Помещица Бедная Лиза

Я что-то пыталась вякнуть в свое оправдание, но бабушки уже не было. Вместо нее в кресле, в бархатном халате, сидел пожилой, седой мужчина, внимательно меня разглядывающий. Голос у него оказался слабый, тихий.

-Ты сильная, Лизонька, ты справишься, я верю в тебя...

Глава 11

Проснулась я резко. Оказывается, мы стояли на небольшом пригорке и кучер уже несколько раз меня окликает.

-Барышня, подъезжаем мы к Арсентьево. Вот одна деревня, там, за леском, ещё одна, а вон туды, в сторонке и сама усадьба на пригорке будет.

Он кнутовищем тыкал в непроглядную тьму. Что он там видел - для меня осталось загадкой. В деревне, да ещё и зимой, спать ложатся рано, поэтому не было видно ни света в окнах, ни людей на улице. Мы поехали в усадьбу. Лошадка, как будто чуя скорый отдых в конюшне, хорошо прибавила в скорости. За пазухой завозился проснувшийся кот, высунул морду, нюхнул воздух, скривился, пробормотал "Мороз!" и скрылся опять под шубой. И впрямь, к ночи мороз усилился, чувствительно щипал нос и щеки. Ноги в теплых ботинках не замёрзли, а вот руки в тоненьких перчатках совсем заледенели. Зато отступила нервозность, страх перед будущим, но наступило полное отупение и безразличие. Я настолько устала ото всего этого, от долгой дороги, от холода, что мне стало все равно. Ещё этот сон опять напомнил мне мою прежнюю жизнь... И как защита мозга и эмоций - безразличие.

Стучались мы в ворота усадьбы долго. Наконец, вдали показался жёлтый свет фонаря и дребезжащий старческий голос сказал.

-Кого там нечистый носит по ночам? У нас все дома, а чужих нам не нать!

Кучер обернулся на меня, и я ответила. - Открывай, барышня Елизавета Ивановна домой приехала!

Голос за воротами охнул, кто-то суетливо отпирал кучу запоров, звали какого-то Проньку, затлел огонек на крыльце у дома... Ворота медленно и торжественно, со скрипом распахнулись, и мы въехали в усадьбу. В темноте я практически ничего не видела, только слабо освещенные двери дома. В окнах заполошно мелькал свет, видимо, мой приезд вызвал такую суматоху.

Я зашла в дом, в прихожей темновато, но какие-то люди присутствовали. От тепла иголочками закололо замёрзшие пальцы, щеки, нос. Кто-то тащил мои вещи. Я, не глядя ни на кого, равнодушно сказала в пространство.

-Кучера накормить, устроить на ночлег. Мне горячую ванну, ужин и постель. Обо всём поговорим завтра.

И пошла следом за пожилой женщиной в салопе каком-то, со свечою в руке. Она провела меня по широкой лестнице наверх, на второй этаж. За поворотом коридора, видна была настежь распахнутая дверь в освещённую комнату, туда тащили мои вещи, ванну, ведра с водой...

Комната, в которую я зашла, как раз соответствовала тем описаниям девичьих светелок из романов девятнадцатого века. Не слишком большая, освещённая двумя керосиновыми лампами, у одной стены неширокая, но пышная кровать, с кучей подушек и подушечек под кружевной накидкой, покрытая пёстрым лоскутным покрывалом. Коврик из меховой шкуры на полу возле кровати. Рядышком маленькая тумбочка. У противоположной стены - несколько деревянных сундуков, обитых металлическими узорчатыми пластинами. Надо полагать, это аналог шифоньера. Рядом небольшой туалетный столик с овальным зеркалом в раме с завитушками. На столике стояло пара резных шкатулок, рядом лежали гребни, ленты, ещё какая-то девичья мелочь. Невысокий узкий шкафчик, на верхних полках несколько книжек, внизу стоят баночки с красками, в высоком узком стакане - кисти для живописи. Рядом со шкафом - письменный столик, тоже узкий. У окна, занавешенного кружевной занавеской и дополнительно украшенным морозными узорами, стоял мольберт с холстом, закрытым тряпицей. Все это я разглядывала, сидя на вычурном, с гнутыми ножками и спинкой стульчике. Шубку у меня приняла все та же пожилая женщина, ахая и разглядывая мех, гладя морщинистой ладонью подклад. Я просто сидела молча, ожидая невесть чего. Может, того, что закончится вся эта суета? Наконец, из комнаты вышли все, ванну стыдливо закрыв ширмочкой с разрисованными бумажными стенками. Китайская, что ль? Я устало поднялась со стула, решив раздеться. Фиодор таинственно сверкал глазами из-под кровати. Он благоразумно убрался туда сразу, как зашли в комнату, радея о целостности своего хвоста. Только я наклонилась, чтобы снять ботинки, как вошла давешняя старушка с большой простыню в руках. Увидев, что я хочу снять обувь, бросила ее на кровать, шустро подкатилась ко мне и начала помогать мне. Но мне это было настолько дико, что я испуганно начала отталкивать ее, неловко бормоча.

-Нет, нет, не надо! Я и сама не инвалид, разуться смогу.

Бабка вытаращилась на меня.

-Ить говорила я батюшке твоему, что ни к чему барышне все эти институтья! Нешто чему хорошему там научат? А писать - читать и дома научилась, шить - вышивать умеет. Что ещё барышне надо? Теперь вот к старой няньке Семенишне, как к чужой, словечка не сказала даже!

Я немного смутилась, и впрямь, ведь они приняли меня за другую Лизу.

-Прости, Семенишна, все сразу свалилось на меня, смерть папеньки, дальняя дорога… устала, замёрзла. Завтра будет лучше, правда! А сегодня помыться бы и спать. Если есть чего, то и поела бы.

Семенишна засуетилась, то убирая мою обувь, то помогая мне снимать платье, попутно удивляясь столичным модам. Это она колготки с бюстгальтером увидала. Хорошо, трусы под плотными колготками не видно, а то получила бы старушка нравственный шок. Быстро стащила белье, достала из чемодана пижаму и халат, флакон с шампунем. Бабка уже не охала, только искоса поглядывала.

