27

Когда мы с Полли верхом на Калигуле подъехали к замку, то увидели несколько сотен мужчин и женщин. Ополчение, которое отец Полли собрал по деревням. У некоторых было оружие, изготовленное кузнецом, как и говорила Полли, у других — самодельные луки, стрелы и мечи. Все были в обычной одежде — куда там до формы с блестящими медными пуговицами, которую носила Новая стража. У меня сердце замерло при мысли, как их мало, и я остановила Калигулу. Небо темнело, и воздух был влажный: скоро пойдет дождь. Мне осталось провести здесь не больше часа.

Я подумала о долгом ночном путешествии в Уэльс. Дорога будет опасной: бандиты, бродяги и, что хуже всего, армия Холлистера. Не было никакой гарантии, что до Уэльса мы доберемся живыми, но, по крайней мере, у меня есть Калигула.

На ступеньках замка, возвышаясь над толпой, стоял генерал Уоллес. Со времени последнего парадного обеда в Букингемском дворце он сильно постарел. Переворот и гибель короля стали для него сильным ударом, он поседел, под глазами залегли темные тени.

Когда генерал увидел нас, он вышел навстречу.

— Принцесса, — приветствовал он меня, склонил голову. — Мне так жаль.

Подошла Клара, и я быстро спрыгнула с Калигулы и подбежала к ней. Сердце тревожно билось.

— Жаль? — переспросила я срывающимся голосом.

Клара крепко обняла меня, ее слезы закапали на мои волосы и потекли за воротник рубашки.

— Только что объявили… по радио…

Она закрыла лицо руками и разрыдалась, Джордж поспешил к ней, все еще держа в руках радиоприемник с поникшей антенной.

— Корнелиус Холлистер назначил день казни твоих брата и сестры, — мрачно сказал он. — В воскресенье. Утром.

— Не могу поверить, что дожил до такого, — тихо сказал генерал. — Это конец дома Виндзоров.

Единственная слеза текла по его лицу. Все вокруг плакали, кричали, размахивали руками. Все, кроме меня.

Я стояла, словно окаменев, позади Калигулы, которая закрывала меня от толпы, и смотрела на приемник, отказываясь верить в происходящее. Слезы, крики — что угодно было бы лучше, чем просто стоять, представляя братишку и сестру с петлями на шее, их обмякшие тела на фоне лондонского неба и тысячи зевак.

Полли обняла меня:

— Это я виновата! Я сказала им, что ты умерла. Я думала, они оставят нас в покое, но, как оказалось, все испортила…

— Ты хотела помочь. И не знала, что такое может случиться.

Я обнимала плачущую Полли, не зная, как ее утешить.

По радио диктор перечислял деревни и города, захваченные армией Холлистера. Клара и Джордж поймали взгляд Полли и дали ей знак увести меня за угол замка. Клара достала небольшую сумку с вещами, которые собрала мне в дорогу: там была теплая одежда и пара бутербродов для меня и генерала.

— Элиза, — сказал Джордж, — мы делаем это только ради твоей безопасности.

Я кивнула.

— Почти стемнело, — сквозь слезы сказала Полли.

Клара положила руку мне на плечо.

— Там у тебя будет и еда, и одежда. В Уэльсе с этим получше.

Снова кивнув, я прикусила губу. Подняла глаза и увидела, что ко мне идет генерал, ведя в поводу коня. У него было два пистолета.

— Мне так жаль, — сказал он. — Я был на крестинах у всех троих. Ваш отец был хороший человек, принцесса, и служить ему было честью для меня.

Он медленно покачал головой, глядя в темнеющее небо.

— Нам пора. Предстоит долгая дорога.

Мне хотелось сказать что-нибудь, но слова застревали в горле.

Полли обняла меня так крепко, что я зашаталась. Прощаясь с Кларой и Джорджем, я не смогла посмотреть им в глаза. К тому времени, как я доберусь до Уэльса, они будут мертвы.

