Помещица Бедная Лиза

Стук в дверь кабинета прервал мои мысли. Я откликнулась, и в кабинет прошел Роман, или Роман Савельевич, как я его называла даже при личном общении. Держала дистанцию в отношениях с управляющим я не из-за снобизма, просто не хотела переходить границы положенного в рамках начальник - подчиненный. Я, как ни крути, дама замужняя, а он молодой, свободный мужчина. Слухи на тему графиня - конюх были не только в средневековье, они и сейчас ходят…

Управляющий устало опустился на стул, сейчас он с самого утра мотается по полям, проверяет, где земля уже готова к посеву, вымеряет посевные площади, отсчитывает количество семян. Перепланировку схемы посадок он уже провел, так что с системой севооборота местным земледельцам пришлось познакомиться. Они вообще с изумлением наблюдали за действиями агронома, потом шептались по углам, покачивая головами.

-Ишь, по городски-то господа как делают! А наши деды вовсе не так делали и ниче, все росло!

-Лизавета Ивановна, на двух полях завтра сев хлебов начнем. А свеклу не раньше чем, через неделю только можно начинать. А там и на огороды надо переходить. И, воля ваша, Елизавета Ивановна, но Проньку с Гаврилой я выгоню! Сегодня утром отправил их пахать поле у леса, так приезжаю потом, конь стоит в борозде, а они спят под кустом!

Ну нигде эти лодыри не нужны! Но теперь не крепостное право, я могу их просто уволить и больше не заботиться об их дальнейшей судьбе. Пожалуй, так и сделаю.

-Хорошо, Роман Савельевич, делайте, как считаете нужным, мое одобрение вы получили. Я с этими двумя личностями и их ленью уже знакома, так что ничуть не удивлена. Ещё какие-нибудь вопросы есть?

Управляющий протянул мне пакет.

-Вот по дороге почтаря встретил, верхами ехал, почту развозит, почтовая карета не проходит ещё.

Я положила пакет на стол, прочитаю позже, судя по весу там журналы. Роман ещё немного посидел, потом встал.

-Пару дней и подводы до Курска пройдут, надо начинать готовить обоз да все бумаги для него. Вы поедете или я?

Подумав, я решила, что мне надобно бы поехать самой, надо в банк зайти, купить ещё кое-что мелкого. Роман ушел, а я вскрыла пакет. Там действительно было три журнала и письмо. При виде размашисто почерка у меня екнуло сердце - этот почерк я уже видела однажды. Открывала я письмо с осторожностью, как будто разминировала минное поле.

"Любезная супруга Елизавета Ивановна!

По здорову ли вы находитесь? Вы меня весточками не балуете, поэтому мне ничего неизвестно о вашем состоянии. Впрочем, вы и не обещались писать. После вашего визита в Москву, мои родители находятся в совершенном восторге от вашего ума, рассудительности и обаяния и в каждом письме передают вам привет, видимо, надеясь, что мы с вами находимся в переписке. Я не стал их разуверять, дабы не тревожить понапрасну. Но хотел бы вас известить, что через месяц я, находясь в отпуске, намереваюсь навестить вас, как примерный супруг, в вашем имении.

За сим разрешите попрощаться.

Неизменно ваш супруг, князь Сергей Шереметов"

Из письма было понятно - князюшка раздражён. И очень сильно. Та, о которой он хотел бы забыть, пусть не до конца, но на длительное время, опять проявляет свое существование, даже в виде восторгов родителей и бесконечных приветов "милой Лизоньке". И ведь не ответишь родителям, что он даже не знает, жива ли супруга или уж по счастию, померла?

Ишь ты, одолжение мне решил сделать, навестить, как примерный супруг! Да нужен он мне здесь, как валенки на пляже в Анталье! Нет, надо срочно писать письмо с отказом, пусть проводит время в Москве, едет на воды на Кавказ с братом и его супругой, да просто пусть по бабам кобелирует, нечего ему здесь делать, сверкать тут своей красотой! Внезапно озлившись, и на него и на себя заодно зачем-то, я быстро написала ответ с отказом, запечатала письмо, чтобы не передумать. Буду в городе - отправлю. Сейчас, при наличии железной дороги, почта ходит быстро и исправно, за месяц уж хоть как получит ответ.

Посевная прошла достаточно неплохо. Роман за эти две недели похудел и почернел от загара, спал урывками, не раз засыпал за поздним ужином, но в сроки мы уложились. Я тоже, как могла, участвовала в этих мероприятиях. Правда, перед этим изрядно шокировав не только местное население, но и даже такого, с прогрессивными взглядами, человека, как Роман.

Дело в том, что я не умею ездить верхом в дамском седле! Поэтому, велев Кузьме седлать лошадь под мужское седло, сама помчалась переодеваться. Раскопав в своем схроне, достала те самые лосины-галифе из моего мира. Надев их, вынуждена была признать, что теперь не такие уж они и галифе. Надев на всякий случай длиннющую Кирюхину толстовку, неизвестно как затесавшуюся среди моих вещей, которая была мне как раз по колено. Закатав на два раза рукава, наплевав на то, что плечи сей куртки на мне неумолимо стремились к моим локтям, подвязала волосы на манер бананы, выплыла этакой красоткой на крыльцо. Кузьма, державший лошадь под уздцы и о чем-то беседовавший с Семенишной, резко замолчал и застыл с открытым ртом. Семенишна, обернувшись посмотреть, что там такое, начала мелко креститься и бормотать.

-Свят! Свят! Свят!

Однако меня оригинально встречают! Сделав морду кирпичом, независимо прошла мимо застывших конюха и экономки, я взгромоздилась на своего Буцефала и тронулась к выезду. Поджидавший меня у ворот Роман, только крякнул, узрев меня, неотразимую. Всю дорогу до садов, он косился на меня, но благоразумно помалкивал. В садах тоже шли работы - обрезка, окуривание некоторых деревьев чем-то едким, побелка стволов, замазка трещин коры от зимних морозов. Старший садовник что-то рассматривал, огорчённо качая головой. Он стоял возле тонких прутиков, которые сиротливо торчали в ряду таких же. Очевидно, это и были те саженцы, что выписывал Иван Андреевич. На мой вопрос садовник огорчённо вздохнул.

-Нет, барышня, прижились! Зайцы, будь неладны, обгрызли кору снизу у саженцев!

Роман сказал.

-Надо хоть матами соломенными загораживать деревца.

Дальнейший осмотр садов меня порадовал. Кроме яблок и груш, там росли и абрикосы, что большая редкость в это время, вишни, сливы. В дальнем углу сада в ряд были высажены ягодные кустарники. Если все будет хорошо, то мои задумки насчёт переработки фруктов исполнятся. Можно будет посмотреть по урожаю, а то ещё и у соседей прикупить излишки.

Потом осматривали огороды. Как сказал Роман, нынче распахали даже те поля, которые давно стояли под паром, на них ничего не сажали. Нынче из полевых культур, кроме зерновых и свеклы, посеяли ещё и подсолнечник. Не на продажу, себе на масло, можно добавлять семена в тот же ирис, а ещё я нашла в книге Молоховец рецепт домашней халвы. Ну, это мои планы. Огородами Роман теперь занимался вплотную, пока не появились всходы на полях. Со стыдом я должна была признаться, хотя бы самой себе, что идентифицировать я могу лишь внешний вид готовых плодов, как выглядят они во время роста - мне это неизвестно.

Так что на мою долю будет выпадать лишь рецептура, технология переработки урожая, учёт и подсчет, контроль за продукцией, денежными средствами, деловые контакты. Рецептуры и технологии я, конечно же, не придумываю, а просто в наглую переписываю из своих справочников. Пусть окружающие думают, что это я такая гениальная.

Ох, как бы мне управиться со всеми своими идеями, а то сыплются, как из дырявого мешка, а руки всего две, и голова одна, да и в сутках всего двадцать четыре часа...

Глава 30

Наше время – Лиза 2

Дни складывались в недели, а недели складывались уже во второй месяц... а Кирилла все не было. Изредка он звонил, сообщал, что он жив - здоров, но приехать пока не может, командировка затянулась. Лиза очень скучала по нему, по их неторопливым прогулкам по Нескучному саду, тихим вечерам, когда Лиза что-то рисовала, делала наброски, играла с котятами, а Кирилл сидел за компьютером, что-то читал, делал какие-то пометки, быстро что-то пролистывал, морща лоб в задумчивости. Как потом сказала тетя Света, Кирилл готовился к поступлению в Академию. Как он сам шутил, хочет дослужиться до маршала.

Между тем, весна все больше вступала в свои права. Снег растаял как-то одномоментно, вчера ещё были сугробы на газонах, а утром в окно Лиза увидела, как дворник метёт осеннюю листву, зимовавшую под снегом. Быстро очистились и высохли дороги и дорожки во дворе и парке. Лизе очень нравился именно Нескучный сад. Он как бы связывал Лизу с ее эпохой. Старинные каскадные пруды, кое-где сохранившиеся постройки старинных усадеб, аллеи со старыми деревьями... все это напоминало ей даже немного парк в их имении Арсентьево.

Как только просохло, Лиза стала часто ходить рисовать именно в Нескучный сад, здесь было тихо, спокойно, уютно, что ли... В отличие от яркого, шумного, многолюдного парка Горького. Лиза так и не поняла, кто этот Горький, почему парк назвали его именем. В Нескучном она выбрала очень удачный уголок - граница между тенистой аллеей и открытой лужайкой. Стояли там и скамьи для отдыха и небольшая открытая беседка. Вот там она часто рисовала. Однажды, вдохновившись, она написала пейзаж с парком и небольшим прудом из родного поместья. Скамья под раскидистой ивой, девушка в розовом платье, прикрывающая лицо широкополой шляпой с розовой лентой, у ее ног лежит борзая, высунув язык. Гладь темного, загадочного пруда, мостки, к ним привязана веревкой старая, с прозеленью, лодка, полураскрывшиеся цветы кувшинок и широкими листьями... Пришло вдохновение, и Лиза написала этот пейзаж за полтора дня. И, когда она отдыхала, закончив картину, сидя на скамье, к ней подошли две прогуливавшиеся неподалеку семейные пары. Женщины смотрели равнодушно, со скукой, на саму Лизу обращали внимания не больше, чем на скамью, на которой она сидела. Сама Лиза, эмоционально выплеснувшись, тоже сидела, не обращая внимания на подошедших. Мужчины между тем спорили.

-Смотри, какое отличное подражание Васнецову!

-Да ну, какой Васнецов! У него все больше сепии и темные тона! А тут солнечно, видишь, блики на воде, да и девушка лицо шляпой прикрывает от солнца, собака с высунутым языком, жарко ей.

-Зато посмотри, какая печальная, замшелая лодка!

Лиза неожиданно обиделась за свою любимую лодочку.

-И ничего она не замшелая! Ее к ремонту готовят, вот и подтянули к мосткам! А зелень - это краска облезла, вот ее и хотят покрасить!

Мужчины воззрились на нее так, как будто с ними заговорила человеческим языком белка, сидевшая на спинке скамьи и клянчившая у Лизы орешки. Лиза всегда приносила с собой горсточку орех для белок.

-Простите, если обидели автора! - Обратился к ней высокий мужчина в джинсах и тонком свитере с подтянутыми до локтей рукавами, на запястье блестели явно дорогие часы.

-То есть, вы знаете это место, которое здесь на картине?

Лиза ответила неохотно, сама испугавшись своего порыва.

-Да, знаю. Это Курская губерния, имение Арсентьево. Только более чем сто пятьдесят лет назад.

В разговор вступил второй мужчина, который утверждал, что это подражание Васнецову неведомому.

-Хм… если сто пятьдесят лет тому назад, то, как вы это видели?

-Жила я там! - С вызовом сказала Лиза. Вот что хотят, пусть то и думают!

Высокий, ещё полюбовавшись картиной, неожиданно спросил.

-Вы продаете пейзаж?

Лиза достаточно некультурно вытаращилась на него.

-Чего? - Потом, отчаянно махнув рукой, сказала. - А покупайте!

Так Лиза, неожиданно для себя, продала первую картину. Сумма показалось ей огромной. Это потом она узнала, что это были копейки за авторскую картину.

Но теперь она была при деньгах, своих, первых, честно ею заработанных. Тратить деньги Кирилла ей казалось неправильным, и она растягивала, как могла те средства, что нашлись в кошельке прежней Лизы. Кирилл говорил, что на картах у Лизы тоже есть деньги, и даже записал ей пароли от карт, но она куда-то сунула эту бумажку и теперь не могла вспомнить, где та бумага. Пароли были и в компьютере, но Лиза была с ним на "Вы", самое большое, что она могла, это найти через поисковик какую-нибудь информацию или посмотреть фильм. Выручала тетя Света.

Приезжая с отцом Кирилла к ней домой, она неизменно привозила ворох готовой еды. Лизе хватало на какое-то время. Так что деньги она тратила в основном на хлеб, молоко и кошачьи надобности. А подросшая банда хвостатых требовала хлеба и зрелищ, то есть корма и развлечений, игрушек. Наблюдать за ними было интересно - они с топотом носились по квартире, то устраивая драку из-за одной и именно этой игрушки, то мирно дрыхли, сбившись в многолапую кучу на диване, наружу торчали только куцие хвостишки. Кирилл, когда звонил, всегда говорил, что как только приедет, то окотячит всех своих друзей. Лиза, утирая слезы и стараясь шмыгать носом не слишком громко, смеялась.

-Ты, главное, сам приезжай, а котята, пусть хоть всю жизнь здесь живут!

Родители Кирилла тоже тревожились, хотя и старались не подавать виду. Только однажды, когда тетя Света приехала одна, и они чаевничали на кухне, мать Кирилла обмолвилась.

-Кирилл, как звонит домой, все время напоминает, чтобы мы тебя навещали, беспокоится за тебя. Уж не влюбился ли Кирюха в тебя?

Когда Лиза от неожиданности поперхнулась чаем и закашлялась, тетя Света добавила ещё сверху.

-Хотя, почему бы и нет? Родня вы не близкая, препятствий для брака нет. Ты девушка симпатичная, и вместе вы смотритесь очень мило - Кир такой здоровый и ты рядом такая маленькая и изящная, прямо японская статуэтка.

Кашель у Лизы перешёл просто в приступ коклюша – то ли от предположения тети Светы, то ли от того, что ее первый раз в жизни назвали симпатичной.

Потом, оставшись одна, долго перебирала в памяти слова матери Кира, боясь даже робко поверить в возможность того, что она, Лиза, "страшилка Арсентьева", как звали ее в институте за ее спиной, может понравиться Кириллу. И отчаянно надеясь на это в глубине души. Не выдержав, встала и пошла в ванную, разглядывать себя в большом зеркале при ярком свете.