-Ишь, как схудала-то в столицах энтих! Кожа да кости! Правда, шибко справной ты сроду не была, да только сейчас совсем, аж нос заострился! Так-то надо бы мыльню затопить, да к ночи и зимой, когда ж ее натопишь... Но ничо, вот истопим потом баньку, да попарю тебя веничком, вся худоба и хворость и уйдет!

Наговаривала нянька, помогая мне промывать волосы. От кирпичной стены, возле которой стояла ванна (явно, это была печь, выходящая одним боком в девичью комнату) шло умиротворяющее тепло, горячая вода расслабляла мышцы и меня потихоньку начало отпускать нервное напряжение. Сразу потянуло в сон. Но тут вылез Фиодор и тихонько подкрался ко мне.

-Лиз, а я бы поел чего... да и погулял бы, а то сил уж терпеть нет. В дороге холодно, да и сугробы везде одни.

Вошедшая в комнату на последнем слове кота Семенишна взвизгнула.

-Ой, лишенько! Это что же тут такое?

-Где? - я деланно удивилась - знакомься, Семенишна, это мой кот Фиодор, просто он такой крупный вырос. Я его в прошлом году масеньким котёнком подобрала, он в привратницкой в институте жил, я его кормила, домой поехала, его с собой забрала. И никто тут не говорил, это у меня в животе от голода урчит. У Фиодора, кстати, тоже. Ему бы ещё погулять маленько. И жить он будет у меня в комнате, никаких сараев и конюшен!

Я быстро вытерлась мягкой простыней, натянула пижаму и халат, на ноги какие-то меховые чувяки, принесенные нянькой. Эх, с пьяных глаз даже не вспомнила про свои тапочки с помпонами!

Семенишна суетилась возле столика, ставя тарелки со снедью. Сказала виновато.

-Ты уж прости, Лизонька, самовар-то мы вздули, а печь не стали, поздно шибко. Чай горячий, а вот мясо холодное. Ну да с чаем горячим да хлебушком мягким можно есть… а котик, может, сливочек попьет? А то и рыбка и мясо, шибко мерзлые сейчас, не угрызет ведь!

Я не стала говорить старушке, что этот наглый Котофей никогда не ел сырого мяса и рыбы, только отварное. От обилия блюд на столе у меня глаза разбежались, и голодная слюна чуть не закапала на тарелки. Пузатый чайничек со свежезаваренным душистым чаем, плошка с медом, плошка с вареньем, тарелочка с творогом со сметаной, изрядный кусок холодного отварного мяса, блюдо с порезанным на ломти мягким караваем... Видно, не слишком бедствовали в поместье. Нянька вышла, чтобы не мешать барышне трапезничать, и мы с Федькой приступили к ужину. Не успела я и один кусочек мяса с хлебом доесть, как кот в мгновение ока вылакал сливки из своей миски и потребовал.

-Мяса дай! И творожку со сметаной оставь!

-А ты не лопнешь, обжора?

Фиодор насупился.

-Я крупный кот! Мне еды больше надо! И вообще, в кои-то веки достались натуральные продукты, экологически чистые, а ты тут же жмотничаешь!

Я грустно усмехнулась.

-Ты теперь до конца жизни будешь питаться натуральными продуктами, нет здесь красителей - ароматизаторов - стабилизаторов.

Кот пробурчал, на секунду оторвавшись от мяса. - Только если ты их не придумаешь! И не испоганишь этот мир химией!

-Почему я их должна придумать? - тупо удивилась я, запивая ужин, горячим чаем с вареньем вприкуску. Моим любимым, вишнёвым.

-Как почему? Тебе что нотариус сказал? Денег у тебя мало, значит, на чем-то поместье должно зарабатывать? Ты же книги про попаданок читала? Ещё восхищалась, как они ловко все организуют и меня мучила, читала мне вслух эту белиберду. Только ты - то у нас сама ничего не умеешь! Только работала в сельхозпродукте! Вот, вспоминай, да думай, что делать будешь. Ты разговор не уводи, вот в мисочку тврожку со сметанкой положить не забудь!

Лениво переругиваясь, мы закончили ужинать, я переползла в кровать. Федька ушел на прогулку, потом явился, помыл лапы и забрался ко мне в постель, потолкался немного, выигрывая себе пространства побольше, и мы дружно засопели до утра. Уже в полудрёме, я подумала.

-Как говорила бабушка - будет день, будет пища! Подумаю об этом завтра!

Утром, в полудрёме, никак не могла сообразить, где я и что вокруг происходит. Наконец, стали выделяться отдельные звуки в определенные действия. Тихие голоса, доносящиеся как бы издалека - это слуги на первом этаже ходят, занимаются своими делами. Тихий стук чего-то упавшего деревянного неподалеку от моей комнаты и тихое звяканье - истопник затапливает печь в коридоре, уронил полено. От печи потянуло теплом, и стылый воздух в комнате постепенно стал нагреваться. Жидкий утренний свет проявлялся через затянутое морозом окно. Под одеялом тепло, да и Фиодор греет спину, что твой калорифер. И так от всего этого стало уютно, так безмятежно и спокойно на душе, что невольно подумалось. - "А может, это и есть то место, где хорошо моей душе, где и должна быть моя жизнь? Может, при рождении мироздание чего-то перепутало и отправило меня не туда? "

Ну да ладно, с этим мирозданием, я сейчас здесь и буду сама строить свою жизнь, без бабушкиных направлений, желаний... буду делать так, как сама решу и то, что должна! На этой позитивной ноте я решительно откинула одеяло и села на кровати, опустив босые ноги на коврик у кровати. Брр… всё-таки ещё холодновато. Где там мой любимый тепленький халат до пола? Как раз по эпохе! Натянув халат поверх пижамы, и сунув ноги в чувяки, я направилась к двери. На кровати недовольно завозился Федька, сонно пробормотав.

