Путь строителя 6

Глава 7

[Анализ завершен]

[Объект: сердце голема. Стихия: земля]

[Материал: плотный минерализованный камень с внутренней кристаллической структурой]

[Целостность: 71 %]

[Тип: источник Основы]

Ну, в принципе, а чего я ожидал?

Посидел, посмотрел на бревно, повертел камень в пальцах. Нет, так-то чувствуется, что этот мощнее, чем первый, от низшего голема. Первый генерирует Основу по капле, этот ощутимо бодрее, но на этом различия заканчиваются.

Источник Основы, без приставки «слабый», и это радует. Но и только.

Ладно, если честно, немного расстроился, скрывать не буду. Все-таки обычный голем на голову выше низшего. Да что там на голову, на три головы, если выражаться буквально. А еще он регенерировал повреждения прямо в бою, швырялся кусками берега, как мячиками, и устроил мне такую погоню вдоль берега, что Основа закончилась раньше, чем терпение.

Надеялся, что источник из такого зверя окажется чем-то особенным. Какая-нибудь регенерация конструкций, или управление глиной на расстоянии, или хотя бы намек на что-то вроде искусственного разума, чтобы конструкция оживала и сама кидалась кирпичами во врагов по команде. Но нет, источник Основы, и все тут. Без дополнительных свойств, без сюрпризов, без злобных глазок и без кирпичеметания.

Хотя «слабый» пропал, а это уже кое-что. Мощность выше, генерация стабильнее, и если первый камушек условно тянет на одну-две руны, то этот потянет на что-то посерьезнее. Так что, в целом-то, расстраиваться нет смысла.

Расстраиваться вообще занятие непродуктивное. Времени жрет уйму, результата не дает, и единственный эффект заключается в том, что потом приходится тратить еще больше времени, чтобы выбраться из ямы, в которую сам себя закопал. Так что повертел оба камушка в руках, сравнил на ощупь, убрал в карман и снова осмотрелся.

Белесое невозмутимое бревно лежало у забора и делиться секретами явно не собиралось. Участок под лазарет размечен, рельеф подходящий, в голове уже сложилась общая схема здания. Но руки чешутся прямо сейчас, а Основы на серьезные эксперименты нет, так что лучше заняться тем, что можно сделать без нее.

Ладно, пойду продолжу то, что начал. А потом найду ответственных и будем расширять стройку, потому что деваться некуда. Лазарет придется строить мне, тут слишком много новых для этого мира решений, да и материалы в основном особые, никто другой с ними не справится. Зато башни уже почти на финишной прямой, и если удастся перекинуть часть людей на другие задачи, темп не просядет.

Встал, отряхнул колени и зашагал к воротам. Мужики с самого утра там без меня стараются, и я почти уверен, что где-нибудь напортачили. Не со зла, конечно, а по неопытности, но итог обычно одинаковый, приходится все переделывать, и чаще всего приходится это делать мне…

Пока шел, перебрал в голове, пожалуй, с сотню вариантов возможных ошибок. Криво выставленная опалубка, недомешанный раствор, арматура без выпусков, перекос по уровню, и еще штук девяносто шесть менее вероятных, но вполне реальных бед. Однако когда добрался до ворот, с удивлением обнаружил, что процесс идет вполне неплохо.

Уль справлялся со своими задачами, и справлялся толково. Ходит между рабочими, проверяет, тычет пальцем в ошибки, а мужики молча исправляют. Никаких криков, никаких споров, все работает как маленький механизм, пусть и не отлаженный до конца, но уже вполне рабочий.

Вот, что значит мотивация! В нашем случае она не денежная, хотя я все-таки обещал Улю с Ректом заплатить, когда серебро разменяю. Но желание выжить, оказывается, тоже неплохо заставляет работать. Хотя казалось бы, обычно люди не особо пекутся о будущем. Мол, звери могут и не напасть, Жилы могут и не дойти, так что пусть другие кирпичи таскают, а я пока посплю.

Так устроен человеческий мозг, он не хочет долго находиться в стрессе, и если поначалу случается духовный подъем и желание сворачивать горы, то со временем эта волна стихает, и постепенно желание трудиться идет на спад. Но это я, видимо, сужу по своей прошлой жизни, там ведь не было такой мотивации. Волшебные звери во главе с разумными лесными тварями не угрожали истреблением человеческой расы, а максимум, что грозило за плохую работу, это увольнение и пара месяцев на диване с пивом, а не смерть от ядовитых когтей или стальных зубов.

На второй башне уже заканчивали кладку второго этажа, и процесс выглядел обнадеживающе. На первой и вовсе все готово, стены подняты, бойницы на месте. Опалубку с перемычки между башнями уже сняли, и бетонные балки выглядят вполне ровно и крепко.

Можно приступать к возведению стенок на надвратной площадке, чтобы перебегать между башнями было безопасно. Во-вторых, куда-то сюда будут крепиться ворота, и над этим вопросом стоит серьезно подумать.

Все-таки по идее, когда мы закончим, именно ворота станут самой уязвимой частью обороны. Потому ворота во все времена и усложняли, добавляли решетки, подъемные механизмы, предвратные ловушки.

А вот викинги, кстати, в этом плане совсем молодцы. В свое время, если приходилось в полевых условиях возводить частокол, они просто не ставили ворота. Берешь, вынимаешь бревно, протискиваешься бочком наружу или внутрь, втыкаешь обратно, и все. Оборона без единой бреши. Гениально, ничего мудрить не надо, и экономия сил колоссальная.

Но в нашем случае деревня планирует как-то существовать и после всей этой истории с лесными тварями, так что ворота нужны. Торговые караваны впускать и выпускать надо, а телега даже самая узкая через дырку в частоколе не пролезет.

Так что ворота, да, надо думать. Может ров копнем и сделаем подъемный механизм с противовесом, чтобы быстро закрывались. А может решетку поставим, чтобы можно было тыкать копьями прямо сквозь нее, если враг подберется вплотную. Или и то и другое, решать придется по месту, когда увижу, сколько пространства осталось и какие материалы в наличии.

