Путешественник Книга 5

Глава 5 Семь кругов ада

Выйдя к отряду, обрадовал, что подписался на одно эпичное задание, которое называется «Семь кругов ада».

— Мы в курсе. Все, кто выходил из этого здания, ржали и говорили, что опять нашлись несколько идиотов, желающих получить большой приз. А сколько мы получим в случае успешного прохождения лабиринта? — поинтересовался Морфей, которого волновал лишь выигрыш.

— Нам хватит, чтобы больше не думать о деньгах, путешествуя по второму отражению, — обрадовал команду.

— А что произойдёт, если не сможем выполнить это задание? — задала вопрос Ромашка, реально оценивая наши возможности.

— Главное, вовремя выйти из сновидений, чтобы в итоге не сойти там с ума. А так пять минут позора при выходе из лабиринта, — риск был довольно умеренный, так что не видел причин, почему не попробовать.

Прежде, чем приступить к прохождению лабиринта снов, решили поужинать и подробно расспросить местных жителей, которые неоднократно пробовали пройти это чёртово испытание. Узнав, куда мы собираемся, хозяин заведения решил с нами пообщаться. Это был один из нагов, подданных королевы змей.

— Никто ещё не ссмог полносстью разобратьсся сс тёмной сстороной ссвоей душшии. Вссе выходили из ссна раньшшше времени, не в ссилах исспытывать с каждым кругом вссе большшшие ужасссы. Многие не выходили ссовсем, так и осставались ссидеть с поехавшшей крышшей, — все это проговорил хозяин замогильным шипящим голосом, от чего у меня по спине пробежали мурашки.

— Пророчесство глассит, когда душша у ссмертного оссвободитсся от бренных оков, ссдерживающщих разум в привычных ограничениях сстрахом, тогда она ссможет восспарить и увидеть проход в царствие королевы змей. Это будет избранный, который ссможет сстать ссупругом ссамой королевы, — закончил нас просвещать хозяин заведения, снова вернувшись к своим привычным делам.

— Я верно понял, что ещё никто не смог пережить до конца эти ночные кошмары, чтобы не сбежать или не сойти с ума? — уточнил Максимилиан только что сказанное хозяином заведения.

— Да, те вчерашние кошмары — лишь малая толика с чем придётся столкнуться, — решил сразу подготовить ребят к принятию неприятного факта. — Зато мы точно будем знать, чего боимся в жизни, и некоторые страхи сможем довольно быстро преодолеть. Тернист путь к самопознанию, но эта тренировка поможет нам в нашем развитии, — мне тоже надоело думать, что у меня поехала крыша, пора заглянуть глубже в чертоги своего разума.

— В пророчестве говорилось, что только душа смертного сможет найти путь, значит, духи в этом деле нам не смогут помочь? — задала вопрос Ворона, которая искала обходные пути для прохождения лабиринта сновидений.

— Да, девушка в здании гильдии настоятельно предупредила, чтобы мы не искали обходные пути. Другие уже все использовали: и духов, и морфеев, и эликсиры, притупляющие страх, и артефакты, делающие сны безэмоциональными — ничего не сработало, — почему-то был уверен, что никто из нас не пройдёт. Кошмары у ребят уже слишком травмирующие, а это были только цветочки. Что интересно таит в себе бессознательное?

— Псих, ты не озвучил конкретную сумму и два бонуса для победителя, о которых упомянул, — кто о чем, а Абрамович всегда думает о прибыли, хотя это может послужить неплохим стимулом для прохождения лабиринта снов. Назвал сумму, все присвистнули, когда Мишка перевёл её в наши обычные рубли.

— Ещё победителю полагается зелье, которое сможет послужить антидотом против девяносто девяти видов различных ядов, даже против укуса оборотня может сработать и против некроза тканей, — жаль, что раньше о нем не знали, это зелье могло пригодиться. Сейчас с последним успешно справлялась регенерация, восстановив мне уже более пятидесяти процентов отмерших тканей. — Вторым подарком станет артефакт последнего шанса, который сможет любого из нас один раз воскресить.