А ведь и правда, есть изменения! Волосы, отмытые шампунями от мыла позапрошлого века, потеряли привычный серый цвет, стали цвета пепельный блондин, чистыми, гладкими блестящими, хорошо постриженными в салоне, куда ее затащила тетя Света, большие голубые глаза потеряли свое вечное унылое и тоскливое выражение и теперь задорно блестели, от ежедневных пробежек на воздухе кожа приобрела румянец и здоровый вид, а от занятий физподготовкой проявились мышцы и фигура округлилась в нужных местах. Теперь она выглядела не хуже Зизи.

Потом она продала ещё одну картину, которую назвала "Ожидание". На широком подоконнике сидела молоденькая худенькая девушка, напряжённо вглядываясь в сумерки за окном. Рядом сидит белая кошка, тоже смотрящая за окно. И в позе обоих видно такое напряжённое ожидание, что казалось, сейчас раздастся звонок в дверь и девушка с кошкой торопливо спрыгнут и помчатся в переднюю с радостным воплем. Эта картина тоже принесла ей неплохой заработок. Часть Лиза потратила на покупки новых красок и пару холстов. А ещё она насмелилась и купила себе несколько обновок. Тетя Света помогала с покупками, но не навязывала свое видение, выбирала сама Лиза, просто подсказывала, для чего именно подойдёт тот или иной наряд. Лиза втайне гордилась своим выбором и мечтала, чтобы Кирилл увидел ее в новых нарядах.

Лиза писала в Нескучном саду очередную картину, в этот раз по заказу, того самого мужчины, что купил у нее самую первую картину. Он просил ещё что-нибудь из позапрошлого века. Лизе пришла в голову идея написать картину со своим прошлым домом - зимний пейзаж, заснеженные ели на подъездной аллее, кованая ажурная решетка ограды, большой помещичий дом в традиционной желто-белой гамме, стоящая улыбающаяся девушка в синем меховом коротком манто, длинном платье, шляпка по моде середины девятнадцатого века, нашлепкой на светлых волосах. Рядом, на заснеженной дорожке сидит здоровенный серый полосатый кот, поджав одну переднюю лапу. Небольшой кусочек снега ему упал на нос и кот смешно сморщился, готовясь чихнуть. Эту девушку и кота Лиза недавно видела во сне, а уж родной дом она и так помнила.

Солнце уже припекало, и она сняла тонкую куртку, оставшись в голубой футболке и таких же голубых джинсах, ловко сидящих на ней. Вокруг ходили люди, но Лиза была увлечена картиной и не обращала внимания. Внезапно кто-то громко окликнул ее.

-Лиза! Арсентьева!

Лиза машинально оглянулась. К ней, от пешеходной дорожки, напрямую, через газон, шла высокая, молодая женщина, одетая немного вычурно для прогулки по парку, тащившая за собой хорошо одетого привлекательного господина, с капризно сложенными губами. Подойдя ближе, женщина громко и бесцеремонно продолжила.

-Арсентьева, вот ты где! А мы уж думали, ты из Москвы уехала, в свою провинцию, откуда ты там, не помню, с Урала, что ли?

Лиза вначале ничего не поняла, потом догадалась, что это люди из прошлого той Лизы и женщина явно пытается унизить зачем-то ее. Холодно улыбнувшись, она спокойно ответила.

-Вы ошибаетесь, мой прадед уже жил в Москве. А я тем более. Теперь вы убедились, что со мной все в порядке? Извините, я занята.

Незнакомка прищурилась, разглядывая ее, попыталась обойти, чтобы разглядеть картину, но Лиза двинулась, преграждая ей путь. Женщина недобро усмехнулась.

-Дерзишь, Арсентьева! Забыла, как тебя выкинули с работы? Так можно ещё раз это устроить, узнаю, где ты сейчас полы моешь, один звонок и ты свободна!

Господин раздражённо прервал ее.

-Уймись, Лида! Из-за тебя и так много неприятностей! Я уже сто раз пожалел, что пошел на поводу у тебя и сократил Арсентьеву, а не тебя! Она везла на себе работу половины отдела, а ты…

Видно было, что спор этот давний, вялый, вызывающий глухое раздражение у обоих. Потом мужчина обратился к ней.

- Может, и в самом деле, вы, Елизавета… ээ… Генриховна, вернётесь на службу?

Лизка так же спокойно улыбнувшись, отрицательно покачала головой.

-Благодарю, нет, я не хочу. Да и к чему? Я достаточно обеспеченная, могу жить по своим интересам и желаниям.

Окончательно разозлившись, шипя и фыркая, как кошка, эта Лида потащила мужчину дальше по аллее. Лиза пожала плечами и продолжила свое занятие.

Сама того не зная, Лиза невольно отомстила за унижение и обиду своей предшественницы Лизы.

Лиза продолжала жить, писать картины, заниматься домашними делами и все это время ждала возвращения Кирилла. Осознание своего особого отношения к этому мужчине не пришло внезапно, каким-то неведомым озарением, просто постепенно, вспоминая, переживая вновь в своей памяти все то время, проведенное вместе с ним, Лиза поняла, что это и было самым дорогим и лучшим за всю свою, пока ещё короткую, жизнь. Нет, ей не мечталось, как некогда в институте, о балах и утонченном молодом князе Шереметове, который весь такой - ах, ромнтИк! Теперь она понимала, что ей не нужен такой благородный рыцарь в сверкающем доспехе. А вот такой, надёжный и спокойный, который и обидчику без вызовов на дуэль по шее надает, и который не будет всю жизнь задвигать ее за спину, укутывая в глухую вату заботы. Который, и картошку чистить научит, и сопли вытрет и ее саму научит преодолевать себя и защищать себя. Это не было чувство огненных, яростных, головокружительных ощущений и впечатлений. Нет, ее чувства к Кириллу скорее напоминали ровный, спокойный огонь в печи, который даёт тепло, приготовит пищу, подарит покой и умиротворение. И будет гореть долго, как толстые дубовые плахи, не вспыхивая и не прогорая мгновенно, как хворост в костре, оставляя за собой лишь сизый остывший пепел. И теперь Лиза боялась только одного - что Кирилл видит в ней лишь непутевую копию своей бедовой сестрёнки. Она не могла себе представить, как ей тогда жить. Нет, она больше не собиралась вновь в порыве юношеских чувств сводить счёты с жизнью. Но дальнейшее существование ей представлялось крайне смутно, как будто покрытое серой вуалью.

Уже и деревья в Нескучном саду покрылись зелёными, блестящими молодыми листочками, наряды гуляющих девушек и молодых женщин становились все более открытыми, что иногда заставляло Лизу смущенно одергивать свой сарафанчик с пышной юбкой длиной чуть ниже колена. Тетя Света назвала этот стиль а-ля шестидесятые. Лиза потом посмотрела в компьютере, что это означает и тот стиль ей как раз понравился!

Но пожилым дамам на скамье у подъезда и этот стиль не нравился, они не забывали осуждающе шушукаться, когда она проходила мимо них, неизменно вежливо здороваясь.

Сегодня Лиза возвращалась из парка в приподнятом настроении, которое присутствовало у нее с самого утра. Было ощущение, что произойдет нечто очень хорошее и Лиза, напевая, бегала по квартире, наводя блеск и уют. Приготовила ужин, затем, посмотрев на хорошую погоду за окном, сложила в свой рюкзачок с кистями и красками пару бутербродов в контейнере и бутылку воды, прихватив этюдник, ушла в парк. Сегодня она писала с натуры - каскадные пруды, открытая мраморная круглая беседка, в ней угадывались сидящие отдыхающие, ребенок, в яркой одежде с воздушным шариком в руке... настроение было отличным, и картина писалась легко.

Закончив на сегодня, она все убрала и пошла домой. Бабки у подъезда, увидев ее, зашушукались оживленнее обычного. Когда она поравнялись с ними, дворовые сплетницы замерли в напряжённом ожидании, а с дальнего края скамьи поднялась навстречу ей худощавая девушка в светлых джинсах и каком-то лёгком топике, оставляющим голым живот. Светлые волосы связаны в хвостик, голубые глаза смотрели с вызовом на окружающую действительность. Она решительно шагнула к Лизе.

-Пфайфель Елизавета Генриховна?

Лиза уже знала вкратце от Кирилла перипетии жизни своего двойника, поэтому особо не изумилась, просто спокойно ответила.

-Нет, я Арсентьева Елизавета.

И попыталась обойти незнакомку. Но та оказалась настойчивой, вновь заступила ей дорогу к двери. Бабки превратились в одно большое коллективное ухо.

-Ой, ну какая разница! Ведь Генриховна же! А я Кэтрин!

-Зета Джонс? - неожиданно брякнула Лиза от растерянности. Вчера только смотрела фильм "Титаник", вот и выскочила ассоциация.

Теперь настала очередь изумляться незнакомке.

-Почему Зэта Джонс? Здравствуй, сестрёнка!!

Глава 31

Другой мир - Лиза 1

Весна перешла в лето, а я все еще никак не могу отойти от бешеной гонки весны. И, наверное, не успокоюсь, пока не выплачу первую половину долга. Пока на счету у меня лежит всего девять тысяч рублей. Необходимо ещё три с половиной. Но надеюсь на консервирование фруктов. Мое сотрудничество с Немировским крепло и развивалось. К тому, зимнему ассортименту добавилось ещё несколько позиций. Ближе к лету хорошо пошла в торговле тушёнка. Купец просил ещё и ещё, я уже начала бояться за свое поголовье свиней, так и всех можно извести. Но, слава Богу, поголовье начало увеличиваться. К тому же, как потеплело до устойчивых плюсовых значений, я таки получила выписанных из Голландии поросят, другой породы, но тоже беконных. Теперь свинари пусть занимаются селекционной работой.

Обещанных поросят свинари получили для своего домашнего разведения. Но они уже были знакомы с условиями содержания этих животных, и я не опасалась продавать им поросят. Да, именно продавать, а не дарить. Конечно, в рассрочку, вычитывая из их жалованья. Обид в деревне было много, таких животных хотели все, даже отъявленные лодыри и пьяницы Гаврила с Пронькой. То же самое было и с телятами. Егорьичу я доверяла, он со своими помощниками носился с телятами, как с малыми детками. Поэтому они и получили животных. Завидовали им соседи люто, но напакостить животным никто не решился, Егорьич обещался забить обидчиков насмерть, если кто подойдёт к его тёлочке ближе, чем на десять метров. Пока лето и тепло, он со своими помощниками срочно перестраивали домашние хлева, чтобы животным зимой было тепло. Вскоре я ожидала ещё одно стадо годовалых телок - симменталок.

Стройка во дворе тоже шла ускоренными темпами, к осени строение должно быть полностью готовым и утеплено. Мысли мои прервала Семенишна.

-Что-то грустная стала, Лизанька? Уж, не по супругу ли заскучала?

Я вскинулась было в возмущении, но увидев смеющиеся глаза старой няньки, осела назад.

-Нет, нянюшка, мысли о проклятом долге одолевают. Как выплатить его поскорей.

Семенишна вздохнула.

-Да уж, птичка моя, тебе бы на балах плясать да кавалерам куры строить, а ты, себя не помня, день да ночь все стараешься... думаешь, я не знаю, что ты девок - рукодельниц отпускаешь по домам, а сама потом сидишь чуть не до первых петухов с вязанием своим? Все я знаю, сил нет, как жалко тебя, а что поделать? Взвалила ты на себя, птичка моя, долю мужицкую и тянешь.

Я вяло возразила.

-Ну почему я одна? Вы все мне помогаете, работой хорошей, да и Роман Савельевич тоже вон сколько делает!

-Делает-то, делает - возразила мне Семенишна - да только я примечаю, как он смотрит на тебя, когда ты не видишь, как парень на девку глядит. А нехорошо это, ты замужняя, вот посердитесь, друг на друга, да и помиритесь, и все на лад у вас пойдет. А тут он... не давай ему надежды, птичка моя, худо ведь будет.

Я равнодушно пожала плечами - Вот только адюльтера с управляющим мне не хватало! Все было, этого не было! Я перевела разговор на другое.

-Семенишна, а ты не знаешь, чего вдруг мне вчера одна из рукодельниц, Настя, сказала, что не хочет работать в мастерской? Вроде бы у нее неплохо получалось, да и платила я ей не меньше, чем другим. Может, дома у нее что случилось, так помочь надо?

Семенишна призадумалась.

-Да вроде ничего такого не слыхала. В конце весны просватали ее, на отжинки и свадьбу наметили. Правда, семья у жениха… жадные они. А больше вроде ничего. Хотя... Дашка наша, внучка моя, все что-то возле нее трётся. Я думала, она хотела у Насти рукоделию научиться, в мастерскую она же теперь не пойдет, фанаберия не даст. Но я узнаю. Да, я что зашла-то. Намедни в деревне Петруху Сонькиного видали, о чем-то толковал с Гаврилой да Пронькой. Поопасаться бы. Они все трое подлые людишки.

Это верно. Я и то как-то недавно подумала, что с тех самых зимних пор ни Панталон, ни родственнички не давали о себе знать, хотя они не те люди, чтобы отказаться от своих идей. Ладно, приму к сведению.

Вышла во двор, надо бы пройтись, посмотреть хозяйство. В перерабатывающих цехах, ещё и незаконченных пока, кипела работа, в самом прямом смысле слова. Хотя незавершённость стройки выражалась лишь в утеплении здания, а внутреннее наполнение и отделка были готовы и работали. Только стены были пока что из одних досок. Из масло-сырного цеха раздавался мерный стук пестов маслобоек - Данила крутит педали. Готовится новая партия масла. Храним мы его на леднике, вот с доставкой до Москвы сложновато, нет вагонов-рефрижераторов. Теперь мы коробки с маслом упаковываем в большие ящики, куда кладём куски льда, завернутые в солому. До Москвы они доезжают. Вообще, стоимость доставки до Москвы хоть и дешевле обозного, но тоже не дешева. Пришлось пойти на компромисс с Немировским - платим за доставку пополам, считая от моего поместья.

Из молочного цеха вышла усталая Оксана. Конечно, жарко очень, и на улице и возле кастрюли. Она свое время отработала, сейчас придет ее сестра Ганка с ещё одной женщиной, они варят таффи-ирис. Заморачиваться с отдельными конфетами я не стала, да и нет у меня во что заворачивать. Поэтому варим просто пластовой ирис, перекладываем пергаментной бумагой и в коробки. Спрос на него тоже очень большой. Да, Немировский недавно писал мне, что нашел и закупил для меня лимонную кислоту и желатин морской. Раньше так назывался агар-агар. Я как-то обмолвилась, что из яблок и желатина можно делать зефир, это сладость такая и надо бы предложить Орехову этот продукт, вроде как из яблок же... Немировский встал на дыбы, заявив, что всеми сладостями из Арсентьево будет торговать только он! Теперь вот ждём первые ранние летние сорта яблок.

