Глава 10


БАДЖОР, ЗВЕЗДНАЯ ДАТА 55595.9

– На всех парах? – сказал Пикард, когда Кирк остановился, чтобы перевести дух.

Кирк рассмеялся, затем закашлялся, чтобы прочистить горло, пересохшее от такого долгого разговора. Он почувствовал раздражающий хруст песка на зубах. Вопреки всей логике темное пятно на горизонте за последние полчаса казалось не сдвинулось с места, словно они с Пикардом вообще не приблизились к нему. Хуже всего было то, что он попал в ловушку неумолимого пейзажа, действие которого на этот раз был менее привлекательным выбором нежели разговор. Он мог обвинять в этом только самого себя, но он ни за что не признался бы в этом Пикарду.

– Тогда в прошлом, в Споке было что-то такое…

Кирк не знал как объяснить свою реакцию на Спока в ранние дни своей карьеры. И действительно, теперь Спок был его самым близким, самым дорогим другом, но оглядываясь назад, на их первую совместную работу, когда, насколько помнил Кирк, он специально прилагал особые усилия, чтобы испытать стоицизм вулканца, Кирку казалось невероятным, что оазалось невероятным, что обывоцировал стоицизм вулканца его карьеры.н когда-либо сможет относиться к нему таким образом.

– Вы хотели добиться от него эмоциональной реакции, – предположил Пикард.

Кирк покачал головой.

– Если бы вы спросили меня об этом в то время, вероятно я сказал бы да. Но фактически я итак всегда добивался эмоциональных реакций от Спока. Все время. Просто…

– Вулканцы выражают эмоции по другому.

В ответ на это Кирк кивнул.

– Я никогда прежде не работал так близко с инопланетянином. Не изо дня в день.

– Мы часто пытаемся подогнать чужаков, или своих соотечествеников из других культур, под наши собственные манеры поведения.

Кирк прищурился на Пикарда.

– Звучит подозрительно похоже на открытую лекцию по истории Главной Директивы курса академии.

– Верно, но тем не менее разве вы так не думаете? Все те эмоциональные реакции на вас привели вас к попыткам провоцировать Спока, чтобы сделать эти реакции более… «человечными» в вашем представлении. Это именно та человеческая склонность, которую призвана ограничивать Главная Директива.

Кирк надолго задумался над этим вопросом: нуждается ли человеческий дух в ограничении или нет. Конечно ужасные события, через которые он сам прошел два года назад на Халкане, и закончившиеся опустошающей потерей любимой жены Тейлани, бросили его в глубины самоанализа, в попытку обрести смысл жизни, смысл своего существования. И хотя он не претендовал на место философа, в глубинах своего отчаяния, он думал, что получил некоторые ответы.

– Жан-Люк, а что неправильного в желании поделиться лучшим, что есть у людей? Я больше не в Звездном флоте. Для меня не проблема говорить о том, во что я верю. Что Главная Директива – верх человеческого высокомерия. Иметь возможность облегчить чужую боль и страдание, и все же не делать ничего, потому что это может оскорбить «естественный порядок вещей»? Чем больше боли и страданий я видел в своей жизни, чем больше я сам ее испытывал, тем более отвратительным я находил этот аргумент.

Сдержанный ответ Пиркарда сказал Кирку, что он тоже размышлял над этим вопросом.

– Вы отец, Джим. Как вы думаете, на каком пути ваш сын Джозеф выучит уроки жизни более эффективно? Когда ему разрешат делать свои собственные ошибки и учиться на них? Или когда вы обеспечите его всеми ответами прежде, чем он научится задавать вопросы?

Кирк отказался ввести в спор вопрос образования своего юного сына. Предметом спора был более фундаментальный принцип.

– И снова высокомерие. Кто решает, что инопланетная культура немногим больше ребенка? Совет Федерации? Как это отличается от моего решения в той первой пятилетней миссии, что Спок должен отказаться от своего вулканского наследия и отпустить на волю свои эмоции?