В любом случае закладных мы не оставили, и это наша серьезная промашка. Точнее, моя промашка. Но тут стоит понимать, что я фортификационные сооружения никогда в жизни не строил. Моя специальность вообще снос. Вот покажите мне вражескую крепость, и я скажу, как ее снести эффективнее всего. А строить крепость с нуля, да еще и с воротами, да еще и в средневековье, где каждый гвоздь на вес серебра… Ну, учимся по ходу, что-ж тут поделать.

— Рей! Можем сегодня заливку третьего начинать, — окликнул меня Уль, спустившись с лесов и вытирая руки о штаны. — Хотя бы пару столбов успеем, материал есть.

— Если не два, а четыре столба зальете, памятники вам возведу. Рядом с памятником Больду, — кивнул ему.

Да уж, в таком темпе мне скоро придется дублировать каждого жителя деревни в глине. А то вдруг кто-то всерьез отнесется к моим обещаниям? Потом засуну в эти изваяния камень из голема, и будут они бегать по деревне и строить дальше. Мечта ленивого прораба, чего уж.

— Да может и четыре отольем, — Уль почесал затылок. — Говорю же, материал имеется. И опалубку Ольд новую принес, только с лесов неудобно, а пол пока не сделали.

— Так бревна расклиньте и накидайте на перемычки! — пожал я плечами. — Пусть пока временно, а я поищу, кто полом займется.

А ведь полом мог бы заняться я сам, но времени нет. Его не просто мало, его физически не хватает на все, что нужно сделать. Да и не та это часть конструкции, в которой необходимо мое непосредственное участие. Пол важен, лестница тоже, но это сожрет уйму часов, а часы сейчас дороже кирпичей.

Кто подойдет на роль монтажника? Ольд занят опалубкой и мелкой столяркой, да и не совсем его это профиль. Ступеньки нарежет, может даже лестницу соберет у себя в мастерской, но разместить все это в башне, установить люк, подогнать настил под размер, это уже отдельная задача, и ее нужно поручить кому-то, кто разбирается в дереве и при этом свободен.

Ноги сами понесли к дальнему концу деревни, туда, где полным ходом продолжалась стройка бригадой из двух человек.

Бьерн все достраивал последнюю дозорную вышку, и дела у него шли явно не очень. Движения вялые, Барн внизу ковырялся с доской так, будто она его лично обидела. Сам Бьерн выглядел заметно хуже, чем в прошлую нашу встречу, а под глазом все еще красовался фингал, постепенно переходящий из густо-лилового в мутно-желтый.

Подошел, остановился на расстоянии вытянутой руки. Бьерн покосился на меня, но работу не бросил, продолжал подгонять поперечину.

— Помощь нужна, — начал без предисловий. Нет смысла ходить вокруг да около, Бьерн — это не тот человек, которому нравится, когда ему заходят с дальнего фланга.

— Смотря какая, — он даже не обернулся.

— Башни у ворот. — пожал я плечами, хотя собеседник все равно этого не увидел, — Каркас стоит, стены поднимаем, но нужны деревянные перекрытия, лестницы, люки, и крыша, когда дойдет до нее. Работы много, и работы по дереву, а не по камню.

Бьерн наконец отложил инструмент и повернулся. Глаза усталые, но во взгляде проскользнуло что-то живое, чего минуту назад не было.

— А мастер твой куда делся? Или ты решил без него работать? — бросил он с явной издевкой в голосе.

— Хорг на стене, руководит раскопками от рассвета до заката. — честно признался я, ведь правда, отбирать работу у Хорга я никогда и не думал. Тем более ее тут столько, что на всех хватит. В строительстве вообще всегда работы хватает, а если готов выполнять ее бесплатно так и вовсе, — У него своих забот хватает.

— Ну-ну, — Бьерн скупо усмехнулся и провел ладонью по поперечине, проверяя гладкость. — Ты смотри, он на такое обижается. Если узнает, что ты мне предложил работу на его башнях, будет буря.

— Башни общие, не его и не мои. — помотал я головой, — Деревня строит, и деревне нужна крыша над головой, причем в буквальном смысле. А обижаться сейчас не на что и некогда, работы столько, что хватит на всех, и еще останется.

Бьерн помолчал, повернулся к вышке и посмотрел на нее так, будто прикидывал, сколько еще провозится.

— Перекрытия, лестницы, люки… — перечислил негромко. — Материал чей?

— Мой. Дерево найдем, Ольд поможет с заготовкой, если что-то нестандартное понадобится. Главное, чтобы все было сделано грамотно, крепко и быстро.

Барн перестал ковыряться и прислушивался, хотя старательно делал вид, что полностью поглощен работой. Получалось у него не очень, потому что доска, которую он строгал, уже минуту назад превратилась в стружку.

— А кровлю? — Бьерн прищурился.

— Кровлю тоже. Ты лучший кровельщик в округе, не мне тебе объяснять. — и тут чистая правда, о нем как о кровельщике и правда говорят только хорошее. — Черепица будет, обожгу столько, что на обе башни хватит. Стропила, обрешетка, все остальное на тебе.

Бьерн покрутил в пальцах щепку, отломленную от поперечины, и молча кинул ее в сторону.

— Послезавтра, — наконец произнес он. — Сначала вышку доделаю.

— Бьёрн, — я посмотрел ему в глаза, стараясь говорить ровно, без нажима, но и без заискивания. — Здесь будет нормальная стена, потом нормальные кирпичные башни. В этих вышках уже давно нет никакой пользы, стена их перекроет по высоте, и обзор с башен будет в разы лучше. Староста, по-хорошему, должен был остановить эту работу еще недели две назад.

Что-то в лице Бьерна дрогнуло, но он быстро взял себя в руки.

— Стена будет когда неизвестно, а вышки вот они, уже стоят, — голос ровный, но за этой ровностью угадывалось раздражение. — И как видишь, эту я выше ставлю, чтобы дальше видно было.

— Дело твое. Просто имей в виду, что каждый день, потраченный на вышку, которая через месяц окажется за стеной и станет никому не нужна, это день, не потраченный на башню, где перекрытия действительно спасут кому-то жизнь. — махнул на него рукой, все-таки сейчас и правда не до каких-то детских обидок или упрямства.

