Путь строителя 6

Глава 6

Кирпичик снова превратился в ком глины и отправился в ведро с водой. Жалко бросать, когда только-только размял, но еще жальче, если подсохнет и потеряет пластичность, пока я буду бегать по деревне. Накрыл ведро мокрой тряпкой, подхватился и побежал за Суриком, который уже несся по тропинке так, будто за ним гналось стадо кабанов.

У дома старосты собралось десятка два зевак, преимущественно женщины и подростки, мужчины-то все на стройке. Народ стоял полукругом и негромко переговаривался, а в центре этого полукруга на утоптанной земле лежал довольно крупный кусок белесого дерева с зеленоватой корой. Кора вся изрыта глубокими трещинами, и на ней отчетливо виднелись длинные косые рубцы от мечей, оставленные явно не с первого удара.

Рядом с деревом стояли двое бойцов Кральда, и выглядели они так, будто их пропустили через стадо големов и забыли собрать обратно. Доспехи помяты, один нагрудник вдавлен внутрь так, что металл топорщился острыми складками. У второго из правого уха тянется темная струйка спекшейся крови, засохшая корочкой на скуле и шее.

Тот, что с кровью, медленно обвел взглядом собравшихся вокруг жителей, постоял пару секунд, покачнулся и загремев доспехами рухнул на землю лицом вниз. Кто-то из женщин охнул, а второй гвардеец уже нагибался к товарищу, подхватывая его под мышки. Поднял, перекинул руку через плечо и потащил прочь, в сторону дома Кральда, но далеко уйти не успел.

— Убери руки, бестолочь, — Эдвин возник откуда-то сбоку, махнул рукой и уверенно перехватил раненого. Гвардеец попытался что-то возразить, но старик уже опустил бойца на землю и принялся расстегивать ремни на нагруднике.

По мозгам дало ощущение, знакомое и неприятное одновременно. Основа Эдвина плеснула наружу коротким густым импульсом, от которого заломило виски, а трава вокруг старика качнулась, хотя ветра не было.

— Надо поскорее, а то скиснет, — буркнул он, но никто так и не понял, о чем идет речь. О зелье, или о лежащем на земле бедолаге.

Эдвин склонился над бойцом, достал из сумки два мутных пузырька, один влил в рот раненому, придерживая голову, а второй выпил сам и довольно хмыкнул. Потом раздвинул пальцами веки гвардейца, заглянул в зрачки, покрутил голову из стороны в сторону, сделал какие-то выводы и встал, отряхивая колени.

— Все, пусть поваляется тут, скоро придет в себя.

— Принял, — коротко кивнул второй боец и зашагал к дому Кральда уже налегке. Но уйти не успел, потому что Кральд сам вышел навстречу. Видимо, шум и охи зевак донеслись до него раньше, чем гонец. Кральд мельком глянул на распластанного по земле гвардейца, убедился, что тот дышит, и пошел смотреть на добытое дерево.

Я тоже подошел ближе, все-таки ради меня старались, и хотелось поскорее познакомиться с новым материалом. Кусок оказался внушительным, в длину около четырех метров, в толщину порядка двадцати-тридцати сантиметров. Белесая плотная древесина казалась неподъемной, и от нее шло едва уловимое тепло, которое ощущалось даже на расстоянии вытянутой руки, а еще поднималась едва заметная белая пыльца, но она тут же улетала по ветру.

Основа внутри этого куска не просто присутствовала, она жила, двигалась медленными волнами, как кровь в толстой жиле. Вполне серьезное дерево, и лично я бы с ним вряд ли справился, врать не буду. Особенно если учесть, что это даже не целый ствол, а какая-то пусть и крупная, но часть.

— Жаль, конечно, что все дерево не принесли… — вздохнул я. Не то чтобы претензия к работе гвардейцев, скорее расстройство от того, что такой материал пришлось кромсать.

— Все дерево? — прогудел из-под закрытого шлема боец, который еще стоял на ногах, хоть и с видимым трудом. — Ты хоть представляешь, скольких сил нам стоило добыть это?

