не буду скрывать, интересной операцией.

- Нечасто бывают такие заказы?

- Ну… Не скажу, чтобы прямо нечасто, но не каждый день, это точно. Кстати, могу я поинтересоваться, почему вы выбрали именно этот комплект имплантов?

Вопрос Каца меня изрядно озадачил. Я понятия не имел, что биогенные импланты бывают разными. Бронски мне об этом ничего не сказал, а младший лейтенант Вавилова, видимо, назвала доктору какой-то стандартный вариант.

- Переговоры с вами по моей просьбе вела сотрудница вербовочного пункта, - осторожно ответил я, пытаясь хоть как-то скрыть свою вопиющую некомпетентность в обсуждаемом вопросе. – Я полагал, что детали мы обсудим при личной встрече, так что мне будет очень интересно услышать альтернативные предложения.

- С удовольствием расскажу вам о наших возможностях, - лучась энтузиазмом, произнес доктор. – Сейчас в нашем с вами договоре указан комплект имплантов, который на Земле и в старых колониях обычно устанавливают за счет государства рядовому составу, поступающему на службу в армию и флот. Для Метрополии это норма, но по нашим меркам такие импланты – практически предел мечтаний для любого рекрута. Однако вы ведь не совсем обычный клиент этого вербовочного пункта. Поэтому для вас возможны варианты. На самом деле, существуют и другие комплекты. Они предназначены для будущих офицеров. В Метрополии их устанавливают курсантам, успешно прошедшим первичные вступительные испытания в высшие военные учебные заведения. В сравнении со стандартными, такие импланты примерно на треть эффективнее, однако этим их преимущества не ограничиваются. Офицерские комплекты имеют специализацию, зависящую от рода войск, в котором их носителю предстоит служить. Сила, координация движений, скорость реакции, выносливость, регенерация, устойчивость к агрессивным средам… Есть много параметров, и каждый комплект специализирован на каких-то из них.

- Звучит заманчиво, и сколько же стоят такие комплекты?

- Вместе с установкой и реабилитационными процедурами эти импланты обойдутся вам примерно в три раза дороже, чем стандартный комплект.

Теперь мне стало окончательно ясно, почему вербовщица даже не стала уточнять у меня, какой именно комплект биогенных имплантов я собираюсь себе устанавливать. Видимо, мой вид совершенно не располагал к предположению, что у меня могут найтись деньги даже на стандартный вариант, не говоря уже об офицерском.

Впрочем, именно денег в нужном количестве у меня действительно не было. Сумму, полученную от Илона Шпее за спасение экипажа «Тени», мы с Бронски и Свеном честно разделили на троих, как и весь добытый в «Облаке желаний» ливерморий, за исключением тех кристаллов, которые ушли майору Хладову. Если пересчитать все мои активы в ливермориевый эквивалент, у меня сейчас имелось чуть меньше десяти килограммов, примерно три из которых хранились в моем рюкзаке в виде реальных кристаллов, а остальное – в виде безналичных реалов СКВВ на моем банковском счете.

От денег на счете мне в любом случае следовало как можно быстрее избавиться. Их могли заблокировать в любой момент, так что потратить реалы на более продвинутые импланты я был готов без колебаний. Правда, их мне действительно не хватало.

- Скажите, доктор, как вы смотрите на идею получить часть оплаты кристаллами стабилизированного ливермория?

- Хм… - на лице Бенджамина Каца появилось задумчивое выражение. – А деньгами никак?

- Основная часть, процентов девяносто, будет оплачена реалами, но всей суммы у меня нет, зато есть кристаллы.

- Тогда не проблема, - кивнул доктор. – Пожалуй, молодой человек, я даже сделаю вам небольшую скидку. Дело в том, что в процессе имплантации расходуется некоторое количество ливермория. В обычной ситуации мне пришлось бы его покупать по несколько более высокой цене, чем та, которую платят вольным поисковикам при выкупе кристаллов. Скупщики ведь тоже хотят зарабатывать. В общем, считайте, что мы договорились. Сейчас вы внесете дополнительную оплату, мы с вами выберем нужный комплект имплантов, и я позвоню в клинику, чтобы его немедленно сюда доставили. К сожалению, в наличии у нас имеются не все возможные варианты. Сами понимаете, спрос на такие комплекты ограничен.

- И что вы можете предложить?

- Комплект для офицера десантно-штурмовых войск. Специализации: сила, выносливость, регенерация. Примерно в равных пропорциях.

- Это всё?

