Путь строителя 6

Глава 11

[Анализ объекта… ]

[Анализ завершен]

[Объект: рог зубра (пара). Материал: костная ткань, уплотненная Основой]

[Вместимость Основы: высокая]

[Особые свойства: резонансная вибрация при пропускании Основы]

[Целостность: 94 %]

[Износ: минимальный]

[Примечание: интенсивность вибрации пропорциональна объему вложенной Основы]

[Основа: 15/15 → 14/15]

Повертел рог в руках, теперь уже глядя на него с каким-то даже уважением что ли. Внутри ощущается плотная концентрация Основы, куда более насыщенная, чем в любом из моих кирпичей. Хотя ладно, кирпич из големовой глины тоже непрост, но он пока не пошел в дело, так что не считается.

В любом случае, зубр накапливал ее годами, а может и десятилетиями, и вся эта энергия до сих пор сидит в костной ткани, никуда не делась и деваться не собирается.

Положил рог на пол, отступил на пару шагов и снова уставился на него.

И вот теперь все встало на свои места. Зубр разбежался, врезался рогами в стену, и в момент удара Основа прошла через рога, заставив их вибрировать. То есть он не просто ткнулся в кирпич, как любой тупой таран, он ударил и одновременно растряс всю конструкцию изнутри!

Вот откуда трещины ушли так глубоко, вот почему повреждения не ограничились внешним рядом. Стена приняла удар и выстояла, но ее трясло, и мелкие разрушения разбежались по швам, по раствору, по всему, что могло треснуть от частой мелкой дрожи.

Теперь понятно, почему характер повреждений показался мне странным. Обычный удар крошит кирпич в точке контакта, и чем дальше от нее, тем меньше разрушений. А тут наоборот, в месте удара кирпичи пострадали ожидаемо, но трещины расползлись веером, захватили соседние ряды и даже проникли в известковую забутовку первого этажа. Для простого тарана это невозможно, зато для тарана с вибрацией вполне объяснимо.

Ну ладно, зубр, спасибо тебе за науку. Лежи себе разделанный по погребам, надеюсь, хоть мясо у тебя вкусное, а рога тебе точно больше не понадобятся.

Зато мне понадобятся обязательно.

Поднял рог, устроил его в ладони поудобнее и осторожно пустил тонкую струйку Основы. Совсем немного, буквально каплю, просто чтобы проверить, правильно ли я понял результат анализа. Основа растеклась по костной ткани, добралась до бороздок, прошла по ним, как по каналам, и рог отозвался. Ладонь ощутила мерную, ровную дрожь, едва заметную, но вполне ощутимую. Как будто внутри рога кто-то маленький и трудолюбивый стучит крошечным молоточком.

Добавил Основы, и вибрация усилилась так, что я почувствовал дрожь в запястье и предплечье. Пальцы начали неметь, и я инстинктивно сжал рог покрепче, хотя, наверное, стоило бы наоборот разжать. Ощущение непривычное, но скорее приятное, как будто держишь в руке здоровенного шмеля, который пытается взлететь, но не может и злится.

Перестал подавать Основу, и рог замолчал не сразу, еще несколько мгновений продолжал гудеть, затихая постепенно, пока наконец не успокоился. Уже в третий раз положил его на пол и задумчиво потер ладонь о колено.

Получается, в руках у меня природный вибратор. Не надо никаких механизмов, никаких сложных приспособлений, просто пропускаешь Основу через рог, и он трясется. И чем больше вкладываешь, тем сильнее.

Зубр, конечно, отращивал эту штуку не для строительных нужд. Скорее всего охотится на кого-то каменного, может на каких-нибудь каменных големов, и рога нужны, чтобы разбивать их панцирь или корпус. Ну или он нормальный травоядный зубр, просто ломает кости крупным противникам, не столь важно. Важно то, что у меня в руках оказалось.

Потому что вибрация бетона при заливке — это не прихоть и не каприз, а одна из ключевых операций, определяющих качество всей конструкции. Когда заливаешь раствор в опалубку, внутри остаются воздушные пузыри и пустоты, и если их не выгнать, бетон получится пористым и слабым. В моей прошлой жизни для этого использовали специальные вибраторы, электрические штуки с моторчиком внутри, их совали в свежий раствор и включали. Раствор от вибрации разжижается, пузыри всплывают, пустоты заполняются, и в итоге получается плотный однородный камень без каверн.