— Я без претензий! — сразу поднял руку. — Просто подумал, что раз вы половину ствола откололи, значит дерево было повержено…

— Половину? Это предплечье! — рыкнул гвардеец, и в голосе его, приглушенном металлом шлема, звякнуло что-то нехорошее.

А, вон оно как, оказывается… То есть этот кусок в четыре метра всего лишь часть руки… Что же тогда за монстр растет посреди леса, если предплечье у него размером с обычное дерево? И где они его вообще нашли, и как умудрились вернуться живыми, потому что по состоянию доспехов и лицам складывалось впечатление, что дерево расставалось со своими конечностями не особо добровольно.

— Успокойся, — остановил бойца Кральд. — Вы молодцы, задание выполнено. Этого ведь хватит? — он перевел взгляд на меня.

— Думаю, да… — не стал уточнять, что вообще пока не представляю, как с этим работать. Зато теперь точно знаю, что живое дерево в одиночку бы не одолел. Да и с Больдом вряд ли, учитывая масштабы оригинала.

— Древний, видать… — задумчиво проговорил Эдвин, разглядывая кусок с прищуром. — Слышал, что такие есть, но сам не видел. Надо было с ними пойти, хоть было бы с кем поговорить, — он махнул рукой и собрался уходить.

— Погоди, Эдвин! — остановил его. — Ты бы хоть объяснил, что мне теперь делать с этим куском!

— Твой кусок, ты и разбирайся, — пожал плечами старик и развернулся, но столкнулся взглядом с Кральдом. Тот смотрел на него без тени улыбки.

— Помоги парню, старый. Не зли меня.

— Ой, да ладно, хорошо! — Эдвин поднял руки. — Бери свое бревно, пойдем. А то тут сборище, будто что-то невиданное произошло, — он обвел рукой толпу зевак, фыркнул и зашагал прочь, к своему дому.

Я наклонился к куску живого дерева и попытался его поднять. Тяжесть оказалась такой, что колени подогнулись на первом же рывке, а дерево едва оторвалось от земли на ладонь. Плотное, литое, будто внутри не древесина, а камень. Отпустил, выпрямился и огляделся. Двое мужиков стояли неподалеку, из тех, что притащились поглазеть на представление.

— Подсобите, мужики, а то я один его до завтра волочить буду.

Уговаривать не пришлось, подхватили втроем и поволокли вслед за Эдвином, который уже скрылся за поворотом и явно не собирался нас ждать.

Дотащили бревно до двора Эдвина, и я уже хотел опустить его на траву, как старик выглянул из дверного проема и посмотрел на нас таким взглядом, будто мы ему во двор мертвого кабана приволокли, причем умершего недели две-три назад.

— И чего притащили сюда?

— Так ты же сам сказал нести к тебе! — возмутился я, едва удерживая край бревна. Белесая кора скользила по ладоням, и пальцы уже гудели от натуги.

— Я сказал тащить, но не говорил, что ко мне! — зафыркал Эдвин, уперев руки в бока. — Или ты собираешься лазарет у меня во дворе строить? Да я навозом его обмажу, если хоть один твой кирпич сюда положишь! Всё, несите туда, где будет стоять, а я сам подойду.

Мужики переглянулись, один из них вздохнул, но возражать не стал. И правильно, с Эдвином спорить себе дороже, особенно когда он уже в боевой форме. Перехватили бревно поудобнее и поволокли дальше, а ворчание старика еще некоторое время догоняло нас из-за забора.

Место под лазарет староста определил в пяти минутах ходьбы, и, надо сказать, выбрал с умом. Участок в центре деревни, рядом с площадью, и к нему одинаково неудобно тащить пострадавшего с любой окраины, а значит и одинаково удобно.

Отобрал его староста, насколько я понял, у какого-то бедолаги, и тот, наверное, сейчас сидит где-нибудь и тихо проклинает свою судьбу. Ну, я бы проклинал, если бы у меня так отрезали часть двора и сказали, что это ради общего блага.

Опустили бревно на землю у самого забора, и мужики распрямились, держась за поясницы и охая в голос.

— Спасибо, мужики, — кивнул им. — Я бы себе спину сломал без вас.

— Да пожалуйста, пацан, чего уж, — забубнил один, растирая плечо. — Лазарет — дело нужное. Жаль только лекаря нормального нет…

— Это здание будет само лечить людей, можете не сомневаться, — подмигнул ему.