- Нет, есть ещё два предложения. Комплект разведчика-диверсанта – выносливость, координация движений, регенерация. И комплект пилота – координация движений, скорость реакции, вестибулярная система.

Я надолго задумался. Комплект десантника я отмел сразу, а вот между диверсантом и пилотом возник непростой выбор. После того, с чем мне пришлось столкнуться в области аномалий, высокая регенерация представлялась мне крайне полезной характеристикой. Увы, в комплекте пилота её не было, зато в нём сочетались между собой координация движений и скорость реакции, и это казалось мне очень привлекательным сочетанием.

- Позвольте дать вам небольшой совет, - видя мои затруднения, негромко произнес доктор.

- Да, конечно, - механически кивнул я, продолжая напряженно размышлять.

- Мне почему-то кажется, что на вербовочном пункте вы оказались не потому, что мечтаете о карьере военного. Я прав?

- Глупо отрицать очевидное.

- В таком случае я бы на вашем месте остановился на комплекте пилота. Он наиболее универсален. Да, в нем нет регенерации, однако её способен частично заменить портативный медблок с набором качественных медикаментов. Это недешевое устройство, но, судя по всему, вы вполне можете себе это позволить. В рамках единого заказа я готов предложить вам такой прибор с большой скидкой. И, кстати, регенератор в нем очень хороший, последнего поколения. Наша клиника совсем недавно получила этот препарат прямо из Метрополии. И к слову, силу и выносливость тоже можно при крайней необходимости повысить с помощью боевых стимуляторов, а вот с координацией движений и скоростью реакции такое проделать гораздо сложнее, да и опаснее с точки зрения последствий для организма.

Взвесив все «за» и «против» я решил, что подход Каца не лишен логики. В таких вопросах доктор явно разбирался лучше меня. Подумав ещё немного, я согласился с предложенным им вариантом, включая приобретение портативного медблока, чаще называемого просто аптечкой.

К моменту, когда роботы закончили установку и настройку оборудования, все финансовые и юридические формальности уже были улажены, и я с большим внутренним напряжением улегся в медкапсулу, к которой меня проводил Бенджамин Кац.

- Не стану вас обманывать, господин Строгов, - сказал он перед тем, как крышка капсулы плавно скользнула в пазах, отсекая меня от окружающего мира, - операция вам предстоит сложная, и положительный результат, к сожалению, не гарантирован, однако до вас её прошли многие сотни тысяч пациентов, и в подавляющем большинстве случаев они получили именно то, на что рассчитывали. Риск, разумеется, есть, но вы ведь явно не тот человек, кто боится рискнуть ради собственного будущего. Те деньги и кристаллы, которыми вы оплатили мои услуги – наглядное тому подтверждение. Они ведь получены вами не в виде наследства от богатого дядюшки. Вы рискнули и выиграли, а значит, удача была на вашей стороне. Будем надеяться, что и теперь она вас не оставит.

Не могу сказать, что слова доктора меня успокоили. Тем не менее, прежде чем свет перед моими глазами померк, я всё же почувствовал некое облегчение. Наверное, по той причине, что меня окончательно покинули сомнения в верности принятого решения и разумности риска, которому я себя подверг.

***

- Что вам удалось выяснить? – Марк Шпее оторвал взгляд от голограммы, развернутой над столом для совещаний, и перевел взгляд на вошедшего в кабинет главу службы безопасности корпорации.

- Жизни вашего сына ничто не угрожает, - начал с главного Зульяр Мусави, уже более пяти лет возглавлявший СБ «Кебрении» после скандального увольнения и последующего бесследного исчезновения его предшественника. – Наши медики уже взяли процесс лечения Илона под полный контроль. Пока он ещё в медкапсуле, и вывод из состояния искусственной комы ожидается не ранее чем через двое суток. Полученные ранения оказались очень серьезными, однако доктора не сомневаются в возможности полного восстановления всех функций его организма.

- Что с остальными?

- Два наших сотрудника погибли при взрыве на борту вольного поисковика «Бекас». Ещё один скончался позже, уже в больнице на станции «Маунт-16». Вины местных медиков в этом нет – его организм получил слишком тяжелые повреждения. Жизни остальных уже вне опасности, но пока опросить их нет возможности.

- Вам удалось пресечь распространение информации о случившемся?

