Путь Благости (СИ)

Глава 2

Леон Де Калиар

Я не хотел сюда возвращаться. Столица разрасталась. Становилась более шумной, разноцветной, и люди шарахались при моем появлении как от прокаженного. Ной всегда советовал скрывать Сердце Тьмы, но я настолько привык ощущать оружие за спиной, что чувствовал себя голым, когда его мерцающая аура пропадала. И хотя я точно знал, что меч появится в одно мгновение, следуя моему призыву, прятать его не хотел. Не видел смысла скрывать свою силу и то, чем я занимаюсь.

Люди по-разному реагировали на мое появление на улицах столицы. Кто-то в ужасе убегал, кто-то замирал, боясь привлекать к себе внимание. Лишь единицы склоняли головы в дань уважения. Последние всегда отличались от местных горожан кроем одежды, выдававшей в них приезжих, и это подсказывало, что о моей работе они знают не понаслышке. В столице было тихо: ни демонов, ни всплесков, ни подкинутой скверны, но стоило покинуть земли королевской столицы, как призывы о помощи становились бесконечной рекой, и приходилось решать, куда отправить своих людей и храмовников, а где я справлюсь только сам.

Верным помощником в принятии таких решений стали Литэя и Ной. Ной развивал свой дар предсказания и мог отследить ближайшие последствия, а вот Литэя всегда точно называла тех, кто справится, и её брату оставалось только кивать на её решения, озвученные мной. Желая стать сильнее, я всегда требовал подробные отчеты. Анализируя происходящее в точках вызова, оценивал выбранных женой людей и пытался разобраться почему. Если я не понимал, жена терпеливо объясняла мне, и я научился обращать внимание на мелочи, доверять светлой магии служителей храма Света и быстро ориентироваться самому, куда и кого отправлять.

Став сильнее, способнее, опытнее, я все же не переставал нуждаться в своей жене — невидимом призраке, замершем за моим плечом. Как представителю власти меня просили разобраться в спорах. Редко когда бедняки делили что-то между собой, намного чаще приходилось вставать на защиту простых людей, что угнетала аристократия. И тут Литэя оказывала неоценимую помощь. Сдерживала меня, когда хотелось свернуть зарвавшимся баронам шею. Подсказывала, как можно мирно решить конфликт и обезопасить людей от его повторения. Порой, советовала по душам поговорить с людьми, и те меняли свое отношение к ситуации и совместно решали проблему. Вот только разумных было мало, и мое вмешательство приводило к появлению огромного количества жалобщиков, что строчили королю свои претензии с требованием усмирить черного генерала.

Ариан, занятый дворцовыми интригами, ворчал при случае, что таких лучше скармливать сразу демонам. Жалоб тогда точно будет меньше, а покоя больше. Объяснять королю, что любая жертва делает демона сильнее, я не старался. Понимал, его чувство юмора. Но, порой, смотря на некоторых личностей, что мучили людей, задумывался об этом всерьез, и королю писали новые жалобы, что своим темным взглядом я наводил порчу на благородные семьи.

Король объявил, что раз я делаю благое дело и очищаю королевство от демонов, все жалобы будет направлять мне, чтобы я лично решал такие проблемы и снимал порчу. Жалоб королю стало меньше, но аристократы не успокоились. Письма пошли в обход престола, к влиятельным людям подле короля, и те, в свою очередь, осторожно доносили о моих выходках. Как правило, мое появление провоцировало их на громкие выступления, и Ариану это не нравилось, поднимались споры, и только вмешательство Олесии помогло всех усмирить, но не примирить, и это поторапливало меня покидать королевские стены как можно быстрее.

Год за годом я пытался сократить свои визиты в королевский двор, а последние годы буквально заявлял, что слишком занят и прибуду ко двору только при прямом приказе короля. Ариан его писать не торопился, и я его понимал. Борьба за власть продолжалась, и я стал слишком спорной фигурой, чтобы давать другим использовать меня.