Это послужило хорошей мотивацией для безумной тренировки, к которой хотели приступить все без исключения.

Лабиринт снов находился в пещере под городом, оканчиваясь большим круглым залом, окружённым сплошной каменной стеной. Здесь могло поместиться таких отрядов, как наш, ещё с десяток. Все стены были испещрены рисунками, гравюрами, схематическими изображениями различных дверей, которые лишь вводили в заблуждение, не являясь проходами. С любопытством стали рассматривать стены пещеры, прекрасно понимая, что до нас их уже исследовали, но выхода не нашли. Кроме нашей команды здесь ещё находились такие же сумасшедшие, пытающиеся преодолеть лабиринт сновидений. Они крепко спали, изредка вскрикивали, снова погружаясь в забытье.

— Давайте обсудим меры безопасности, чтобы никто из нас с ума не сошёл. Ещё нужна охрана, вдруг захотят с нами расправиться, так что предлагаю засыпать всем по очереди, — это было разумным решением, которое все поддержали.

— Каждый проснувшийся обязан поделиться кошмарами с теми, кто будет нас охранять. Терапию не игнорируем, даже если будет стыдно в чем-то признаться. Я так понимаю, что во времени мы не ограничены, можем засыпать и просыпаться столько, сколько выдержим. Морфей, если будет бодрствовать, поможет заснуть всем желающим. Остальные могут воспользоваться димедролом, чтобы снова побыстрее уснуть. Давайте прокачиваться без фанатизма. Если почувствуете, что теряете рассудок, срочно просыпайтесь и восстанавливайте душевное равновесие, — выдав инструкцию к безопасности, тянули жребий, кто первым пойдёт проходить испытания. Мне удалось вытянуть длинную спичку, Гаспар, Морфей и Кассандра остались нас сторожить.

— Ну, что, мазохисты, готовы пройти семь кругов ада? — Морфей стоял, возвышаясь над нами, пока мы укладывались на тонком брезенте на каменном холодном полу. Сейчас пожалели о том, что продали походные вещи, но не стали обращать внимание на такие мелочи.

Закрыв глаза, совсем не заметил, как заснул. Снова очутился в училище после осенних каникул. На парковке встретился с Лопухиной, которая пыталась меня задеть за живое. Я и тогда не реагировал на то, что она заставила отнести чемодан к себе в комнату, и сейчас отнёсся к этому совершенно спокойно. Помнил, что вечером будет посвящение, которое устроят нам старшекурсники. Я ещё не до конца погрузился в мир грёз, сейчас находился в осознанном сновидении.

Когда меня с княжной застукали за одним столом Трубецкой со своими дружками, ситуация изменилась. Вожак «стаи шакалов» просек мой сарказм, вызвав за угол поговорить как мужчины. Втроём напав со спины, повалили на землю и отпинали ногами. Я хотел дать отпор, но у меня ровным счетом ничего не вышло. Когда парни ушли, слезы обиды стали душить. Было больно не оттого, что мне пересчитали все ребра, а оттого, что оказался слабаком, создавшим себе иллюзию крутого парня, скрывающего внешность. Осознать реальность оказалось тяжело, но все же пришлось смириться со своей посредственностью. На посвящении мне дали кличку Задрот, а вот другим выдать клички не предложили. Все шло совершенно не так, как было до этого. Надо мной издевались все, кому было не лень. Парни на тренировке меня не жалели, часто разбивали нос и подбивали глаза. В медпункте давно прописался, рыжая девушка Клавдия уже устала меня исцелять.

— Оболенский, ну, когда ты научишься драться? Начни уже бить в ответ, а не только прикрываться руками, — она разочарованно на меня смотрела, когда в очередной раз появился с вывихнутым плечом. Я не мог ни на кого поднять руку, словно что-то не давало мне это сделать. Обида и ненависть с каждым днем накапливались в душе, желание отомстить стало моей целью в жизни.