– Я уступаю в этом вопросе, – сказал Пикард, – но только потому, что я говорил о том же самом. Вы помогаете Споку. Федерация помогает развивающейся культуре. Это сопоставимо. Тогда встает вопрос, где мы проведем границу?

Кирк оценил тот факт, что Пикард больше не хочет включать Джозефа в свои доводы, но все же…

– Это моя точка зрения, Жан-Люк. Зачем вообще проводить границу?

– Ну хорошо. – Кирк услышал, что Пикард соскользнул на явную интонацию практикующего лектора академии. – Гипотетическая ситуация. Вы наблюдаете за планетой, первичная цивилизация которой разрушает экосистему и здоровье своих граждан, сжигая углеводородное топливо. Вы можете предотвратить постоянный ущерб, обеспечив их технологией ядерного синтеза за сто лет до того, как ее сможет разработать сама первичная цивилизация.

Кирк махнул рукой, прерывая пример Пикарда.

– Я проходил это, Жан-Люк. Не делая попыток самостоятельно развить технологию синтеза, гипотетическая первичная культура не имеет реальных представлений об огромной мощи, которую может высвободить термоядерный реактор. Они быстро определят, как можно уменьшить реактор, чтобы создать бомбы нового вида. Но не изучив пошагово опасности ядерных технологий, они, использовав бомбы в последующих глобальных конфликтах, уничтожат свою планету.

– Это убедительный аргумент в любой дискуссии о Первой Директиве, – сказал Пикард.

Кирк покачал головой.

– Только для гениев из Федерации, которые научили бы планету секретам термоядерных технологий, не показав им, насколько они опасны! Ну же, Жан-Люк. Все эти примеры, приведенные в курсах академии, созданы так, как будто они существуют в вакууме. В реальной жизни это не так.

– Хорошо, не гипотетически. Кое-что из истории. Что если сказки о вулканских корабельных зондах верны?

Кирк застонал, подумав о том, что ему стоило предвидеть, что Пикард поднимет этот специфический пример. Истории о вулканских кораблях-зондах, которые предположительно изучали Землю до третьей мировой войны, были одной из самых великих легенд заговора современности, насколько знал Кирк. Возможно ли, что вулканцы видели признаки надвигающейся войны на Земле, и сознательно не вмешались, предпочтя увидеть, как подающая надежды – хотя некоторые могли бы сказать конкурирующая – раса уничтожает сама себя, вместо того чтобы рискнуть и вмешаться в политику инопланетян.

Вулканцы последовательно отрицали эти истории, и открыли архив своей Научной Академии, чтобы показать, что не существует никаких исследовательских отчетов о том, что Земля находилась в пред-военном состоянии – по крайней мере никаких отчетов, которые указывали бы, что политическое развитие Земли ведет к глобальной войне. Но после первого контакта между землянами и вулканцами установилось ненадежное партнерство, и на Земле были те, кто не сомневался, что раз вулканцы искажали истину в прошлом, то они были вполне способны искажать ее в настоящем, когда якобы между людьми и вулканцами больше не было ни злобы, ни разногласий.

Действительно, в Федерации все еще были критики, которые утверждали, что реальная причина Главной Директивы состояла в том, чтобы держать прогрессивные технологии подальше от любых потенциальных конкурентов, и что именно в этом была причина того, почему вулканцы прошлых поколений решили не предотвращать третью мировую войну на Земле. Так что ситуация, которая существовала сегодня с доминирующей силой людей в пределах Федерации, не должна была произойти. Но по мнению Кирка в естественном фоновом шуме заблуждений истории было слишком много теорий заговоров.

– Я знаком со всеми историями о вулканских корабельных зондах, – без энтузиазма сказал Кирк.

– Отлично, – с удовлетворением продолжил Пикард. – Значит я могу предположить, что у вас есть отлично продуманные выводы.

Кирк ждал неизбежного потока вопросов, и Пикард не заставил себя долго ждать.