Бьерн молча уставился на вышку, перевел взгляд куда-то в сторону ворот, где над крышами домов уже торчали верхушки каменных башен, и промолчал. Я не стал давить, сказанного достаточно, теперь пусть сам решает. Развернулся и пошел обратно, кивнув на прощание Барну, который выдал свой высокомерный хмык и сделал вид, что ему глубоко плевать на весь разговор, хотя глаза бегали с любопытством ребенка.

— Послезавтра с утра! — крикнул Бьерн мне в спину. — И скажи своим, чтобы все размеры подготовили! Я два раза мерить не буду.

— Договорились, — поднял руку, не оборачиваясь.

Ноги понесли дальше, к своему участку, а в голове уже выстраивался план на ближайшие дни. Бьерн возьмется, это уже понятно, и не просто возьмется, а впряжется всерьез, потому что мужик он дотошный, и если берется за работу, то делает ее на совесть. Конкурировать с Хоргом они будут до скончания веков, но конкуренция на стройке дело полезное, главное, чтобы не переросла в саботаж, а до саботажа, надеюсь, ни у кого из них не дойдет, слишком серьезные дела творятся вокруг.

Обернулся у поворота, просто машинально, и остановился. На дальнем конце деревни, у недостроенной вышки, два человека работали. Работали заметно быстрее, чем пять минут назад. Бьерн забивал клинья в верхнюю обвязку так, будто ему пообещали за каждый клин по серебряной монете, а Барн таскал доски бегом.

Торопятся закончить, чтобы поскорее взяться за что-то настоящее, молодцы.

Ноги несли к участку, а голова перемалывала все подряд, от формулы бетонной смеси до расположения газоходов в полу будущего лазарета. Каждая минута на ходу давала время подумать, и это время я использовал на все двести процентов. К тому моменту, когда навес замаячил впереди, в голове уже сложился план работ минимум на три дня вперед.

Сурик нашелся у обжиговых ям, разгоряченный и перепачканный сажей по локти. Увидел меня, подбежал и уставился выжидающим взглядом. Паренек за последние дни научился читать по моему лицу новости быстрее, чем я успеваю их озвучивать.

— Все, Сурик, дерево есть, материалы есть. Сегодня приступаем к строительству лазарета, — и не удержался от улыбки, потому что в голове уже вертелась пара идей, от которых чесались руки. — И мне кажется, работать будет даже лучше, чем предполагалось. Есть некоторые мыслишки.

— Что я должен делать? — он нахмурился, и в глазах промелькнула знакомая готовность немедленно куда-то бежать. — Как могу помочь? Чем ускорить?

— Просто делай столько кирпича, сколько можешь, — похлопал его по плечу. — У тебя отлично получается, процесс идет отлаженно и четко. Продолжай в том же духе и не отвлекайся попусту, так ты поможешь больше всего.

— Сделаю! — Сурик закивал так серьезно, будто давал клятву перед судьей, развернулся и побежал обратно к ямам.

Работа у него так-то не только организационная, по совместительству он еще и на подхвате. Может заменить лепщика на какое-то время, или взять тачку и сбегать за глиной, а то и вовсе замешать очередную порцию в яме по колено в жиже. Не отлынивает, и я даже не уверен, что он достаточно спит. При этом, не будучи руководителем, ведь мужики вряд ли станут слушать мелкого пацана, он нашел ко всем подход, и люди работают сами, выкладываясь на полную. Как ему это удается, я до сих пор не понимаю, но завидую.

Ладно, кирпич. Просто кирпич с рунами, просто немного лепки, чтобы восстановить Основу.

Хотел сразу взяться за големову глину, но решил сперва чуть отвлечься и полепил обычные кирпичи, не забывая проставлять на каждом из них печать. Одна единичка, вторая, третья, в груди стало теплее, руки перестали подрагивать. Как только пришел в себя, переключился уже на более ценные материалы.

Взял самую удачную формочку с рунами, сделанную из големовой глины, забил ее поплотнее тем же материалом, утрамбовал, разгладил до идеала, вытряхнул заготовку и приложил к ней ладони. Не повезло, лишний узел не появился, но и трех предостаточно. Так, теперь будем думать, куда и что размещать.

Впустил побольше Основы и прислушался к ощущениям. Здесь будет восстановитель, узел будто бы сам этого просит. А вот этот узелок попроще, туда накопитель поставим. Ну и третий, разумеется, будет поглотителем, а потом посмотрим, что из этого выйдет.

В этот раз пришлось потратиться серьезно, ведь руны выводил не палочкой, а концентрированной Основой, выжигал рисунок в самом материале. Зато и результаты превзошли все ожидания. Накопитель нанес аж почти на сорок процентов, восстановитель на двадцать, а вот поглотитель…

С ним я пропотел насквозь, ни на секунду не отвлекался от нити Основы, которая тянулась к материалу от пальца, вспоминал все линии, подсмотренные на мече, но при этом не шел против самой Основы. После каждой, даже самой незначительной черточки пропускал по заготовке разряд и смотрел, как энергия себя ведет. И если она просилась чуть левее или дальше, я просто делал так, как она хочет.

Вот оно, произведение строительного искусства. Посмотрел на кирпич с каким-то благоговением, и собственно о процентах узнал только благодаря анализу.

[Анализ предмета… ]

[Анализ завершен]

[Объект: кирпич (необожженный). Материал: Бурая глина, особая(плоть голема)]

[Вместимость Основы: высокая]

[Руна накопительного типа: 1 шт. Качество нанесения: 39 %. Заряд: 64 %. Режим: активный, подпитка из окружающей среды]

[Руна восстановительного типа: 1 шт. Качество нанесения: 20 %. Режим: пассивный, питание от накопителя]

[Руна поглощающего типа: 1 шт. Качество нанесения: 34 %. Режим: активный, извлечение Основы при контакте с внешним источником]

[Примечание: руны функционируют автономно. Связь между рунами отсутствует]

[Рекомендация: установить соединители для повышения эффективности взаимодействия рун]

Три руны на одном кирпиче, каждая работает, но каждая сама по себе. Накопитель копит, восстановитель латает, поглотитель тянет, и все трое друг о друге не знают. Как три работника на одной стройке, которые ни разу не переговорились между собой, каждый делает свое, и в принципе результат есть, но до настоящей эффективности далеко. Причем я в прошлой жизни встречал что-то такое, когда на стройку нанимали иностранных специалистов и те друг друга не понимали. Ладно уж, они и прораба не понимали, пока тот не переходил на чистый матерный и не передавал указания исключительно эмоциями.