Мужик окинул меня оценивающим взглядом, явно прикидывая, не перегрелся ли я по дороге, хмыкнул и пошел по своим делам, а его напарник потянулся следом, бормоча под нос что-то про молодежь, которая сама в себя верит слишком сильно.

Откуда у меня такая уверенность? Да пока тащили бревно, я его повнимательнее осмотрел, и оно оказалось не таким простым, как показалось вначале. Сами волокна внутри древесины расположены очень похоже на руну преобразователя, которую я видел в навершии меча Кральда. Не один в один, конечно, та руна вообще что-то невообразимое, а тут скорее просто природное переплетение.

Но какие-то отдельные элементы проглядываются, и это уже не случайность. Получается, природный преобразователь, только рукотворный заменяет живой материал на нечто обработанное и точное, а живое дерево работает по своей естественной схеме. Логика похожая, исполнение разное.

Ладно, с этим потом, а пока надо разобраться, где именно ставить лазарет. Поднял взгляд, прошелся по участку.

Обычный расчищенный клочок земли, грядок нет, стоят пара фруктовых деревьев в дальнем углу, но они стройке не помешают. А вот рельеф интересный. От забора вглубь участка идет плавный перепад высоты, и прикинул на глаз — где-то метр вниз на четыре метра в сторону. Для строителя это не приговор, а наоборот, подарок. При грамотном подходе из такого рельефа получится извлечь пару полезных штук, о которых в этом мире пока даже не слышали. Но об этом попозже, сейчас голова должна думать о главном.

Подошел к забору, выглянул. Отсюда видно и дом старосты, и краешек площади, а значит место подходит по всем параметрам. Размещать лазарет надо ближе к забору, чтобы выход вел прямо на главную улицу, а не в глубину участка. Раненого с улицы быстрее занесут в переднюю дверь, чем будут волочить через огород.

Стены сделаю кирпичные, благо кирпич как раз есть, и уже с рунами. В мыслях мелькнул керамзит-бетон, но керамзита пока никакого нет, а до того чтобы наладить его производство еще далеко, надо на это силы и время выделить отдельно. А время сейчас главный дефицит.

Да и в средневековье грелись не за счет хорошей теплоизоляции, а за счет хорошей печки, и если у нас в мире надо было экономить тепло, потому что за него платили деньгами, то здесь платят дровами, а дров вокруг хватает. Керамзит-бетон я освою, но уже для собственного дома, когда руки наконец-то доберутся и до него.

Для лазарета главное эффективность и скорость, так что мудрить сверх меры ни к чему.

Правда, как только появляется повод помудрить, сразу хочется исполнить что-то такое, новое для этого мира. Инженерская болезнь, она же проклятие, и никуда от нее не деться. Даже при ограниченном выборе материалов парочка идей уже вертится в голове, а рельеф местности сам напрашивается на одну конкретную схему.

Но прежде чем выдумывать, надо все-таки понять, как работает само живое дерево, без этого любые планы останутся пустым разговором.

Посмотрел на состояние Основы, и сразу накатило легкое уныние. Четыре единицы всего, после ночного запала и всех утренних экспериментов с кирпичом. Не разгуляешься, но для анализа хватит, а большего пока и не надо.

[Анализ объекта… ]

[Анализ завершен]

[Объект: особая древесина. Старое живое дерево (фрагмент)]

[Материал: плотная белесая древесина с зеленоватой корой. Структура волокон упорядоченная]

[Вместимость Основы: особо высокая]

[Особые свойства: преобразование Основы в насыщенную Основой пыльцу]

[Целостность: 63 %]

[Износ: 32 %]

[Руны: отсутствуют. Преобразование осуществляется естественным расположением волокон]

[Рекомендация: избегать прямого воздействия влаги на срезы]

Ага, все-таки не древнее, ошибся немного Эдвин. Хотя это такая себе новость, ведь если и эта громадина просто старая, то какого размера будет древнее живое дерево?