-Куда тебя такую рань несёт? Спала бы себе, хорошо ведь было же! Нет, как в попу тычут иголкой, подскочила! Дома всегда до последнего дрыхла, а потом металась по квартире, собираясь и все роняя. Иной раз и меня покормить забывала!

-Ой, ну подумаешь, пару раз и забыла всего! На твоей фигуре и не сказалось вовсе! - привычно огрызнулась я.

Кот неожиданно перевернулся на спину, раскинув лапы и прижмурив один глаз, потом потянулся и резко соскочил с постели и деловито зашагал впереди меня. Идём искать водные процедуры, прочие сопутствующие дела и завтракать, тем более снизу явственно пахло чем-то вкусным.

Вожделенный туалет нашла при помощи молоденькой девчонки - горничной. Надеюсь, она здесь работает не слишком давно и не удивится тому, что хозяйка дома не знает, где что расположено. Вы не поверите, но сей укромный уголок был расположен сбоку от входных дверей, за неприметной дверцей, был зверски холодным, и назывался ретирадная!!! То-то мне показалось вчера при входе, что где-то изрядно пованивает. Зато умывальня расположена недалеко от кухни и представляло собой небольшое помещение с несколькими тазиками на высокой подставке. Я достала из кармана халата зубную пасту и щётку, флакончик с пенкой для умывания. Зашедшая в умывальню с горячей водой Семенишна с любопытством смотрела, как я чищу зубы, покачала головой, пробормотала.

-И чего только в энтих столицах не придумают! Ишь, зубной мел в какусь трубку запихали! Батюшка твой, барин Иван Андреевич, тоже все зубы драл энтим мелом, только тряпочкой, а теперь вот ишшо и щеткой придумали! Так все зубы и сдерешь!

Потом спросила, помедлив.

-Кушать-то где изволишь, у себя в комнате, или в большой столовой накрывать?

Я на секунду зависла, лихорадочно соображая. Раз есть большая столовая, то и малая должна быть.

-Нет, нянюшка, в малой накрой, да и сама со мной садись, поговорить надо без лишних ушей. Котика покормите.

Глава 12

Семенишна пошла, преисполнившись важности, как же, любимая воспитанница ее уважила, с собой пригласила, посекретничать желает. Фиодор, наградив меня фырканьем и презрительным взглядом, пошел следом за ней. Правильно, нечего поважать этого наглеца хвостатого, а голод не тетка, а мать родная, пофыркает и поест на кухне.

С планировкой дома я ещё не была знакома, поэтому мне интересно было все. Крыло, где я была, было очевидно, служебным. Кроме кухни и умывальни, дальше вглубь шли и другие служебные помещения, слышались голоса, далее, видимо, были комнаты слуг. Вернулась назад, оказалась в небольшой прихожей - холле. Часть ее отгорожена невысоким барьерчиком, за которым стояли несколько вешалок с верхней одеждой, три стула, топящаяся сейчас печь. В прихожей было тепло. Вправо, через открытые высокие белые двери была видна целая анфилада комнат. Что там расположено, я пока не стала смотреть, ещё успею. Пока надо переодеться и позавтракать и постараться узнать, как тут жизнь вообще протекает.

Из гардероба моей бабушки Марии в моем чемодане нашлось платье в пол, светло-голубого цвета с защипами на груди. Воротничок-стойка, длинный рукав, платье по талии - все это придавало строгости моему облику, несмотря на яркий цвет. Нет у меня ничего достаточно траурного. С прической помучилась, пока не вспомнила прически бывших одноклассниц по Павловскому институту. Нещадно начесав свою паклю, взбила повыше и закрутила некое подобие Бабетты на макушке. В качестве украшения служили все те же часики, приколотые к платью, да мои родные сережки с александритами. Их, кстати, открыли уже? В моем времени и мире их открыли где-то в сороковых годах девятнадцатого века, на Урале и назвали так в честь императора Александра второго. А здесь и не было такого императора... Серьги, кстати, жутко дорогие из-за камней, их мне бабуля подарила, когда я кандидатскую защитила. Ладно, буду надеяться, что геологов и ювелиров в усадьбе нет. Будь платье из натуральной ткани, то после путешествия в моем чемодане комом, то было бы оно страшно измятым. Но оно было сшито из современных тканей с вискозой, встряхнула его хорошенько и все. Туфли-балетки на ноги и я готова к выходу в новую жизнь!

Только я нацелилась на выход из комнаты, как скрипнула дверь, и внутрь зашёл Фиодор, переваливаясь с лапы на лапу, заполз на кровать и, зевнув, сообщил.

-Если меня так кормить будут, то я нарушу себе всю пищеварительную систему!

Я восхитилась - какие слова знает мой котик!

-Так скучно целыми днями дома одному, а пульт от телика я давно освоил - пояснил этот просвещенный кот - Слушай сюда! Я вот что на кухне узнал. Прислуга говорит, что ты, ну, та, прежняя Лиза, всегда прибабахнутая была, а сейчас и вовсе. Хозяйством сроду не интересовалась, все какие - то цветочки малевала. Ты, кстати, рисовать умеешь?

Увидев мои вытаращенные глаза, вздохнул.

-Ладно, проехали. Лиза в основном общалась с отцом, да с Семенишной, подруг среди окрестных девиц не имела. Матушка ее померла вскоре после рождения Лизы. Здесь из родственников есть только двоюродная сестра отца, Серафима да ее муж, живут в поместье, неподалеку от твоего. Слуги толкуют, что вроде ты болела по осени сильно, из института писала отцу твоя, то есть Лизина, классная дама, Елизара Леопольдовна, вот я и подумал - вали все на горячку, мол, память потеряла тогда, но если что расскажут или покажут - вспоминаешь. Вот и расскажи так Семенишне, она и поможет тебе во всем. Иначе попалимся. И характерец свой попридержи хоть на первых порах, пока не освоишься. Ох, горе ты мое...