Здесь электричества нет, моторчиков нет, и до сих пор приходилось обходиться палками. Буквально стоять над опалубкой и тыкать в раствор, чтобы хоть как-то уплотнить и выгнать воздух. Работа тупая, монотонная, и отнимает минимум три пары рук, которые можно было бы занять чем-то полезным. А теперь у меня есть рог, и этот рог заменит всех троих. Причем сделает работу в разы лучше, потому что палкой выгнать все пузыри невозможно, а вибрация достает до каждого уголка.

Правда, есть нюанс. Рог работает от Основы, а значит вибрировать его смогу только я. Никому не передашь, не попросишь подменить, и каждая заливка будет привязана лично ко мне. Грустновато, но решаемо. Можно попробовать нанести на рог накопитель, напитать его Основой, и тогда он будет жужжать сам по себе, пока заряд не кончится. В теории любой мужик сможет взять его, опустить в раствор и ходить, утрясая смесь, пока рог работает. Или вообще женщину поставить, привязать рог к веревке и окунать в раствор, физической силы для этого не требуется.

Но это потом, с рунами на роге надо разбираться отдельно, когда будет свободная Основа и свободное время. А пока даже без рун новое приобретение стоит дороже, чем весь мой инструмент вместе взятый. Ну ладно, лопата тоже дорога, но она скорее для души.

Снова взял рог в руки и посмотрел на полую сердцевину. Довольно просторная, между прочим. Если вычистить изнутри, туда поместится приличное количество жидкости. Залить внутрь три вида местной сивухи, покрошить петрушки, пустить Основу, и все это внутри перемешается от вибрации. Шейкер из рога зубра, звучит как название элитного напитка в таверне. Впрочем, практическая ценность такого коктейля сомнительна, потому что сивуха от вибрации вкуснее не станет, а петрушка из коктейля полезет через нос, если вовремя эту вибрацию не остановить. Нет уж, лучше бетон утрясать.

Кстати, о бетоне. Пока сидел, в голове сама собой нарисовалась одна замечательная идея. В лазарете я собирался делать гладкий пол, и раньше для этого у меня был вполне конкретный план. Залить на пол раствор с мелким щебнем, сверху сразу второй слой, а потом позвать в гости Больда и подарить ему скакалку.

Он бы просто прыгал, вокруг дрожали бы дома и трескалась земля, а у меня тем временем появилось бы отменное бетонное молочко. Крупная фракция от вибрации осела бы вниз, а мелкая поднялась наверх, и поверхность получилась бы почти идеально гладкой. Ну или хотя бы заметно глаже, чем без вибрации.

Теперь дергать Больда не придется, и хорошо, потому что количество разрушений от прыгающего Больда сложно даже представить. Скакалка бы порвалась на первом прыжке, пол бы треснул на втором, а на третьем дом старосты потерял бы трубу. Нет, рог определенно безопаснее и для деревни, и для моих нервов.

Убрал рога в угол, поднялся и потянулся. Улыбка до ушей, доволен как слон, и теперь руки чешутся поскорее пустить рога в дело.

Кстати, а слоны тут водятся? Климат вроде не тот, но этот лес уже столько сюрпризов подкинул, что я бы не удивился. Если есть, то проблема, слон и до второго этажа дотянется. Или хоботом бойцов высосет через бойницы. Впрочем, если слон будет Основой усилен и с вибрирующими бивнями, то проблема будет посерьезнее бойниц. Ладно, хватит страшилок на ночь, и без слонов забот хватает.

Собрался, прихватил рунный кирпич, замотал его в тряпку и сунул за пазуху. Раствор замешаю на месте, у каменщиков должен быть запас, не придется тащить с участка. Так что вышел из дома и зашагал к башням.