В общем, соединители решат эту задачу, но на них нужна Основа, а ее и так почти не осталось. Значит придется поработать руками, без Основы никак не обойтись, но можно хотя бы подготовить все остальное.

Встал, размял затекшие ноги, прикрыл кучку големовой глины тряпкой, чтобы никто не трогал, и как раз услышал нарастающую ссору.

— Нельзя! Это для лазарета кирпич! — голос Сурика звенел от возмущения.

— Но мне Рей сам разрешил! — не менее возмущенная Дагна.

Вышел из-под навеса, и картина оказалась именно такой, какой я ее представил по одним только голосам. Оба держались за один кирпич, причем Сурик, при всех его скромных габаритах, ни в какую не собирался его отпускать, а Дагна просто тащила кирпич вместе с Суриком. Паренек упирался пятками в землю и скользил, но хватку не ослаблял.

— Вы чего там устроили? — окликнул их.

— Да он кирпичи не дает!

— Да она кирпичи ворует!

Выкрикнули это одновременно, будто репетировали.

— Так, погодите, — помотал головой. — Сурик, кирпичей хватает, запасы серьезные, — попытался успокоить разбушевавшегося паренька. — Ты молодец, и скоро наши темпы только возрастут. А Дагна помогает с обжигом, и ей нужен горн.

— Вот, я же тебе говорила! — Дагна уперла руки в бока.

— Да, но могла бы с ним не спорить и не воевать, а объяснить нормально. Ну или в крайнем случае вместе подойти ко мне, — вздохнул я. — Ладно, Сурик, возвращайся к работе. А ты…

Посмотрел на Дагну и перевел взгляд на уже установленный навес. Причем вполне добротный, со стенками из плетеных веток, наподобие наших сараев.

— Ты это за утро поставила?

— Не терпится поскорее с горном начать, а без крыши сам понимаешь, до первого дождя, а там кладку размыть может, — развела она руками. — Но я пока за стройку не принималась, просто кирпич решила поближе принести, разметить все и тебя ждать.

— Да уж… — вздохнул я и невольно почесал затылок. Дел слишком много, а тут еще и кузнечный горн нарисовался. Помотал головой и кивнул Дагне. — А с мехами ты что-нибудь придумала? Иначе какой смысл от горна, если мехов не будет? Ну и с наковальней тоже вопрос не решен.

— С наковальней разберемся, в крайнем случае камень какой-нибудь найду, да и с молотом разберусь как-нибудь. А с мехами, может, Больд поможет… — замялась она.

— Вот даже интересно, как ты с молотом разбираться собралась. — Думает, Борн возьмет и подарит? — Ладно, может у него и правда какой-нибудь старый завалялся, на железный уголь обменяем, — вздохнул. — Ты скажи, что теперь за уголь отвечаешь, он сразу станет сговорчивее.

— А я отвечаю за уголь? — Дагна приподняла бровь.

— Ну, тебе же нужен молот? Да и с огнем дружишь, так что, — развел руками. — Занимайся, а с горном помогу, но чуть попозже. Как Сурик и говорил, в первую очередь лазарет. А горн уже из тех материалов, которые останутся.

Тут Дагна спорить не стала. Видимо, она в курсе про мать Сурика, да и вообще лазарет нужен позарез. Раненые пока лежат и не поправляются, так что как-то все же надо им помочь.

Развернулся, пошел, но предварительно заглянул снова под навес. Формочку бы из големовой глины, чтобы три кирпича за раз лепить, но на это потребуется Основа, как минимум руны надо наносить максимально качественно, не экономить ни силы, ни время. Все, решено, иду работать.

— Сурик! — окликнул паренька. — Мне нужно подвезти на участок, где будет лазарет, кирпич.

Примерно подсчитал в уме, сколько потребуется, и решил все-таки стены в два кирпича делать. Но довольно низкие, потому что количество пыльцы ограничено, и надо, чтобы она до всех долетала. Если потолок задрать слишком высоко, пыльца рассеется и толку от нее будет как от гомеопатии.

Так, стены четыре на три, высота два метра. Выходит три с половиной тысячи, если в полтора кирпича толщиной, и четыре с половиной, если два. Да, вроде так и выходит. Плюс штук пятьсот на каналы гипокауста, плюс печка. Ну, допустим, сверху грузим тысячу.

— Думаю, тысячи хватит для начала. Понял, Сурик? Но потом тащи еще пять тысяч, правда это уже завтра или послезавтра, не раньше. — кивнул ему.

— Доставим сегодня же! Да какой там сегодня, жди через пару часов, тысячу привезут! — закивал Сурик и побежал искать кого-нибудь с повозкой. — самые лучшие, с твоими печатями, конечно же!

Так, а мне еще пригодится как минимум бочка под замес, щиты для опалубки и материалы для заливки. В первую очередь все равно фундамент лить, думаю ленточный подойдет идеально, и в нем с задней стороны как раз заранее выложу отверстия для отвода горячих газов под пол.

Работа закипела сразу. Да, плохо, что с башен пришлось снять несколько работяг, но я и сам взялся за свою любимую лопату и принялся кидать грунт. Плюс, эти самые работяги освободились как раз благодаря моим мельницам, так что совесть мучить особо не должна.

Заглубление в сумме примерно на метр с небольшим со стороны забора, сзади грунт почти не трогали, рельеф и так играет в нашу пользу. Затем яма под фундамент. Пока мужики кидали землю и суглинок, я отлучился ненадолго и взял несколько комков големовой глины. Больно, будто от сердца отрываю, но заложил эту глину в отдельную яму и попросил Дагну следить, чтобы полученную керамику никто не трогал, она для особых целей.