От следующего отделения цеха потянуло таким ароматным клубничным запахом! Ещё одна задумка. Сейчас начался покос, и на освободившихся от высокой травы полях проявились целые поляны красных, спелых и душистых ягод клубники и земляники. Я наняла селянок и ребятишек на сбор ягод и теперь мне каждый вечер приносили целые корзины ягод. У нас их перерабатывали - варили варенье и джемы, благо прошлогодние запасы сахара были ещё в приличном объеме, Иван Андреевич не успел продать сахар прошлогоднего урожая, чем я и пользовалась сейчас. Фасовали это все в пол-литровые стеклянные банки.

По словам Романа, на следующей неделе можно начинать снимать самую раннюю вишню. На нее у меня план - компот и варенье. Чтобы варенье получилось деликатесным, без косточек, я, вспомнив былое, как дома, в Москве, когда бабушка готовила вареники с вишней, то мне доставалось удаление косточек из вишни путем выдавливания их с помощью ручек чеснокодавилки. Агрегат несложный, но почему-то пока неизвестный. Накорябав, как сумела и, выдав, сей предмет абстракционизма за чертеж чесночницы, я показала его Никите, и вскоре у меня имелось несколько таких приспособов. Ждём-с ягоды. И после этого придется мне ехать в Москву самой, подписывать договор с Ореховым и демонстрировать наши первые продукты его направления. Свежие фрукты, типа вишни, мы не довезем, увы! Хотя в Подмосковье и так хватает вишнёвых садов. В Москве я так и не была больше с зимы.

Кстати, надо бы подсказать Роману, пусть узнает в соседних имениях и у наших деревенских, не будут ли они продавать излишки со своих садов, даже и вишни? Она вообще здесь за серьезный фрукт не считалась. А нам все пойдет. Даже сушить будем для компостных смесей. Об этом я думала, сбежав от жары на свое любимое место в парке. Небольшой пруд в тенистом уголке, скамья под ивой, где я и обосновалась, старые мостки. Раньше к ним была привязана такая же старая лодка, но я велела ее вытащить, очистить, просмолить и покрасить. Обращаться с веслами я не умела, но прокатиться на лодке все равно хотелось.

Пока я так сидела в тенечке, обдуваемая ветерком, лениво размышляя, меня нашел Фиодор, запрыгнул на скамейку, вольно развалясь рядом. Потом прибежал и Быстрый, поджарая борзая, оставшаяся после смерти хозяина не у дел, я всё-таки не охочусь. Хотя Семенишна уже говорила, что ныне, после отжинок, мне придется принимать участие в увеселениях местного помещичьего общества, в том числе и охоте. При мысли об этом сразу заболели и нос и, пардон, задница, которые я отбивала, падая с коня в Манеже. Носом я пахала опилки, ну, а тем, что пониже спины, тоже пахала и опилки и песок на выездке...

Лениво дремлющему коту я рассказала то, что поведала мне Семенишна про появление родственничка Петрухи возле наших пьяниц. Мне показалось или нет, что Федька приоткрыл один глаз и похмыкал?

Так день и промелькнул. Вечером, когда уже ушли мои мастерицы по своим домам, а я ещё сидела, заканчивая рукав к нарядному казакину, связанному узором ирландское кружево расцветки "павлиний хвост", по заказу княгини Гагариной (кстати, за пределами своего поместья я и под страхом смертной казни не призналась бы, что я сама вяжу и вышиваю, ибо не комильфо! Точнее, вязать и вышивать можно, а вот продавать результат своего рукоделия - невместно дворянке!), Фиодор внезапно куда-то засобирался - тщательно намыл морду и усы, распушил хвост и шикарные "штаны" на задних лапах. Я поинтересовалась, куда это он, на ночь глядя. Обдав меня презрительным взглядом зелёных глаз, этот наглец ехидно протянул.

-Это ты у нас как собака на сене - и замужем и в девицах ходишь! А я свободный кот! Должна же быть у меня личная жизнь! - затем, смягчившись, пояснил - пойду в деревню прогуляюсь, там одна кошечка есть… мм... персик, а не кошка! Беленькая, мою Тасю напоминает... как она там теперь?

Увидев мои вытаращенные глаза и отпавшую челюсть, пояснил, для тех, кто в танке - Дома, в Москве, подружка у меня была, Тася, котята у нас вот только родились, а мы вот из-за твоей пьянки сюда попали...

Я устыдилась и более не стала говорить ничего нравоучительного. Хотя хотелось. Очень. Промолчала и принялась далее за свое вязание, проклиная про себя пышные формы княгини Гагариной. Но при этом у меня осталось стойкое ощущение того, что Федька готовит грандиозную пакость.

По летнему времени и жаркой погоде окно было открыто в моей спальной. И ложась спать в третьем часу ночи, я отчётливо услышала со стороны деревни дикий вопль, переходящий постепенно в вой, очень напоминающий волчий.

Засыпая, подумала - "Небось, Гаврила с Пронькой опять свекловухи перепились и чудят" (Свекловуха - самогон на основе сахарной свеклы).

Как выяснилось наутро, я была не так далеко от истины, но только на половину и в другую сторону. Утро началось с того, что я услышала сквозь неплотно прикрытую дверь в спальную, недовольное бурчание Глашки. Странно, дружелюбная и жизнерадостная девчонка всегда и всем бывает довольной, прислушавшись, я поняла.

-Ну, надо же, весь ковер в залке у барышни изгваздал! И где только сажи-то взял! У нас уж давно ничего по-черному не топится! Ууу, ирод бессовестный! Вот ужо я все барышне расскажу про тебя! Какой ковер был красивый, а ты его весь уделал! И не смотри так, будто не причем!

Если я правильно поняла, Глашка ругала Фиодора за то, что он испачкал светло-бежевый ковер в гостиной. Да ещё в саже! Это он на кошачьей свиданке так вымазался? Странно... Проскользнувшая в спальную темная фигура подтвердила справедливость обвинений Глашки - мой серый кот, который неустанно холил и лелеял свою шубу, ныне был усеян черными пятнами. Видно, не до конца стряхнул сажу с себя. Наградив кота многообещающим взглядом, после которого он шустро шмыгнул мне под кровать и затих там, изображая подкроватный коврик, вышла из своих комнат и пошла вниз. Пришло утро, а вместе с ним и заботы. После завтрака, выйдя во двор, увидела, что возле консервного цеха собралась вся моя дворня и слушает Оксану, открыв рты. А та что-то рассказывала, экспрессивно размахивая руками.

Как-то вроде мне не по чину стоять там, в толпе, поэтому решила потом заглянуть в молочный цех и узнать, о чем там речь идёт. Что я сделала чуть позднее.

Вот тогда я и поняла, почему так ругалась Глашка.

Глава 32

Оказывается, сегодня ночью соседи наших пьянчуг были разбужены криками на улице.

Поначалу никто особо не обеспокоился, Гаврила с Пронькой гуляли часто, а приняв на грудь соответствующую дозу, приходили в игривое настроение духа и частенько услаждали слух соседей мало-музыкальным исполнением народных хитов, а периодически ещё и похабными частушками. После этого у них наступал минор, они грустили, от этого начинали ругаться, драться, а потом рыдали друг у друга на плече, выясняя кто из них больше друг, другому.

Не раз были биты соседскими мужиками, если уж совсем гулянье набирало глубину и широту. Но сегодня все пошло не по сценарию. И песня была исполнена только одна, потом наступило затишье, прерываемое лишь невнятным бормотанием.

Особо подозрительных соседей это насторожило, но не слишком. Однако вскоре бормотание перешло в громкие испуганные крики, а затем перешедшие в дикий вой, причем вой то приближался, то удалялся. То есть, Гаврила с Пронькой бегали с непонятной целью по кругу и выли. Когда вой уж совсем перешёл в крещендо, соседи не выдержали, высыпали на улицу и во время одного из забегов буяны были изловлены. Вид у них был полубезумный, волосы всклокочены, глаза вытаращены и бешено вращались, у Проньки, как у наиболее слабого, даже были признаки пены у рта.

Мужики все время оглядывались и мелко тряслись, тыкая пальцами в ночь и предлагая селянам самим лицезреть нечистого. При этом они были абсолютно трезвы. По их словам, стоило только их душам развернуться и исполнить всего одно произведение, как рядом, во мраке ночи загорелись дьявольским огнем огромные зелёные глаза и сиплый голос сказал.

-Звали, хлопчики? Так я пришел! Сейчас вместе споём!

Пронька, протрезвев со страху, проблеял.

-Изыди, сатана, мы тебя не звали!

Голос захохотал потусторонним хохотом.

-Так я пришел к вам с теми деньгами, что вам Петруха дал! Проклятые они у него! Теперь я с вами жить буду! И души ваши пить! Кто с Петрухой свяжется - так и будет! Деньги у него проклятые, вот он и раздает всем, чтобы у всех проклятые деньги были, тогда я души их и выпью!

И опять засмеялся демоническим смехом. Мужики начали пятиться подале от нечистого, да ноги у трусоватого Проньки заплелись и он упал навзничь. И тут же что-то прыгнуло ему на грудь и вцепилось острыми когтями в него сквозь худую рубаху.

-Все, - понял Пронька,- пришел мой смертный час, сейчас живьём сердце вырвет и душу выпьет!

Эта мысль неожиданно придала ему сил и резвости, но внезапно поменяла диапазон голоса... Теперь он рванул в забег по кругу, и истерически завывая. Гаврила, глядя на друга, тоже струхнул и тоже отправился в турне по улице, но выл он более низким голосом, а Пронькин вой больше напоминал местами визг.

Изложив это все соседям, мужики упали возле соседского плетня в изнеможении, где и проспали до утра, периодически трясясь, взвизгивая и суча босыми ногами. Говорили, что видали через неделю в деревне вновь Петруху. Да только селяне от него врассыпную убегали, а во главе беглецов неслись наши Гаврила с Пронькой. Кстати, пить они бросили, окончательно и бесповоротно. Говорили, что жена Гаврилы мечтала найти того нечистого и поклониться ему в копыта.

Как мне кажется, знаю я этого нечистого, но не пойман - Уголовный кодекс не действует.

С Фиодором я, разумеется, поговорила, но особого воспитательного эффекта не достигла. Кот вполне равнодушно пожал плечами.

-Ну и что? Не все ли равно, как именно получен результат? Главное, местные никто больше Петрухе не помощник! А нанимать пакостить со стороны кого - так здесь любой чужой виден, как вошь на лысине!

У меня челюсть со стуком упала на пол, заикаясь, я спросила.

-Феденька, кк... какк ты сказал? Ты откуда такие слова взял?

-Хы... так Никита Даниле что-то рассказывал, а я услышал. Правда, здорово сказано? Главное верно!

Я вздохнула, ладно, пусть говорит, лишь бы не матерился. Хотя, надо отметить, что вопреки всем мифам о том, что в деревне матерятся нещадно, должна сказать, это неправда. Особенно в эту эпоху, да, у крестьян много интересных и странных слов, но матов я не слыхала. Гораздо чаще и в большем объеме их можно услышать, проехав несколько остановок на метро, особенно, если попадешь рядом со старшеклассниками. Те считают особым шиком выражаться исключительно обсценной лексикой.

Тем временем неумолимо приближалось время поездки в Москву. Как неделей раньше у нас пахло клубникой и земляникой, так теперь весь двор пропах вишней. Стерилизовались и закрывались в литровые банки компоты, в поллитровые заливалось ароматнейшее вишневое варенье. То есть, в нашем обозе на одну телегу нынче больше будет. Пришлось предупреждать торгпреда в Курске, чтобы он заказал на одно место грузовое в вагоне больше. Я выехала в город на день раньше, чтобы провести сверку документов, зайти в банк и прочие мелкие дела. Подводы с товаром выедут из Арсентьево на следующий день, ранним утром, чтобы успеть к поезду и масло не успело растаять.

У представителя все документы были в порядке, все накладные сошлись до последней копейки. Очень добросовестный сотрудник у Немировского, с ним легко работать. Заодно и угостила его нашими фруктово-ягодными новинками, специально в свою коляску погрузила отдельную корзинку для него и отдельную - для Немировского.

Банк меня тоже порадовал, пришли переводы за прошлые поставки продуктов и галантерейщик тоже, теперь мне осталось собрать только полторы тысячи рублей для выплаты первого транша. И, по закону подлости, на выходе из здания банка, столкнулась я со своим неудавшимся "женихом". Караулит он меня, что ли? Ухмылка мне его не понравилась сразу, как только он заступил мне дорогу.

-Неужто это Ваша Светлость, госпожа княгиня? Как же я рад вновь увидеть Вас! Позвольте ручку поцеловать!

Такой развязный тон меня удивил и даже немного напугал, признаюсь. Приглядевшись, я поняла, что Панталон пьян. А он меж тем продолжал.

-Ваша Светлость посещала банк? Займ хотите? Напрасно, княгинюшка! Здесь меня хорошо знают, сегодня же предупрежу, чтобы вам никто в этом городе не дал бы займ! Вы ещё будете умолять меня!

Он разливался курским соловьём, а меня так и подмывало сказать ему, что не нужен мне займ, и его похвальба меня не задевает. Но я даже язык прикусила, чтобы не брякнуть чего лишнего. Мне выгоднее, чтобы он так считал, что я приходила за займом.

Увидев спешащего ко мне с другой стороны улицы от моей коляски Кузьму, незаметно облегчённо выдохнула и вытерла мокрые ладошки об юбку. Кузьму заметила не только я, но и хам Панталон. Шагнув с крыльца, холодно произнесла.

-Освободите дорогу!

Я уже говорила, что излишним снобизмом не страдаю, но сейчас во мне взыграла вся моя дворянская кровь, начиная от Рюриковичей. Что-то ещё вслед мне шипел купчина, не решаясь сказать громко, ибо кулак у Кузьмы был внушительный.

Я старалась успокоиться по дороге в гостиницу, оставалось какое-то гадливое чувство, как от таракана, попавшего в твою тарелку. Эх, жаль, нынче Федя со мною не поехал! Сейчас бы помурчал мне на ушко, дал бы погладиться. И стало бы легче. Но пора приучаться, самой быть сильной.