Вечер навалился на деревню рыжим закатным светом, горизонт горел так, будто за горизонтом разложили гигантский костер, и длинные тени от домов ползли по земле, вытягиваясь к восточному частоколу. Хорошее тихое время суток, когда нормальные люди заканчивают дела и садятся ужинать. А ненормальные прячут за пазухой рунные кирпичи и бегут чинить башни.

Пока шел, никак не мог согнать с лица улыбку. Бывают дни, когда все валится из рук и ничего не получается, а бывают такие, когда одна удача тянет за собой другую, и хочется схватить судьбу за шкирку и не отпускать, пока не вытрясешь из нее все до последней монетки.

Дошел до башен, пока на улице еще было достаточно светло, и с удивлением обнаружил, что каменщики продолжают кладку. Причем не второго, а уже третьего этажа, так что вторая башня потихоньку догоняет первую. Причем стоит отметить, что наша укрепленная стена тоже подошла к башням вплотную, и теперь внутрь есть очень даже удобный вход.

Ряд ложился за рядом, и останавливаться никто не собирался. Тут же обнаружился и Бьерн со своим подмастерьем, ходил вдоль перемычки между башнями и что-то замерял длинной жердью с насечками. Мне показалось, или жердь как раз длиной в метр? Если он уже вырезал себе мерку по нашему стандарту, значит дело сдвинулось серьезнее, чем я рассчитывал.

Здороваться со мной никто не стал. Бьерн коротко кивнул и продолжил замеры, подмастерье Барн хмыкнул с высоты лесов и отвернулся. Ну и ладно, я тоже не на посиделки пришел. К тому же перемычка между башнями и правда требует внимания, она у нас все еще незакончена, а внутри самих башен сейчас не протолкнуться, мужиков набилось как сельдей в бочке.

Видимо, собрание подействовало на всех в нужном направлении, и вместо того чтобы разойтись по домам и завалиться спать, работяги решили выжать из этого дня все, что можно. Упахаться до полного изнеможения и с чистой совестью упасть на лежанку.

— Мужики! — окликнул тех, кто был в пределах слышимости. — Отдыхать тоже не забывайте. Завтра снова рабочий день, и если придете вареными, толку от вас будет как от мокрой тряпки.

— И это ты нам говоришь? — заржали сразу несколько голосов, и кто-то сверху добавил, перегнувшись через край кладки:

— Рей, ты хоть раз в жизни сам свой совет послушал?

Ну да, тут возразить нечего. Хотя почему нечего? Я все-таки практик, и практик нестандартный. Обычным практикам для восстановления Основы нужна медитация, тишина, покой и прочие прелести, от которых клонит в сон. А я медитирую с мастерком в руке и кирпичом на коленке, таков уж мой путь. Созидание восстанавливается через созидание, и чем продуктивнее работаю, тем быстрее заполняется внутренний резерв. Так что мне и положено пахать больше остальных, это не трудоголизм, а производственная необходимость.

Впрочем, объяснять это мужикам не стал, только отмахнулся и полез к поврежденному участку кладки первого этажа.

Народу на башнях хватает, и это мне только на руку. Не пришлось самому замешивать раствор, просто подошел к каменщикам, зачерпнул из их корыта полведра и спустился к месту удара зубра. Повреждения никуда не делись, разумеется. Несколько кирпичей раскрошены, вокруг лучами расходятся трещины, и все это выглядит паршиво, хотя конструктивно башня держится и падать не собирается.

Положил ведро, размотал тряпку и достал рунный кирпич из големовой глины. Шикарные руны все-таки получились… Разве что с соединениями еще надо поработать, но это не проблема, если кирпич хорошо встанет в кладку

Работа начинается с подготовки, и тут спешить нельзя. Зубиком молотка аккуратно выбил остатки раскрошенного кирпича из гнезда, вычистил пучком жесткой травы пыль и мелкие осколки. Каждую трещинку в соседних кирпичах осмотрел, провел пальцем, оценил глубину. Потом смочил водой зачищенную поверхность, обождал, пока впитается, смочил еще раз. Кирпич ложится на мокрое основание куда лучше, чем на сухое, раствор схватывается равномернее и без пустот, а пустоты в рунной кладке это не просто брак, это разрыв в сети, через который Основа будет утекать в никуда.