— Поняла, — кивнула она и огородила яму колышками, чтобы никто не подходил.

Вернулся обратно к лазарету. Там уже начали замешивать первую бочку раствора, начали крепить опалубку передней стены, ну и навтыкали арматуры, правда довольно жиденько. Ресурсы ограничены, иначе никак. Скоро и вовсе молодую поросль железного дерева будем в раствор закладывать, когда достаточно толстые прутки закончатся.

Работали до самой ночи, и к этому времени успели начать отливку передней части фундамента. По уму обычно льют чуть ли не сразу весь, но у нас нет возможности замесить десять кубов раствора за раз, нет ни оборудования, ни людей в достаточном количестве. И так фундамент сделали довольно тонкий, в надежде на то, что вместо пола будет плита и конструкция не такая тяжелая, один этаж как-никак.

А я тем временем занимался задней стенкой, там будет стоять печка. Прямо на месте выложил из кирпича трубу, подложив под нее несколько толстых прутьев железного дерева. Концы прутьев предварительно обмазал дегтем, чтобы не ржавели, разумеется.

Прутья зафиксируют эту часть трубы, и даже когда будем заливать, конструкция не шелохнется, а потом дым будет проходить сквозь фундамент прямо под пол лазарета. Думаю, получается отлично. Но наступила ночь, и когда уже даже факелы перестали помогать, пришлось расходиться по домам.

Ничего, завтра зальем фундамент и приступим к устройству гипокауста. Думаю, все-таки выгорит эта идея, никуда не денется.

Добрался до дома уже в темноте. Ноги гудели, спина ныла, и единственное, чего хотелось по-настоящему — это упасть на лежанку и не двигаться до утра. Но из-за двери тянуло теплом и запахом каши, а значит кто-то уже позаботился об ужине.

Внутри обнаружились Рект и Уль. Рект сидел на полу, скрестив ноги, и сосредоточенно скреб ложкой по дну миски, а Уль возился у горшка с углями, подкидывая мелкие щепки, чтобы раздуть жар посильнее. Горшок и без того светился изнутри ровным оранжевым светом, но Уль относился к процессу с особой ответственностью, все-таки нам об этот горшок до утра греться.

— О, явился, — Рект поднял голову и мотнул ложкой в сторону котелка у стены. — Каша еще горячая, мы недавно сами сели.

Подсел к ним, прислонился спиной к стене. Рект, не дожидаясь просьб, нагреб полную миску и протянул мне. Каша густая, с какими-то разваренными корешками, не изысканно, но после целого дня с лопатой в руках покажется деликатесом что угодно.

Некоторое время просто сидели и ели молча. Я посматривал на обоих и не мог не отметить, что выглядят они тоже неважно, почти как я сам. Осунувшиеся лица, запавшие глаза, руки в ссадинах и мозолях.

Рект жевал с закрытыми глазами, покачиваясь при этом из стороны в сторону, и я не сразу понял, засыпает он или просто наслаждается едой. Уль выглядел не лучше, разве что держался ровнее, но темные круги под глазами говорили сами за себя. Два сушеных банана, честное слово, только без кожуры.

Основы за день прибавилось, все-таки работа руками делает свое дело, и в груди уже не так пусто, как утром. Зато эти двое отдали стройке все, что могли, и, похоже, немного сверх того.

Доел кашу, поставил миску на пол и полез в карман. Пальцы нащупали монету, целый неразменянный серебряк, потому что за это время я задолжал им даже больше. Примерно пятьдесят медяков у меня есть, но этого явно не хватит, чтобы покрыть те старания которые эти ребята вкладывают в каждый кирпич и куб бетона. Да и могу себе позволить, тем более что тратить деньги пока не на что.

Мне только обуви не хватает, а до этого тупо не доходят ноги. Впрочем, давно задумывался самостоятельно сплести себе лапти, вот только и под это тоже надо выделять времени которого попросту нет.

Вытащил монету и протянул Улю.

— Это что? — тот непонимающе уставился на серебряк в моей ладони.

— Оплата, как и обещал. — пожал я плечами, — Сами поделите, договоритесь как-нибудь.

— Да не вопрос, попилим! — Рект мгновенно ожил, будто и не засыпал секунду назад, и потянулся к монете, но Уль хлопнул его по руке. — Эй! Ты чего? Все же честно, семьдесят медяков мне, тридцать тебе!

— Рей, не нужно, — Уль нахмурился и покачал головой. — Да, договаривались. Но, во-первых, деньги нам нужны были, чтобы вернуться в город. А в город сам понимаешь, сейчас вряд ли получится дойти. Во-вторых, ты и так несешь расходы. Мы живем в твоем доме, кормят нас бесплатно, а главное, мы учимся. Такого ни за какие деньги не купишь.

— Не слушай его, Рей! — взмолился Рект, и глаза у него при этом блестели так, будто серебряк излучал собственный свет.

— Да тут дом одно название, — махнул рукой. — А кормит вас староста, ну и жители деревни скидываются.

— Уль, ну правда, чего ты несешь? — Рект обхватил голову руками, но взгляд от монеты оторвать не мог, она лежала на моей ладони совсем близко, и от этой близости Ректу, кажется, было только больнее.

— Рект, имей совесть, — Уль устало прикрыл глаза, будто объяснял очевидное уже в десятый раз. — Ты где еще научишься жидкий камень лить? Мы в город вернемся, и наши услуги нарасхват будут. Очереди выстроятся, и так уж и быть, можешь сам назначать любые цены.

— Правда можно? — Рект замер, и руки медленно сползли с головы. — Честно-честно?

— Ну, в разумных пределах, конечно, — Уль кивнул. — Так что все, Рей, забудь про деньги и давай строить.

Повертел серебряк в пальцах и убрал обратно. Ну и ладно, не буду их обижать, в таком случае. А знания им действительно пригодятся, хотя мне будет жаль отпускать их этих двоих в город, сработались, как-никак. Хотя может сам туда как-нибудь загляну, посмотрим.

Забавно, кстати, что все в деревне давно забыли про оплату труда и просто вносят посильный вклад в обороноспособность деревни, а какие-то мирские радости отошли на второй план. И это правильно, я считаю. Просто вроде как обещал, а обещания надо сдерживать, потому и предложил деньги сейчас.

