21.12 Последний раунд

Настал последний день. Завтра — солнцестояние, и решение принято. Я лежал в постели и смотрел на небесно-голубой потолок, цвет которого должен был отпугивать пчел-плотников. Еще одно утро. Мое последнее утро.

Вчера я вернулся домой и лег спать, оставив окно открытым на случай, если кому-нибудь вздумается увидеть меня, напугать меня или причинить мне вред. Однако никто не явился.

Запахло кофе, внизу послышались шаги отца. Эмма чем-то гремела на кухне. Я принюхался — вафли. Наверное, Эмма решила испечь их пораньше.

Папе я решил ничего не говорить. После всего, что он пережил, вряд ли он вообще поймет меня. Только теперь я осознал, почему он сошел с ума, когда умерла мама. Раньше я слишком боялся об этом даже думать. А сейчас мне стало все равно, и чувства просто переполняли меня.

Странная штука жизнь…

Мы с Линком попытались пообедать в «Дэ…и… кин», но ничего не получилось. Он уже не ел, а у меня кусок в горло не лез. Осужденным на смерть предоставляют возможность заказать все, чего их душа пожелает, а вот меня подобная идея совершенно не прельщала. Не хотелось ни креветок во фритюре, ни кекса с глазурью — тошнило от всего.

Никакие деликатесы на свете не могли заменить мне того, чего мне не хватало по-настоящему — времени.

В конце концов мы направились на баскетбольную площадку рядом с начальной школой. Линк поддался, и я выиграл. А ведь раньше всегда было наоборот… Сперва мы молчали. В какой-то момент я передал ему мяч, он поймал его и, застыв на месте, посмотрел на меня тем же взглядом, как и в день похорон моей мамы. Тогда он сел рядом со мной в церкви, хотя предназначенные для родственников места обнесли заграждением.

— Я себя ужасно неловко чувствую, — признался он, опустив голову.

— Я тоже, — ответил я и вытащил из заднего кармана джинсов старый комикс. — Держи, дарю на память.

— Аквамен? — радостно засмеялся Линк. — То есть при виде отстойного супергероя я должен вспоминать тебя и твои скромные суперспособности?

— Не всем же быть Магнето, — с улыбкой пожал плечами я.

— Слушай, чувак… — неуверенно начал Линк. — А ты уверен?..

— Нет. Но у меня нет выбора.

Зачем откровенничать с Линком? Его жизнь и так — сплошное отсутствие выбора. Он погнал мяч к кольцу, бросив мне на бегу:

— Без вариантов?

— Не знаю, разве что ты хочешь встретить вместе с мамой конец света, — отшутился я.

Отколовшаяся половина души уже ожидала меня. Линк вдруг затормозил и взял мяч под мышку.

— Итан…

— Да?

— Помнишь, как мы с тобой познакомились в автобусе? Ну, во втором классе? Я тогда угостил тебя пончиком.

— Ага. Ты вроде бы поднял его с пола. Подождал, пока я его съем, и растрепал мне об этом?

— Выдумал я, — ухмыльнулся Линк. — Нигде он не валялся.

Мяч стукнулся о кольцо и отскочил за пределы поля.

А мы ушли.

Мэриан и Лив я обнаружил в архиве: снова вместе, там, где им положено быть. Я обнял Мэриан так крепко, что чуть ребра ей не переломал. Когда я отпустил ее, она вопросительно посмотрела на меня…

И я осторожно начал объяснять им обоим, что к чему, выдавая отдельные части истории, которые не очень-то стыковались между собой. Сначала Мэриан и Лив оживились, услышав хорошие новости: Гэтлин и Земля останутся в целости и сохранности, сверхъестественного конца света не предвидится. Чародеи не потеряют своих способностей, и никто не погибнет в языках пламени (надеюсь, случай с Сэрафиной был исключением). Они услышали то, во что отчаянно верили. Все будет хорошо.

А как же иначе? Я готов пожертвовать ради них собственной жизнью. Но об этом я не распространялся.

Однако Мэриан и Лив оказались слишком умны и проницательны. Кусочки мозаики быстро встали на свои места, и я четко ощутил момент истины.

Лица обеих исказились от ужаса. Лив уставилась на свой селенометр и пискнула:

— Мы что-нибудь придумаем! Должен быть другой выход!

— Его нет, — прошептал я.

Не говоря ни слова, Лив развязала один из потрепанных бисерных браслетов и надела мне на руку. У нее по щекам катились слезы, она упорно отказывалась смотреть мне в глаза.

А мне вспомнилось, как в день маминого погребения я сидел на кровати и не мог надеть разложенный на стуле траурный костюм. Потом я подумал о Лене, упавшей на колени прямо в грязь на похоронах Мэкона. Сестер, которые комкали свои носовые платочки. Кто же теперь будет давать указания и заботиться о них? Гораздо сложнее быть не тем, кто уходит, а тем, кто остается.

Затем я, как наяву, увидел бабушку Пру. Она была поразительно спокойна. От нее веяло умиротворением. Почему же мы не могли ощутить нечто подобное? Мэриан молчала. Она словно пыталась запомнить каждую черточку моего лица и навечно остановить бег времени.

За все нужно платить.

Она бы без колебаний пожертвовала собой ради того, чтобы защитить своих близких.

Уверен, Лив поступила бы точно так же. В некотором роде именно это она и сделала, согласившись помочь Мэкону. А ведь и Джон совершил свою попытку спасти мир и прощался с нами на водонапорной башне. Полагаю, Лив чувствовала вину из-за того, что Единым оказался не он, а я. Но здесь не было виноватых. Хотя, признаюсь, иногда мне хотелось все свалить на Джона Брида.

А теперь моя жизнь почти закончилась. Я — проводник. У меня есть великая цель.

Вот что предсказали карты. Они создали расклад, который Эмма тщетно старалась изменить.

Но я не собирался огорчать ни Лив, ни Мэриан. Мы, не сговариваясь, обнялись. Никто не шевелился. Я словно очутился в собственном детстве, когда мама заключала меня в объятия перед уходом на работу. Мэриан что-то ласково прошептала мне на ухо. Я узнал цитату из Уинстона Черчилля:

— «Это еще не конец. Это даже не начало конца, но, возможно, это конец начала».

Загрузка...