Намазал раствор на нижнюю грань гнезда, разровнял. Взял обычный кирпич, без рун, и вставил его первым, плотно притерев к боковой стенке. Потом второй, тоже обычный, с другой стороны. Между ними осталось место ровно под один кирпич, и вот сюда, в самый центр, лег рунный.

Придавил, покачал, проверил уровень, подбил рукоятью молотка. Сверху пришлось добить еще половинку, которую пришлось подтесывать на месте, обкалывая лишнее острым краем зубила. Кирпич раскололся не с первого раза и не по той линии, по которой хотелось, но со второй попытки получилось вполне приемлемо.

Подогнал, вставил, замазал швы, убрал излишки раствора и отступил на шаг, чтобы оценить результат. Если не знать, что тут была дыра, и не приглядываться, кирпичи сидят так, словно и не было ничего. Швы ровные, плоскость не гуляет, и только чуть отличающийся оттенок новых кирпичей выдает место ремонта.

Со временем и это сгладится, кирпич потемнеет от дождей и пыли, и через месяц-другой никто не отличит. Разве что ровно посередине бурый кирпич все равно будет видно, но это даже придает картине какую-то своего рода уникальность.

Но ремонт на этом не заканчивается. Кирпичи вставлены, раствор схватится за ночь, однако трещины в соседних кирпичах никуда не делись. Их не заделаешь руками, тут нужна Основа, и у меня ее осталось четырнадцать единиц. Достаточно для того, что я задумал.

Основа почти полная, и экономить не буду. Положил ладонь на свежий шов, собрал в груди тепло и выдохнул его в стену.

Хы-ы-ы-ыть! Пришлось поднапрячься! Но зато соединитель пошел, тонкая нить Основы протянулась сквозь толщу кирпича, через раствор, через микротрещины, нащупала ближайший накопитель в старой кладке и вцепилась в него. Ощущение знакомое, будто протягиваешь нитку через плотную ткань, только ткань эта каменная, а нитка горячая и живая.

Потянул дальше, от первого накопителя ко второму, и второй тоже отозвался, принял связь, замкнул цепочку. Теперь особый кирпич встроен в общую сеть, его накопитель подключен к остальным, его восстановитель питается от них, и его поглотитель готов принимать Основу извне, сразу передавая дальше по цепочке.

Зачем соединял поглотитель именно с накопителями, а не напрямую с восстановителем? По логике все просто. Поглотитель принимает Основу снаружи, и если разрушений нет, гнать ее сразу в восстановитель незачем, пусть копится в накопителях, заряжает батарейки. А когда случится беда и стену снова кто-нибудь боднет, восстановитель запитается от накопителей и начнет латать повреждения. Такая вот система, не самая изящная, но рабочая.

Основы ушло прилично, осталось единиц семь или восемь, но ощущения пока вполне рабочие, голова не кружится и в глазах не темнеет. Значит можно пустить остатки в восстановитель и посмотреть, что получится.

Снова положил ладонь на кладку, нащупал нить от накопителя к восстановителю и толкнул по ней все, что осталось. Не жалея, не экономя, потому что если уж делать, то делать как следует, а половинчатые решения на стройке обходятся дороже, чем перерасход.

Основа хлынула по каналам, добралась до руны восстановления, и та ожила. Причем ожила по-настоящему, не как раньше, когда я пропускал через нее жалкие капли. Сейчас энергии хватало, и руна заработала в полную силу, вытягивая тепло из накопителей и направляя его в каждую трещину, в каждый скол, в каждый разошедшийся шов.

И прямо у меня на глазах трещины начали стягиваться.

Тонкие паутинки разломов, расходившиеся веером от места удара, медленно, но заметно сужались. Кирпичная кладка будто ожила, раствор в швах уплотнялся, микроскопические сколы на кирпичах разглаживались, и вся стена вокруг ремонтного участка на глазах возвращалась к первоначальному состоянию. Процесс не быстрый, но видимый, и от этого зрелища у меня по спине побежали мурашки. Все-таки одно дело знать, что руна восстановления работает, и совсем другое дело видеть, как каменная стена сама себя чинит.