Рядом с королевской четой оставались только Мира и Седрик. Этот святоша все же уговорил её выйти за него замуж, но вот уже шесть лет, а наследника у них, как и у королевской четы, все еще не было. Я подозревал, что Седрик делает это осознанно, поддерживая тем самым положение Ариана и Олесии.

Спустя три года после коронации, королева смогла забеременеть, но вскоре произошел выкидыш, и до сих пор королевство находилось без наследника. Олесия курировала лечебницы, участвовала в развитии школ для детей с сильными магическими способностями, не забывая и детей со слабыми способностями, помогая им развиваться и находить свое призвание. Она так же отслеживала распределение продовольствия и ресурсов. Её спокойный нрав и в то же время несгибаемая твердость заставили прислушиваться к ней всех, и Ариан, стоя за ее плечом, никогда не сомневался в своем выборе.

Приближался срок десятилетнего правления Ариана. В столицу стекалась вся знать с женами и дочерями на выданье. Олесия стала почитаемой и многими уважаемой королевой, но корона требовала наследия, которое давало людям стабильность, и Ариан понимал, что скоро ему предстоит очередное сражение за право быть со своей женой и королевой вместе. В этих разборках мне отвели роль громоотвода. Перетягивая на себя внимание, буду давать королю и королеве передышку. Вот только я не был столь благороден, отдавая себя на заклание знати. Я вернулся из благого леса не ради короля и его прихлебателей, а для того что бы встретить свою жену.

Да, подходил срок правления короля. Готовился грандиозный бал, и Ной по-прежнему говорил, что мы явимся на него вместе с Литэей. Но где и когда мы встретимся до его начала, сказать не мог. Будущее моей жены было изменчивым, как и моё. Куда позвал долг, туда и метнулись. Порой, мне казалось, что мы шли рядом, но все же не встречались, и от того тоска по жене только усиливалась.

«Нетерпеливый», — тихо засмеялась за моей спиной Литэя, обволакивая меня теплом и помогая расслабиться.

«Я?»

«Именно», — проворковала любимая и коснулась виска поцелуем.

«Уже практически десять лет прошло, — заметил я, — скоро будут отмечать десятилетие правления Ариана. Ты ведь помнишь, что Ной говорил о нашем совместном посещении этого праздника».

«Мы встретимся раньше, когда ты совсем не будешь ждать нашей встречи».

«Опять ждать…»

«Осталось не так долго...»

— Дорогу генералу! — Шан рявкнул это за моей спиной, видя нерасторопность у королевских ворот.

— Сердце Тьмы лучше скрыть, — посоветовал Ной. — Могут задержать.

— Мы все равно опаздываем, — Шан недовольно хмурился. — В такое время опаздывать к королю…

— Его Величество скучают, появление господина, его обрадует, — остановил его ворчание Ной.

— Почему ты не предупреждаешь его, когда он опаздывает, — беззлобно подколол его Шан.

— Предупреждаю, когда это может принести неприятности. Например, к Его Светлости господин не опаздывает. Господин, в этот раз собрались все генералы, — заметил Ной. — Даже Синий пришёл с морей.

— Что? Мирран здесь?

— Да, и Чернокрылы в полном сборе.

— Чего раньше не сказал? — проворчал Шан. — Тогда бы точно не опоздали.

— Господин больше эффекта производит, когда появляется в нужное время в нужном месте.

На это моему помощнику возразить было нечего, а я, скрыв меч, что привык держать за плечом, пришпорил коня, желая поскорей увидеть друзей. Собрались все генералы? Помнится, такого уже давно не было.

За мной из королевского замка сбежал Мирран. Многим не нравилась его маска, а парень не был готов показывать свое обезображенное лицо. Море и задание от короля оборвать контрабанду, что была искусно налажена между Ниллардом и землями Белого Волка, отвлекли его от своего уродства, а вскоре свежий воздух и морские путешествия закалили его. Глаз и часть лица при уходе заботливых целителей восстановился, и этот морской волк даже умудрился жениться и подарить своему роду пару крепких наследников. Морские просторы были полны опасностей, но невероятный ум Миррана смог перекрыть основные пути контрабанды, и хоть поток значительно уменьшился, остановить его все же полностью не удавалось, и Синий генерал использовал эту причину не сходить на берег, предпочитая письма личным встречам. Хотя нам порой приходилось перекликаться с ним, если мы натыкались на контрабанду меченых вещей.