- В основном – да. О попытке захвата нашими людьми вольного поисковика «Бекас» на данный момент знает весьма ограниченный круг лиц, большинство из которых условно лояльны к корпорации. Майор полиции, проводивший первичное расследование, быстро сообразил, насколько опасная информация попала в его руки, и не стал давать ей официальный ход. Это именно он известил нас о случившемся и передал нашим людям все имевшиеся в его распоряжении материалы, как только наш корабль прибыл на «Маунт-16». Частично в курсе событий ещё трое полицейских – непосредственный начальник майора Хладова и двое его подчиненных. Все они достаточно замотивированы, чтобы сохранять молчание.

- Вам удалось задержать непосредственных виновников гибели наших людей?

- Только одного из троих. Свен Линдберг, старший техник «Бекаса», успел покинуть станцию, но нам удалось перехватить корабль, на котором он пытался скрыться. Мы отправили по гиперсвязи сообщение капитану, взявшему Линдберга на борт по фиктивному контракту. В сообщении содержалось требование сообщить нам координаты последнего выхода из прыжка и дождаться прибытия нашего корвета. Ослушаться он не рискнул. К сожалению, старший техник – наименее ценный из троих выживших членов экипажа «Бекаса». К гибели и ранениям сотрудников корпорации он практически непричастен. Капитан Строгов и навигатор Бронски даже не поставили его в известность о своем плане, лишь предупредив в последний момент, чтобы он надел аварийный скафандр.

- Его причастность не имеет значения. Он важный свидетель.

- Был важным свидетелем, - бесстрастно уточнил Мусави.

Марк Шпее удовлетворенно кивнул и, похоже, мгновенно забыл о раз и навсегда решенной проблеме.

- Что известно об оставшихся двоих? – спросил он, возвращаясь к более актуальным вопросам.

- Навигатор «Бекаса», судя по всему, смог исчезнуть со станции, не оставив следов. Есть, конечно, небольшая вероятность, что он настолько надежно залег на дно в какой-нибудь дыре на нижних уровнях, что ни местная полиция, ни криминал его пока не нашли, несмотря на предложенную нами щедрую награду. Впрочем, для него это тупиковый вариант. Рано или поздно он вылезет из своей норы, и его немедленно сдадут. Поэтому вряд ли Бронски на такое решился, разве что от полной безысходности. Скорее всего, он всё же удрал на одном из кораблей, недавно покинувших «Маунт-16». Их не так уж много, так что шансы его взять у нас есть. Мы над этим работаем.

- А главный виновник случившегося?

- С ним сложнее, - с ноткой досады в голосе ответил Мусави. – Владислав Строгов никуда со станции не исчезал, но достать его прямо сейчас мы не можем. Выйдя из полицейского сектора, он сразу отправился на вербовочный пункт и находится там до сих пор.

- Не самый глупый способ, - задумчиво ответил Марк Шпее. – И контракт он, само собой, собирается заключить напрямую с Метрополией, а не с армией или флотом СКВВ. Деньги у него есть, так что он может выбирать. Кстати, вам удалось заблокировать его счета?

- Мы сделали это сразу, как только нам стали известны подробности дела, но Строгов к этому моменту уже успел использовать все свои безналичные реалы. Он оплатил ими операцию по установке биогенных имплантов.

- Вполне ожидаемо. Что вы планируете предпринять дальше?

- Вербовщики нам Строгова не выдадут, но есть один нюанс. Операции по установке имплантов не всегда проходят успешно. Есть шанс, процентов десять-пятнадцать, что Строгов схватит побочку, и тогда армия Метрополии откажется заключать с ним контракт. В этом случае нам даже не придется ничего предпринимать. Ему выплатят страховку и выкинут с вербовочного пункта. Нам останется только подобрать калеку и закончить то, что не доделали криворукие медики.

- Десять процентов – это не шанс, а фикция, – на лице главы корпорации появилось недовольное выражение. – Если операция пройдет успешно, ближайший корабль Метрополии отвезет его в одну из старых колоний. У нас будет возможность достать его там?

- Это очень дорого и рискованно, - с сомнением в голосе ответил Мусави. – Даже если нам удастся устранить Строгова, последствия могут быть непредсказуемыми. Метрополия очень не любит подобных действий на своих планетах. Возможно, было бы разумнее попробовать с ним договориться и заплатить ему за молчание.

- Договориться? – по-змеиному прошипел Марк Шпее. – Этот человек убил троих офицеров «Кебрении» и чуть не лишил жизни моего младшего сына! У меня слишком много могущественных врагов, чтобы я мог позволить себе продемонстрировать слабость и оставить в живых человека, сотворившего такое. И не говорите мне, что никто об этом не узнает. Рано или поздно все заинтересованные стороны раскопают эту информацию. Доказательств у них, скорее всего, не будет, но в данном случае они и не нужны.