С Торбом, можно считать, вопрос решен, коптилку ему поставлю, когда руки дойдут. Остается примерно половина деревни, которая может точить на меня зуб за былые подвиги прежнего Рея. Эх, гуся еще надо как-то вернуть, а то ведь сниться по ночам будет.

Рект проводил монету взглядом, полным немой тоски, и вздохнул так тяжело, будто хоронил близкого друга.

— Ага, а еще расскажи что-нибудь новенькое? — он моментально переключился, потому что если денег не дают, надо хотя бы знаний урвать. — Может, какой-нибудь воздушный камень есть? Мы научимся, ты только объясни и покажи разок, а дальше все сделаем!

— Ну, в лазарете я, например, печку под полом задумал, — я почесал затылок, прикидывая, как объяснить попроще. — Если хотите, можете подсмотреть. В городе вряд ли такое встретишь, а я подглядел кое-где и немного развил идею. А потом буду думать, как залить гладкий пол.

— Гладкий пол? — Уль заинтересованно приподнял бровь. — Это как?

— Ровный, без стыков и щелей. Чтобы вода скатывалась и грязь нигде не забивалась. В лазарете это важнее, чем может показаться.

И действительно, тут придется серьезно подумать. Наливной пол в этом мире пока не изобрели, природные пластификаторы имеются, но в идеале нужен хотя бы гипс, не говоря уже о более хитрых добавках. Впрочем, у меня есть пара мыслей, как добиться нужной гладкости без всего этого, и если получится, результат удивит не только ребят.

— Ладно, вы идите спать, — бросил обоим и поднялся на ноги. — А у меня есть еще одно небольшое дело.

Спорить никто не стал, Рект сразу зевнул так широко, что, казалось, челюсть сейчас отвалится, а Уль молча поднялся и принялся за привычный ритуал: пошерудил палкой угли в горшке, подул туда, накрыл крышкой, и замазал щель глиной, чтобы жар держался до утра. Оба разошлись по своим лежанкам, и через минуту из дома уже доносился негромкий храп Ректа, который засыпал, кажется, еще до того, как голова коснулась лежанки.

Ну а я уже вышел на улицу и направился к своему участку. Прошел мимо колодца, мимо будущего лазарета и дома старосты, вышел за частокол, прошелся мимо обжиговых ям, мимо навеса, и с удивлением обнаружил, что работа не прекратилась.

Дагна ходила с факелом вдоль ям, проверяла обжиг, время от времени наклонялась и что-то поправляла. Чуть дальше, под светом двух масляных ламп, сидели несколько лепщиков и формовали кирпич. Людей заметно меньше, чем днем, но те, кто остался, работали сосредоточенно и без лишней суеты.

Молча кивнул им и прошел в свой угол, туда, где под тряпкой лежала големова глина. Все-таки, как ни крути, а этот материал стоит на голову выше всего, что есть в деревне. Каждый ком на вес золота, и расходовать его нужно с умом, потому что запасы ограничены, а новых големов я пока ловить не собираюсь. Во всяком случае, не сегодня и наверное даже не завтра.

Сел, размял кусок в руках. Идея тут простая: формочка на три кирпича, чтобы ускорить производство заготовок. Для этого взял три обычных кирпича в качестве эталона, подровнял их до состояния, близкого к идеальному, приложил друг к другу и принялся обкладывать големовой глиной, формируя стенки будущей формы.

Работа неспешная и кропотливая, торопиться некуда, все равно спать давно пора, так что особо ничего не теряю. Стенки получились плотные, но довольно тонкие, перегородки между секциями ровные, и каждая секция вмещает ровно один кирпич, ни миллиметром больше, ни миллиметром меньше.

Так, теперь руны… Три секции, три узла, в этот раз решил не усложнять конструкцию. На каждый узел нанес накопитель, потому что именно накопитель определяет, сколько Основы формочка сможет передать кирпичам. Три накопителя вместо одного, больше вместимости, больше отдачи, и каждый кирпич получит ровно столько энергии, сколько нужно.

И если формочку получилось сделать довольно быстро, то вот линии выводил крайне осторожно, и в итоге довольно медленно. Концентрированная Основа тянулась от пальца к материалу тонкой светящейся нитью, и каждый штрих ложился туда, куда просился сам. Не торопился, не спешил, потому что формочка из големовой глины, это не та вещь, которую можно переделать, если напортачишь.

Когда закончил, отставил заготовку в сторону и вытер лоб. Три узла, три накопителя, качество выше среднего, и если все пойдет как задумано, производительность вырастет втрое. Ну, как минимум у одного из пяти лепщиков, разумеется. Оставил на сушку, прикрыл тряпкой от пыли и ночной влаги, поднялся и потянулся.

Восточный край неба уже начал сереть, и тонкая светлая полоска над деревьями обещала скорый рассвет. Лепщики давно разошлись, Дагна тоже куда-то пропала, и на участке стояла густая предутренняя тишина, нарушаемая только потрескиванием углей в обжиговых ямах.

Значит, и мне пора. Завтра будет длинный день, фундамент лазарета ждет, гипокауст сам себя не выложит, и формочка к утру как раз подсохнет. А сейчас организму нужен сон, иначе вместо строителя деревня получит ходячее недоразумение с лопатой, и толку от такого работника будет немного.

Утро началось с того, что я пнул ногой дверной косяк и тихо выругался, потому что ноги еще не проснулись, а голова уже была на стройке.

Рект с Улем наверняка уже на башнях, судя по остывшей каше в горшке и тишине в доме. Наскоро поел, запил водой и выскочил во двор, пока солнце еще только выползало из-за крыш.

Участок под лазарет встретил меня вчерашней грязью, застывшей опалубкой и мужиком, который спал прямо на куче песка, свернувшись калачиком и подложив под голову собственный рукав. Не стал будить, пусть еще минут пять полежит, а я пока осмотрюсь.