Дорога до Москвы была уже вполне привычной, но сильно не хватало Федьки. Как-то привыкла я уже к его постоянному ворчанию, мурчанию, поддержке моих решений и его советам. Всё-таки у меня обычное человеческое мышление, а у него свое, кошачье и часто оно отличается от нашего. И кошачья логика иной раз приводит к неожиданным для меня решениям. И нельзя сказать, что они неприемлемы.

Но дорога рано или поздно заканчивается вот, и я прибыла в Москву. Устроив свой груз на склад, поехала я сама устраиваться в гостиницу. Сегодня я решила остановиться не в эконом - классе нумерах, а в приличной гостинице в центре. Как говорится, ноблес оближ, положение обязывает, надо выходить на уровень высшего общества. Но зарегистрировалась я таки под своим собственным именем. Навещать старого князя и его супругу я не планировала, по летнему времени они пребывали в поместье.

Первым делом я навестила Немировского. Степан Ильич явно обрадовался мне, потирая руки, усадил меня за стол и начал.

-Ну что, Лизавета Ивановна, радуйте старика меня своими новинками!

Я улыбнулась. - Ну, Степан Ильич, вы кокетничаете! Какой вы старик! Вы мужчина в самом расцвете сил!

-Это вы моей Дарье Семёновне скажите! А то все ворчит, что мол, куда все скачешь, пора уж дело сыновьям передавать, а самому на покой! - Рассмеялся купец.

-Пока, Степан Ильич, особых новинок нет. Новинки появятся ближе к зиме, осенью. Сейчас будет идти старый ассортимент - масло, сгущенка, бекон, тушёнка, сыр плавленый. Можно ирис поставлять, раз у вас он пользуется спросом. Вот закупили вы желатин и лимонку - сделаем ещё одну сладость. Паштеты из печени можем ещё производить, тоже в виде консервов. Мы немного сделали для себя, привезла вам на пробу. Понравится - будем производить для вас. Да, вот попробуйте, это образцы нового продукта, но это для контракта с Ореховым, это его линия торговли. А вам просто гостинец.

И я выставила привезённую с собой корзинку.

Немировский, несмотря на то, что это не входило в его торговую нишу, живо заинтересовался красивыми баночками. Открыл одну - и по кабинету поплыл ароматный запах клубничного варенья! Шустро закрыв банку, Степан Ильич отставил корзину в сторону.

-Это моей Дарье Семёновне! Пусть чаи распивает с невестками. А в железной баночке паштет? Вот это я сейчас сам попробую, только хлеб принесут. Вы нынче без своего ножичка?

Мы посмеялись. Потом Немировский дегустировал паштет, причем он делал это серьезно, вдумчиво и без всяких хихонек. Закончив дегустацию, запив бутерброд хорошим глотком чая, купец поинтересовался деловито.

-Так сколько, вы говорите, таких баночек можете поставлять? Честно говоря, я бы и полностью баночку приговорил, да супругу угостить надо, ей тоже очень нравится ваши товары.

Обсудили поставки, подвели итоги, сверили документы, я отдала квитанции на склад, где находились грузы для Немировского. А потом оказалось, что и вечер уже наступил. Пришлось возвращаться в гостиницу, все отложив на завтра.

Дел у меня намечено на новый день много. Первым делом необходимо ехать к Орехову, я ему телеграфировал из Курска, что буду в Москве, надеюсь, что он помнит меня и примет сегодня.

Так и получилось. Орехов меня помнил и поджидал в своей конторе. Поздоровались, и он поинтересовался, получилось ли у меня заключить договор с Немировским.

-Спасибо, все неплохо, мы с ним работаем уже почти полгода, оба получаем прибыль. Теперь я вот к вам с новинками, но это только самое начало, это я для пробы привезла. Посмотрите, попробуйте.

И я взгромоздила корзину с образцами на стол к купцу. Он весело хмыкнул, но принялся активно все доставать и пробовать. Ему особенно понравилось, что товар упакован в стеклянные банки, то есть качество продукта видно сразу. Варенья получили его одобрение, отдельно восхитило его вишневое. Безошибочно определив по запаху.

-Курское варенье! Оно там особое какое-то! Но вот как вам удалось сварить его без косточек?

Пришлось рассказывать про чесноковыжималку. Он только головой качал. Ну, а затем началась уже конкретная деловая часть переговоров. Обсуждали все, что называется "на берегу" - цены на разные виды товара, сроки, объемы минимум, транспортировку, оплату, конкретные позиции договора. В общем, почти полдня провели. Потом заключили договор у поверенного. Теперь я ничего не боялась - я совершеннолетняя по законам этого мира, договор заключила на свою фамилию. Отдала квитанции на получение груза со склада. Договорились, что связь будем держать через торгпреда в Курске. Пока я в Москве буду несколько дней, так что ещё загляну к Орехову.

Ну, а теперь к галантерейщику с изделиями моих мастериц. Когда мы уже заканчивали свои дела с галантерейщиком, к нему в конторку вплыла дама пышных форм в сопровождении молодой девушки лет восемнадцати на вид, внешне похожей на даму, только фигура у нее была стройная. Завидев посетительниц, купец вскочил на ноги, услужливо кланяясь дамам.

-Ваша Светлость! Рад, рад, что вы именно сегодня заглянули? в мою скромную лавку! Разрешите представить - Арсентьева Елизавета Ивановна! Это в ее имении изготавливают все эти чудные вещи, которыми вы прошлый раз изволили, полюбовались. Вот, Елизавета Ивановна привезла ваш заказ на казакин!

Я поняла, что это и есть княгиня Гагарина, а девушка - вероятно дочь ее. Я присела в коротком книксене, уважительном, но не подобострастно. Княгиня, подозрительно глянув на меня, пробасила неожиданно низким голосом.

-Это вы сами рукодельничать изволите?

Я демонстративно махнула рукой.

-Да что вы, Ваша Светлость! Когда мне! Да и мои мастерицы лучше моего это умеют делать! Бываю в Москве, вот и привожу изделия моих девок. У нас, в нашей глуши, за такие вещи совсем копейки дают! А крестьянам моим после этого указа о вольности, жить на что-то надо, вот и помогаю им по малости.

Княгиня удовлетворённо кивнула, такое ей было понятно. Добрая хозяйка заботится о своих неблагодарных крестьянах, которые после указа побросали своих хозяев. Представила мне свою дочь, княжну Анастасию. Узнав, что я остановилась в гостинице, и у меня совсем нет в Москве светских знакомых, пригласила на малый домашний прием, на котором будут в основном наши с Настенькой ровесницы и молодые люди. Ясно, несчастную княжну выставляют на брачном рынке. А окружение ровесниц нужно для обрамления красоты юной княжны. А так как я особой красотой не отличаюсь, просто всего лишь теперь не дурна, то вполне годна для фона.

Глава 33

Вернувшись к себе в гостиницу, прилегла отдохнуть до вечернего мероприятия у Гагариных. Благо, время ещё немного было, а отдых моей внешности точно не повредит. Лежала, перебирала в уме дела, что уже сделала, и что ещё предстоят. Предстояло ещё много. Стекольный завод, та самая типография с журналами, да я ещё задумала на фруктовые консервы, точнее, на банки, напечатать бумажные этикетки, красочная печать уже была хорошо освоена в России. Дизайн этих этикеток я лично разрабатывала всю весну. С моими-то художественными талантами это был настоящий подвиг. Но общая концепция была понятной, а типографский художник исправит мою мазню, чтобы детское личико и спелое яблоко на этикетке не казались бы похожими друг на друга, как у меня.

Ещё надо бы металл добавить к заказу для консервных банок, ну и Роман мне тут целый лист накатал с заказом, размерами и сортом металла для различной сантехники. Всё-таки я продолжала носиться со своей идеей насчёт удобств - то есть нормального водоснабжения и канализации. Вот закончат строители с цехом и приступят к перестройке части дома. Пришлось нанимать в Курске строительную артель. К сожалению, вариант с работой своих крестьян не годится, мастерами в строительстве они не были, максимум, на что были способны - это саманный хлев для скота. Я не в укор селянам, просто каждый человек не может быть универсалом. Кто-то строит, а кто-то сахарную свеклу выращивает.

Потом мысли перескочили на сегодняшний прием. Наряд для приема у меня был - все то же платье, сшитое на выпускной в академии, бледно-голубого цвета, расшитое стразами Сваровски. Пока что в этом мире такая бижутерия ещё неизвестна, так что выглядеть платье будет боХато. Да и мои украшения, купленные тогда же, к платью, колье и серьги, хоть и со стразами, но выглядят блестяще. В прямом смысле слова. Если честно, я вовсе не собиралась брать с собою никакие наряды, но внезапно на этом стал настаивать Фиодор, говоря, что вдруг старый князь Шереметов решит вывести молодую невестку в свет. Но они жили летом в подмосковном имении, в городе, кажется, оставался только старший сын с женой, княгиней Анной.

Последние годы среди высших аристократов стало страшно модным увлечение хозяйством в своих поместьях. И теперь на великосветских приемах мужчины всерьез обсуждали урожайность зерновых или привес молодняка у новых пород скота. А дамы увлеченно делились рецептами заготовок на зиму или нового блюда. Матроны даже на приемы приходили с рукоделиями в ридикюльчиках.

Говорят, что эту моду ввела императрица Ангелина, супруга императора Николая Александровича, урождённая принцесса Анхелика Испанская. Ещё одно отличие от моего мира - русские цари никогда не женились на испанках, только немки или датчанки. Императрица Ангелина была заботливой женой и матерью аж шестерых детей, скуповата, прижимиста и очень хозяйственна. Вроде бы даже при дворце в Петергофе она велела разбить гряды с овощами и лично, своими царственными ручками, копалась в земле, приучая к труду своих четырех дочерей.

Немного подремав, приняла ванну, вымыла голову, пока сохли волосы, наводила красоту. Вроде бы все прилично, не слишком ярко, но и не мышь серая. А с прической, украшениями и нарядным платьем - так и вообще приятный глазу образ получился. Но в меру, главную виновницу приема ничуть не затмеваю, только оттеняю. Попутно заметила, что ранее приходилось добавлять под платье вкладки пуш-ап в стратегических местах, а теперь все вполне даже как а-ля натюрель.

Несмотря на то, что сумерки только начали обозначаться на горизонте, подъезд особняка Гагариных был ярко освещен, от парадного крыльца отъезжали несколько экипажей, освобождая дорогу вновь подъехавшим. В холле было шумно - барышни экзальтированно приветствовали друг друга, как будто не виделись, по меньшей мере, несколько месяцев, а не позавчера на балу у градоначальника графа Тучкова. Блистали эполетами и аксельбантами офицеры, приветствуя друг друга щёлканьем каблуков высоких сапог. Матроны торопили своих подопечных барышень проходить в бальную залу. В общем, было шумно, гамно, душновато. Я не стала стоять у стеночки, так как никого не знала здесь, поэтому быстро шмыгнула в дамскую комнату, "попудрить носик" и пережила всю суету, сидя на банкетке. Дождавшись относительной тишины, вышла и двинулась к распахнутым дверям бальной залы сквозь анфиладу комнат. У дверей маялся солидный то ли дворецкий, то ли мажордом, мне все равно, я в этих понятиях путаюсь. Была им отловлена, когда намеревалась прошмыгнуть мимо него. Дядька поинтересовался моим именем, статусом. Я робко проблеяла, потрясенная видом этого блестящего (и в самом деле!!) мушшины - блестел позументом камзол, белые шелковые перчатки благородно отблескивали натуральным шелком, даже лысина блестела, как надраенная, - свои анкетные данные, насчёт статуса, подумав, скромно сообщила - Помещица.

И этот блескун, черти б его взяли, не нашел ничего лучшего, как выждав перерыва в музыке, зычным голосом проорать.

-Помещица Арсентьева, Елизавета Ивановна!

Мне резко захотелось развернуться и задать стрекача отсюда. Тишина была оглушающей. Дамы с плохо прикрытым любопытством и завистью рассматривали необычное платье, мужчины оживлённо шушукались, обсуждая новое личико среди известных девиц, рассчитывая на наивную деревенскую богатую простушку. О богатстве явно говорили драгоценности, сверкающие в ушах и на шейке девицы, и даже платье сверкало камнями.

На мое счастье, ко мне метнулась сама княгиня - мать, пасшаяся неподалеку от дверей. К ней на подмогу спешила и княжна Анастасия. Настенька оказалась вполне милой, жизнерадостной девушкой, ну, может, не великого ума, но дружелюбной. Она, мило тарахтя, комментировала мне на ухо обо всех, с кем меня знакомила княгиня Татьяна. Познакомили меня и с легендарными княгиней Татищевой и графиней Невиной. Вот ей-Богу, заклятые подруги, только одна сухопарая и высокая, а вторая маленькая и пухленькая, что-то прочирикавшая мне на французском... упс, засада! Где там мои Же не ма па сис жур? Напрягшись и собрав в кучу всю свою память, я натужно выдавила из себя.

-Мерси, мадам! Тре бьен, мадам!

Ещё бы знать, что бы это значило. Но видимо, я что-то верное сказанула, так как графиня любезно мне улыбнулась и продолжала чирикать со своей соседкой, грузя уже ту своим французским. Нет, чтобы как все цивилизованные люди, на аглицком бы размовляла!

Княгиня Гагарина представляла меня своим приятельницам как "нашу спасительницу, кудесницу и чародейку. Представляете, это у нее в имении делают все эти восхитительные вещи!" и она трясла полой своего казакина, который не преминула сегодня же и надеть. Оглядевшись, я увидела и в самом деле свои изделия на дамах - ридикюльчики, игольницы с рукоделиями, вышитые воротнички, лифы у платьев, накинутая на плечи у Татищевой моя ирландская шаль павлиньей расцветки, короткий жакет кружевной на Невиной... Наконец, представления закончились, и я поспешила прочь вместе с княжной к стайке щебечущих девиц, лукаво стрелявших глазками в сторону молодых офицеров. Те тоже не оставались в долгу, многозначительно поглядывая на юных прелестниц. Я скромно помалкивала, так не знала о чем говорить. Ну не рассказывать же мне, что наша свинья-рекордсменка Матильда принесла пятнадцать поросят!

Танцы продолжились, музыка грянула, кавалеры поспешили ангажировать дам для танца. Я, увы! знала только два танца - вальс и полонез. И то, только потому, что движения там довольно простые, а все те, где надобно выделывать ногами разные антраша, в свое время гордо проигнорировала. Поэтому всякие там мазурки, польки, падеспани точно не мое.

Среди подошедших офицеров нашелся один смелый, который пригласил меня на вальс. Конечно, это был не современный вариант, но хоть что-то знакомое. Представился он сам, вопреки этикету - Трегубов Андрей Васильевич!