- Служба безопасности выполнит любой ваш приказ, господин Шпее.

- Думайте, Зульяр! Пока Строгов лежит в медкапсуле на вербовочном пункте, нам остается только ждать. Получит побочку – считайте, что нам повезло. А если нет, придется достать его там, куда он отправится. Я понимаю, что это будет непросто и не требую от вас подготовить и провести эту операцию немедленно, но этот человек должен умереть, и я хочу, чтобы его смерть не была легкой.

***

Очнувшись, я испытал не самые приятные ощущения. Голова изрядно кружилась, а всё тело казалось каким-то ватным и непослушным. Попытка пошевелиться привела к очень вялому отклику организма, но хотя бы никакими болевыми ощущениями она не сопровождалась. Крышка медкапсулы оставалась закрытой, и я не имел никакого представления о том, что происходит снаружи.

Отсутствие какой-либо реакции на то, что я пришел в сознание, показалось мне странным, а через минуту в мою голову стали закрадываться очень нехорошие мысли, граничащие с паническими настроениями. Немного радовало лишь то, что туман перед глазами начал постепенно рассеиваться, а окружающий мир перестал вращаться и покачиваться. Мой вестибулярный аппарат явно приходил в норму, как и общее самочувствие.

Я ещё раз попробовал пошевелиться, и теперь это получилось достаточно легко. У меня даже возникла мысль постучать изнутри в крышку капсулы, но тут она сама с легким шипением открылась, впуская внутрь свет, звуки и медицинские запахи. Почти сразу в моем поле зрения появился доктор Кац, и выражение его лица мне очень не понравилось. Не могу сказать, что оно выглядело траурным, но то, что доктор был чем-то сильно озадачен, не вызывало никаких сомнений.

- Что-то не так? – вопрос вырвался у меня совершенно непроизвольно и только добавил мне нехороших предчувствий. Я не узнал свой голос. Вернее, узнал, конечно, но он изрядно изменился, став заметно более низким и несколько сменив тембр. Ни о чем подобном Кац меня не предупреждал.

- Пока не знаю, - неуверенно ответил доктор. – Полное сканирование вашего организма только что закончилось, и вычислитель ещё обрабатывает результаты.

- Но вас ведь уже сейчас что-то сильно напрягает, - заявил я, попытавшись приподняться. Многочисленные датчики и инъекторы автоматически отсоединились от моего тела, втянувшись в стенки капсулы. Сесть удалось достаточно легко, что, похоже, удивило Каца ещё сильнее.

- Как вы себя чувствуете, господин Строгов? – чуть дрогнувшим голосом поинтересовался доктор, проигнорировав мое утверждение.

- Да вроде неплохо, - я слегка пожал плечами, от чего у меня почему-то резко зачесалась спина где-то между лопатками. Впрочем, это ощущение быстро прошло. – Я могу уже выбраться из капсулы?

- Попробуйте, - непонятным тоном ответил Кац.

Я попробовал. Получилось без особых проблем. Только, перенося ногу через бортик капсулы, я слегка зацепился пяткой и чуть не грохнулся на пол, но вовремя восстановил равновесие. Доктор, дернувшийся было, чтобы мне помочь, остановился на полушаге.

- Головокружение? Тошнота? Туман перед глазами? Болевые ощущения? – постепенно приходя в себя, начал засыпать меня вопросами Кац.

- Да, кружилась голова поначалу. И конечности плохо слушались. Но сейчас всё уже вроде нормально, - отвечая, я продолжал внимательно наблюдать за доктором. – Господин Кац, вы так и будете держать меня в неведении? Что случилось?

Доктор посмотрел на меня долгим взглядом, словно собираясь с силами и наконец выдал интересовавшую меня информацию.

- Во время имплантации, в самом конце операции, возник нестандартный побочный эффект. Судя по показаниям приборов, очень сильный. Обычно такие побочки несовместимы с жизнью. Скажу честно, я не понимаю, как при таких обстоятельствах вы вообще выжили, не говоря уже о том, чтобы самостоятельно выбраться из медкапсулы и непринужденно со мной беседовать.

- Я не ощущаю ничего необычного, - настороженно ответил я, прислушиваясь к своему организму и действительно не чувствуя ничего, что могло бы вызвать опасения. – Разве что голос. Он изменился.

