XXI. ДАЧА ПРОФЕССОРА

Дуня раскрыла глаза и обвела ими стоявших вокруг ее больничной койки.

– Спасибо вам… Но не спрашивайте… Я ничего не помню…

Акст осторожно спросил:

– Постарайтесь вспомнить… Глаголев очень заинтересован всем этим делом… Вы помните Глаголева? Вы еще пели на торжестве вашего завода.

Дуня слабо улыбнулась.

– Это я помню… Спасибо ему.

Tax потянул за рукав Акста.

– Товарищ инспектор. Отложим допрос до другого раза. Больная очень слаба.

К койке подошел на цыпочках Мишутка и упал на колени.

– Дуня… Товарищ.

– Мишутка! – радостно сказала Дуня и положила ему руку на пушистые белые волосы.

Все молчали. Акст потихоньку пятился к двери, намереваясь уйти.

Tax сделал ему знак остаться. Мишутка заглянул в глаза Дуни.

– Ты еще не вспомнила? Ну, я расскажу тебе. Я был на даче профессора Толье. Ты постучала в окно, вызвала меня. Мы говорили с тобой у калитки. В это время из дачи послышался какой-то стон или крик. Я бросился туда, к окну. Вернулся, но тебя не было.

Дуня прозрачным пустым взглядом смотрела на Мишутку.

– Мишутка… Любимый… Я ничего этого не помню…

Тогда Мишутка пошарил в кармане и вынул что-то из кармана.

– А это ты помнишь? – протянул он свою руку к лицу Дуни.

Она вскрикнула и приподнялась.

– Гребеночка? Моя гребеночка? Которую ты мне подарил, помнишь?

Дуня упала головой на подушки и закрыла глаза.

– Да… Я ее берегла, а тогда потеряла… Да, слушай… Ты ушел. Небо черное… Над городом зарево… И зеленая звезда… Холодные руки схватывают меня и зажимают мне рот… Страшно… я падаю… Меня несут, а я думаю, чтоб не потерять гребеночки… Я потеряла, а ты нашел. Спасибо.

Он смотрел на меня долго-долго… И потом открыл дверцу… И там…

– Какую дверцу? – прохрипел Мишутка. – Кто он?

– Профессор. – Дуня еле приподняла веки и пошевелила исхудавшими пальцами. – Дверцу… зеркального шкафа… И там…

Она содрогнулась и замолкла.

Tax взял Дуню за руку, нащупывая пульс.

– Она в обмороке, – сказал он. – Прошу вас, товарищи, выйти из палаты.

Акст, инженер Гэз и Мишутка повиновались. В палату поспешно вошла фельдшерица.

…Два открытых автомобиля мчались за город к даче профессора Толье.

– Мы сейчас арестуем его с дочкой и с этой тетушкой. Состав преступления налицо… Похищение, самоуправство, насилие над личностью, кража амперметров и экрана… Дел тут много.

Акст говорил это спокойно, как о привычном для себя.

Мишутка, бледный, смотрел вперед, как автомобиль врезывается в пространство. Гэз задумчиво курил трубку. Он сидел спиной к шоферу и видел, как темно-синий автомобиль с агентами угрозыска шел позади и ни на шаг не отставал от первого.

Выехали на заставу. Шоферы прибавили ходу. Мимо заборов заводских складов промчались в несколько минут.

– Прямо через рощу! – закричал Мишутка, приподнялся с сиденья, но тотчас же покачнулся, так как шофер остановил машину.

Рядом стала и машина с агентами. Все повыскакивали на дорогу.

– Ах, дьявол! – выругался Акст.

Поперек дорога в роще лежали две свежеспиленные березы и перегораживали путь.

– Интересные штучки, – заметил Гэз.

– Кругом, скорей! – подбежал к машине Мишутка.

Гэз указал трубкой в прогалину рощи, где виднелся контур дачи.

– Не кругом, а прямо… Смотрите.

Все повернули лица по направлению к даче. Острая крыша ее четко выступала на сером облачном небе. И внезапно из-за крыши прямо вверх взмыл небольшой аппарат, покачался в воздухе и полетел на запад, скрываясь в облаках.

– Аэроплан?

Акст крикнул и бросился вдоль прогалины.

– Не аэроплан, – поправил Гэз, – а французская четырехместная авиетка с вертикальными пропеллерами, модель 1932 года.

– Они улетели? – Мишутка чуть не плакал от злости.

…Дача была пуста. Мишутка вбежал по террасе и распахнул дверь в большую комнату. На предкаминном маленьком столике лежал лист бумаги. Мишутка прочитал написанные строчки:

«До свидания, глупцы, неудачные изобретатели и опаздывающие русские красные пинкертоны. Медвежонок, пойди понюхай, чем пахнет из интересующего тебя зеркального шкафа. Профессор Толье».

Мишутка ураганом бросился в кабинет профессора. Загадочный шкаф стоял и насмешливо улыбался громадным зеркальным глазом. На шкафу была приклеена записка:

«Медвежонок. Тяни за ручку…»

Мишутка злобно звякнул зубами и хотел схватиться за ручку шкафной дверцы.

Сильная рука Акста энергично отбросила его от шкафа к столу.

– Ты с ума сошел, – жестко проговорил он. Осторожно склеил со шкафа записочку и бережно уложил ее в портфель вместе с листом исписанной бумаги, который бросил Мишутка около камина. – Все вон из дачи! – прогремел Акст, вышиб окно в кабинете и крикнул Мишутке: – Вон, говорю, из дачи.

Мишутка выбежал в палисадник.

Акст привязал бечевку к ручке шкафа и вместе с концом бечевки вылез через окно наружу…

– Дальше, дальше, – командовал он и распутывал клубок тянувшейся бечевки.

Так все, Акст, Мишутка, Гэз и агенты, перелезли через загородку палисадника и вышли на луговину. Отошли от дачи на триста шагов. Клубок распутался. Конец бечевки был в руках Акста.

– Что это вы придумали? – спросил Гэз.

– Маленькая предосторожность, – ласково ответил Акст. – Я не могу рисковать моими товарищами. Ложись! – по-военному скомандовал он.

Агенты бросились на землю. Гэз неохотно опустился на корточки.

Акст пригнул Мишутку за шиворот, как котенка, и прошипел ему на ухо:

– Тот конец бечевки привязан к ручке шкафа. Такие шкафы надо открывать на почтительном расстоянии… Понимаешь?

Акст дернул за бечевку.

Мишутка ахнул.

Дача взлетела на воздух…

Загрузка...