Он что-то ещё вещал, но я особо не прислушивалась, считая шаги, ровно до того момента, как он произнес.

-Для нас, павлоградцев, московский климат просто губителен!

Я в полном изумлении вытаращилась на него. Для меня в этом предложении было одно слово главное - павлоградцев!

То есть, этот Трегубов вполне может знать Сергея Шереметова! Вот этого мне меньше всего хотелось бы!

Трегубов, между тем, продолжал, вгоняя в ещё большее смятение

-Как только наши офицеры побывают в Москве, так возвращаются в мрачном настрое, с разбитым сердцем! Вот, например, мой друг Серж Шереметов, был зимой в отпуске у родителей, вернулся в полк, как будто его подменили. Любимец дам, весельчак и балагур, совсем не тот вернулся. Как - будто, оставил здесь свое сердце. Теперь я понимаю, почему. Чувствую, что я тоже оставлю сердце здесь, в ручках такой прелестной девушки!

Я покраснела для приличия и смутилась, но в голове была только одна мысль.

-Да замолчи же ты! И отвали от меня! Знаю я, почему твой дружок мрачен! Вовсе не от разбитого сердца...

К моему счастью, танец закончился, и я получила свободу. Впоследствии ещё меня приглашали, но я отклоняла приглашения, отговариваясь усталостью и прочей ерундой. Только один раз ещё потанцевала с немолодым графом чинный полонез. Издали приметив двигающегося в мою сторону Трегубова, я быстренько двигалась в дамскую комнату. Княжна Анастасия, заметив мои маневры, тихо сказала.

-Трегубов так всем хорош - и богат и приятен, обходителен и красив. Но у него там такая маменька, она закатила глаза - у него уже две помолвки было, но до свадьбы дело не дошло, матушка всех невест до истерики доводила. Так что, Лиза, смотрите сами, а то оглянуться не успеете, а будете обручены.

Я вяло отмахнулась.

-Да нет у меня в планах, замуж выходить!

Конечно, нет, ведь я уже замужем!

Наконец, этот прием закончился, я отбыла, получив приглашение на завтра, на утреннюю прогулку по Нескучному саду.

Прогулка была лёгкой и приятной, присутствовали почти все знакомые по вчерашнему приему. По утреннему летнему времени я оделась в лёгкое платье из полупрозрачного маркизета без рукавов с круглым вырезом. Но поскольку по правилам приличия, обнаженные руки в такое раннее время не приветствовались, то сверху я надела короткое болеро с длинными рукавами, связанное ирландским кружевом, в тон моему платью. Неожиданно прогулка прошла с выгодой для меня. Девицы, настроенные практичными мамашами, наперебой узнавали у меня, как заказать изделия моей мастерской. Я всем пообещала завтра встречу в лавке у галантерейщика, там снимем мерки, обсудим вид изделий, фасон. И попросила приехать вовремя, чтобы не растягивать рандеву на весь день.

Далее день покатился по накатанной. Типография, где немного удивились необычному заказу, но приняли его, пообещав ускоренные сроки, в течение недели выслать заказ в Курск. По дороге на стекольный заводик, который располагался в Черёмушках, заехала и на металлический склад, где тоже оставила заказ на металлы. Пробыла там всего минут сорок, не больше. Все остальное время провела на стекольном заводе. Заказ был большой и различные размеры банок. Но производитель был доволен, возле Москвы было несколько таких заводиков, и заказчиков они ценили. Уже в конце переговоров, хозяин, с которым меня тогда познакомил Николай Петрович, внезапно поинтересовался.

-Как там князь Шереметов себя чувствует? Слыхал, что в последнее время он приболел, давно в свете не появлялся.

Я пролепетала, что у князя старые раны воспалились, но он лечится. По дороге в город мне стало неловко, надо бы навестить родителей супруга, они меня хорошо приняли, это я сама не захотела с ними близко общаться, а теперь вру третьим лицам о состоянии свекра.

Помучившись угрызениями совести, велела проехать возле дома Шереметовых в Москве, загадав, что если в доме кто-то будет, то я зайду. В поместье в Подмосковье я точно не поеду.

Вопреки моим робким надеждам, что в особняке никого нет, он был ярко освещен, возле крыльца стояла карета, сновали по двору слуги. То есть, семья в городе? Отпустив извозчика, потому что до гостиницы я доберусь или на коляске Шереметовых или останусь ночевать в доме, я вошла в уже знакомый холл. Дворецкий немного замешкался, не узнав меня, потом признал, засуетился, проводил меня в гостиную.

-Сейчас, Ваша Светлость, только доложу о вашем визите княгине Анне!

-А князь Николай Петрович и княгиня Анастасия Афанасьевна разве не здесь?

Дворецкий едва заметно посмурнел, но спокойно ответил.

-Нет, Ваша Светлость, хозяева сейчас в имении, доктор посоветовал князю свежий воздух, сельский покой. Да только где ж там наш князюшка лежать в тени будет! Чуть получше ему стало, как тут же делами занялся. А в городе сейчас молодой князь с супругой княгиней Анной, с вод прибыли, три дня как.

Дворецкий ушел, а я перевела дух. Слава Богу, старый князь лучше себя чувствует! Жаль было бы услышать обратное, они приятные люди. Послышались голоса, раздраженный женский голос что-то выговаривал прислуге. Дверь в гостиную распахнулась и в гостиную быстрым шагом вошла молодая женщина, плотно прикрыв за собою дверь. Я поднялась навстречу ей, и теперь мы обе разглядывали друг друга. Я - с простым любопытством, Анна - с плохо скрываемым раздражением. Передо мной стояла молодая женщина болезненного вида, слишком худощавая, с желтоватым оттенком кожи лица. Хотя явно видно, что некогда она была весьма красива, но болезни и постоянное раздражение сделали свое дело. Она нервно сплетала пальцы рук, брезгливо-раздраженное выражение лица искажало правильные черты лица. Небрежно махнув рукой мне в сторону кресла (это очень меня удивило, что за моветон?), она присела сама на краешек дивана и отрывисто произнесла.

-Кто вы такая? Откуда вы взялись? Что вам нужно здесь?

Вот не думаю, что дворецкий не просветил ее насчёт моего статуса! Тем не менее, вежливо ответила ей.

-Добрый вечер! Меня зовут Елизавета Ивановна Шереметова, я супруга Сергея Шереметова, брата вашего мужа, если вы - княгиня Анна. Я проезжала мимо, увидела, что в особняке везде горит свет и ходят люди. Поскольку я слышала, что князь Николай Петрович нездоров, то подумала, что они с супругой приехали в город, вот и решила засвидетельствовать им свое почтение. Простите, я ошиблась. Других дел у меня к вам нет, ещё раз простите великодушно, посему позвольте откланяться.

Я встала, Анна продолжала сидеть, уставившись куда-то в окно, за которым уже стемнело, и вышла. В прихожей, принимая от горничной свой зонт и шляпку, услышала голос молодой княгини, сердито сказавшей дворецкому.

-Матвей, вечно ты пускаешь в дом кого попало, ходят всякие самозванцы, чтоб я этого больше не видела!

Мне даже горло пережало от оскорбления. Горничная тоже покраснела от смущения, она меня узнала, присела в быстром книксене и тихонько прошептала.

-Простите, Ваша Светлость! Княгиня Анна сегодня с утра не в духе!

Я вышла во двор, огляделась. Нда, темновато! Ладно, может, на улице найму извозчика. Хотя... здесь район жилой застройки, нет ни увеселительных, ни общественных заведений, что тут извозчикам делать? Сглупила я, отпустив своего извозчика. Я поежилась, выйдя за ворота особняка, темно, однако! Делать нечего, надо понемногу двигаться в сторону более освещенных и людных улиц. Там вероятность найти извозчика выше. Внезапно послышался стук копыт и шум подъезжавшей коляски. Со мной она поравнялись, с облучка ко мне повернулся молодой парень.

-Ваша Светлость, садитесь, я отвезу вас, куда скажете! Меня дед Матвей отправил вас увезти!

Подумав, я решила, что это лучший выход, и села в коляску с помощью кучера, подавшего мне руку. Всю дорогу парень трещал, выбалтывая семейные тайны.

-Ее Светлость княгиня Анна не всегда была такой, вы не думайте! Она и доброй была раньше. Да вот как болеть начала, так и стала на всех сердиться. Да и детей у них с супругом нет, а он ведь старший, наследник. А тут младший брат женился, вот она и нервничает, что молодая невестка родит сына, и старый князь передумает и назначит князя Сергея наследником! Наверное, поэтому так не радостно вас приняла!

Он ещё что-то говорил, я же погрузилась в свои мысли. Вот права я была, что не решилась в свете представляться новым именем! И сто раз права, что не хочу общаться с этим семейством! Не нужны мне их интриги и помощь их не нужна и внимание! Я глотала злые слезы и твердо решала - больше никогда и ни за что! Я одна в этом мире и за себя буду стоять только я!

Глава 34

Наш мир – Лиза 2

Наконец, ключ от двери подъезда нашелся, и Лиза торопливо приложила его к электронному замку, что позволило ей избежать горячих объятий незваной родственницы. Она хотела проскользнуть в дверь и захлопнуть ее за собой, но не тут-то было! Этюдник, что висел на плече, неожиданно зацепился углом в проёме двери и не давал пройти и самой Лизе и не давал закрыть двери. Бабки в волнении даже привстали со скамейки и вытянули шеи, чтобы улучшить обзор происходящего. Послышался возбуждённый шепоток.

-Ишь, шалава! Все куда-то с этим ящиком каждый день ходит и ходит! И не работает, а с магазина с полными пакетами идет! Вот где деньги берет?

-Не иначе, хахали содержат! Вон один был - чистый бандит! Как глянет - так сердце у меня так и заходится, так и заходится!

-А машина у него тоже страшенная, черная да здоровая, страсть!

-Да это не хахаль! Это племянника Марии, Вовки, сын! Родственник!

Бабки яростно заспорили, можно ли считать родственника хахалем или нет, проклятый этюдник, наконец, вывернулся из проема двери и она захлопнулась. Но поздно. Ушлая девица наклонилась и ловко проскользнула под этюдником внутрь подъезда и теперь стояла на площадке, тяжело дыша и радостно улыбаясь, сжимая в руках ремень небольшого рюкзака.

Лиза молча двинулась к лифту, не обращая внимания на нахалку, однако та, так же ловко втиснулась за ней в кабину лифта, не обращая внимания на то, что Лиза молчит, не приглашая ее к себе. Так же молча она открыла дверь в квартиру и была бесцеремонно впихнута в спину внутрь прихожей своей жизнерадостной спутницей.

Пока Лиза убирала в свою комнату рисовальные принадлежности, незнакомка, бросив свой рюкзак на ковер, не разуваясь, успела заглянуть во все приоткрытые двери в комнаты. Чувствуя, как в ней поднимается глухое раздражение, Лиза с грохотом захлопнула двери в комнату Кирилла, прошла на кухню, даже руки мыла в кухонной мойке, не решаясь оставить незнакомку без присмотра. Неслышно ступая мягкими лапками, за ней следом проскользнула Тася, присев у ног Лизы. За ними следом зашла и незнакомая Кэтрин. Лиза нарушила молчание, неприязненно покосившись на уличную обувь девицы.

-У меня прислуги в доме нет, убираюсь я сама, поэтому разуваемся в передней.

На девицу это не произвело ни малейшего впечатления, она пожала плечами.

-В Германии, да и в Европе в целом, никто не разувается...

И тоже уселась за стол, с любопытством оглядываясь вокруг. Лиза, наконец, собравшись с духом, да и проснувшееся раздражение не давало отступить, сухо сказала.

-А теперь по порядку - кто ты, откуда и что тебе здесь надо?

Девица немного скривилась, но ответила.

-Я уже сказала, что я Кэтрин, Кэтрин Пфайфель, твоя сестра. Сейчас приехала в Россию из Германии, из Мейденбурга. Захотелось посмотреть на историческую родину. Поживу пока в России.

-Два вопроса - ты хочешь сказать, что сейчас родители живут в Германии? И второе - ты намерена жить в этой квартире?

Кэтрин замялась, дав Лизе повод засомневаться в правдивости ее слов, но все-таки сказала.

-Нуу..., не совсем. В Германии живёт только отец, где твоя мать - я не знаю, никогда ее не видела, они расстались давным-давно, лет двадцать шесть тому назад. Потом папаша уехал в Дойчланд, женился ещё раз, родилась я. И с моей мамашей тоже разошлись, она сейчас в Бельгии живёт. А я жила то у матери, то у отца. Сейчас он женат третий раз. - Помолчав, с вызовом добавила - ну ты же не выгонишь родную сестру?

Лиза машинально поправила. - Не родную, единокровную. Если честно, то мне не хотелось бы, чтобы ты жила здесь. Я тебя совершенно не знаю, и не хочу видеть у себя незнакомых людей.

Кэтрин, состроив скорбное лицо, произнесла.

-Можно, я сегодня здесь переночую? А завтра что-нибудь придумаю.

Лиза, вздохнув, согласилась. Законы старого русского гостеприимства ещё не оставили ее в этом мире и не позволяли выгнать Кэтрин на улицу на ночь глядя. Встав, проводила ее в гостиную, показала ей на диван, распологайся, мол, переоделась сама, принесла незваной гостье стопку постельного белья, сама же пошла, разогревать ужин. Аппетит у нее пропал, но гостья наверняка не откажется, судя по тому, какие взгляды она бросала на плиту с кастрюлями. На кухне она тихонько попросила Тасю присмотреть за новоявленной родственницей. Та кивнула и скользнула в гостиную. Когда Лиза накрывала на стол, в дверях кухни появилась Кэтрин, с полотенцем на голове, в Лизином махровом халате, который она купила сама из своего первого гонорара и страшно гордилась этим. Кэтрин, плюхнувшись на стул, озабоченно сказала.

- Я там фена у тебя не нашла, как ты волосы сушишь? А вообще, я посмотрела, ниче так квартирка, места много, а ты одна живёшь.

-Эта квартира принадлежала моей бабушке, теперь мне. И это мне решать, с кем мне тут жить.

Успевая работать ложкой, сестрица продолжила, невзирая на холодные слова Лизы.

-Ты художница, что ли? У тебя в комнате картины разные стоят. Мне там одна понравилась, мужик там классный, мощный такой. Твой бойфренд?

-Нет, это мой кузен, точнее, даже троюродный брат.

-Ну, раз брат, ты не будешь, думаю, против, если я им займусь? Мне-то он не родня! Такие мужики мне всегда нравились, чтобы вот такой брутал, хищник. Так что, не возражаешь?