Передняя часть фундамента за ночь схватилась неплохо. Дегтярный бетон с Основой набирает прочность быстрее обычного, и хотя до полной твердости еще далеко, верхний слой уже не продавливается пальцем. Постучал костяшками, звук плотный, глухой, без пустот. Арматура из прутьев железного дерева торчит с выпусками под стены и продолжение фундамента, и вот тут я вчера молодец, не забыл. А то бывает, зальешь все красиво, а потом стоишь и думаешь, к чему на такой гладкой красоте теперь вязаться.

Обошел площадку по периметру. Вчерашняя горизонтальная кирпичная труба в будущем заднем фундаменте не сдвинулась ни на волос, прутья держат крепко. Но заливать все равно надо аккуратно, чтобы раствор не выдавил кладку и не забился внутрь. Сейчас-то она в воздухе висит, ну, точнее на арматуре прямо внутри опалубки, от одной доски до другой. Ну и собственно служит только для того, чтобы в фундаменте осталось защищенное кирпичом отверстие.

Вот об этом, собственно, и думал по дороге сюда. Ведь чисто технически, можно было сделать переднюю и боковые части фундамента одной глубины, а заднюю стенку залить только в землю, а выше уже пустить кирпичную кладку. Тогда не пришлось бы мудрить с этими отверстиями в бетоне.

Но в таком случае фундамент будет не цельным, а ленточный фундамент тем и хорош, что образует замкнутое кольцо. Каждая стена держит соседнюю, и стоит такой фундамент десятилетиями. Ну и плюс, в этом фундаменте будет лежать идеально гладкая плита, под которой, в свою очередь, разместится дымоход… Ох, сложно все, но думаю, что мыслю правильно.

Трубу изнутри стоит заткнуть чем-нибудь на время заливки. Тряпкой набить, а лучше соломой, плотно, до упора, чтобы ни капли раствора не просочилось. После застывания вытащить набивку, прочистить, и канал будет чистый.

Хотя надо ведь еще пару ходов оставить для обслуживания подпольных дымоходов… Да, со временем они все равно забьются копотью и доступ обязательно нужен. Пусть это не год и не два, но лет через пять какой-то длинной палкой там все же придется ковыряться.

— Эй, подъем, — легонько встряхнул спящего мужика за плечо.

Тот дернулся, замычал и уставился на меня мутными глазами.

— Раствор мешать будешь или дальше песок греть?

Мужик вскочил, отряхнулся и побрел к бочке, еле переставляя ноги. Утро для него явно наступило несправедливо рано. Я его понимаю, но сочувствовать некогда.

— Да погоди ты бочку катать, иди хоть воды выпей да умойся, — окликнул его снова, ведь он просто взял и зачем-то покатил бочку, хотя она вообще пустая.

— А, точно… — растерянно пробубнил он и пошел к ведру с водой.

К тому времени, как подтянулись остальные, я уже набил трубу соломой, утрамбовал палкой и проверил, что ни одна соломинка не торчит наружу. Заодно замерил высоту от подошвы фундамента до верха трубы и прикинул, сколько раствора уйдет на заднюю часть. Выходит чуть больше, чем на переднюю, потому что здесь грунт ниже и фундамент будет не только под землей, но и выходить значительно наверх. Увы, иначе никак, придется устраивать перерасход и без того дефицитного бетона.

Как закончил с подготовкой, прошелся по площадке и примерно подсчитал штабеля кирпича. Так… В одной стопке ровно сто штук, стопок двенадцать… Вроде тысячу просил, а Сурик тысячу двести притащил.

Ну и хорошо, запас карман не тянет, и даже с запасом все равно можно не хватить. Лишний кирпич на стройке не бывает, бывает недостаточно кирпича, и эту истину я усвоил еще в прошлой жизни, когда на объекте заканчивался материал ровно в тот момент, когда до конца смены оставалось полчаса.

Собственно, вскоре все собрались и началась плотная работа по отливке фундамента. Передняя стенка уже залита, с ней все понятно, но пришлось частично разобрать опалубку, чтобы связать с ней остальные части.

Ну а я особое внимание уделял заднему участку фундамента. Пока разбирали, а точнее разбивали доски спереди, поправил выставленную вчера опалубку, подогнал получше, прошелся по стыкам и еще раз замазал глиной. Добавил еще несколько кирпичей, чтобы оформить продухи для очистки дымохода, пусть тоже будут в задней стенке. Распорки вбил покрепче, потому что грунт тут мягче и при заливке может поехать.

Раствор замешивали уже в двух бочках одновременно, видимо, башенная бригада пока занимается кладкой, так что одна бетономешалка освободилась. Одна часть известкового теста, одна часть керамической муки, три части песка и три с половиной части щебня… Плюс деготь, без него бетон не будет таким плотным и водостойким. Мужики орудовали лопатами, подливали воду, и густая серая масса постепенно обретала нужную консистенцию.

— Погуще делайте, — крикнул я, заглядывая в бочку. — Вода лишняя, это не каша, тут жидко не надо.

— Да мы как вчера мешаем! — возмутился кто-то из них.

— Вчера тоже жидковато было. Раствор не должен стекать с лопаты, он должен сползать. Медленно, неохотно, как Рект с кровати.

Мужики заржали, а я тем временем еще раз проверил проложенные вдоль опалубки прутья арматуры. С арматурой и правда негусто, толстые прутки железного дерева почти закончились, остались средние, около шести миллиметров в сечении. Для ленточного фундамента одноэтажного здания хватит, конечно, нагрузка там смешная, но инженерная совесть все равно ворчит.

Заливали послойно, по двадцать сантиметров за раз. После каждого слоя, пока остальные занимались замесом, я протыкал раствор палкой, выгоняя воздух, а потом проходил ладонью и впускал немного Основы. Единичку на весь слой, не больше, экономия прежде всего. Основа ускоряет схватывание и делает бетон плотнее, но если лить без меры, к вечеру буду выжат досуха, а впереди еще печка.

Вокруг трубы заливал особенно аккуратно. Раствор подавали ведрами, а я лично контролировал, чтобы масса обтекала кирпичную кладку равномерно, без пустот и перекосов. Солома внутри трубы держала форму, ничего никуда не просачивалось, и к вечеру фундамент уже был залит до верхней отметки.