И без всякого перехода добавил с возмущением.

-Представляешь, дикие люди! У них даже лотка с самым занюханным наполнителем нет! Говорят - иди, котик, погуляй во дворе! А там холодно! И сугробы! Ты же знаешь, у меня слабые лёгкие, мне нельзя на холод! И вообще, я там чуть яй... эээ, бубенчики чуть не отморозил!!!

Я с удивлением взглянула на этого "слаболегочного" пузана. Когда это он успел ослабеть? Федька, сладко зевнув, Ладно, для начала надо ввязаться в драку, а потом посмотрим. Сладко зевнув, Федька закопался в подушки, пробурчав напоследок.

-Иди уж, да не забудь, что ты сейчас дурочка беспамятная, а то натворить ещё чего. А я посплю немного!

И пошла я вниз, лихорадочно размышляя - как выкрутиться из этой ситуации? Дурочкой мне решительно не хотелось быть! Уверенно двинулась туда, куда свернула горничная с подносом с тарелками, и откуда доносился голос Семенишны.

Войдя в комнату, увидела не слишком большое помещение, обставленное светлой мебелью, стол, примерно на восемь персон, мягкие стулья вокруг, шкаф-горка с посудой. Яркий утренний свет лился из высокого окнам с раздвинутыми портьерами, отражаясь солнечными бликами от начищенного до сияния самовара, от чайных чашек, солнечным шариком катаясь по окрашенному в светло - желтый цвет полу... И все это было так ярко, светло, тепло, уютно, что я невольно зажмурилась и засмеялась от какого-то непонятного счастья. Семенишна, стоявшая ко мне спиной, расставлявшая тарелки со снедью на столе, повернулась ко мне, тоже улыбнулась.

-Вот и хорошо, моя птичка, что ты пришла в себя, а то вчера была совсем потерянная, грустная. Садись скорее за стол, пока все горячее! Я-то уже позавтракала, но чаю с тобой попью и поговорим.

Я села на стул. Совет поспешить был к месту, микроволновки здесь не было, а гонять прислугу подогревать мне еду не хотелось, слава Салтычихи меня не привлекала. Каша была горячей, изюма и сушеных абрикосов достаточно, полита медом, мм... вкуснота! Но что-то было не так, вначале не могла сообразить, потом поняла, чего не хватает. Каша была без молока и масла! Неужто так плохо живём? Но вроде вчера был творог со сметаной. Спрошу у няни, а то ещё оконфузюсь...

-Семенишна, а что, у нас молока нет?

Нянька чуть чашку не уронила.

-Свят, свят... Ты что, забыла? Сегодня же пост начался!

Я смутилась, в своем мире никаких постов не соблюдала и не заморачивалась с этим. Так, надо переходить к варианту Федьки.

-Няня, я не хотела никого расстраивать, особенно папеньку, поэтому не писала вам. Нынче осенью в Петербурге многие болели, поветрие ходило, называется иностранным словом инфлюэнца (вообще-то это грипп, его так называли в светских салонах), кто-то просто кашлял, а кто-то в горячке лежал. Вот я и болела так тяжело, неделю в горячке прометалась, наш доктор в институте уж и не думал, что живой останусь. Но вот выздоровела, да только новая беда-память у меня пропала! То есть, не помню, что раньше было. Но если мне что-то подскажут или покажут - вспоминаю постепенно. Вот это я и хотела тебе рассказать по секрету, чтобы лишний кто не знал, да дурочкой меня не считал. Я знаю, что только на тебя могу положиться и довериться. Так мне сердце подсказывает.

Семенишна вначале слушала меня испуганно, что-то шепча и мелко крестясь. Но на последних словах порозовела от удовольствия, польщенная таким доверием своей воспитанницы. Может, это и нечестно по отношению к доброй нянюшке, но мне надо как-то выжить здесь, а именно она может мне помочь, я в самом деле, это чувствую. Надо продолжать добывать инфу.

-То есть, молоко сейчас и мясо, масло никому нельзя?

-Окромя детей малых, да баб с родин, али кормящих, мужиков на тяжёлой работе. Старикам ещё послабление есть, да только большинство из них и так строже других пост блюдут.

-А куда тогда лишнее молоко идёт? Выливаете, что ли?

-Зачем выливаем? Часть морозим пока, часть вот маленьким поросятам, теляткам даём. Но лишнего, верно, много. А что тебе до молока-то?

-Да видишь ли, Семенишна, я там, в Петербурге, научилась некоторым новым рецептам продуктов из молока, вот пока оно лишнее, можно и заняться их изготовлением. Бог даст, получится, так и торговать можно будет! А то денег у нас немного, ты же знаешь, а людям платить надо.

Семенишна пригорюнившись.

-Это верно, сейчас народишко совсем ополоумел, куда бегут, где лучше-то, везде с хрестьян шкуру дерут... так здесь хоть дома, избёнка кака есть, да коровенка с куренком... куда ж бечь-то? А ты верно знаешь?

Я уверенно кивнула головой. Хотя, в самом деле, никогда сама не делала этого, зато видала. А память у меня, как я уже говорила, железная.

-Я знаю, не бойся. Ты мне только обскажи, как тут дела в округе, кто как к нам относится, чем народ тут живёт... ты же наверняка знаешь.

-Дак чем народишко живёт? Знамо дело, буряк на сахар выращивают, у нас же вокруг сплошь заводики сахарные. Ну, по мелочи, для себя, хлеб растят, да овощи какие... Пасеки ещё есть. Сады тоже есть, да только шибко ли, по осени да летом, а так, кому продавать-то? В Курск везти? Там своих садов полно.

Но потом Семенишна воспрянула духом и начала просвещать меня про светскую округу. По ее словам, среди ближних помещиков зловредных нет, не пакостят друг другу, живут мирно, вот после поста, на Святках начнутся разъезды по гостям да ассамблеям и собраниям. Веселье пойдет вширь... но меня нынче гости не особо потревожат - траур по папеньке надо блюсти. Семенишна вздохнула.