Ну ладно, в любом случае ответов маловато, но они есть, и на том спасибо. Хоть что-то понятное в этой белесой громадине. Погладил ладонью кору, провел пальцем по свежему косому срезу, оставленному мечом. Поверхность прохладная, но на коже сразу появилось легкое покалывание, будто дерево пробует меня на зуб.

Надо как минимум попробовать, как оно Основу преобразовывает. Эдвин еще не подошел, а любопытство уже грызет, и знаю же, что правильный путь — сперва послушать, потом экспериментировать, но в этот раз… ну просто интересно же.

Положил ладонь на ствол, прочувствовал, как внутри перетекает Основа, и направил тонкую теплую волну вдоль волокон. Да ну? Основа пошла не так, как обычно идет по моим кирпичам или бетону. Мало того, что дерево само забрало часть моей энергии, без разрешения и предупреждений, так еще и повела она себя непривычно. В моих материалах Основа плещется внутри, распределяется по узлам, вращается в замкнутом цикле и наружу не выходит, а тут все иначе.

Струйка добралась до первого узелка, погуляла там немножко, и оттуда по тонким ниточкам направилась наружу, а следом… Я это уже наблюдал у дома старосты, только сейчас удалось увидеть это вблизи и осознанно. Прямо из поверхности древесины начала высыпаться белесая пыльца, мелкая, искрящаяся. Несколько пылинок попали на кожу тыльной стороны ладони и тут же растворились с легким покалыванием, проникнув внутрь.

Ощущение знакомое, будто сам Основу отдаю, только наоборот. Прилив тепла, легкий прилив сил, и где-то внутри приятная волна прошлась до самых пяток.

Вот так, значит. Пыльца содержит Основу и проникает в организм через кожу и дыхательные пути. Для обычного организма будет как минимум полезно, а для ослабленного и подавно. Это уже нормальная поддержка больному, под действием живого дерева он станет сильнее, у него появятся силы на борьбу с болезнью, можно сказать на какое-то время он станет практиком, причем возможно даже не первой ступени! Ну и иммунитет станет соответствующим, пусть и совсем на короткий срок.

В медицине я, конечно, не светило, но уж повидал побольше местных, все-таки у нас она шагнула чуть дальше зелий и снадобий.

Капнул еще немного Основы, просто чтобы подтвердить наблюдение. Проявилось еще чуть-чуть пыльцы, и она полетела по ветру куда-то в сторону леса. Ага, и этот момент стоит учитывать. Помещение, в котором будет стоять или лежать дерево, должно быть закрытым и без сквозняков, иначе пыльца просто улетит на улицу и будет лечить всех подряд, но не тех, кому это положено.

Еще вопрос, тяжелее она воздуха или легче, от этого зависит, как размещать само бревно. Можно положить на пол, если пыльца поднимается вверх, а можно закрепить под потолком, чтобы она сыпалась прямо на больных и раненых на лежаках.

Дождался, пока ветер стихнет, положил ладонь и в этот раз поддал как следует. Основа вылетела со свистом, а у меня списалась аж целая единичка. Заряд прошел по всему стволу, и в воздух взметнулось плотное облако пыльцы. Пока ветра не было, оно постепенно оседало, причем довольно медленно, но едва подул легкий ветерок, облако разлетелось буквально за секунду.

— Ну и дебилушка… — послышался голос Эдвина.

Он стоял неподалеку, закрыв лицо ладонями и мотая головой из стороны в сторону. И вот как умудряется так беззвучно подходить? Ноги у него что ли на войлоке?

— Да что не так-то опять? — возмутился я. — Сижу, жду, исследую материал. Наоборот хорошо, почти сам разобрался, и без всяких дурковатых стариков, между прочим!

— Это я-то дурковатый старик? — Эдвин нахмурился, но почти сразу задумался. — Ладно, в целом это даже не обзывательство, а просто сухой факт. Но ты еще дурковатее, раз творишь такое!

— Тебе когда-нибудь говорили, что объяснять и учить — совсем не твое?

— Ну да, все так говорят, — пожал плечами Эдвин. — Но ты же все равно лезешь.

— Так скажи, что я не так сделал? Живое дерево выделяет пыльцу, если пропустить по нему Основу, и эта пыльца лечит людей. Все же просто! — развел я руками, — Ты сам мне об этом рассказал!