- Я заметил, - кивнул Кац. – Господин Строгов, я, пожалуй, зря разрешил вам покинуть медкапсулу. Забирайтесь-ка обратно. Нужно провести дополнительное обследование.

Я послушно развернулся и вновь улегся в капсулу. Кац мучил меня всевозможными анализами ещё примерно полчаса, после чего позволил выбраться наружу.

- Знаете, господин Строгов, вы потрясающе везучий человек, - с легкой и даже слегка мечтательной улыбкой произнес Кац. – Я бы сказал, вы уникум. И вместе с вами часть везения перепала и мне.

- Да что случилось-то, доктор? – ситуация уже начинала меня откровенно злить.

- Побочка, - на этот раз Кац произнес это страшное слово таким голосом, будто не сообщал пациенту ужасный диагноз, а предлагал ребенку вкусную конфету. – Позитивная побочка. Редчайшее явление. Я с таким сталкиваюсь впервые. Коллеги просто сойдут с ума от зависти.

- И в чем выражается побочный эффект?

- В уровне синергии имплантов и, как следствие, улучшения характеристик вашего организма. От обычного биогенного комплекта вы получили бы примерно двухкратный рост основных параметров. Офицерский дал бы вам усиление примерно в два с половиной раза по всем характеристикам и трехкратное по выбранным специализациям. Вы же получили трёхкратное улучшение по всем направлениям и четырехкратное по координации, скорости реакции и вестибулярной системе.

- Что-то я ничего необычного не ощущаю, - возразил я, вновь прислушиваясь к организму. – Вон даже чуть не завалился на пол, вылезая из капсулы.

- Эффекты от имплантации проявляются не мгновенно. Организму нужно время для адаптации к новым возможностям. Ближайшие сутки вам придется провести в медотсеке, и половину этого времени вы пролежите в медкапсуле. Усиленное внутривенное питание, включающее огромные дозы витаминов, минералов, аминокислот и ещё много чего, что крайне необходимо для усиления мышц, увеличения плотности и прочности костей, модификации нервной и эндокринной систем. И всё это ещё нужно привести к балансу, иначе нарушится гомеостаз, и ваш организм сам себя убьет при повышенных нагрузках.

- Как скажете, доктор, - кивнул я, чувствуя, как меня постепенно отпускает напряжение.

- Честно говоря, господин Строгов, я бы с удовольствием перевез вас к себе в клинику и с вашей помощью в течение пары месяцев подробно изучил эффект позитивной побочки. Если вы согласитесь, наша клиника не просто вернет вам все полученные от вас деньги и кристаллы, но и заплатит сверху ещё столько же.

- Заманчивое предложение, - я искренне улыбнулся Кацу, - но увы, я вынужден отказаться. Обстоятельства, которые привели меня на вербовочный пункт, с вашей идеей совершенно несовместимы. Да и клинику я своим присутствием подвергну серьезной опасности, что, как мне кажется, вам вряд ли понравится.

- Да, конечно, - разочарованно кивнул доктор. – Я знал, что вы откажетесь, но попробовать всё равно стоило. Выяснить, что именно приводит к появлению позитивной побочки – это мечта любого доктора моей специализации. Думаю, вы понимаете, какие возможности и перспективы это открывает.

- Конечно понимаю, но, к сожалению, помочь ничем не могу.

Я постарался, чтобы мой ответ прозвучал максимально искренне, хотя на самом деле кое-чем помочь Кацу я, наверное, мог. Возникло у меня одно предположение, пусть и совершенно бездоказательное. По утверждению доктора, позитивная побочка – редчайшее явление. Но много ли у Каца и его коллег было пациентов, незадолго до операции проведших почти неделю в области аномалий, подвергаясь воздействию неизвестного фактора, сворачивающего набок мозги искусственному интеллекту? А многие ли из них непосредственно перед имплантацией почти сутки непрерывно таскали в рюкзаке на спине несколько килограммов стабилизированного ливермория? Насколько я успел понять, технологии, связанные с созданием и установкой имплантов, во многом завязаны на ливерморий, так что и первый, и второй факторы могли оказать на исход операции очень серьезное влияние.

Само собой, делиться этими мыслями с доктором я не стал. Разбрасываться такой информацией глупо. Я понятия не имел, может ли она мне когда-нибудь пригодиться, но годы, проведенные в социальной школе, слишком хорошо научили меня тому, что любое знание, хотя бы теоретически способное дать тебе какие-то преимущества, следует держать при себе и не трепать попусту языком.