-Только одни тут... вроде в глаза и ластятся, а отвернись - так и в спину плюнут! Тетка твоя, Софья Львовна, сестрица сродная батюшки твоего, Ивана Андреича. Она, как и батюшка, благородные, да вот муженек-то у нее то ли из мелких купчиков, то ли и вовсе из приказчиков, все чего-то вынюхивает, как сюда приедут, так глазами вокруг так и шныряют, так и шныряют! Они последнее время все тут толкались, все чего-то хотели от батюшки твоего... Да только душеприказчиком он все равно не их назначил, а своего полкового друга, князя Шереметова. Они одно время даже сговаривались поженить тебя с младшим сыном Шереметова, да мала ты ещё тогда была, а потом в свой Питербурх укатила. Сынок - то Шереметовский, считай, на десять лет тебя постарше будет.

Вот только жениха княжеского мне и не хватало! Как и родственников - крохоборов. Так, сейчас надо осмотреть пока хоть дом и двор, а там уж приниматься за "батюшкины" бумаги. О чем и сказала няне, поблагодарив ту за информацию и помощь. Уговорились пойти во двор через час, когда мороз ослабнет, пошла я к себе, по пути заглядывая во все попавшиеся комнаты.

Глава 13

Интересное расположение комнат на первом этаже, в основном они идут анфиладой, только малая, семейная столовая отдельно, остальные идут одна за другой. Из парадной столовой высокие двустворчатые двери ведут в большую гостиную, далее небольшая курительная - игровая, я так поняла по столикам для ломбера и виста, мягким диванам полукругом. Далее следовала большая бальная зала. Большие высокие окна, украшенные кружевными гардинами и бархатными портьерами с золотыми кистями, несколько люстр со свечами, мягкие стулья вдоль стен, натёртый до блеска паркет. И все в приличном состоянии, нельзя сказать, что это остатки бывшей роскоши и семья испытывает денежные затруднения. Как-то странно. Из небольшого холла на второй этаж вела лестница с коваными перилами, что придавало ей воздушности.

На втором этаже по центру были две двери. За одной находилась библиотека, причем не выставочная, как у многих сейчас в наше время, а активно пользуемая. Это было видно по брошенному тому какой-то книги на столе, журналу изрядно потрепанному, с закладками в некоторых местах, настольная керосиновая лампа под стеклянным абажуром, плед на кресле у стола. Сквозь стеклянные дверцы книжных шкафов виднелись ряды книг, стоявшие не слишком ровно, видимо, их часто вынимали с полок. Стопка каких-то журналов на столе. Пока я их не стала рассматривать, все потом рассмотрим и почитаем.

За второй дверью был рабочий кабинет Ивана Андреевича. Здесь как раз царил порядок. Чистый, без пылинки стол, письменный прибор с пресс-папье, чернильницы, перья в стаканчике, перочинный нож рядом (вот теперь я поняла смысл слова перочинный нож), карандаши. На столе нет никаких бумаг, только в тонкой деревянной рамочке на столе рисунок худенькой большеротой смеющейся девочки со смешными, торчащими вверх косичками, чем-то похожей на меня. Только я никогда так весело и свободно не смеялась. Очевидно, это был рисунок Лизы, настоящей дочери хозяина поместья. Запоздало кольнула мысль - а как она там, в Москве, если она попала в мой мир, на мое место? Или совсем исчезла?

Никаких бумаг на столе не было, подергала ящики - закрыто. Надо искать ключи от них. Поверхностный осмотр ничего не дал, наверное, надо искать в комнатах хозяина. Выйдя из кабинета, осмотрела левое крыло, оно явно было гостевым. Об этом говорили несколько однотипных спален с одинаковой мебелью, отличались они только цветом текстиля. Ещё здесь была одна комната, которую я окрестила учебной, скорее всего, Лиза получила домашнее обучение до поступления в институт, то есть, до одиннадцати лет.

Правое крыло было семейным. Вначале шла девичья, то есть, моя теперь. Далее шли женские апартаменты, вероятно, покойной матушки Лизы. Небольшая гостиная с несколькими диванчиками, банкетками, невысоким бюро, низкий столик у одного из диванчиков. Далее гардеробная с дамскими вещами, небольшая туалетная комната с медной ванной, спальня с широкой кроватью и, слава Богу!, без всякого балдахина. Или в России это было не принято?

Из спальни вела ещё одна дверь, я так понимаю, она вела в покои супруга. Дамские покои мне понравились больше, чем мои нынешние. Они больше, удобнее, теплее, светлее и выдержаны в спокойной светлой гамме голубых и салатовый оттенков. Перееду я, пожалуй, сюда. Кто мне теперь указ? Никто!

Комнаты хозяина были почти такие же, только не было гостиной, да декор бы в серых и фиолетовых тонах. Мне не понравилось, мрачновато, на мой вкус. Зато нашла связку ключей в тумбочке у изголовья кровати. Надеюсь, они от письменного стола в кабинете.

Вернулась в свою комнату, прихватив ключи. Плюхнулись на стульчик, осмотрелась. Да, тесновато мне здесь, и кровать узкая, девичья, а я люблю спать свободно. Да и Федька много места занимает, вон дрыхнет, закопался в подушки, торчит только одно ухо и кончик хвоста. Правда ухо слегка дернулось при моем появлении, мол, бдю и твое появление засек. А я призадумалась. Няньке-то я сказала, что точно знаю рецептуру. А теперь мне надо в точности повторить это в записях.

А задумала я нечто этакое. Дело в том, что время от времени нас отправляли "в поля", то есть в командировку по регионам, где были крупные сельхозпредприятия и перерабатывающие. Мы там собирали статистику и сверялись с реальным положением дел, а потом уже на месте, в Москве, проводили анализ всего и составляли бизнес - прогнозы. Вот в очередной раз я поехала в командировку в Вологодскую область, изучать проблемы и делать прогнозы по молочному производству. И там я с удивлением узнала, что настоящее вологодское масло делает только один не слишком большой маслозаводик неподалеку от самой Вологды. При нем ещё есть сыродельный цех. Все остальное масло, которое выпускается под этим же названием, имеет очень отдаленное отношение к вологодскому. Мне стало любопытно, и я поехала на тот заводик.