— Живое дерево может лечить людей, все верно. И не только людей, животных тоже. И даже Жил, — кивнул Эдвин. — Но лечит оно только до тех пор, пока оно живое!

— Так вот же… — я нахмурился и положил ладонь на белесую древесину. — Я же только что показал. Сейчас пропущу Основу по этому дереву и…

— Да стой ты, балбес! — воскликнул старик. — Я видел, что ты делал, и это даже почти правильно. Но не кажется ли тебе, что если из дерева вылетает пыльца, и при этом в него ничего не влетает кроме твоей Основы, то рано или поздно эта пыльца может закончиться? Ну, или само дерево?

И ведь точно же… Мысль догнала меня с опозданием в несколько секунд, и в голове сразу всплыла та строчка из анализа: целостность шестьдесят три процента, износ — что-то около тридцати, или чуть больше. Система не просто так отметила этот параметры, и не зря поставила их вторым и третьим по важности после свойств. Хотя с целостностью и так все было примерно понятно, это состояние древесины после нанесенных ей увечий, а вот износ — это остаток какого-то ресурса, и он тратится.

— Во, вижу, — одобрительно закивал Эдвин, — наконец-то какой-то сквозняк все-таки занес тебе в башку пару мыслей, вон как задумался. Но если мысли не те, а они скорее всего не те, поясню. Ты можешь заставить живое дерево делиться пыльцой. Но если живое дерево уже не живое, то запас этой самой пыльцы ограничен. Оно разрушается само по себе, а каждое твое применение это только ускоряет! А ты думал, все будет легко?

— Но ты же говорил, что оно может помочь… — задумчиво протянул я.

— Ну да, оно и поможет. А потом все, — фыркнул Эдвин. — Так что не балуйся, а то когда дойдет до дела, пыльцы уже может и не быть.

Я на всякий случай отошел от бревна на пару шагов, будто оно могло рассыпаться от одного моего взгляда.

— Во-во, правильно, — пригрозил пальцем Эдвин. — Так вот, Кральд сказал что-то мне рассказать об этом дереве…

— Ну да, желательно рассказать как можно больше. — кивнул я, — Вообще все что знаешь.

— Ладно, так и быть, — вздохнул Эдвин и уселся прямо на бревно, будто оно нарочно для него было принесено. — В общем, смотри. Живые деревья — довольно редкие…

— Это я и так знаю, — не удержался я, хотя и понимал, что зря.

— А ну не перебивай! — рыкнул старик. — Говорю, живые деревья — редкие сволочи, таких дурных ушлепков еще иди поищи. Так-то в глубине леса их много водится, правда не такие мощные, как это. Здесь и Основы побольше, и древесина плотнее, а значит дольше будет помогать. Но не суть. В общем, они редкостные сволочи, но могут лечить! Если сами того захотят.

— То есть охотник может обратиться за помощью к дереву? — удивился я.

— Нет, конечно! Какой охотник? Охотника они раздавят и сожрут с аппетитом! Вот зверью какому, Жилам тем же с радостью помогут, да… Говорю же, редкостные сволочи, эти деревья. А еще лучше их не обзывать, обидчивые очень, злопамятные и мстительные.

Я невольно покосился на бревно. Кора все та же, трещины те же, и в целом ничего в нем не изменилось, но теперь смотреть на него стало слегка неуютно. Мало ли, обиделось где-то по дороге на кого-нибудь из нас.

— Так, это все интересно, — вернул разговор в нужное русло, — но расскажи лучше, как вообще пользоваться этим деревом? Можно ли обрабатывать? Стоит ли снимать кору? Где лучше размещать, на потолке или на полу? Как взаимодействует с влагой? Стоит ли чем-то покрывать, и если да, то чем?

— Эй, погоди, полегче! — Эдвин поднял руки. — Мне-то откуда знать? Я с живыми деревьями общался, а не пилил их, как маньяк какой! Откуда мне знать, что делать с ним?

— Но ты только что утверждал, что…

— Я говорил, что живое дерево может помочь. Все, больше мне ничего не известно, — пожал плечами Эдвин. — Если хочешь, могу рассказать, как они обычно обзываются и на что обижаются больше всего. Интересно узнать?