С братьями Чернокрылыми я встречался намного чаще. Риг шесть лет назад получил серьезное ранение при стычке со старшим демоном. Охромев на одну ногу, он, тем не менее, со службы не ушёл. Ариан нашел ему работу, и тот занялся внутренними расследованиями страны, выявляя приверженцев Нилларда и пресекая их контакты с детьми Алого Ворона. Стремительно покидая королевство, Ниллард оставил на наших землях многих людей готовых служить им и выполнять их поручения. Добровольно или вынужденно, они распространяли скверну, добывали сведения и подбрасывали печати с демонскими прорывами куда им говорили. Именно такую работу выслеживал и пресекал Риг.

Рог продолжал заниматься отслеживанием меченых вещей. В храме Света уже скопилось довольно много его находок. Какие-то удавалось уничтожить, какие-то нет. В глубоких катакомбах Храма под постоянно обновляемыми заклинаниями и при постоянном воздействии рун очищения метки становились слабее или вообще исчезали. Но по мне слишком медленно и я не раз с тревогой отзывался об их скоплении в Храме. Ной говорил, что Верховный служитель знает, что делает, и волноваться об этом не стоит. На время его слова успокаивали, но новые обозы и новые метки вновь заставляли волноваться.

Всё это время, очищая землю от демонов и скверны, я понимал, как бы хорошо не работали мои друзья, меченые вещи продолжали проникать на наши земли. Люди заряжали их своей злостью, страхом, завистью, спорами, открывая путь демонам. Каждый раз эти твари были разные, чудовищные в своей форме и кровожадности. Ни разу их появление не обходилось без крови. Люди боялись, уходили под защиту стен аристократии или укрепляли поселения. Но лишних ртов никто не любил, и людям, что вжились в свои дома и земли, приходилось тяжело. Мой меч и мои люди были их единственной защитой и надеждой, и я не мог отказаться от этой службы.

Ной стал моей правой рукой. Этот мальчишка нашел общий язык со служителями Храма света, и те многому его научили. Его светлые руны не раз помогали в бою, а дар предвидения уберегал от ловушек, что расставляли нерадивые бароны. Мы все повзрослели за это время. Каждый из нас нашёл свое призвание, и следовал ему.

Мы так долго не встречались все вместе, что мной овладело нетерпение. Достигнув королевского дворца, я, не глядя, бросил поводья одному из конюхов и стремительно направился в зал совета. Королевская стража склоняла головы, и среди них не нашлось ни одного смельчака, чтобы задержать меня и осудить внешний вид. Но перед самыми дверьми я все же запустил руны очищения, удаляя дорожную грязь и запах. Пригладил волосы и прислушался. За дверьми кто-то истошно вопил про наследие и, усмехнувшись, что прибыл как никогда вовремя, вкачал немного силы в руки и распахнул тяжелые двери. Как и сказал Ной, появляясь в нужное время и в нужном месте.

Рагнар Де Калиар

Дом оживал на глазах, слуги сновали как пчелы приводя в порядок башню брата. Вычищали все углы, перетряхивали гобелены и вещи, проверяли светильники. Это были приятные хлопоты. Леон возвращался и даже пообещал задержаться на пару месяцев. Отец и матушка не скрывали своей радости, родня, узнавая о новостях, отписывалась о своем прибытии, и в доме так же готовили гостевые комнаты. Сидя за столом и прислушиваясь к домашней беготне, поймал себя на мысли, что улыбаюсь.

Постучавшись в кабинет, заглянул Нолан и, заметив, что я не занят, попросил разрешения войти. Я просто раскрыл руки для объятья сыну, и мальчик, распахнув дверь, бросился ко мне.