На уроке магии Самуэль Гаврилович решил меня использовать в качестве подопытного кролика. Ученики тренировали на мне свою магию. Когда очередь дошла до Лопухиной, та применила любовный приворот, и теперь я не мог отвести от неё взгляд. Меня словно магнитом тянуло к самой красивой девчонке. Повсюду таскался за ней как хвост, исполняя все её прихоти.

— Задрот, ты как был тряпкой, так ей и остался. Если понимаешь, что на тебе приворот, так почему не избавишься? Подойди к учителю магии и попроси его снять, — не выдержав издевательств Верки, дал совет Трубецкой. Накануне она заявила, чтоб я взял её в жёны и объявил о помолвке. Я не смог отказать в такой малости, хотя отец был против, сказав, что сам копаю себе могилу. Ненавидел себя за слабохарактерность, за безволие, за навязанную влюбленность, но не мог ничего с этим поделать.

Мной помыкали, издевались и били на тренировках. Чем больше хотел изменить ситуацию, тем сильнее приходилось терпеть унижения. В какой-то момент я устал бояться быть слабым, решил, что эту данность надо принять. Если я не могу дать сдачи, то почему не начать от обороны играть? Теперь уворачивался на тренировках, не давая себя схватить, уклонялся, отступал, и мне это стало нравиться. Моя кличка сменилась на Неуловимый Джо. Устав меня ловить, парни постепенно отстали, сменив себе спарринг-партнёров. Лопухиной надоело со мной играть, видя искреннее к ней отношение.

— Оболенский, я тебе обещаю, что как только найду замену в мужья, то избавлю тебя от этой обязанности. Не хочу, чтобы ты страдал из-за меня всю свою жизнь. Думаю, что тебе нужна девушка получше, которая, сможет тебя полюбить, — она давно сняла с меня приворот, но привычка любоваться ею осталась. Продолжил пользоваться своим привилегированным положением привороженного и наслаждался холодной красотой девушки…

В какой-то момент всё закончилось, и я провалился в сон без сновидений, восстанавливающий мою психику.

Вновь очнулся в белой палате, где вокруг мигали датчики и пищали приборы. Все моё тело пронзила боль, особенно левую руку. Я застонал, и ко мне бросилась медсестра, сделав какой-то укол обезболивающего.

— Наконец-то очнулся, как себя чувствуешь? — склонилась девушка надо мной, и это была не Клавдия. Значит, я не в училище нахожусь, а в городской больнице. Память постепенно начала возвращаться.

Вспомнил, как училище хотели закрыть, накануне пропала целительница. Она училась на третьем курсе, поэтому пропажа ученицы всполошила всех родителей. Собрав группу, отправились на её поиски. Она слишком часто лечила меня, поэтому хотел отплатить добротой. Вёл отряд по лесу князь Трубецкой, а мы лишь следовали его указам. В какой-то момент на нас выскочил мутированный волк, выстрел в которого лишь поцарапал шкуру и разозлил монстра. Оружия у меня с собой не было, отбиваться от зверя не мог, застыл на поляне, как изваяние. На моих глазах зверь прикончил одного за другим всех ребят, которые пытались от него отбиться. Потом принялся за меня, сомкнув челюсти на левой руке. От боли я потерял сознание, а дальше ничего ровным счетом не помню. Хоть ребята, с которыми отправился в лес, меня не любили, а поначалу и вовсе надо мной издевались, мне их было искренне жаль. Слезы отчаяния и бессилия затопили меня. Медсестра что-то говорила про руку, желая, наверное, успокоить. Её слова доходили до мозга с трудом, но в итоге я понял, что она пыталась сказать. У меня не было левой руки, которую откусил монстр. Медсестра предположила, что плачу именно из-за этого, но страдал я из-за гибели ребят. Их потерю почему-то не мог принять, виня себя в произошедшем.