— Да как-нибудь без этого обойдусь, пожалуй, — вздохнул я. — Ладно, Эдвин, мне думать надо.

Снова повернулся к бревну и уставился на него, надеясь, что дерево вот-вот подаст какой-нибудь знак. Например, засветится нужными линиями или шепнет подсказку прямо в голову. Но нет, лежит как лежало, только кора потрескивает едва слышно под утренним солнцем, и пыльца больше не вылетает, потому что я ее больше не тереблю.

— Я бы помог, Рей, но если бы встретил это дерево живьем, — развел руками Эдвин. — Тогда еще можно поставить какую-нибудь интересную руну, чтобы дерево даже после смерти восстанавливалось само по себе, от Основы. А теперь это можешь сделать только ты. Так что сиди и делай, я видел такую руну у тебя на горшке в доме. И кстати, вы чего втроем вообще жрете? Я открыл, а там чернота сплошная, будто угли! Ты смотри, черный стул — признак очень нехороших вещей, значит, кровь в кишки вытекает, а это опасно.

Я моргнул пару раз, прищурился и медленно повернул голову в сторону старика.

— Погоди. Ты о каком горшке говоришь?

— Ну я к лиственнице приходил, в туалет захотелось. А у тебя как раз горшок удобный нашелся, вот и воспользовался, — отозвался Эдвин совершенно спокойно, будто рассказывал о прогулке за хлебом, развернулся и пошел себе восвояси.

— Это горшок для угля! — крикнул ему вслед. — Для обогрева!

— Ну значит, не только для угля, а с несколькими функциями сразу! — махнул он рукой, не оборачиваясь, и скрылся за углом соседнего двора.

Я так и остался стоять у бревна, с открытым ртом и пустой головой. Мой горшок для угля, моя гордость из бурой глины с накопителем, восстановителем и соединителем, на котором я учился протягивать канал между рунами ночью, пока все спали.

Первая настоящая рабочая связка, и этот дурковатый старик использовал ее не по назначению. Ох, бедный Уль… Это ведь ему пришлось все отмывать, потому что Рект в таких ситуациях предпочитает держаться подальше и изображать крайнюю занятость, а я в ту ночь, видимо, работал до рассвета и даже не заметил, какой именно горшок вернули на место. Или это вообще днем было? Ну да, когда горшок уже чуть теплый, скорее всего, мог и перепутать.

Я бы сейчас догнал Эдвина и высказал ему все, что о нем думаю, но дело даже не в этом. Дело в том, что мысль, которую он подкинул мимоходом между двумя оскорблениями, оказалась простой и гениальной до безобразия.

Руна восстановления, вот что осталось в голове после всей этой клоунады с горшком.

Да, пыльца разрушает древесину, износ растет, возможно целостность падает, хотя я не уверен. Но у меня есть руна восстановителя! Скопированная с голема, отточенная на горшке, благодаря которой микротрещины затягиваются, сколы разглаживаются, и вся конструкция залечивает свои болячки, пусть и медленно.

Если поставить восстановитель на само бревно, оно перестанет разрушаться от использования. Или, по крайней мере, будет разрушаться заметно медленнее. Ну а если еще и связать его с накопителем, чтобы тот подпитывал руну…

Хотя не все так просто, если подумать на шаг вперед. Допустим, чтобы работала руна, ее необходимо постоянно подпитывать, и это жрет Основу. Если она утянет на себя всю энергию, то никакой пыльцы не будет. Вот этот баланс уже нужно продумывать отдельно, и, скорее всего, не с первой попытки. Как и множество других моментов, собственно.

Впрочем, теперь хотя бы понимаю, в какую сторону копать, а не просто сижу у бревна и пускаю в воздух древесную пыль.

Перед глазами уже начал выстраиваться чертеж будущего здания. Первый набросок грубый, но общая логика проглядывается.

Стены кирпичные, высота небольшая, один этаж, потому что больные по лестницам не гуляют, а таскать их вверх — удовольствие сомнительное. Да и пыльца между этажами вряд ли будет как-то летать…

Так, дальше. Толщины в кирпич-полтора хватит, хотя по-хорошему, конечно, лучше бы во все пять кирпичей, там и Основы побольше влезло бы, и тепло держалось бы куда лучше, а о прочности можно и вовсе не упоминать. Но всему виной время, с которым в этой деревне сейчас все сражаются каждую минуту. Сроки сжаты, так что придется экономить и ускоряться настолько, насколько получится.