— Папа, ты слышал? Дядя приезжает! — восторженно прошептал, осторожно усевшись на здоровую ногу.

— По-моему об этом уже даже на побережье услышали, — заметил я, потрепав его по голове. — Долго до тебя новости доходят.

— Это всё мастер Глед виноват. Не выпускал меня из класса, пока я не напишу сочинение.

— О чем писал?

— О разнице между гордостью и достоинством.

— И как?

— Вроде справился…

— Вроде?

— Я справился, папа. Я написал всё, что знал.

— Хочу почитать, что ты написал.

— Пап, дядя приезжает, а ты с уроками.

— Хорошо, почитаем с ним вместе.

— Что?! С дядей?! Э-э, — Нолан сполз с моих колен и, обняв, сообщил, что у него дела, и бросился к двери, где столкнулся с герцогом. Извинившись и почтительно поприветствовав старшего, сын рванул в классную комнату, а отец, удивленно проводив его взглядом, поинтересовался.

— Куда это он?

— Думаю, дописывать сочинение. Пообещал, что почитаем его вместе с Леоном, — усмехнулся я, поднимаясь. Перехватил трость, чтобы удобней было вытащить ноющую ногу, но отец недовольно хмыкнул, быстро сел напротив меня, заставляя ментальной волной болезненно плюхнуться на место.

— Рагнар, ты хозяин в этом кабинете, хватит уже себя мучить.

— Ты старший в этом доме, отец, это дань уважения к твоему главенству.

— Я пришел поговорить именно об этом.

— Леон будет злиться, — заметил я, понимая, о чем пойдет разговор.

Прошло около десяти лет с моего ранения. Поначалу казалось, что раз скверну убрали, я смогу полностью оправиться, и хоть тело постепенно восстанавливалось, моя сила мне больше не подчинялась, а после рождения Нолана у меня стали происходить приступы. Сильная боль сжимала все тело, перекрывая кислород в легкие, и только постоянное дежурство рядом со мной целителей давало надежду, что я переживу очередные судороги. Самое ужасное произошло четыре месяца назад, когда такой же приступ скрутил Нолана. Его видели многие, и значит, в его здоровье и силе засомневались. Пошли разговоры, что, как наследник, он уже не подходит, и я ждал, когда отец придет и заговорит о наследии.

Сомнений в смене наследника у меня не было, я переживал лишь, что оказался не способен поддержать свой род и семью, но брат… Леон изначально был против смены наследника. Он верно служил на родовых ритуалах, подпитывая своей силой семейные артефакты защиты, но каждый раз напоминал, что он выступает от моего имени, и семья мирилась до приступа Нолана. Леон знал об этом, но только побеспокоился о самочувствии племянника и прислал несколько дорогих целебных настоев, от которых Нолан уже на следующий день забыл о боли. Но если приступ повторится…

Приход отца говорил сейчас, что семья решила не ждать, и я буду должен сам снять с себя полномочия, и Леону придется встать за плечом отца в роли наследника. Тяжело вздохнув, отец кивнул.

— Он не просто будет злиться. Он тут разнесет всех и вся.

— Зная это, хочешь что-то предложить?

— Нет, — отец нахмурился, — я к тебе за советом пришел. Леон возвращается, и усмирить его сможешь только ты.

— А мама?

— После того, как она послала ему парочку наложниц, они не разговаривают.

— И кто кого игнорирует?

— А то ты не знаешь? Мама, конечно, а Леон только и рад. Но если она вмешается в это дело, ничто не помешает ему ответить ей тем же. Начинать возвращение Леона со скандала совсем не хочу, вот и пришел к тебе. Он уважает твое мнение, и спорить с тобой не будет. Рагнар… я…

— Все в порядке, отец. Я понимаю. С таким изъяном я ослаблю род и заставлю людей сомневаться в нашей силе. Я поговорю с Леоном сам. Скажу, что сниму с себя полномочия после празднования десятилетия правления Ариана.

Отец нахмурился и помрачнел. Я надеялся, мои слова, наоборот, его успокоят, но отец расстроился еще больше. Поднявшись, он заложил руки за спину и, подойдя к окну, уставился во двор.