— Отдыхаем, — объявил и сел прямо на землю, потому что ноги гудели, а спина напоминала о себе каждым позвонком.

Сурик притащил откуда-то кувшин с водой и краюху хлеба. Хлеб черствый, вода теплая, но после стольких часов работы это показалось мне пиром. Пока жевал, в голове крутилась схема гипокауста, и чем больше думал, тем больше нравилось.

В теории все продумано еще позавчера, осталось перенести схему из головы в землю и кирпич. Самое приятное, что рельеф уже обеспечивает тягу без дополнительных ухищрений, и единственное, о чем стоит беспокоиться — это герметичность стыков и правильное сечение каналов.

Пережмешь канал, тяга упадет, и вместо равномерного прогрева получишь холодный дальний угол и раскаленный ближний. Разведешь слишком широко, газы остынут раньше, чем доберутся до конца, и эффект будет таким же паршивым.

— Так что дальше-то, Рей? — поинтересовались мужики, когда я особенно надолго завис с расчетами.

— В смысле что? — я растерянно захлопал глазами и посмотрел на то, как солнце скрывается за верхушками деревьев, — Всё, теперь фундамент под топку…

Лес замер, и это было правильно. Лес всегда замирает, когда по нему идет хозяин.

Он стоял на краю, там, где деревья еще прикрывали тенью, а дальше начиналась голая земля, изуродованная следами человеческого присутствия. Вырубки, утоптанные дорожки, канавы, выкопанные без понимания и смысла, просто разрытая плоть земли, из которой торчали колья и нелепые деревянные конструкции.

А внизу, за пологим склоном, копошились люди.

Мелкие, суетливые, беспокойные существа. Носятся туда-сюда с ведрами и досками, кричат друг на друга, размахивают руками, тащат камни и перемешивают грязь. Много их стало, больше, чем в прошлый раз, когда он приходил смотреть. Теперь копошатся, что-то строят, и от этого зрелища внутри шевельнулось что-то среднее между брезгливостью и раздражением.

Он медленно повернул голову, и хотя глаз у него не было, каждое движение внизу отзывалось в сознании отчетливым пульсом. Люди фонят Основой, слабенько, грязно, как гниющий пень фонит теплом, но все-таки фонят. Каждый из них несет в себе крохотную искру, настолько ничтожную, что большинство о ней даже не подозревает. Ходят по земле, дышат воздухом, пьют воду, берут от мира все и ничего не отдают взамен. Плесень на теле леса, не больше и не меньше.

Но кое-что все же ему не понравилось. Люди как обычно копошатся в грязи, пытаются класть камни на камни, возводят свои убогие примитивные курытия. Но теперь… Теперь в стенах тлеют крохотные огоньки, вложенные чьей-то рукой. Кто-то из этих тварей умеет обращаться с Основой чуть лучше остальных, и этот кто-то пытается укрепить стену, пропитать ее энергией, сделать прочнее.

Жалкая и бессмысленная попытка, потому что дерево растет столетиями, вбирает Основу корнями, стволом, каждым листом, и от этого становится несокрушимым. А эти существа берут мертвый камень, суют в него каплю ворованной энергии и думают, что это их защитит.

Впрочем, это ничего не изменит. Все эти поделки рухнут, и камни с их смешными огоньками рассыплются в пыль, потому что камень остается камнем, сколько энергии в него ни вкладывай. А дерево остается деревом, живым и настоящим, и в этом вся разница между теми, кто принадлежит миру, и теми, кто в нем лишний.

Он присел на корточки и коснулся земли длинными узловатыми пальцами. Почва здесь болеет… Неглубоко, в верхних слоях, там, где корни деревьев переплетаются с человеческими отходами. Люди не чувствуют этого, они вообще ничего не чувствуют, кроме голода и собственного страха, но земля помнит, и земля устала.

Остальные уже близко, и когда они придут, эти низшие убогие твари узнают, что их мерзкие постройки не стоят ровным счетом ничего, а по силе они никогда не сравнятся с истинными хозяевами этих земель.

Природе не нужен этот противоестественный элемент, никогда не был нужен и никогда не будет. Люди пришли в мир незваными, расплодились, вырубили лес, изуродовали землю и считают себя хозяевами. Но хозяева не прячутся за стенами от тех, кому этот мир действительно принадлежит.

Он выпрямился и в последний раз окинул деревню ощущением. Запомнил расположение, количество, направление стены. Старший должен знать, и знать точно, потому что когда придет время, каждая ошибка будет стоить жизней. Жизней его сородичей, которые бесценны, в отличие от жизней копошащейся внизу мерзости.

Развернулся, чтобы уйти обратно в тень деревьев, туда, где ждут остальные, и резко замер.

За спиной стоял человек.

Не шумел, не пах, не фонил почти ничем, и это было неправильно, потому что люди всегда выдают себя звуками или запахом, но даже если не так, они всегда фонят своей грязной кислой Основой, по которой их можно учуять за сотню шагов. Этот же был почти невидимым. Стоял в трех шагах, и в его позе не было ни страха, ни напряжения, ни даже удивления, будто он тут давно и ему совершенно все равно, кто перед ним.

Человек чуть наклонил голову и растянул губы. У людей такое выражение обычно означает веселье, но веселья в нем не было. В нем вообще ничего не было, кроме тихого ровного спокойствия, и от этого спокойствия по зеленоватой коже прошла мелкая рябь.

Без доспехов, без оружия, в простой деревенской одежде. Даже Основу почти не излучает, и та, что есть, свернута внутрь так плотно, что снаружи ее почти не видно. Слабый и одинокий, не представляющий никакой угрозы.

Человек открыл рот и произнес что-то на своем коротком лающем языке. Смысл слов прошел по поверхности сознания, не задев глубины, но интонацию он уловил. Насмешка и уверенность, а за ними еще что-то, чего он раньше не слышал от людей и потому не смог распознать.

Не важно, что именно пролаял этот недомерок. Разведка закончена, пора возвращаться, и эту досадную помеху он уберет быстро и тихо, как убирал десятки таких же до него, коротким движением, после которого на земле остается только медленно остывающее тепло.