Со стенами предварительно определился, теперь отопление. Можно поставить обычную печь, хоть русскую, хоть голландскую, не принципиально. Скорее даже голландскую, она легче, нагревается быстрее. Из минусов только то, что остывает тоже быстрее, но в лазарете всегда кто-то да будет, подкинуть дров не проблема.

Но ведь печь в любом случае займет драгоценное место. А у нас лечебная комната зависит от размеров бревна, дальше пыльца все равно не долетит. Думаю, три на четыре метра, плюс-минус, и все это пространство надо использовать с умом. Так что почему бы не принести в этот мир что-то новое?

Есть такая печка, у которой топку размещают снаружи, а горячие газы идут по каналам внутри пола. Канализация наоборот, только не для воды, а для тепла. Газы проходят под всей жилой частью и уходят в длинную трубу на противоположном конце. Внутри помещения никакой сажи и копоти, и пол теплый по всей площади. У нас в прошлой жизни это называли вроде гипокаустом, по римскому образцу, хотя у азиатов тоже есть нечто подобное под своим названием. Но суть та же, так что не столь важно.

Для лазарета это как раз то, что нужно. Теплый пол прогревает воздух равномерно, без локальных раскаленных зон, и раненые, лежащие низко на тюфяках, получают тепло снизу, там, где оно нужнее всего. А еще сухой пол, отсутствие сырости, а значит меньше заразы, которая любит влагу.

Тут и рельеф участка подыгрывает. Перепад от забора вглубь в метр на четыре — это же готовый уклон для газоходов. Топку разместить снаружи, на низкой стороне, а труба пусть вытягивается с высокой стороны, и тяга пойдет сама, без всяких ухищрений. Не пришлось бы даже специально выкапывать каналы ниже уровня пола, земля все сделает за меня.

Кстати о чистоте, пол сделаем по уму, зальем наш стандартный дегтярный раствор, сверху стяжку, и доведем поверхность до состояния стекла. Такой пол и мыть удобно, и грязь никуда не забивается, а значит и бациллы не задержатся. Плюс вода с него скатывается без остатка, что в лазарете тоже далеко не лишнее.

Само бревно, собственно, станет потолочной балкой. Думаю, обработать его хоть как-то все же стоит, и установить не просто подвешенным, а именно как несущий элемент лазарета. Почему не просто повесить отдельно? Эдвин не зря сказал, что делать все мне. Это как раз была подсказка, чтобы думал сам как строитель, а не как благодарный получатель готовых инструкций.

У меня кирпичи с рунами, фундамент с рунами. Возможно, и черепица будет с Основой внутри. А если встроить живое дерево в виде балки, то оно станет частью здания, свяжется с каждым кирпичиком, с каждым граммом насыщенной Основой глины. Всё строение заработает как единый механизм, где бревно — сердце, а руны на стенах и фундаменте — сосуды. Основа будет циркулировать по всему лазарету, подпитывать восстановитель на балке, а балка будет отдавать пыльцу равномерно и ровно столько, сколько нужно.

По крайней мере, в теории. На практике, конечно, может получиться чуть хуже, по крайней мере на первых порах… Но это уже вопрос рабочих нюансов.

Основы осталось совсем мало, и теперь мне явно не до серьезных экспериментов. Зато времени как раз достаточно, чтобы посидеть и подумать, а заодно проверить еще одну важную вещь, до которой вчера руки так и не дошли. Сунул руку в карман и нащупал теплый камешек, повертел в пальцах.

В ладони лежало сердце голема, вчерашнего знакомца, который гонял меня по ручью до полной потери Основы, с которым я возился, как ковбой с непослушным быком, и после которого отсыпался полсуток мокрым на лежанке. Так что теперь Основы совсем мало, но ведь впереди еще целый рабочий день, успею восстановить и поднять аж до самого горлышка.

Ну так что, камушек, чем удивишь?

[Анализ объекта… ]