Хотя стоит понимать границы этой магии. Трещины стягиваются, сколы сглаживаются, но если выбить из стены несколько кирпичей целиком, восстановитель не поможет. Одно дело склеить разлом, когда материал на месте, но родить керамику из воздуха руна не способна. Руна работает с тем, что есть, а не создает новое. Так что если прилетит что-нибудь посерьезнее зубра и вынесет кусок стены, придется опять лезть с раствором и кирпичами, никакая руна это не заменит. Хотя я и рун-то всего ничего знаю, так что может какая-то и кирпичи может из воздуха брать.

Но для трещин, для мелких повреждений, для естественного износа и этого более чем достаточно. Стена будет латать себя сама, и от усиленных Основой ударов ее живучесть будет только расти.

Основа кончилась, вернее почти кончилась, пару единиц я все-таки оставил, на всякий случай, чтобы не валяться без сознания посреди стройки. Убрал руку от стены, выдохнул и только сейчас услышал за спиной тишину. Не рабочую тишину, когда люди заняты делом и молчат от сосредоточенности, а совсем другую, когда два десятка мужиков забыли, зачем они тут, и просто стоят с открытыми ртами.

Обернулся, и так оно и оказалось.

Каменщики побросали мастерки и кирпичи. Кто-то застыл на лесах, кто-то спустился вниз, и все до единого смотрели на стену, где только что затягивались трещины. Двадцать пар глаз, и в каждой паре одинаковое выражение, смесь изумления и легкого испуга, как у людей, которые увидели что-то за пределами привычного мира и пока не решили, радоваться этому или бежать.

— Обосраться не подняться… — выдохнул кто-то и снял шапку.

— Ха! А ты не верил! — один работяга толкнул в плечо другого так, что тот покачнулся. — Говорил же, пацан непростой! А ты все свое заладил, мол откуда чего!

— Чего ты там вчера бурчал? — хохотнул третий и ткнул локтем соседа. — Почему, мол, какой-то пацан командует, а все слушают?

— Ну так я из Валунков, откуда мне знать-то было, что тут такое творится, — пробормотал тот, пряча глаза, и развел руками. — У нас в Валунках камень сам себя не чинил, извиняйте.

Я не стал ни объяснять, ни красоваться, ни отвечать на вопросы. Просто развернулся и пошел. Основы осталось на донышке, голова чуть гудит, и если задержаться, начнут расспрашивать, а на расспросы нет ни сил, ни желания.

Пора домой, пора спать. Завтра предстоит много работы, и если все пойдет как задумано, день выйдет крайне продуктивным. Лазарет ждет, рог ждет, кирпичи ждут, и кажется, даже стены ждут, потому что им понравилось чиниться самостоятельно, и они бы не отказались от добавки.

Ночь выдалась тихая, безветренная, но Грим терпеть не мог именно такие. Когда ветер шумит в кронах и гонит по небу облака, есть хотя бы иллюзия, что мир вокруг живой и движется. А когда все замирает, начинает казаться, что лес за частоколом тоже замер и чего-то ждет.

Факел потрескивал в руке, бросая рыжие блики на свежую кирпичную кладку. Грим стоял у основания башни и задрав голову разглядывал то, что еще месяц назад было пустым местом, а теперь нависало над ним тремя этажами камня, бетона и какой-то непонятной инженерной мысли, от которой у простого стражника начинала болеть голова.

— Ларн, ты наверху?

— Угу, — донеслось откуда-то из темноты второго этажа.

— И как там?

Вместо ответа Ларн высунулся из дверного проема башни, и огонь выхватил из мрака довольное лицо.

— Залезай сам, увидишь.

Грим поднялся по деревянной лестнице, кое-где еще пахнущей свежей стружкой, и оказался на втором этаже, где Ларн стоял у дальней бойницы и смотрел наружу, прижав щеку к кирпичу.

— Вот отсюда, гляди, — он отступил в сторону, пропуская Грима к щели. — Весь подход как на ладони.

Грим прислонился к стене и заглянул в бойницу. Щель была узкая снаружи, но изнутри расширялась, и обзор открывался приличный. Дорога от ворот уходила в темноту, частокол тянулся вправо и влево, и даже какая-то часть леса просматривалась, хоть и смутно. Днем, конечно, видно будет куда лучше.