Расположен он на окраине большого села, но гостиницы в селе всё-таки не было, и руководство завода определило меня на постой к женщине, лет семидесяти, но ещё крепкой и бодрой на вид. Все называли ее тетка Анна. Оказалась она гостеприимной и словоохотливой. Она много чего мне рассказала о секретах молочного производства. И о том, что сливки для производства настоящего масла вологодского должны быть не сняты с молока, а "перепускными", то есть отсепарированы и вначале прогреты до 90-95 градусов. Именно это придает маслу тот особый орехово-сливочный привкус. И что промывать масло надо холодной кипячёной водой. Ну и коровы чтобы были чистыми, не стояли по брюхо в навозе, да и кормить их надо хорошо, не соломой. Рассказывая все это, тетка Анна одновременно ловко сепарировала молоко ручным сепаратором, электрический не признавала, заодно показав и рассказав его устройство, потом пастеризовала сливки, сбивала масло в простой деревянной маслобойке. Потом мы пили чай с домашним караваем и свежим маслом. Это было объедение и чистый гастрономический восторг! На следующий день она показывала мне, как варит домашнюю сгущёнку. Мда… где сгущенка из магазина и где эта… не сравнить. За неделю, что я у нее прожила, тетка Анна много чего показала. В обмен за доброе отношение ко мне со стороны заводских, я помогла им пробить через наш холдинг финансирование на закупку новой фасовочной линии, старая была ещё с советских времён и часто ломалась, создавая проблемы.

Вот я и задумала начать производить такое масло и сгущённое молоко. А что? Лейтенант "от флота" дворянин Верещагин, брат художника Верещагина, ещё не ушел из флота и не занялся маслоделием. Во всяком случае, в моей реальности. А сгущенка вовсе появится лет через тридцать. Так что было вологодское масло, станет курское. Поэтому, записав для надёжности все, что припомнила, я засобиралась на обзорную экскурсию по хозяйству. Больше всего меня интересовал коровник, конечно. Достала самые теплые колготки, шерстяное платье, ботинки с тракторной подошвой. Далее засомневалась. Не надевать же мне эту пародию на зимнюю шапку, да и шубку жалко. Но помощь пришла в лице старой няньки, заглянувшей ко мне в комнату. Увидев, что я с сомнением разглядываю свою шубку, она всплеснула руками

-Да что ты, Лизанька! Куды ж такое надевать! Спачкаешь ещё. Вот я тебе принесла!

И положила на кровать пуховую шаль и короткий тулупчик. Поблагодарив Семенишну за наряды, чем вызвала очередной изумлённый взгляд, начала одеваться. Нянька вышла. Да, надо или отвыкать от вежливости или приучать окружающих к такому. Пожалуй, выберу второй вариант, мне проще, не надо себя переделывать, а окружающие привыкнут. Со временем. Кот прекратил изображать глубокий сон и высунул морду из-под подушек, с любопытством наблюдая мои сборы, особенно тот момент, когда я пыталась накрутить на голову шаль.

Вот у дедушки Крылова есть басня "Мартышка и очки". С меня писали, точно! Я вначале пыталась накрутить ее на голову в виде тюрбана, не получилось, это сооружение неумолимо съезжало набок и падало, потом пришел черед спецназовской банданы. Тоже неудачно - оставался свободным большой кусок, который тоже стягивал шаль с головы. Плюнув, просто завязала концы под подбородком. Стала походить на известную картинку "Я у мамы дурочка". Когда я уже была с красной, вспотевшей мордой лица и всклокоченными волосами, этот гад хвостатый, Фиодор, меланхолично посоветовал.

-Че маешься? Просто надень на голову, да один край оберни вокруг шеи и подоткни его.

Я вызверилась на животину.

-Чего раньше молчал? Я тут полчаса мучаюсь!

Федька так же лениво сказал.

-Так интересно же! Ты так увлеклась, мешать не хотел… - и без перехода добавил - Я, пожалуй, с тобой пойду, посмотрю, что там вокруг. Только ты меня на руки возьми. Или за пазуху тулупа посади. Не хочу морозиться, у меня же лапки! И вообще комнатный я!

-Лапки у него... а когда ночью начинает тыгдыкать по квартире, так кажется, что стадо носорогов мигрирует на юг через мою квартиру - бурчала я, заканчивая одеваться. Впрочем, мои слова Федька нагло игнорировал.

Так мы и пошли вниз - впереди меня шествовал Фиодор, важно распушив хвост и "штаны", за ним я, укутанная, как кулема. Внизу нас ожидала Семенишна, одетая в какой-то ветхий салопчик, валенки и такую же шаль, как и у меня. Крякнув, я подняла на руки кота, пробормотав.

-Федька, немедля на постную диету, никаких сливочек!

Ответом мне был полный игнор.

Выйдя на крыльцо, я зажмурилась от яркого солнца, сверкающего бриллиантовым блеском снега, выпавшего ночью. Снег лежал везде - на перилах крыльца, на скамье неподалеку под деревьями, на дорожках... Я удивлённо спросила у няни.

-А дворника у нас нет? Двор, почему не убирается?

Семенишна возмущённо заклохтала.

-Как это нету? Что ты, барышня Елизавета Ивановна! Это опять Пронька, лодырь, валяется, небось, в своей каморе! Вчерась с Тимохой - скотником все бражничали да песни орали.

Так, наматываю инфу на ус, разберусь с обоими любителями веселия, такие вещи надо пресекать на корню, иначе постепенно превратимся в наш ЖЭК самого худшего образца с вечно пьяными дворниками и сантехниками. Я не говорю обо всех, нормальных людей все же больше, но и такие встречаются.