– Могли бы мы, люди, быть настолько успешными в наших первых вылазках в межзвездное пространство? Могли бы мы руководить развитием формирования Федерации? Могли бы мы избежать многих потенциальных войн и конфликтов, не испытав на себе ужасов третьей мировой войны?

Кирку не нужно было размышлять над своим ответом.

– Да, – сказал он.

Пикард потрясенно уставился на него.

– Как вы можете это утверждать?

Одно из убеждений современной истории состояло в том, что атомный ужас Земли был суровым испытанием, в результате которого и появилась объединенная планета и зрелая человеческая цивилизация.

– Потому что вулканцы методичный народ, – спокойно сказал Кирк. – Если бы их исследовательские корабли действительно обнаружили признаки надвигающейся мировой войны на Земле, и если бы вулканцы решились вмешаться, раскрыв себя и обеспечив нас технологией, которая облегчила бы продовольственный и энергетический дефицит – а следовательно и бедность – по всему земному шару, я уверен, что в этом случае вулканцы проследили бы за тем, чтобы каждый ребенок на Земле на протяжении следующего столетия и дальше был бы вынужден сидеть над ужасными исследовательскими отчетами со всех планет и цивилизаций, которые уничтожили сами себя в войнах. Люди умны, Жан-Люк. Конечно мы можем учиться на собственном опыте. Но мы также способны учиться на опыте других.

Пикард улыбнулся, похлопав Кирка по спине.

– И это говорит человек, пытавшийся проделать перегруппировку К’Тейла.

Кирк снова закашлялся, когда лавина мелкой белой пыли поднялась от того места рубашки, куда хлопнул Пикард и проплыла мимо его лица. Он не почувствовал желания улыбнуться в ответ.

– Я утверждаю, что пока Главная Директива в силе, Федерация с самого начала признает поражение. Да, в некоторых случаях сложно узнать, как обеспечить помощь не разрушив при этом чью-то жизнь. Не во всех случаях. Поэтому я и говорю: обеспечьте эту помощь. Делайте все что можете с лучшими намерениями. И по большей части, Жан-Люк, думаю что это будет работать. Но с Главной Директивой, висящей как дамоклов меч, не получится ничего, потому что ничего нельзя делать. Мы будем просто сидеть в безопасных и спокойных башнях из слоновой кости, обрекая невинных людей на столетия отчаяния, под отеческим предлогом ?разрешить им учиться самим?. Нельзя подводить черту. Жизнь не в альтернативных предположениях. Это континуум. Главная Директива нравственно ошибочна.

Время отдыха закончилось. Оба капитана некоторое время шли в обоюдном молчании, а их цель все еще была неуловимой темной точкой на горизонте. Потом Пикард спокойно спросил.

– Разве это резкое заявление не противоречит вашему более раннему, что не стоит проводить границы?

Кирк решил, что никто из них не собирается убеждать другого изменить свое мнение. Да и не это было важно. Кирк знал, что такие дебаты продолжались десятилетиями. Вероятно даже столетиями.

– Опять что-то, что сказал бы Спок.

Кирк искренне улыбнулся. Пикард, не оскорбившись, кивнул, словно тоже признавая, что проблема Главной Директивы не решена и по сей день.

– Разве это означает, что она верна?

Кирк не мог отвечать за своего друга, только за самого себя. Пикард все еще был на активной службе в Звездном Флоте. Он все еще носил форму. И конечно же он стоял за статус-кво. Будучи верным своему делу, своему кораблю и своей команде, у него не было выбора кроме как поддерживать Главную Директиву. Пока…

– Жан-Люк, насколько мне известно вы время от времени растягивали границы правил Главной Директивы.

Улыбка Пикарда была мимолетной.

– Полагаю вы видели отчеты.

– Почему вы оправдываете пересмотр параметров Директивы?

– Я не стираю границы. Я просто их отодвигаю. Иногда.

– Разве мы говорим не об одном и том же?

– Это, кажется, находится по другую сторону границы.