***

Тестирование, о котором мне говорила младший лейтенант Вавилова, состоялось на следующий день. Проводил его штатный медик вербовочного пункта – пожилой и на вид добродушный дядька, обладавший, однако, очень цепким взглядом, и это наводило меня на мысль, что местный доктор совсем не так прост, как кажется на первый взгляд. Кроме него, в состав комиссии входил некий капитан в форме армии Метрополии, поначалу не принимавший в процессе тестирования никакого деятельного участия.

Меня измеряли, взвешивали и гоняли на силовых и виртуальных тренажерах, налепив на тело кучу каких-то датчиков. Процесс занял почти полтора часа, и за это время я ощутимо устал, но не более того. Судя по всему, доктор Кац меня не обманул, и мое тело претерпело изрядные изменения. До установки биогенных имплантов я от такой нагрузки свалился бы без сил уже через десять минут, да и вообще не смог бы выполнить значительную часть заданий, которые мне предлагал доктор. А так – ничего, вроде справился.

Во время проведения тестов ни медик, ни капитан мои действия и результаты никак не комментировали. Судя по всему, для них эта процедура была стандартной и уже успевшей стать повседневной рутиной. Тем не менее, какие-то эмоции на их лицах иногда отражались, и, если я всё понял правильно, мои показатели несколько выходили за привычные для них рамки.

- С основной программой всё, - наконец сообщил доктор, обращаясь к капитану. – На этом и закончим? Или желаете провести дополнительные тесты?

- С физикой мне всё ясно, - бросив на меня короткий взгляд, ответил представитель Метрополии. – Хотелось бы посмотреть, как у испытуемого обстоит с мозгами. Кандидат Строгов, вы ведь намереваетесь на платной основе пройти дополнительную подготовку, я прав?

- Да, господин капитан, планирую.

- Полная проверка вашей пригодности к обучению конкретным военным специальностям будет проведена позже, на одной из планет Метрополии, но от меня требуется выдать первичную рекомендацию. Или не выдать, тут уж как получится.

Услышанное не могло меня не обрадовать. Рекомендация капитана – дело, конечно, важное, но главное он уже сказал. Я отправлюсь в одну из старых колоний, а это значит, что вопрос о заключении со мной контракта был уже фактически решен, и решен положительно. Теперь на какое-то время я мог смело забыть о своих непростых отношениях с корпорацией «Кебрения».

Капитан с вялым интересом смотрел на меня, но я молчал. Если я уже рекрут, то задавать вопросы офицеру я могу только с его разрешения. Сам же он меня в данный момент ни о чем не спросил, а лишь довел до моего сведения некую информацию.

Немного подождав, капитан едва заметно усмехнулся и всё-таки задал конкретный вопрос:

- Кандидат Строгов, судя по анкете, перед прибытием на вербовочный пункт вы вернулись из весьма непростого рейда. Мне стали известны некоторые подробности, однако внутренние дела СКВВ и, тем более, станции «Маунт-16» мне, как офицеру армии Метрополии, совершенно безразличны. А вот ваши качества, как будущего рядового бойца или, возможно, военного специалиста, меня как раз очень интересуют. Как я понял, у вас есть, пусть и очень небольшой, но реальный боевой опыт, и, судя по тому, что вы сейчас стоите передо мной, этот опыт оказался положительным. Тем не менее мы сейчас проведем ещё одну небольшую проверку. Вы ведь нанимались на вольный поисковик «Бекас» как счетчик?

- Да, господин капитан.

- Прекрасно. Насколько мне известно, счетчики почти всегда неплохо разбираются в нейросетевом программировании. Не исключаю, что вам это поможет, но, возможно, и нет. А теперь слушайте внимательно. Это не просто тестовое задание, а реальная ситуация, возникшая во время одного из боестолкновений с Акридами. Во время атаки одиночного корвета противника на наш форпост в поясе астероидов ударом ЭМИ-боеприпаса был выведен из строя один из резонаторов гиперпередатчика. В результате у гарнизона пропала возможность вызвать помощь и доложить командованию о появлении врага в системе. Анализ повреждений показал, что передатчик ещё можно восстановить, но для этого необходимо определить, какой именно из двенадцати резонаторов выдает неправильный импульс при запуске. Главная проблема состояла в том, что стандартные тесты не выявляли никаких неисправностей. С устройствами, созданными с применением кристаллов ливермория, такое, к сожалению, случается. У оператора систем связи была лишь возможность сравнивать между собой работу разных резонаторов, причем только парами или равными по количеству группами. Берем, к примеру, две группы по шесть резонаторов и тестируем одновременно. Одна из групп выдает в совокупности более сильный или более слабый импульс, чем другая. Однако это нам ничего не дает, мы ведь не знаем, в какую сторону отклоняется мощность импульса у неисправного резонатора. Понимаешь проблему?