— Сносно, — признал он, отлепляясь от стены.

— Сносно? — Ларн фыркнул. — Да тут любого, кто к стене полезет, можно из лука снять, не высовываясь. Вон, попробуй, — он протянул свой лук.

Грим взял, приложил стрелу, примерился через бойницу. И правда, удобно. Локти не упираются в камень, стрелу можно повести и влево, и вправо, и при этом снаружи видна только узкая щель, в которую еще попробуй попади.

— И с той стороны то же самое, — Ларн махнул рукой в направлении второй бойницы. — Простреливается все, и подход к воротам тоже. Кто бы ни полез, мы его увидим раньше, чем он нас.

— Хорошо придумали, что башни вынесли вперед, — Грим прислонил лук к стене и огляделся. — Если бы стояли вровень со стеной, половины обзора не было бы.

— Ага. А еще перекладина над воротами, — Ларн ткнул пальцем в сторону двух бетонных балок. — Оттуда вообще прямо на голову можно кидать что угодно тем, кто у ворот топчется. Камни, кипяток, хоть горшки ночные.

Грим хмыкнул и подошел к другой бойнице. Эта смотрела не на дорогу, а вдоль стены, и отсюда было видно, как укрепленный частокол уходит в темноту, подпертый свежими бревнами.

— Да уж, если нормальные ворота поставят, хрен кто пробьется, — заключил Ларн, устраиваясь на перемычке третьего этажа, куда забрался по лестнице и уселся на одно из наваленных бревен. Отсюда он видел проем ворот прямо под собой и мог плюнуть точно на темечко любому, кто вздумал бы ломиться внутрь. — Разве что опять зубр прибежит, но после того, что с первым сделали, я бы на его месте задумался.

— Так даже если прорвутся через ворота, пусть попробуют в башню залезть, — Грим кивнул в сторону узкого входа со стены. — Там по одному только протиснуться можно, а внутри встретим как положено. Кстати, ты на первой башне трещины видел? Те, что от зубра остались?

— Ну видел, и что? — задумался Ларн, вспоминая последствия удара.

— Так ты спустись и посмотри сейчас. — усмехнулся его товарищ.

— Зачем?

— Спустись, говорю.

Ларн некоторое время сидел на бревне, раздумывая, стоит ли ради чужого любопытства слезать с насиженного места. Но потом все-таки слез, подхватил факел и вышел наружу. Обогнул угол, прошел вдоль стены к тому месту, где в кладке первого этажа еще вчера зияли трещины от удара рогатой туши, и замер на полушаге.

— Да ну? — он поднес огонь ближе и наклонился к стене. — Это как так? Вроде не вижу, чтобы замазывали. Хотя вот тут кирпич другого цвета, свежий, но трещины-то где?

— Нету трещин, — Грим подошел следом и прислонился плечом к стене, скрестив руки. — Я сам не поверил, когда ребята рассказали. Стена восстанавливается сама. Рей вечером пришел, руку приложил, и кладка начала заживать. Трещины стянулись прямо на глазах, мужики стояли с открытыми ртами.

Ларн провел пальцем по шву между кирпичами. Ровный, плотный, без единой нитки разлома. Только в одном месте кирпич чуть отличался по цвету, темнее остальных, но и тот сидел крепко, будто стоял тут с самого начала.

— Точно бес в него вселился, — Ларн помотал головой и отступил от стены. — Но скорее всего хороший, а то плохой бес так не сделает. Плохой бы наоборот все развалил и убежал хохотать.

— Ха! Скажешь тоже, — усмехнулся Грим. — Ладно, пойдем внутрь, а то мало ли какая дрянь из леса вылезет, пока мы тут стены щупаем. И бревно у прохода поправь, сдвинулось опять.

Бревна у прохода исполняли роль ворот, вернее отыгрывали их жалкое подобие. На ночь стражники заваливали проем подготовленными для этого обрубками, перекладывали их покрепче и подпирали кольями. Серьезного зверя такая преграда не остановит, это понимали все, но хоть какая-то помеха, а помеха в темноте уже немало. Пока зверь возится с бревнами, можно успеть поднять людей, и это разница между «все проснулись и встали в строй» и «все проснулись от того, что кто-то уже кричит».