Не успела Лиза найти слова, чтобы ответить на столь наглое заявление, как от двери в кухню раздался хрипловатый голос, такой долгожданный и родной.

-А ничего, что этот брутал против того, чтобы им занимались?

В дверях, прислоняясь плечом к косяку, стоял Кирилл. Дочерна загорелый, похудевший, в футболке и джинсах, такой близкий и любимый... Наверное, надо было вскочить и кинуться к нему, обнять, прижаться... Но Лиза сидела на месте, ноги внезапно не хотели двигаться, она только смотрела на него, боясь отвести взгляд, боясь даже моргнуть, чтобы долгожданное видение не исчезло. Кирилл внимательно посмотрел на нее и мягко спросил.

-Лизонька, а поесть у нас что-то есть? Поверь, голоден, как львиный прайд полностью! Мяса бы натурального!

И тут Лиза отмерла, вскочила, смаргивая тихие слезы, засуетилась бестолково, кинулась к холодильнику, как раз сегодня утром в магазине купила отличные антрекоты и оставила их на завтра. Бахнула сковороду на плиту, накалила, шлепнула на нее пару кусков мяса. Кирилл прошел к столу, сел, сцепил кисти рук в замок, внимательно разглядывая незнакомку. Лиза суетилась, мыла под краном огромные розовые бакинские помидоры, натирая сыр и чеснок, собирая салат. Перевернув мясо на другую сторону, оно зашипело на раскаленной сковороде. По кухне поплыл умопомрачительный запах жарящегося мяса. Пропавший аппетит у Лизы так же внезапно вернулся. Поставив тарелку с мясом перед Кириллом, Лиза и свою тарелку сунула с нетронутым ужином в микроволновку.

Кэтрин растерянно переводила взгляд с Кирилла на Лизу, почему это они не обращают на нее внимания? Наконец, она получила некоторое внимание, но не совсем то, которое ей бы хотелось. Кирилл, взяв вилку и нож в руки, спокойно произнес.

-А теперь, девушка, ещё раз, все то же самое, что вы рассказывали Лизе, повторите для меня, пожалуйста! К началу вашей истории я немного опоздал. Вы рассказывайте, а я пока буду, есть и думать, где правда и где не очень.

Кэтрин это не очень понравилось, но поскольку часть разговора он уже слышал, пришлось повторить. Кирилл, закончив, есть и, отложив в сторону нож и вилку, задумчиво протянул.

-Значит, вы хотите пожить в России? А в качестве кого? Туристки? Или чем-то заняться хотите?

Кэтрин неуверенно произнесла.

-Ну, пока ещё не знаю, займусь, наверное, чем-нибудь. А может, и вовсе замуж за русского парня выйду - Кэтрин кокетливо улыбнулась - Вон у вас какие парни видные, не то, что наши европейские хлюпики да радужные!

Кирилл меланхолично заметил.

-Ну, это вы зря, в бундесвере тоже бравые парни есть... А вы кто по образованию, по специальности? Скажите, может быть поможем вам устроиться, жилье снять…

Кэтрин замялась - Нуу… я разным занималась. Промоутером была, волонтером, блогером… А зачем снимать квартиру? Разве у Лизы мало места?

Все эти названия профессий Лизе ничего не говорили, но вероятно, были известны Кириллу, так как он только похмыкивал при их перечислении. Вопрос о жилье для Кэтрин он пока обошел стороной.

Как ни хотелось Лизе посидеть вдвоем с Кириллом, поговорить, помолчать, прижаться к его плечу, рассказать все свои новости, но присутствие в доме третьего лица стесняло, да и устали уже все. Первым ушел в ванную Кирилл, потом Лиза. Гостья, сказав, что ещё побродить по интернету, потом посетит ванную, тоже ушла в гостиную.

Лиза уже почти заснула, когда почувствовала, как по ней кто-то торопливо бегает и стягивает одеяло. Для верности ее ещё и укусили за ногу. Лиза подскочила от неожиданности, глаза открылись сами. На ее постели сидела озабоченная Тася, увидев, что Лиза проснулась, тихо заговорила.

-Лиза, вставай! Эта Катька задумала залезть в постель к Кириллу, рассчитывает, что спросонья он не откажется от ее прелестей! Сейчас она такое бельишко прихватила и в ванную пошла. У тебя не более десяти минут, а может и меньше. Вставай!

Лиза испуганно спросила.

-А что мне делать? В ванной ее закрыть? Или драться с ней, чтобы ее в комнату Кирилла не пустить?

Тася вздохнула.

-Ну, какая же ты несообразительная! Давай, бегом, в постель к Кириллу ложись. Можешь даже на расстоянии, главное, чтобы Катька видела, что место занято!

Лиза настолько ошалела от такого напора Таси, от таких новостей, что безропотно встала и подалась в комнату Кирилла в одной пижаме, не взяв даже халат. Кошка настырно сопровождала ее, чтобы Лиза не струсила и не вернулась обратно. Подойдя к кровати Кирилла, застыла в нерешительности. Парень спал на животе, укрытый одеялом до пояса. Одна рука под подушкой, вторая вытянута вдоль тела. Он слегка шевельнулся, открыв левый бок со свежим, уродливо-толстым рубцом. Лиза беззвучно ахнула - Кирилл был ранен и ни разу никому не сказал об этом!

Она осторожно прилегла на край кровати поверх одеяла, но вскоре так лежать стало холодновато, и она, махнув рукой и краснея от своей смелости, потихоньку переползла под одеяло к парню, слегка потревожив его. Кирилл, не открывая глаз, сонно пробормотал.

-Петруха, гад, отдай мое одеяло! Свое сушить надо, а не тырить у товарища!

Лиза затаилась мышкой, почти не дыша. Кирилл продолжал спать, а Лиза уже начала ругать себя, что поддалась на панические уговоры Таси. Но вот тихонько щёлкнул замок в двери, открываясь. В проёме показалась фигурка в лёгком халатике, осторожно двигающаяся по направлению к постели. Лиза в испуге натянула одеяло до самых глаз. Подойдя к кровати, Кэтрин сбросила халатик на пол, он растекся у ее ног блестящей шелковой лужицей, и осталась в таком белье, что у Лизы запылали щеки и даже уши.

Пока она смущалась, Кэтрин не терялась, она попыталась прилечь на постель. Получилось не очень, так как попыталась она прилечь как раз прямо на Лизу. Та в испуге завизжала, точно так же, только громче заверещала Кэтрин. Кирилл мгновенно сел на постели, включив лампу на тумбочке у изголовья, попытался распихать в разные стороны визжащих и плюющихся дам.

-Что здесь происходит? Кэтрин, что вы делаете в нашей комнате? Ошиблись дверью?

Лиза лежала под одеялом, ни жива, не мертва.

Кэтрин же, напротив, с вызовом сказала.

-Не ошиблась! Это кто-то другой, видимо ошибся, не в своей постели спит!

Кирилл покосился на торчащую из-под одеяла макушку Лизы и холодно сказал.

-Она как раз не ошиблась, спит на своем месте, а вот вы зачем пришли?

Кэтрин зло протянула.

-Хороша скромница, с собственным братом спит! Ладно, раз уж место пока что занято, пойду я.

-Со своим родством мы уж как-нибудь разберемся сами! Спокойной ночи!

Кэтрин ушла, а Лиза продолжала укрываться под одеялом. Кирилл встал, достал из шкафа ещё одно одеяло, лег и укрылся им. Помолчав, спросил.

-Ты как догадалась, что она задумала пакость?

Лиза чуть не брякнула. - Тася сказала! - Но спохватилась и проблеяла нечто невразумительное. Кирилл хмыкнул.

-Я так просто обалдел, когда ты с кошкой заявилась, да ещё шипела что-то ей. Но решил посмотреть, что там дальше в сценарии запланировано. А тут вон оно как... Спасибо, что отбила атаку на мою честь и добродетель. Спи уж, защитница!

Он подоткнул ей плотнее одеяло, повернулся к ней лицом и мерно задышал. А у Лизы, абсолютно нелогично, вскипели злые слезы. Она тут, можно сказать, порушила свое честное имя, а он сопит ей в ухо и все! А где попытки ее соблазнить? Она и сама не понимала, что же ей хочется?

Кирилл мучительно вздохнул.

-Лиза, спи! Я ведь не железный, могу и не выдержать! А я так не хочу! Я свадьбу хочу! С шарами, бантами, белым платьем, с дурацкой куклой на капоте… с гостями, с их "Горько!" и даже на драку согласен! А если ты ещё повертишься у меня под боком, то свадьба будет завтра. В нашем районном ЗАГСе без свидетелей, и из нарядов будет твой сарафан, и мои джинсы с футболкой. И веник из цветов с ближайшей клумбы! Спи уж, горе мое!

Лиза всхлипнула.

-А свадьба будет?

-Будет - пробурчал Кирилл, притягивая ее ближе и пристраивая свой подбородок на ее макушку - куда ж я денусь. Завтра родителям скажем.

Глава 35

Утро было солнечным, ясным. Лиза, не открывая глаза, сладко потянулась, широко, с силой развела руки и тут же услышала оханье и бурчание. Она в испуге открыла глаза и резко села. Комната была не ее!! От испуга у нее сел голос и даже закружилась голова, потом дыхание выровнялось, и она поняла, что лежит в постели Кирилла, а он лежит рядом, зажимая нос, и бурчит невнятно.

-Нет, ну надо же! На войне не убили, домой вернулся, так тут сразу же и норовят пристукнуть! И кто? Собственная невеста!

От слова "невеста" Лизе захотелось тут же вскочить и затанцевать по комнате от переполнявших ее чувств. Она и правду вскочила, вспомнила о своей пижамке, покраснела, попыталась обмотать бедра одеялом. Кирилл, бросил осматривать свой пострадавший нос, сейчас лежал на спине, заложив руки за голову и бесстыдно разглядывая ее тылы, которые Лиза пыталась скрыть, все время, роняя одеяло на пол и нагибаясь вновь за ним. Полюбовавшись, протянул.

- А может, ну ее, свадьба сегодня???

-Ах ты… - Лиза грозно замахнулась на него подушкой.

Парень мгновенно, одним движением, вскочил на ноги и рванул к двери с криком. - Чур, я первый в душ!

И так было легко, весело, такое счастье затопило Лизу до краев, что губы сами растягивались в широкую улыбку, полную счастья и любви.

Но хорошее настроение испарилось, стоило ей выйти из комнаты. Вспомнила про Кэтрин. Надо как-то решать эту проблему. А то, что она будет для них проблемой - однозначно. Быстро умывшись и почистив зубы, они с Кириллом собрались на пробежку. Шепотом наказала Тасе следить за проблемной гостьей, потом вспомнила о ранении Кирилла, встревожилась.

-Кир, а тебе можно бегать? У тебя же ранение недавнее! Кстати, ты почему ничего нам не говорил?

-Зачем? Чтобы вы зря тут себе сердце рвали? Маменьку бы никакие границы и расстояния не удержали, прикатила бы. И ты вместе с ней. Да я и не буду сейчас в полную нагрузку, так что все нормально, побежали.

Из гостиной раздался недовольный, сонный голос Кэтрин.

-Ну что за люди! Ни свет, ни заря поднялись! Дайте поспать!

Тихо хихикая, они вышли из квартиры, правда, перед этим Кирилл беззастенчиво изъял все ключи от квартиры у Лизы, запасные, лежавшие в ящичке шкафа и обшарив карманы лёгкой ветровки гостьи. Ключей от квартиры Лизы у нее не было. Но на всякий случай, он закрыл дверь на верхний замок, которым умел пользоваться только сам Кирилл, замок был с причудами.

Ничего себе, не в полную нагрузку он будет разминаться! А какая же тогда полная? У Лизы ноги уже тряслись и подгибались, а ему хоть бы хны! Ещё и смеётся, мол, давай до дома на ручках донесу! Типа, что вес бараний и рост сидящей собаки для него не нагрузка. Шутливо препираясь и смеясь, вернулись домой. По раннему времени "светское" дворовое общество на скамье отсутствует - идет утренний просмотр сериалов и программ, позже все соберутся, чтобы обсудить, что сегодня советовала Малышева или как тяжело живётся бедняжке Хуаните...

По быстрому приняв душ, Лиза на кухне готовила завтрак, а Кирилл завис на телефоне, ведя какие-то сложные переговоры и периодически отвечая своим собеседникам агаканьем и согласно мыча. Только с последним собеседником он разговаривал нормально и вежливо. Вздохнув, объяснил - Тетя Софа, с ней надо только так. Зато сама она выражается как солдафон-фельдфебель.

Лично с тетей Софой Лиза знакома не была, но наслышана об этой достойной женщине, семейной легенде. Тетя Софа была младшей сестрой бабушки Марии, характер имела нордический и суровый, заодно была известнейшим московским адвокатом. При этом она, как сама говорила, не верила, своим подзащитным особенно, ни на грош никому. Это с ней Лиза разговаривала по телефону в первый день, тетя Софа ее ещё дурой назвала.

На запах жарящегося бекона и яиц подтянулась и Кэтрин. Плюхнувшись на стул, и с усилием приоткрыв глаза, спросила.

-А кофе нет? И кашки бы, какой на завтрак, а то бекон с утра тяжело.

Лиза, сдерживаясь, поставила перед ней чашку с кофе, а Кирилл сказал.

-Кафе у нас тут через два дома, идёшь и выбираешь, заказываешь и ешь. Или дома, что приготовят.

Кэтрин надулась, но промолчала, только осторожно пила горячий кофе. Завтракала со всеми, видимо, поход в кафе в ее планы не входил.

После завтрака, только Лиза успела убрать со стола, как раздался звонок в дверь, Кирилл открыл, с кем - то поздоровался.

В гостиную вошла высокая, полноватая женщина со строгой прической, в офисном костюме. Усевшись в кресле, она быстро проглядывала в планшете какие-то документы. Лиза смотрела на нее, догадываясь, что это и есть легендарная тетя Софа. Кэтрин ее, конечно, не знала, поэтому разглядывала с ленивым любопытством. Все устроились - Кэтрин и тетя Софа в креслах, Лиза и Кирилл - на диване.

Откашлявшись, Кирилл начал.

-Разрешите вам представить - Катарина Пфайфель, гражданка ФРГ. Отец - Генрих Пфайфель, проживающий в городе Мейденбург, земля Нижняя Саксония, ФРГ, гражданин этой же страны. Мать - Марта Рюдек, проживает в Бельгии, гражданка ФРГ. Катарина прибыла в РФ четыре месяца тому назад, по студенческой туристической визе, хотя она не имеет никакого отношения к студентам. Не скажете, Катарина, почему?