После этого случая что-то во мне надломилось, я отказался есть. В больнице подпитывали физ. растворами, но выписав домой, пытались кормить насильно. Одной рукой особо не посопротивляешься, глотал, но вкуса не чувствовал. Отец пригласил психолога, чтобы вернуть смысл жизни, но это не помогло. Училище закрыли, я находился на домашнем обучении, но учителя лишь разводили руками, не в силах меня обучать. Через пару месяцев меня определили в психушку, решив применить кардинальные меры. Тестируя на мне различные препараты, догадался, чем все это может закончится. Я окончательно превращусь в овощ и больше отсюда не выберусь. Поэтому стал таблетки выплевывать, а свое выздоровление симулировать. Когда же ко мне стали применять гипноз, с целью подправить память, пришлось срочным образом изучать эту науку, чтобы сохранить воспоминания о погибших ребятах.

В какой-то момент осознал, что дерьмо случается в жизни. Стоит себя простить за то, что я выжил, а кому-то просто не повезло. Я не мог безоружный никого защитить, наконец-то принял свою трусость и слабость. Это мне не просто далось, в лечебнице я провел около года. Потом снова настало приятное забытье, дав передышку воспаленному мозгу…

Словно наяву вспомнил тот самый день, когда по моей вине девчонка бросилась с крыши. Как смотрел сверху на её окровавленное тело, распластавшееся на асфальте перед школой. Я был в растерянности, когда следователь по делам несовершеннолетних явился к нам в дом и стал меня прессовать. Он напирал на то, что я в порыве гнева сбросил девушку вниз. Меня видели ученики, как я смотрел сверху на дело своих рук. Догадался, что никто не видел, как я толкнул влюбленную дурочку, но мне хотели это дело пришить. Следователь две недели настаивал на чистосердечном признании, в конце уже был не уверен в собственных показаниях. Отец, чтобы оградить меня от допроса, поместил в лечебницу для душевнобольных. Спустя неделю в моей палате умерло два приставучих соседа, улик не нашли, но подозрения возобновились. Теперь и у меня возникли вопросы, кому было выгодно убить бедолаг. Самым очевидным ответом была моя кандидатура, они мне не давали спать по ночам. Вот только признаваться себе, что у меня раздвоение личности, совсем не хотелось. Я реально не помнил, как их убивал. Но психиатр предположил, что во мне есть личность убийцы, которая появляется, когда меня достают. За мной стали наблюдать через камеры круглые сутки, надеясь доказать, что являюсь убийцей.

Кажется, я сорвался через пару месяцев, в моей палате пропал ещё один пациент. Снова я ничего не помнил, но камеры говорили мне об обратном. Собственными глазами видел, как преследую соседа по комнате, страдающего лунатизмом. А вот самого убийства заснять не удалось, мы пропали оба в слепой зоне, после чего я вернулся снова в палату. А вот соседа больше никто никогда не видел. После последнего прецедента отец дал добро на превентивные меры. Мне при помощи гипноза подтерли память и внушили программу с запретом насилия над людьми. Теперь догадался, почему не мог сдать сдачи издевающимся надо мной подросткам. Но признать себя монстром все же не мог. Осознание стало давить и искажать мою память, вспомнил, как психанул и толкнул девчонку, упавшую с крыши. Чем больше сопротивлялся, тем больше фактов всплывало в моём мозгу. Я не выдержал такой пытки в борьбе с собственным разумом, просто открыл глаза, выйдя из сновидения.

— Псих, наконец ты проснулся, сколько прошёл кругов? — Абрамович ждал моего пробуждения, а я мечтал лишь об одном, куда бы отлить.

— Сколько я спал, ощущение, что сейчас разорвёт, — искал на ровной площадке пустое ведро. Неподалеку обнаружил искомое, его уже использовали по назначению.

— Больше суток, никто столько не выдержал испытания, — осознал, что я молодец, хотя сомнений в своей адекватности только прибавилось.

— На третьем круге сорвался, как остальные справились? — мне было страшно, я ненавидел себя, надеясь, что у других было поменьше скелетов в шкафу.