- Пока не очень, господин Капитан. Что мешало оператору сравнить между собой два случайно выбранных резонатора? Если сигналы от них одинаковые – значит, оба исправны. Если отличаются, то один из них нерабочий. В первом случае просто сравниваем дальше сигналы всех оставшихся резонаторов с одним из заведомо исправных и выявляем поврежденный. Во втором – сравниваем любой из пары с ещё одним, и по результату точно знаем, какой неисправен.

- Всё не так просто, кандидат, - на лице капитана появилась невеселая улыбка. – Такие проверки требуют времени, а его у гарнизона не было. Они успевали сделать только три попытки. Три сравнения одинаковых по количеству групп резонаторов. Не отправишь сигнал вовремя – помощь просто не успеет прийти. Я дам тебе столько же времени, сколько было на принятие решения у оператора систем связи нашего гарнизона. Двадцать три минуты. Время пошло.

Задачка явно содержала какую-то подлянку, но её решение точно не имело никакого отношения к нейросетевому программированию. Капитан, судя по всему, просто хотел сбить меня с толку или намекал на что-то другое, не связанное непосредственно с условиями задачи. Честно говоря, я вообще сильно сомневался, что эта история действительно имела место в реальности – уж слишком искусственными выглядели условия, в которых якобы оказался гарнизон форпоста. Может, капитан просто заскучал на непыльной работе и от нечего делать придумал зубодробительное задание для испытуемых? Или даже не придумал сам, а просто адаптировал где-то ранее встретившуюся ему задачку к новому контексту. Впрочем, на необходимость выполнить полученное задание всё это никак не влияло.

Идею, что сначала нужно сравнить две группы резонаторов по шесть штук в каждой я отмел сразу. Капитан сказал правду, этот путь вел в никуда. При правильном подходе каждая из трех попыток должна была давать мне максимум информации. Поэтому я решил разбить общее количество не на две, а на три группы, в каждой по четыре резонатора, и в первой из трех попыток сравнить мощность импульса, выдаваемого двумя из этих групп. Если импульсы окажутся равными, значит неисправный резонатор остался в третьей группе. Если же нет, то он в одной из сравниваемых групп. И, кстати, в этом случае следовало запомнить, в какой из групп импульс оказался больше, а в какой меньше.

Если нам повезло, и неисправный резонатор оказался в третьей группе, выявить его за оставшиеся две попытки – вообще не проблема. Берем два из четырех приборов, оставшихся под подозрением, и сравниваем их между собой. Если одинаковые – значит, неисправный среди оставшихся двух. Третьей попыткой мы его однозначно выявляем, сравнивая любой из них с заведомо исправным. Если разные – поступаем аналогично, но с первой парой.

Гораздо сложнее, если неисправный резонатор оказался среди восьми приборов, которые мы сравнивали в первой попытке. Тут мне и правда пришлось изрядно помучить мозг, но решение нашлось, причем очень изящное. У нас есть две группы по четыре резонатора, и мы уже знаем, какая из них выдает более сильный импульс. Но это ещё не всё. В задачках такого типа нужно использовать ВСЕ имеющиеся ресурсы, даже далеко не самые очевидные. И такой ресурс есть – это четыре заведомо исправных резонатора, оставшихся после первой попытки сравнения. Они не участвовали в тесте, но мы ведь теперь точно знаем, что неисправный прибор находится не в этой группе.

Дальше начиналось самое интересное. Я прикинул несколько вариантов, причем пару раз упирался в тупиковые ответвления, однако выход всё-таки нашелся. Итак, у нас есть две группы по четыре резонатора в каждой. Ни с одного из этих приборов мы не можем снять подозрение в неисправности. И есть ещё четыре точно исправных резонатора. Берем одну из групп, которые только что проверяли, исключаем из нее три прибора и заменяем их на заведомо исправные резонаторы. А последний оставшийся в этой группе прибор меняем местами с любым из резонаторов второй группы. И только после всех этих перестановок проводим очередное тестирование, используя вторую из трех попыток.

Здесь возможны три результата. Во-первых, тестируемые группы могут выдать одинаковые импульсы. Тогда мы точно знаем, что неисправный резонатор находится среди трех приборов, которые мы заменили на эталонные, заведомо исправные. Третьей попыткой сравниваем любые два из них и однозначно определяем неисправный. Помогает нам в этом то, что после второй попытки нам точно известно, в какую сторону отклоняется мощность импульса у неправильно работающего прибора.