Та с вызовом сказала - Дешевле такая виза потому что! А документ студенческий подруга дала!

Лиза недоумевала - когда Кирилл успел все это узнать? И как это получается - Кэтрин приехала давно в Россию? Лиза почему-то думала, что Кэтрин приехала вот только что.

Кирилл продолжал - В РФ была временно зарегистрирована по улице Заводской, дом 14, квартира 123. Виза и регистрация закончились месяц назад. Вчера пришла к Лизе с непонятными претензиями. Давайте, девушка, излагайте свои требования, мы выслушаем вас.

Тетя Софа молча кивнула головой, продолжая что-то читать. Кэтрин вначале несколько растерялась, потом, с вызовом глядя на всех, сказала.

-Так она - кивнула в сторону Лизы - живет одна в такой большой квартире, да ещё такой дорогой! Не убыло бы от нее, разменяли бы или продали и купили бы две... небольших! Она же сестра мне!

Тут вступила в дело тетя Софа.

-Катарина, мы не отрицаем, что Елизавета ваша единокровная сестра. Но на основании чего, простите, она должна делиться с вами своей квартирой?

Кэтрин искренне изумилась.

- Как на основании чего? Здесь прописан мой отец, а по вашим законам, ребенка тоже прописывают по месту жительства одного из родителей! Я знаю, я читала! Когда отец уехал в Германию, он именно этот адрес указывал в своих документах! И когда я родилась, папаша указал меня в своих документах на этот адрес! Это уж он потом гражданство получил.

И она победно посмотрела на всех. Тетя Софа, ещё раз заглянув в свои документы, ответила.

-Если я правильно понимаю, вы младше Лизы на три года? А ваш отец уехал из России, когда Лизе было два года? Верно? Должна вас огорчить - предыдущая хозяйка квартиры, бабушка Лизы, выписала вашего отца и свою дочь, мать Елизаветы, из этой квартиры, когда ребенку исполнился год, и стало понятно, что родители возвращаться, не намерены. Девочке сменили фамилию на Арсентьеву, и опеку над ребенком взяла бабушка. Все документы оформлены по закону, никаких ошибок. Так что ваш отец, когда эмигрировал, уже не был прописан по этому адресу. Мария Арсентьева имела на это право, как хозяйка квартиры, а ваш отец не относился к числу ее родственников. Затем, когда Елизавете исполнилось восемнадцать лет, бабушка оформила дарственную на квартиру на имя Елизаветы. Ваши претензии, госпожа Пфайфель, не имеют под собой никакой юридической силы.

-А где же мне тогда жить? Я так рассчитывала на помощь сестры!

Кэтрин воскликнула это уже со слезой в голосе. Лизе стало жаль девушку, но последующие слова Кирилла несколько уменьшили ее сочувствие.

-Я думаю, что жить вы сможете у своей бабушки, матери отца, Пфайфель Гертруды Францевны, проживающей по указанному выше адресу.

Кэтрин скривилась.

-Ну да, в Капотне, возле НПЗ! Да и бабка скряга, предлагает мне поделить расходы на жилье и питание!

И окончательно добили последние слова Кирилла.

-Полиция Гамбурга разыскивает вас, Катарина, чтобы предъявить обвинения в мошенничестве и ограблении мужчин, при, сами понимаете, каких обстоятельствах. Могу озвучить. Если вы сейчас покинете эту квартиру, то мы не будем сообщать в полицию о вашем местонахождении.

Кэтрин порывисто встала, начала спешно собирать и запихивать свои вещи в рюкзак. Все молчали. Лиза не знала, о чем думали остальные, а Лиза поражалась возможностям Кирилла узнать правду.

Она мучительно покраснела, чуть не до слез - ведь она тоже однажды обманула Кирилла, давно, в первый день как встретились. Она тогда сказала Кириллу, что ей восемнадцать уже исполнилось, ещё в ноябре, а на самом деле, восемнадцать ей исполнилось только в январе. Просто тогда она испугалась, что ее, как несовершеннолетнюю, могут отдать под опеку в чужую семью, или того хуже - в приютный дом. И теперь не знала, как сказать об этом Кириллу. Вдруг он сам узнает и не будет ей больше верить? Потом до нее дошло, что Кирилл никак не может это узнать - ее документы в другом мире! Но все равно, лучше признаться, чем терзаться сомнениями. За всеми этими размышлениями она едва заметила, как собралась и ушла Кэтрин, ее проводил и закрыл за нею дверь Кирилл. Вернулся в гостиную. Тетя Софа, внимательно глядя на них обоих, сказала.

-А теперь рассказывайте, зачем сорвали с утра пораньше из дома старую, больную женщину, конспираторы хреновы! Ни на эту же ерунду! Лизка, я тебя не узнаю! И так не великого ума была, а тут совсем дура дурой стала! Гнать надо было сразу эту девку, да и все! Пусть и сестра по отцу, правда, и отцом-то его назвать нельзя, за столько лет ни разу не вспомнил о тебе! А ты, курица, и сразу же разсопливилась! Хорошо, Кирилл вовремя вернулся! Поднял свою службу, нарыл инфу на девку. А копии всех документов на тебя и на квартиру у меня сохранялись, я тогда же и занималась этим вопросом, ты что, не помнишь?

Лиза отчаянно помотала головой, как она могла помнить, если ее и не было в этом мире?

Кирилл рассмеялся.

-Тетя Софа, да вы любому Шерлоку Холмсу сто очков вперёд дадите! Да, у нас с Лизой есть два вопроса к вам. Первый вопрос чисто семейный и не для широкой публики пока.

Мы с Лизой хотим пожениться. Не станет ли наше родство препятствием для брака?

Тетя Софа хмыкнула.

-То-то я смотрю, Вовка со Светой зачастили сюда ездить, и Светка все трещит, какая Лизка хорошая девочка! Да и ты, похоже, не зря тут поселился! Хоть не срочный повод для женитьбы?

Лиза вообще ничего не поняла из слов тети Софы, а Кирилл, улыбаясь, покачал головой.

-Ну, за кого вы нас принимаете! Нет, конечно, да и свадьбу мы хотели не раньше конца августа. Так что по вопросу?

-Родство у вас не слишком близкое, фамилии у вас разные, Лизка Арсентьева, ты - Трофимов. Думаю, если вы сами в ЗАГСе не станете всем рассказывать, то никаких юридических препятствий не вижу. Давай второй вопрос.

-Тут дело вот в чем. Про меня вы знаете, что я скоро поступаю в Академию, не век же мне майором ходить! А вот с Лизой дело другое. Вот, сейчас покажу.

И Кирилл принес несколько картин Лизы, которые она написала в последнее время, в том числе и свой портрет. Тетя Софа встала с кресла и стала внимательно рассматривать картины, достав из сумочки очки. Потом резко спросила.

-Девушка у пруда с лодкой - твоя работа?

Лиза растерянно кивнула головой, она ничего не понимала, ведь тетя Софа адвокат, а не искусствовед и не художник??

-Ну, Лизка, ты меня удивляешь! Отродясь кошку на окошке не могла нарисовать, а это ведь талант! Я твои картины видала у Чернавского, спрашивала, чьи, молчит, зараза! Так что вы хотите?

Кирилл ответил. - Мы хотели бы выставлять картины Лизы, как это сделать? Вы же известный коллекционер, знаете всю изнанку этого дела.

Тетя Софа призадумалась, вздохнула.

-Для того чтобы за копейки продавать свои картины на улице - ей ничего не надо. А вот для галерей надо быть в Союзе художников и иметь профильное образование. Хочешь поступить в Академию художеств? Экзамен по специальности пройдешь, без сомнений, а вот общие предметы, ты же училась давно, до ЕГЭ. Даже не знаю.

-Тетя Софа, а если предъявить документы Лизы об образовании, кандидатскую? Сойдёт ведь! Только все равно нужен кто-то, кто знаком с руководством академии. Может, вы кого подскажете?

Пока Кирилл и тетя Софа рассуждали, в приоткрытую дверь тихо зашла Тася и ее котятки, которые были запечатлены на одной из картин Лизы. Один из котят, снежно-белый, бесстрашно подошёл к незнакомой женщине и, вцепившись остренькими коготками в брюки, пополз вверх, забираясь на колени. Усевшись на коленях, внимательно посмотрел в лицо женщины и требовательно мяукнул, обращая на себя внимание. Тетя Софа оторвалась от своего телефона, умиленно воскликнула.

-Ой, какая прелесть! Ты что, ко мне хочешь?

Она подняла на ладони котенка, поднесла поближе к своему лицу, рассматривая милашку. Котенок извернулся и лизнул ее в нос. Все засмеялись. Лиза посмотрела на кошку, та едва заметно кивнула головой. И Лиза сказала.

-Тетя Софа, Тася дарит вам своего котенка и знает, что вы его не обидите!

Все смотрели на кошку, а она подталкивала лапой остальных котят на выход из комнаты. Все дела были забыты, тетя Софа засуетилась, торопливо бросив Лизе, что она этот вопрос решит, с поступлением, пусть пишет картины, а сейчас ей некогда. Она уже звонила своей домработнице, отправляя ее за лотком и домиком, кормом для котят и игрушками.

Хлопнула дверь и гостья ушла. Наступила тишина, которую прервал Кирилл.

-Вот тетя Софа всегда такая, налетит, нашумит, обзовет по всякому, но обязательно поможет. Уф, я все боялся, что спалимся, тётку провести просто так ещё никому не удалось. Это кошки ее внимание отвлекли. Вовремя.

Лиза робко спросила.

-Кир, а по вашим законам, родственникам нельзя жениться? У нас часто кузены вступают в брак.

-Близким родственникам нельзя, большая вероятность того, что дети могут быть неполноценными. А дальним можно. Но, по сути, мы ведь с тобой и вовсе не родня! Так что все в порядке! Собирайся, Сейчас поедем к родителям, расскажем им новость, пусть радуются и начинают готовиться, нам с тобой сейчас этим вовсе некогда заниматься будет.

-Подожди, Кирилл! - решилась наконец Лиза - я должна сказать, что один раз обманула тебя!

И, набрав в грудь воздуха, выпалила про свой обман с возрастом. Потом сидела, боясь поднять на парня глаза. Вначале он молчал, затем начал смеяться.

-Ну, Лиза, ты даёшь! Я уж было испугался, что речь пойдет, как минимум, о государственной измене и как тебя отмазывать буду! По документам тебе вообще двадцать девять лет! И по-настоящему тебе тоже уже восемнадцать лет есть! Так что в любом случае, я не буду ощущать себя совратителем малолетних! Собирайся, поехали, пока ты ещё какую глупость не придумала!

И все завертелось - радостные слезы и объятия у родителей, бесконечные примерки и выбор украшений и аксессуаров, выбор ресторана и прочее, прочее, прочее. За всей этой суетой незаметно проскочили вступительные экзамены и ее и Кирилла. Поступили они оба. Опомнилась Лиза только тогда, когда стояла в ЗАГСе перед незнакомой тёткой, позади толпа родственников (ой, сколько их много!) и сослуживцев Кирилла, а рядом стоял Кирилл. И больше Лизе ничего не надо было, только бы он всегда был с ней. Поэтому она почти прошептала дрожащими губами - "Да!".

Глава 36

Другой мир - Лиза 1

ПРОШЛО ДВА ГОДА

За окном стоял противный предзимник - то выпадал снег, за ночь при отрицательных температурах смораживаясь в ледяные комки с осенней грязью, то вдруг днём выглядывало солнце, и снег таял, устраивая большие грязевые лужи, затрудняя продвижения и по дорогам и вне их. То есть, сойдя с твердой дороги, хоть и неимоверно грязной, на просто землю, рисковал провалиться по самую лодыжку в раскисший от воды, и снега чернозем и вытащить ногу вполне реально можно было уже без обуви.

Жизнь в округе замирала, все сидели по своим домам и поместьям, изредка по дорогам пробирались верховые по срочным делам, да почтари, подневольные люди, развозили верхами почту по нашему уезду.

Вот только сегодня утром получила свежую корреспонденцию. Несколько писем из Москвы, свежие журналы да письмо с банковскими извещениями. Вначале просмотрела банковские бумаги. Сообщали о поступлении на мой счёт денег из Москвы, приглашали зайти к ним при первой возможности для обсуждения возможных инвестиций. Как буду в Курске - зайду.

Письма из Москвы были от Немировского и Орехова, от княгини Гагариной, от графини Невиной и от князя Шереметова. Это письмо я прочитала первым, чтобы потом не портить себе настроение. Нет, написано оно было вполне мило, доброжелательно, старый князь и княгиня Анастасия Афанасьевна слали мне свои искренние приветы и интересовались моими делами, сетовали, что мои хозяйственные дела не дают мне возможности почаще навещать их во время приездов моих в Москву.

На самом деле, я просто старательно забывала заезжать к ним. За прошедшие два года я виделась с ними всего два раза - один раз была у них в поместье, причем заехать в поместье драгоценного супруга отказалась, ввиду отсутствия оного дома, и один раз на балу у Гагариных. Мы были неизменно вежливы и милы друг с другом, только вот в глазах старой княгини стыли тревога и ожидание. Мне становилось неловко, и я быстро ретировалась в другой угол зала. Не собиралась я жаловаться родителям Сергея на старшую невестку, ни к чему хорошему это не приведет. В этот раз в письме было осторожно упомянуто, что Сергей закончил свою службу и уже почти полгода пребывает то в своем имении, то в Москве.

Сам же супруг после того моего письма с отказом более мне не писал. Оскорбился, сердешный.

Я отложила письмо в сторону и в задумчивости уставилась в окно. С последнего описанного момента прошло уже два года, а от моего попадания - через месяц уже и три года будет. А в памяти все, как будто вчера. Особое удовольствие мне доставляли воспоминания двухлетней давности. Тогда, в ту поездку, сама того не ожидая, я неожиданно вошла в моду в московском светском обществе.

После встречи с местными барышня и в лавке галантерейщика, где мы не только снимали мерки и обсуждали будущие заказы, но и я, собрав в кучу, все свои воспоминания в области макияжа, косметики и вообще дизайна и модной одежды, с умным видом делилась с девами и их маменьками своими познаниями из будущего. С тех самых пор и повелось считать хорошим тоном время от времени говорить.

-Не знаю, милочка, где вы взяли это нафталиновое чудо, но вот моя подруга, Лиззи Арсентьева, говорит, что нынче такие шляпки совсем не в тренде! Теперь зимние шляпки должны быть из меха и без всяких цветов. Допустимо лишь одно перо и небольшая вуалька.

Или ещё.

-Лизонька Арсентьева обещалась в следующий приезд в Москву непременно у нас остановиться! Вот мы уж наговоримся без присмотра маменьки! Кстати, вы видели последнюю новинку от ее мастерской? Не правда ли, чудо?