— Хреново, все столкнулись с потерями, предательством и увечьями. Девчонки плакали, парни не хотели ничего говорить. Кто-то вышел наружу, чтобы проветриться, кто-то пошёл на второй заход, — поведал новости об испытании тот, кто сам пройти его даже не пробовал.

— Я тут подвёл итоги и пришёл к заключению, что ни хрена мы его не пройдём, если не подготовимся основательно, — Морфей, как истинный еврей сначала собирал информацию. — Засада в том, что как только мы просыпаемся, то запускается новый цикл прохождения семи кругов ада, но уровень сложности начинается от последнего сновидения.

Это было реально хреново, так как начну все заново с последнего воспоминания, где был психопатом с раздвоением личности. Мне понадобились сутки, чтобы пройти всего два с половиной этапа. Ни один организм не выдержит дольше, чтобы не справить естественные потребности. А значит, пройти лабиринт снов у нас не получится.

— Псих, я подумал и набросал список того, что нам нужно, чтобы пройти лабиринт до конца. У меня может получиться, ведь я начну с самого начала, и страхи будут не такими кошмарными, как у вас, — Мишка дело говорил, он за сутки смог найти решение для многих проблем, с котором столкнулись.

Пробежал глазами список необходимых вещей. Во-первых, это были памперсы для взрослых, нам нельзя просыпаться, чтобы справлять нужду. Их должны менять наши напарники, те, кто останется за нами присматривать. Во-вторых, пенка, на которой можно комфортно спать, не отморозив себе внутренности. В-третьих, капельницы с физ. раствором, поддерживающие нашу жизнедеятельность. В-четверых, сильные препараты, не позволяющие проснуться раньше времени и беруши, чтобы не слышать голоса неспящих членов команды. За всем этим добром сгонять пришлось мне в четвертое измерение. Прихватил с собой Морфея, вдруг еще что-то из необходимого придет ему в голову.

— Ну, вроде все заказали, осталось дождаться курьеров с доставкой. Теперь рассказывай, какие кошмары удалось преодолеть тебе? — Абрамович уселся в кресло напротив, приняв вид личного психотерапевта. Я сам посоветовал ребятам рассказывать о том, что произошло в сновидении. Собравшись с духом, решил последовать собственному совету.

— Ты знаешь, что я психопат? — Абрамович кивнул. — Что у меня раздвоение личности и я не помню, что иногда творю, — кивнул повторно. — Я вспомнил, как убил много невинных людей, так что больше не могу быть командиром отряда. Вам всем необходимо держаться от меня подальше, ведь за себя больше не отвечаю.

— Всё прошло слишком стандартно. На первом круге ты осознал собственную беспомощность. На втором — потерю близких людей. На третьем — убил незнакомых тебе людей. Жаль, что не смог пройти дальше. Все на этом круге дали осечку, так что ты тоже не исключение. Все что ты видел — лишь свои страхи, к реальности это не имеет никакого значения, — успокоил меня Абрамович.

Словно камень упал с души, когда осознал, что это лишь было игрой разума или уровнем сложности у артефакта.

— Думаю, что обязательно еще столкнешься с потерей любимого человека, убийством одного из друзей, будешь виновен в предательстве и его смерти, сам убьёшь отца или мать. Можешь даже покончить жизнь самоубийством. Ничего не забыл? Про мелочи вообще не говорю, от тебя должны отвернуться все, предать любимая девушка. Высший уровень прохождения — это гибель целого мира, который ты не сможешь спасти, — осознал, что Морфей прав, меня ещё много ждёт испытаний. Моё бессознательное все обыграет настолько реально, что снова буду верить в происходящее.

— А как мне принять эти ужасы? — понял, что видел еще только цветочки.

— Элементарно, просто разреши себе не быть героем, не пытайся нести ответственности за остальных. А ещё ищи глупые нестыковки, так ты будешь понимать, что по-прежнему спишь…