Ларн подтащил сдвинувшийся обрубок на место, подпер колом и вернулся к башне. Грим уже стоял наверху, на перемычке между башнями, и смотрел в сторону леса. Факел догорал, и Ларн полез внутрь за новым.

— Держаки бы какие-нибудь на стену поставить, под факелы, — буркнул он, вернувшись с горящей головней. — А то руки заняты, ни лук нормально взять, ни копье.

— Ага, — согласился Грим, не отрывая взгляда от темноты за частоколом. — Хотя пока все хотелки сделают, нас уже два раза сожрут. Видал, сколько пацан набросал? Список на стене углем нарисован, длиной с мою руку. И вроде все по делу, не придерешься, да где рабочие руки на все это взять?

— Ну как где? Завтра поспишь немного и на стройку, — Ларн ухмыльнулся, устраиваясь у бойницы. — Гундар же четко обозначил: все свободное от дежурств и отдыха время помогать чем сможем.

— Это я понимаю, — Грим отмахнулся. — Только все равно пока не представляю, чтобы мы успели все до того, как из леса полезет что-нибудь серьезное.

— Может успеем, может не успеем, — Ларн пожал плечами. — Я стараюсь об этом не думать. Зато представь, как потом тут будет дежурить? Встанем на башнях, засядем за бойницами, и будем со скуки навозом кидаться друг в друга, как Эдвин.

— Навозом? — Грим хохотнул. — Ну мы-то оба знаем, что у меня с меткостью дела обстоят куда лучше. Так что ходить тебе в навозе по уши!

— Это пока я на одной башне, а ты на другой, — парировал Ларн. — А вот если рядом встанем, посмотрим, у кого руки откуда растут.

Ночное дежурство тянулось медленно, и шутки шутками, но оба понимали, что стоят на самом ответственном посту. Ворота без створок, лес в сотне шагов, Жилы, зверье и все, что это означает. Разговор разговором, однако ни один из них не переставал слушать темноту, и взгляд каждого то и дело возвращался к проему, где между бревнами чернела полоска ночного леса.

Время ползло, и пусть все было спокойно, глаз никто не смыкал. Небо над головой медленно поворачивалось, звезды сдвигались, ночная прохлада забиралась под плащ, но стражники держались. Под утро стало совсем зябко, и Грим спустился вниз размять ноги, а Ларн остался наверху, привалившись спиной к свежей кладке.

Серая полоска на горизонте окрасилась в золотистый, небо начало светлеть, и лес за частоколом из сплошной черной стены постепенно распадался на отдельные стволы и ветки.

— О, побежал, смотри! — Ларн, забравшись обратно на перемычку, указал куда-то на юг.

— Кто побежал? — не понял Грим, задрав голову.

— Да Рей же. Почти каждое утро встает еще до рассвета и бежит на свой участок. — махнул он рукой, — Долбит там эти железные деревья, тренируется или что он там делает.

— Ну так практик, чего ты хотел, — Грим махнул рукой. — Они все по-своему со странностями.

— Ага… — Ларн вздохнул и продолжил смотреть по сторонам.

Рассвет наползал медленно, туман над землей густел, и в какой-то момент Ларн замер. Перестал поправлять плащ, перестал топтаться на месте и уставился в сторону дороги, пытаясь что-то разглядеть в молочной мути.

— Эй, Грим, — позвал он негромко, но напарник мгновенно подобрался, потому что таким тоном не шутят. — Ты это тоже слышишь?

Грим прислушался. Сначала ничего, только обычная утренняя тишина, в которой просыпаются первые птицы. А потом, на самом краю восприятия, чуть слышно, но отчетливо: мерный тяжелый звук, похожий на шаги…

— Я за Гундаром, — тихо отозвался он и шагнул к лестнице.

— Да за каким Гундаром⁈ — рыкнул Ларн с перемычки. — Бей в набат! Приказано же, при любых подозрениях! А мы оба слышали!