Я вскочила на Калигулу. С высоты ее огромного роста я видела, как все расходятся.

— Что они будут делать теперь? — спросила я генерала.

— Сдаваться. Этим людям надо заботиться о детях и стариках. Они не станут жертвовать жизнью, если нет шанса. — Он печально посмотрел на меня. — Мне так жаль, что дошло до этого, принцесса. Даже в самых худших кошмарах я не мог представить, что доживу до того дня, когда Англия окажется в руках диктатора.

Я провожала глазами разбредающуюся армию, мужчины и женщины со слезами обнимались на прощание. Это была последняя надежда Англии — и вот ее больше нет. Я увидела конец того, что не успело начаться. Мы отступали перед террором Холлистера.

Удерживая Калигулу, я смахивала слезы. Их можно понять. Зачем им рисковать жизнью, если я не рискую своей? Как бы они ни хотели освободить Англию, жить им хочется еще больше. Среди своих близких, в кругу семьи. Именно этого и я хотела больше всего на свете. И все же что-то внутри меня кричало: «Это не закончилось!» Пока нет.

Я посмотрела сверху вниз в усталые глаза Уоллеса.

— Генерал, при всем уважении я не могу поступить так, как вы хотите. Я не еду в Уэльс. Я остаюсь и буду сражаться, даже если за мной никто не последует.

Полли обомлела. Генерал тревожно нахмурился.

— Элиза, тебе придется ехать! — запротестовала Клара.

— Ничего мне не придется! — закричала я.

Я подумала о том, что Мэри сказала мне в Стальной башне, принимая трудное решение, на которое я оказалась неспособна.

— Пока мои сестра и брат в тюрьме, я обладаю полномочиями королевской власти. Я не подчинюсь ничьему приказу. А теперь можете присоединиться ко мне или сдаться Холлистеру.

Прежде чем мне ответили, я пришпорила Калигулу и поскакала в сторону ополченцев. И преградила им путь, расправив плечи.

— Пожалуйста, остановитесь! Я знаю, риск велик, но, пожалуйста, пожалуйста, не сдавайтесь прямо сейчас!

В толпе начали переговариваться, сначала тихо, потом все громче и громче.

— Это Элиза Виндзор! — крикнула какая-то женщина, показывая на меня.

— Принцесса!

— Она жива!

— Я жива, — откликнулась я, — и я не буду сидеть и смотреть, как разоряют мою страну. Если хотите сражаться, я с вами!

Я встретилась глазами с людьми: мать и дочь, мужчина с двумя мальчишками.

— Прошу прощения у всего народа Англии, который голодал на улицах, пока во дворце было вдосталь еды. Следовало бы разделить ее с вами. — Я сглотнула и на минуту умолкла, глядя на лица, все еще обращенные ко мне. — Пожалуйста, простите мою семью. Пожалуйста, простите меня. Я никогда не знала, что значит быть голодной, бездомной, одинокой, но теперь знаю, и я буду сражаться за то, чтобы в Англии больше никто не голодал и не оказался на улице.

Толпа молчала. Я переводила взгляд с одного лица на другое. Теперь, закончив говорить, я почувствовала, как колотится сердце.

— Я все еще хочу биться с ними, — крикнул пожилой фермер. — Они сожгли дом, в котором спала моя жена, и она погибла.

Другие тоже стали рассказывать, перебивая друг друга, что сделала с ними и их семьями армия Холлистера.

— Если принцесса пойдет с ополчением, — сказал генерал, подъезжая ко мне верхом, — я тоже иду!

Вокруг одобрительно загудели, высоко поднимая оружие.

— Нас немного, мы плохо вооружены, но на нашей стороне правда и добро, — закричала я. — Желание жить в лучшем мире. Берите оружие, встретимся здесь на рассвете. И двинемся на Ньюкасл!

Загрузка...