Кирк глубоко вздохнул, и снова содрогнулся от кашля. Его горло болело и загрубело, сухая кожа вокруг губ потрескалась. Скоро ни у него ни у Пикарда не останется сил ни для ходьбы, ни для разговоров. Они должны решить, что было важнее. Принять это решение было нетрудно.

– Сойдемся на несогласии? – хрипло предложил Кирк.

– Именно так вы и Спок расправлялись со своими прежними разногласиями?

Кирк тряхнул головой.

– Это было несколько сложнее.

Потом он перестал двигаться, потому что заметил…

– Джим?

– Эта штука снова движется. И она изменила направление.

Пикард посмотрел вдаль на горизонт, на объект.

– Так оно и есть.

На протяжении долгих секунд Кирк и Пикард оставались неподвижными, заслонив глаза от солнца. Теперь объект был заметно больше и значительно ниже колеблющейся, неясной линии горизонта.

– Он движется к нам? – спросил Кирк.

– Полагаю да.

Кирк и Пикард посмотрели друг на друга, затем обнаружили кое-что, о чем они могли договориться не споря. Как один они оба начали махать руками и с громкими криками бросились навстречу тому, что приближалось к ним. Они не произносили ничего конкретного, а просто шумели, чтобы отпразновать тот факт, что они все еще живы, и что так и будет дальше. Но усилие было слишком велико, и их перенапрягшиеся легкие едва не приблизили их обоих к гибели. После нескольких дюжин метров оба человека замедлились, прикладывая силы, чтобы остаться на ногах.

– Есть сигнал, – сказал Кирк ловя ртом воздух и пыль. – Они нас увидели.

Каким-то образом Пикард нашел в себе силы, чтобы продолжать махать руками, пока блестящий фары объекта мигал время от времени.

– Это транспортник.

Кирк наклонился вперед, положив руки на колени, и его неровное дыхание стало глубоким и замедленным, пока он безуспешно старался не кашлять. Он поймал обеспокоенный взгляд Пикарда. Кирк больше не мог обманывать себя. Если он был мастером в воздухе, Пикард торжествовал на земле. Кирк решил, что должен будет пройти подготовку, чтобы не отставать от своего друга, если они переживут это приключение.

– Думаю это несомненно.

Кирк выпрямился, на мгновение задержав дыхание и внимательно прислушался. В воздухе разносилось слабое гудение. Транспортник был достаточно близко, и теперь Кирк мог видеть длинное неподвижное облако пыли, оставшегося позади него.

– Я вижу водителя, – сказал Пикард.

Кирк перевел взгляд с транспортника на своего друга.

– На таком расстоянии?

Пикард пожал плечами.

– А разве вы его не видите?

Кирк снова прищурился на транспортник.

– Я когда-нибудь упоминал, что у меня аллергия на ретнаксV?

Пикард казалось подавил усмешку.

– В таком случае отчет о ситуации: один водитель, пассажиров нет. – Потом он нахмурился. – Полагаю стоит упомянуть, что я знаю класс этого транспортника. Это кардассианский офицерский кар.

Кирк старался изо всех сил рассмотреть детали машины, которая все еще была на расстоянии по крайней мере в километр. Светлое пятно с одной стороны должно быть водитель. И он почти мог разобрать характерную приглушенную пурпурную и золотистую окраску металла, обычную для оборудования кардассианских вооруженных сил.

– Кардассиане? – спросил он. – Вы уверены?

– Стоит ли нам об этом беспокоиться?

Кирк не понял вопроса. Кардассиане покинули Баджор больше десяти лет назад. А сама Кардассия лежала в руинах после войны с Доминионом.

– Думаете мы могли наткнуться на секретную пустынную базу кардассиан, стремящихся снова захватить Баджор? – шутливо спросил Кирк.

– Нет конечно, – расслабившись сказал Пикард. – Водитель баджорец.

Кирк фыркнул.

– Даже Спок не смог бы разглядеть с такого расстояния нос водителя.