И все такое в подобном духе. Не сомневаюсь, что в письме от Гагариных содержится приглашение на начало зимнего сезона.

Вот, тогда, после возвращения, мне и пришлось работать до упора, чтобы закрыть все обязательства по поставкам, чтобы денег на счёте хватило для выплаты части долга, чтобы были деньги для выплаты жалованья работникам. Как только пошли первые ранние яблоки - начали изготавливать и обычное яблочное пюре для детей, и со сливками. Потом пошли компоты, джемы, повидла.

Орехов вошёл во вкус, заказывал все больше и больше продукции. Мы даже стали поставлять в стеклянных банках маринованные пикули. Деликатесная закуска получилась! До широкой продажи она и не доживала, Орехов продавал их все по предварительным заказам, не выставляя на прилавок. Яблочная пастила и фруктовый мармелад, а затем и яблочный зефир - вызвали нешуточные битвы между Немировским и Ореховым. Первый утверждал, что он первый начал торговать сладостями из Арсентьево, а второй убеждал, что это его профиль, фрукты и овощи. При встрече со мной Немировский ворчал, ругая себя, ну и конкурента, заодно.

-Нет, вот что я за дурак! Нет, чтобы сразу и фрукты с овощами у тебя к себе пригрести! Жил бы сейчас и в ус не дул! Вот упёрся в молоко и мясо, нет, чтобы подумать хорошенько! Вот что, Лизавета, в следующий раз, ежли что придумаешь, то вначале мне покажи!

Уже в самом конце сезона, из остатков своих фруктов и из купленных у соседей по округе, мы насушили большое количество компотных смесей, и оставили себе только немного для собственного употребления. Все остальное забрала Москва. Но и Немировскому подсластила жизнь немного. У Молоховец в книге нашелся чудный рецепт цукатов из тыквы. Цукаты, конечно, были известны и до меня, но здесь их считали восточной сладостью и были они из апельсинов, лимонов, манго и из дынь и арбузов. И стоили они довольно дорого. Тогда как тыквенные были, в общем-то, дёшевы. Отправила я ему этих цукатов небольшую партию, с наказом, если не пойдут, то передать их Орехову. Немировский их все продал сразу и требовал ещё. Так и продолжалось наше сотрудничество.

В начале августа, была я тогда по своим делам в Курске. Зашла в банк, проверила свой счёт. Денег для выплаты долга первого транша уже хватало, даже и немного сверх того, и ожидались ещё поступления за отправленный недавно товар. Но и планы на эти деньги были уже изрядные - все-таки затеяла я перестройку дома под удобства. А все это требовало денег. Так что никакой роскоши я себе не позволяла, все тютелька в тютельку. Неожиданно банковский клерк сказал, что меня приглашает к себе в кабинет управляющий банком. Я насторожились, но пошла, последнее время я все ожидала пакостей от Панталона.

Управляющий заметно нервничал, но старался соблюсти этикет, то есть вскочил при моем появлении, чмокнул воздух над моей протянутой лапкой, пробормотав нечто вроде - Целую ручки ясновельможной пани - из чего я сделала гениальный вывод, что дядька родом откуда-то из Варшавского губернаторства. Присела на стул, выжидающе уставилась на управляющего. Тот то вытирал платком обширную лысину, то оттягивал ворот сюртука. Наконец, он прокашлялся и начал.

-Госпожа Арсентьева, наш банк ценит вас, как постоянного нашего клиента, у вас постоянный доход поступает на счёт. И мы это ценим. Я не знаю, какие у вас отношения с Торпыгиным Пантелеймоном Свиридовичем, но он тоже наш клиент и нам не хотелось бы портить с ним отношения.

Он глотнул воды из стакана и совсем уж с отчаяньем сказал.

-Скажите, Елизавета Ивановна, вы намерены обратиться в наш банк с просьбой о займе? Я хочу вас предупредить, что, скорее всего, мы будем вынуждены вам отказать!

Выпалив это, он с облегчением выдохнул и шлепнулся на стул. Я с недоумением хлопала глазами.

- Ян Казимирович, поверьте, у меня и мысли такой не было! Не намерена я брать никакого займа! Не волнуйтесь! На мои расходы мне хватит моих денег!

И только выйдя, оставив управляющего радостно вздыхать, на крыльце банка, я поняла, что это было! Вспомнила угрозы Панталона и поняла, что он успел предпринять некие меры к тому, чтобы я не смогла вернуть ему долг. Состояние моего счета банкиры открыть никак не могли, и поэтому он думал, что я терплю нужду. Ну и пусть дальше так думает!

Но самое большое удовольствие я получила, когда мы встретились с Панталоном у поверенного. Простая передача денег меня не устраивала, мне необходимы были свидетели погашения мной уговоренной части денег. Когда я зашла в кабинет к поверенному, перед этим я как раз получила новенькую чековую книжку, наконец, и в российских банках появилась такая услуга. Панталон уже был там и сиял медным пятаком. От нетерпения полностью насладиться моей беспомощностью и унижением, он ерзал на стуле. Увидев меня, протянул.

-Какая радость, мне мои денежки принесли! Ну-с, посчитаем!

И он расплылся в ехидном оскале. Я же, не обращая внимания на него, спокойно прошла к столу, присела и спросила у поверенного.

-Иван Хрисанфович, вы подготовили нужные документы, как я просила?

-Да-да, Елизавета Ивановна, все сделал, вот, прочитайте!

Он подвинул мне акт о передаче денег в присутствии третьего лица, я прочитала, кивнула, подписала, достала из сумочки чековую книжку и вписала в чек сумму и фамилию получателя. (Автор знает, что фамилия получателя не вписывается в чек, но помним, что мир альтернативный!). Подвинула чек Деркачу, тот сверил все и тоже подписал акт. И теперь я протянула чек Панталону и подвинула акт для подписи. Надо было видеть смену эмоций на лице Торпыгина. Вначале ехидство, потом оно начало уходить, проявляя недоумение, которое, в свою очередь сменилось даже обидой, а потом возмущение и отрицание. Он вскочил и завизжал, брызгая слюной.

-Это как? Это что? Это неправда!! Мне же обещали, что займ ей не дадут! Не может быть, у нее денег нет!! Чек неправильный!

Деркач ещё раз посмотрел чек, повертел, посмотрел на свет, проверяя все знаки, пожал плечами.

-Да все в порядке, чек настоящий, можете получить по нему деньги. А откуда они, деньги, меня, простите, не волнует. Деньги вам переданы, подпишите, пожалуйста!

Панталон ещё немного поплевался на всех слюной, потом неожиданно успокоился и сказал.

-Если мне по нему не выдадут деньги, я засужу вас всех, и будет госпожа княгиня в каталажке сидеть с вшивыми бабами.

Поставив закорючку в акте, он выскочил за дверь. Я пожала плечами, и тоже ушла. Позже я заезжала в банк, и там мне по страшному секрету клерк рассказал, что господин Торпыгин примчался, обналичил свой чек, а потом долго визжал в кабинете управляющего, затем выскочил, шарахнув от души дверью.

Через год он получил вторую сумму выплаты, погасил заемное письмо, выданное Арсентьеву Ивану Андреевичу. Вид у него был мрачный, но не бушевал. Только выходя из кабинета, пробурчал, что это он мне ещё припомнит. Странно, чем человек недоволен? Он хотел свои деньги, да ещё и с процентами? Он их получил, что же не так? Я решительно отбросила эти мысли прочь. Удавка, висевшая на моей шее два года, наконец, развязалась и упала.

Но если кто-то думает, что мне стало легче с выплатой долга - очень ошибается! Как оказалось, любое хозяйство требует денег и больших. То есть, почивать на лаврах, лёжа на печи, у меня никак не получается. Для увеличения выхода продукции пришлось увеличить поголовье скота. Соответственно, пришлось строить новую ферму, свинарник, птичник. Да-да, птичкам тоже нашлось применение, кроме получения яиц. Консервированное мясо бройлеров тоже нашло своих покупателей. Зимой и замороженные тушки кур тоже хорошо доезжали до Москвы, а летом мы коптили курятину. Ценой жёсткой экономии эти здания построили. Но тут новая проблема - Роман уже не успевал за всем один следить. Путем долгих споров с внутренней моей жабой, приняла решение - нанимать ветеринара - зоотехника, ну уж и чохом, до кучи, нанимать агронома! Ветеринар оказался человеком семейным, пришлось устраивать ему жилье. А вот агроном был одиноким и вполне уживался с Романом в соседних комнатах. Вот и статья расходов - строительство, жалованья сотрудникам. Раньше, в поместьях доходы были основаны не на новых технологиях, а на бесплатном труде крепостных, а теперь это уже было невозможно. Прибавлялось работы, прибавлялось и работников. Кстати, из всех окрестных имений именно в моем больше всех осталось прежних крестьян, возвращались даже те, кто уехал в начале в город в поисках лучшей доли.

Наш примитивный консервный цех тоже пришлось расширять, так как увеличивался объем продукции, и ассортимент тоже не стоял на месте, приходилось нанимать новых работников. Как ни упиралась я, но пришлось организовывать и отдельный кондитерский цех. Фасовали произведенные сладости, как и просто весом в большие коробки, так и в фирменные коробочки с цветной печатью, подарочный вариант. Их мне делали все в той же московской типографии из тонкого картона, и где я первый раз заказывала этикетки для банок. Несмотря на доставку их из Москвы, все равно получалось дешевле, чем заказывать в Курске. Почему-то в провинции цены были выше.

Свои сады у меня ещё не обновились, новые саженцы пока не плодоносили, но я, с маньячным упорством, каждый год выписывала все новые сорта и виды фруктовых деревьев. Понятно, что своих фруктов для полной потребности мне не хватало, поэтому я скупала все излишки фруктов в округе - как в имениях, так и в личных садах крестьян. Что, конечно же, добавляло себестоимости продукции.

Хотя и продавала элитных телят и поросят только своим крестьянам, но и в окрестных деревнях, а то и поместьях стали появляться породистые животные. Ну как же не порадеть куму из соседней деревни, не дать ему поросеночка? А халява у нас появилась не сейчас, а гораздо раньше. Вот и любители дармовщинки у нас никогда не переводятся. Сочли окрестные помещики, что не стоит тратить такие большие деньги на племенной скот, когда они и так его добудут. Да не учли того, что любую породу можно загубить неправильным уходом и кормлением. Вот и не получалось у них достичь нужных результатов. А то, что я выписываю столько журналов, трачу много денег на закуп новых пород, а тут и вовсе коновала невиданного выписала - считали бабской дурью и столичными причудами. Но до вредительства здесь не опускались, считали, что в глуши провинции каждый помещик имеет право на свои чудачества. Но Панталон таки сдержал свое слово - сахар из моей свеклы, которую я по осени сдавала на сахарный заводик, никто не покупал. Впрочем, меня это ничуть не огорчало - с моими задумками было впору увеличивать посадки свеклы или скупать сахар у соседей.

Глава 37

Я вынырнула из размышлений - воспоминаний. День за окном перевалил на вторую половину и уже появились первые признаки придвигающего вечера - предсумерки вроде как. Небо на горизонте понемногу стало приобретать лиловый оттенок, усилился ветер, пробрасывая иногда пригоршни снежной крупы, ещё не снега, но и не дождя уже. Над голыми деревьями парка заполошно метались вороны, каркая что-то своё, воронье.

Валявшийся на оттоманке у теплого бока печи меховым ковриком Фиодор, приподнял голову, прислушиваясь к чему-то. За эти годы он раздобрел, заматерел и обзавелся одним драным ухом. Получил травму в битве с деревенскими котами за сердце местной кошачьей примы. Но привычку совать свой нос во все щели и дела поместья он не оставил, так же как и наши с ним вечерние беседы-совещания. И я тоже ценила это. Фиодор сморщил нос, чихнул и сказал.

-Роман идёт. Опять будет смотреть на тебя щенячьим взглядом. Сказала бы ты ему, что не можешь ответить на его чувства. Глядишь, нашел бы девку себе по душе. А не бегал бы, крадучись по ночам, к Ганке, а потом страдал бы от этого. Ганка баба хорошая, и к Роме всей душой, а он, дурак, не ценит. Все по тебе сохнет.

Не успела я ответить, как следует этому Амуру без лука в кошачьем обличье, как и в самом деле, в дверь постучали, и вошёл управляющий, присел на стул после моего приглашения. Обсудили хозяйственные дела, потом Роман, помолчав, спросил.

-Вы, Елизавета Ивановна, как дороги проходимые станут, в Москву собираетесь?

Я кивнула. - Да, на начало зимнего сезона надо съездить. Но до рождественского поста я обязательно вернусь.

Ещё немного помолчав, Роман неожиданно сказал.

-Батюшка мой писал, что хозяин его, Сергей Николаевич, уж полгода как со службы вернулся... вы к нему едете?

Я удивлённо выдернула брови.

-Какое это имеет значение? Тем более для вас? В делах своей семьи я как-нибудь разберусь сама!

Роман встал и понуро пошел к выходу. Ну вот, обидела хорошего человека! На душе у меня стало как-то нехорошо, и вновь вернулись тщательно прогоняемые мысли.

А если и правда, встретимся с мужем в Москве? Что тогда будет? Делать вид, что не знаем друг друга? А может, пора бы уж мне взять себя в руки и прекратить совать голову в песок, а посмотреть этой проблеме в глаза и как-то попробовать наладить отношения, не теряя самой себя? Да, надо ехать в Москву. С этими мыслями я с удвоенной силой взялась за работу, морозы могут подойти в ближайшие дни, и все дела должны быть устроены на время моего отсутствия.

Морозы грянули через неделю. Ночью подмораживало до минус пятнадцати, днём устойчиво держалось на минус восемь - десять. Застывшая волнами грязная дорога за неделю срочных сборов засыпалась снегом, разбилась, прикаталась и стала нормальной проезжей дорогой.

Собирались не только товары для поставки в Москву, но и я сама собиралась. Прошли те времена, когда я ездила в Москву с одним дорожным платьем и моими тёплыми колготками. Эх, колготки! Вздыхала я, занимаясь починкой данного туалета. Надо бы поспрашивать в Москве, может, есть там уже чулочно-носочное производство да предложить им совместный бизнес. От меня - образец, от них - все остальное. Как-то до сих пор этим вопросом я не проникалась, донашивала свое, да летом купила пару французских чулок, примерила и поняла, что носить их не сумею - эти подвязки чуть выше колена ещё надо уметь носить, а скользкий шелк тут же сползал с моей ноги. Хоть на "Момент" их приклеивай!