Глава 14

Перед домом был регулярный парк, ныне заснеженный, с небольшими лужайками, дорожками, беседками и скамьями. Все, конечно, в снегу. Кованая ограда вокруг усадьбы. Я повернулась лицом к дому, разглядывая его. Двухэтажный особняк, колонны по фасаду, окрашен в характерные для Черноземья цвета - желтый с белой окантовкой окон, дверей, лепных деталей по фасаду. Окраска свежая, нигде не облупившаяся. Интересно, откуда деньги на ремонт батюшка взял, если сейчас денег ноль? Будто отвечая на мой невысказанных вопрос, моя сопровождающая сказала.

-Ныне в начале осени все красили. Столько деньжищ Иван Андреевич бахнул в это - страсть!

Ясно, слуги тоже не знают. Налево от дома был большой сад, по словам Семенишны, сейчас там делать нечего. Верно, Курск всегда славился своими яблоками. Помню, ещё в моем детстве, то ли дальние родственники, то ли друзья бабушки присылали нам из Курска посылку с яблоками. И они, яблоки, огромные, крепкие, темно-красные, так одуряюще пахли на всю кухню даже через фанеру посылочного ящика... я невольно сглотнула слюну от этих воспоминаний.

Направо, за углом дома, начинался хоздвор, отгороженный невысокой оградой. Первыми шли какие-то склады, сеновалы, забитые сеном, дровяники, небольшое здание, над которым курился дымок из печной трубы. Семенишна пояснила.

-Так я велела баньку затопить для тебя. Вот к вечеру попарим тебя, все косточки прогреем, все хворости - болести и уйдут от нашей птички!

За пазухой сдавленно хрюкнул кот. Смеётся, что ли, гад? Я мстительно достала его из-за пазухи за шкирку и засунула его в сеновал.

-Вот, говорят, в сене много мышей живёт! Научишься себя вести прилично - придешь домой! А пока мышей погоняй!

Кот смотрел на меня с тихим ужасом в глазах. Мышей он видал в своем детстве в виде плюшевых игрушек, с которыми он играл по настроению. Сунув его в этот сарай, пошла дальше, сопровождаемая диким, душераздирающим мявом. Будь я на месте мыши, я бы уже бежала бы оттуда впереди собственного визга от такой кошачьей оратории. От слова орать.

А вот дальше и шло уже более интересное для меня. Вначале была конюшня с каретным сараем рядом, в котором через приоткрытые двери были видны и санный возок, сани-розвальни, в глубине небольшая коляска. Далее было что-то ещё, плохо просматриваемые отсюда. Снег вокруг конюшни, выгула и сарая был расчищен, по выгулу ходили несколько лошадей, прикрытых тёплыми попонами. Конюх явно работал на совесть. Это и нянька подтвердила.

Дальше шел коровник. Вот здесь дела были плохи. Стойла были не чищены, коровы жадно жевали сено, шумно пили воду. Неподалеку стоял, пошатываясь и опираясь на лопату молодой дюжий мужик, даже парняга, скорее, с красной, опухшей рожей. Похоже, это и есть Тимоха, который песни орал с Пронькой. Этот гад, что, только что начал кормить животных? Семенишна возмущённо всплеснула руками.

-Нет, вы гляньте только на эту рожу! До чего ж коровенок довел! Все в назьме стоят! Иван Андреевич специально заграничных коров выписывал, стадо хорошее хотел развести, такие коровки справные были. Егорьич вона как за ними глядел! А ты за три недели так запустил все! А все управляющий этот, что Софья Львовна насоветовала хозяину нашему! Хороших-то работников всех уволил, а эту пьянь-дрянь набрал, таких же, как сам! Время уж обед скоро, а он ишшо и не появлялся! Уу, морда бесстыжая!!! Ничего, барышня Лизавета Ивановна вернулись и теперь быстро со всеми разберутся!

Это она про меня, что ли? Сроду не могла ни с кем разобраться, даже нашей хамоватой уборщице в холдинге никогда ничего не говорила. Но делать нечего, хочешь жить, и жить хорошо - умей вертеться! Что там нянька говорила про неведомого Егорьича? Я повернулась к ней.

-Нянюшка, а что там с Егорьичем-то?

Та охотно пояснила.

-В последнее время, когда батюшка совсем слег, так тетка твоя привезла вроде как в помощь управляющего, чтобы за хозяйством пока приглядел, энтого Савелия Марковича. А он возьми да объяви, что платить он будет меньше, денег мол, нет. Вот мужики, кто работящие и ушли, а такие ледащие да лодыри остались. Из добрых то и остался только Кузьма-конюх, так он вырос здесь, в усадьбе, ему и идти-то некуда.

-Нянюшка, ты можешь, кого в село отправить? Пусть скажут людям, пусть возвращаются, платить буду, как и раньше, а потом и больше. А этих лодырей и пьяниц гнать в шею!

Семенишна обрадованно закивала.

-Как ни быть, птичка моя, конечно, сейчас Кузьму и отправлю!

До Тимохи, даже сквозь затуманенные брагой мозги что-то начало доходить и он, с усилием ворочая языком, попытался возразить.

-Эт самое, кто ж меня тут выгонит? Ты хто така есть? Да меня сам Маркыч приглашал работать!! Окромя его нет тут другой воли!

Но его горделивую тираду прервал конюх Кузьма, вернувшийся вместе с няней. Не дослушав алкаша, парень взял его за шкирку и вынес из коровника, у выхода придав ему ускорения пинком. Пролетев несколько метров, Тимоха рухнул в свежий сугроб, где и затих, захрапев. Я вновь изложила Кузьме свою просьбу, добавив только, чтобы этого Тимоху отвёз к нему домой, и чтобы духу его вместе с Пронькой тут не было. Хоть конюх и не сказал ничего, но было видно, что он тоже обрадовался.