— Когда ты родился, на всех башнях подняли флаги, люди прибывали целыми поселениями, и вокруг нашего замка не было видно земли. Ты был таким крохой, что твой дед боялся брать тебя на руки, но твой крик разнесся над головами людей, и его услышали все. Люди закричали, славили наш род, твоя мама испугалась, что ты заплачешь, а ты только довольно улыбался, слыша этот шум. Я тогда испытал такую гордость за тебя, своего сына…, и она нисколько не уменьшилась, а с каждым годом становится только больше…

— Я знаю, папа. И моя гордость принадлежать роду Де Калиаров не меньше. Я только жалею, что подвел всех…

— Не смей! — отец резко обернулся. — Не смей говорить такое! Каждый из нас знал, что ты перенес. И в каждом доме нашей семьи и рода все возносили хвалу великомученикам, что ты выжил… Если ты говоришь, что подвел нас… То, как мне пережить, что я подвел тебя? Прихожу, мямлю неразумное, понимая, что не сберег своего сына и внука. — Слезы стекали по щекам отца и прятались в его бороде. — Я… — голос отца сорвался.

— А я помню, как родился Нолан, — заметил я, отворачиваясь и разглядывая портрет жены с сыном, что висел напротив стола. — Ночь, ливень, грохот.

— Да, — отец хмыкнул, понимая и поддерживая мой настрой. — Мы не сразу сообразили, что это в ворота стучат.

— Ох, Леон и злился тогда.

— И не говори, думал, надо будет родовую защиту активировать, чтоб из него демон не вылез.

— Зато помнишь, как он замер, когда ему дали подержать Нолана.

— Да. Когда рождается новый член семьи, это ощущают все. Но когда родился твой сын… Это чувство было очень сильное, словно вы двойню на свет произвели.

— Да, я помню. Даже я ощутил прилив силы. — Мы замолчали, вспоминая этот момент. Странно, я забыл свои волнения, но отчетливо помню Леона. Он был бледен и с восторгом смотрел на моего сына. «Знаешь? — сказал он мне тогда. — У меня чувство, что я сам стал отцом». И когда я забрал у него сына, то на мгновение в его глазах мелькнула зависть. И это невероятно взбодрило меня. Сильный, смелый, отважный воин и все же в его жизни было то, что он пока не мог получить. Я верил, что у Леона все наладится, и он еще сам сможет держать на руках своего ребенка. Но тогда этот взгляд помог мне справиться со своей немощью, а после и приступами. Он помог мне тогда, я должен был ему помочь сейчас.

— Отец, Леон говорил, что его жена скоро вернется. Не дави на него сейчас. Я все улажу сам.

— Уверен?

— Да. Доверься мне.

— Я верю. Кстати, Сира сказала, что ты все же решил отправить Нолана в академию.

— Почему нет? Приступ был разовым, еще неизвестно, что его спровоцировало. Мастер Глед будет с ним.

— Может, все же оставить внука дома? Твоя жена и мама будут беспокоиться.

— Он из рода Де Калиаров, и мастер Фелир уже ждет его. Мы все были учениками в стенах этой академии, не стоит обрывать традиции. Нолан — сильный и подготовленный ребенок. Он не должен зацикливаться на приступе. Я верю…, надеюсь, что этого больше не произойдет. Тем более Леон лично обещал его туда проводить, и отменить этого твой внук не позволит.

— Хорошо. Я тогда с вами пойду.

— У меня появляется чувство, что там будет больше гостей, чем поступающих мальчишек.

— Может, ты не помнишь, но когда ты туда поступал, половину Де Калиаров попросили выйти, — засмеялся отец, — так как поступающие не могли зайти.

Мы засмеялись, и я расслабился. Наша семья была сильной и большой не потому, что мы выбирали сильнейших, а потому что каждый из нас старался усилить и прославить семью. С моими силами я не мог этого сделать, а вот Леон сможет. Осталось только найти слова, что убедят его сделать правильный выбор.