– Не его нос, – сказал Пикард. – Я вижу, как солнце отражается от его д’жа паг.

Кирку был не знаком этот термин.

– Его чего?

Пикард жестом показал на декоративную серьгу и цепочку, которые, насколько знал Кирк, носили большинство баджорцев как символ своей веры.

– А-а, – сказал Кирк.

От транспортника донесся низкий музыкальный звук. Своего рода предупреждающий сигнал, предположил Кирк. Хотя было ясно, что в этом случае этот звук предназначался как приветствие.

Несколько секунд спустя в большом удушающем облаке пыли, покачнувшись, перед ними остановился большой шестиколесный транспортник. Большая часть машины была закрыта фасеточными пластинами исцарапанной и вдавленной брони, придающей ему вид, смутно похожий на скарабея, хотя его бронированные двери были удалены.

Единственный обитатель транспортника – баджорец – спрыгнул с открытого места водителя в клубы пыли. Судя по тому что смог разглядеть Кирк, водителю было возможно шестьдесят стандартных земных лет, но двигался он с бросающим вызов возрасту изяществом и атлетизмом. Как Кирк и Пикард он был одет в традиционную баджорскую рубашку и брюки, хотя последние были более пропыленными, изношенными, и залатанными на коленях.

К тому времени когда пыль осела до пригодной для дыхания плотности, Кирк и Пикард узнали имя водителя. Коррин Тэл. Пока баджорец с восторженными поклонами пожимал руки своих предполагаемых пассажиров, обращаясь к обоим по именам, Кирк изучал белую паутину шрамов от дисраптора, пробегающих по левой стороне шеи водителя. Левое ухо баджорца казалось грубым подобием, и возможно было результатом полевой хирургии, изменившей окружающую кожу. Его волосы были острижены достаточно коротко, чтобы показать его скальп, но не маскировали тот факт, что с левой стороны его черепа росло совсем немного волос. Баджор был планетой выживших, насколько знал Кирк. Так что не было ничего необычного в том, чтобы найти баджорца на котором можно было увидеть действие оккупации.

– Я так рад вас найти, – сказал Коррин звонким голосом совсем молодого человека.

Кирк решил, что он не так стар, как выглядит. Оккупация состарила его преждевременно.

– Вы рады? – сказал Кирк. – Представьте только что мы чувствуем.

– Мы не ожидали что кто-то найдет нас так скоро, – объяснил Пикард.

– Я не искал вас. – Коррин улыбнулся; с опаской, подумал Кирк с внезапным интересом. – Мы не ждали вас в лагере по меньшей мере еще три дня.

– Три дня? – сказал Пикард. Он обвиняющее уставился на Кирка. – Полагаю, что к тому времени от нас остались бы только кости, отбеленные солнцем.

Коррин казалось был одновременно взволнован и озадачен словами Пикарда, словно было что-то, чего он не знал о биохимии людей.

– Мой друг преувеличивает, – успокаивающе ответил Кирк. – Давайте будем считать эту встречу счастливой случайностью. У вас есть вода?

Коррин кивнул, взобрался в пассажирский модуль транспортника, и вытащил два герметичных мешка с водой. На каждом из мешков был знакомый символ: глобус и лавровый лист – и на пяти различных языках было написано, что содержимое прибыло с опреснительного завода Ларассы, дара населению Баджора от Объединенной Федерации Планет.

Кирк сжал угол мешка согласно поясняющей инструкции так, чтобы упаковочная оболочка затвердела в маленькое горлышко, потом вытолкнул его. Кирк поднял мешок словно предлагая тост, после чего начал жадно пить. Между долгожданными глотками он услышал как Пикард спросил:

– Если вы не искали нас, тогда почему вы так далеко отъехали от вашего лагеря?

По лицу баджорца водителя промелькнуло встревоженное выражение.

– Я искал убийцу, – сказал Коррин Тэл.

Кирк перестал пить. Каникулы закончились.


Загрузка...