Во втором случае не меняется вообще ничего, то есть группы по-прежнему будут выдавать импульсы разной мощности, причем та, которая выдавала более слабый, вновь сгенерирует импульс меньшей мощности. Тогда получается, что неисправный резонатор находится среди одного из трех приборов, для которых перед второй попыткой тестирования ничего не менялось, то есть они оставались в той же группе и не заменялись на эталонные. Дальше третьим тестированием мы выявляем неисправный резонатор так же, как на предыдущем шаге.

И наконец последний вариант, когда группы в результате наших манипуляций поменялись местами по мощности генерируемого импульса. Это значит, что виновником такого изменения стал один из двух резонаторов, которые мы поменяли местами в группах. Сравниваем любой из них с исправным прибором и получаем искомый результат.

Красивая задачка. Я хорошо понимал капитана, который наверняка задавал её до меня многим кандидатам. Я даже немного удивился тому, какое удовольствие мне доставил поиск решения. Впрочем, мне всегда нравилось напрягать мозг и заставлять его работать на полную мощность, а то и сверх неё, так что я был даже благодарен офицеру из Метрополии за такую возможность.

- Время вышло, кандидат, - произнес капитан, бросив взгляд на коммуникатор. – Вы готовы озвучить решение?

- Да, господин капитан, - я коротко кивнул, - Готов.

- Излагайте, - на лице офицера появилась снисходительная улыбка. В то, что я действительно решил задачу, он явно не верил.

Ну что ж, я начал излагать. Услышав о первом шаге с разбивкой дюжины резонаторов на три группы, капитан ответил благосклонным кивком, ничего, впрочем, не поменявшим в его отношении к происходящему. Видимо, этот этап успешно проходили до меня довольно многие.

Ответвление с вариантом, когда неисправный резонатор оказывается в группе, которая не тестируется на первом шаге, он тоже встретил довольно равнодушно. Там всё действительно было не столь уж сложно. Моего провала капитан ждал на втором этапе, который в этой задаче, несомненно, играл ключевую роль.

Однако я столь же уверенно продолжил излагать свой вариант решения, и по мере моего рассказа выражение лица капитана стало постепенно трансформироваться от снисходительного превосходства к слегка отстраненному интересу, а в его глазах на мгновение мелькнуло странное выражение какой-то застарелой тоски. Впрочем, возможно, мне это просто показалось.

- Неплохо, кандидат, очень неплохо, - задумчиво произнес капитан. – Признаюсь, не ожидал от вас такой прыти. Вы далеко не первый, кому я давал это задание. До вас за выделенное время с ним справились лишь двое, и они оба значительно превосходили вас по уровню образования. Я бы сказал, на порядок превосходили.

На похвалу со стороны старшего по званию следовало как-то отреагировать, и я вежливо произнес:

- Спасибо за высокую оценку моих усилий, господин капитан.

- Кандидат, вам разве не интересно узнать, чем закончилась история с тем форпостом, атакованным Акридами?

На самом деле, я сильно сомневался, что этот форпост вообще существовал. Уж очень искусственной показалась мне как сама задача, так и вся описанная в ней ситуация, но говорить об этом капитану я, само собой, не стал. Открыто сомневаться в правдивости информации, изложенной офицером – это прямой путь к проблемам, а мне они были совершенно не нужны.

- Полагаю, они справились, господин капитан, - ответил я после небольшой паузы. – Иначе об этой задаче вряд ли стало бы кому-то известно.

- Справились, но лишь отчасти, - внезапно помрачнев, ответил офицер. – Лейтенант, отвечавший за системы связи форпоста, всё-таки решил задачу, но не уложился в двадцать три минуты. В результате помощь опоздала, и из всего гарнизона спасти удалось лишь троих.

- Господин капитан, разрешите вопрос?

- Спрашивайте, кандидат.

- Лейтенант, решивший задачу, выжил?

- Да, - кивнул капитан, явно думая уже о чем-то другом. – Но служить в боевых частях больше не смог. Что ж, поздравляю вас, рекрут Строгов, вы приняты на службу в армию Метрополии. Моя рекомендация направить вас на дополнительную подготовку будет приобщена к вашему личному делу. А сейчас можете быть свободны. Все дальнейшие инструкции получите от младшего лейтенанта Вавиловой.