Дальше по ходу двора были свинарник и птичник, судя по доброму кукареканью и не менее доброму хрюканью. Там было все нормально, поскольку там работали несколько женщин. Чуть подалее наверняка был огород, ничего другого для отгороженного и сейчас пустого и заснеженного пространства я придумать не могла.

Пообедав постными щами и жареной рыбой, я зашла к себе в спальню, чтобы забрать ключи от кабинета. В моей комнате уже была суета-вовсю шла передислокация моих вещей в апартаменты хозяйки. Фиодор скромно сидел в уголке, сложив лапки и обернув их хвостом. Взяв ключи, направилась к выходу. Федька засеменил следом.

Я приступила к разбору документов из тех папок, которые я достала из ящиков. Быстро сортируя по срочности и важности, раскладывала их по разным кучкам - счета, переписка, договоры, финансовые документы. Кот тихонько дремала на низенькой банкетке у теплого бока печи. Я только быстро спросила, обедал ли он, получила ответ, что ему дали рыбки, и творожку. Удовлетворённо кивнув, погрузилась в изучение странного документа. На немецком, что ли? Нет, вроде тут написано, что Швеция. Покрутив докУмент, обнаружила текст на русском с другой стороны. Только я собралась погрузиться в изучение оного, как неподалеку от кабинета раздался громкий гневный голос.

-И кто это смеет распоряжаться и мои решения отменять? Что происходит в доме?

Не хватало только слов - в моем доме! Я почувствовала, как небывалое раздражение подступает изнутри. Хотя, может, и дурь в голову ударила.

Дверь резко, наотмашь открылась, и на пороге появился весь такой средний мужичок - среднего роста, среднего возраста, весь такой серый и невыразительный. Но некоторые отличия от средне-статистического в нем были - мужик явно страдал от жестокого похмелья, об этом говорили и отекшее лицо, покрасневшие белки глаз, и страдальческое выражение лица. Но он пытался хорохориться и выглядеть грозным. Говорил он громко и решительно, хотя это добавляло ему головной боли. В полном изумлении он разглядывал меня, сидящую за письменным столом, среди кучи бумаг. По-моему, он удивлялся тому, что я вообще умею читать. По всем признакам, это и был тот самый Савелий Маркович.

Откашлявшись и придав своему страдальческому лицу грозный вид (ну, в том понимании, насколько ему представлялось), он вопросил.

-Кто такая? Что тут делаешь? Кто тебя сюда пустил? На конюшне выпорю!

Мне стало смешно, но я приняла самый спокойный и даже любезный вид.

-Раньше вставать надо, тогда бы и узнали, кто я такая. Но я могу и повторить для особых. Я - Арсентьева Елизавета Ивановна, дочь и законная и единственная наследница Арсентьева Ивана Андреевича. И кто может мне в моем собственном доме указывать, куда мне можно заходить, а куда нельзя?

Мужик малость стушевался, но потом опять встопорщился.

-Меня сам Иван Андреевич и его сестра назначили здесь управлять!

Я усмехнулась.

-Даже сама тетушка Софья Львовна? Или ее супруг? Но вот что я вам, любезнейший, скажу - батюшка мой скончался, тетушка двоюродная! здесь и вовсе никакой воли не имеет, в наследство я вступила в полном объеме и праве, так что в ваших услугах не нуждаюсь. Предоставьте все документы, что у вас имеются и вон из поместья! Как вы тут науправляли - я уже сегодня видела. Бумаги на стол и я вас не задерживаю, по светлому времени доберётесь до поместья тётушки.

После этих моих слов, Фиодор, изображавший глубокий, беспробудным сон, поднял одно ухо, бесшумно стек меховым ковриком с банкетки и незаметно ушел в открытую дверь.

Ныне свежеуволенный управляющий малость взгорячился.

-Да что ты понимаешь, в документах? Девчонка! Там все только для мущщинского ума сделано! Вот ужо все расскажу тётушке Софье Львовне и Петру Ксенофонтьичу! Что-то они скажут на такое самовольство!

Очень уж мужику не хотелось расставаться с такой синекурой, это было заметно и невооружённым глазом. Вероятно, "родственники" рассчитывали на робкую прошлую Лизу. Впрочем, и я раньше особой решительностью не отличалась, но, видимо, так на меня это перемещение повлияло, или уж осознание того факта, что я тут одна у себя, любимой, и за место под солнцем надо повоевать. В общем, лапками, лапками надо активнее шевелить и в обиду себя не давать.

Сухо проговорила.

-Еще раз повторяю - документы на стол и не задерживаю!

Он хотел что-то ещё сказать, но передумал и вышел из кабинета. Я опять попыталась погрузиться в изучение неведомого документа, но вновь не удалось. В кабинет скользнул Федька и произнес.

-Лиз, а этот Маркыч деньги из тайников достает. И вещи свои в саквояж кидает. А документы никакие тебе не принесет, он их в сумку бросил. Я у него в комнате спрятался за дверью, пока он у тебя был, вот все и увидал.

Я подскочила. Так этот гад меня ещё и ограбил!!! Вылетела из кабинета разъяренной фурией и понеслась вслед за котом, на ходу зовя Семенишну. Та не замедлила появиться.

-Нянюшка, срочно пару дюжих мужиков! Этот Маркыч бежать собрался и, однако, с моими деньгами! Ага, щщасс!! Да я его полиции сдам!

Семенишна оказалась понятливой, и пока мы с Федькой добрались до комнат управляющего на первом этаже, в служебном крыле, следом за нами уже поспешала запыхавшаяся нянька и с ней двое мужиков, одного я уже знала, это был конюх Кузьма. Дверь управляющий не закрыл, спешил, видно, очень. Поэтому вошли мы беспрепятственно. Впрочем, особо эта дверь беглецу и не нужна была, оказывается, там ещё была одна дверь во двор. Маркыча мы застали уже в момент окончания сборов - он стоял одетый, саквояж с раздутыми боками на столе. Все было готово к побегу. Нас он не ожидал и замер в испуге. Семенишна шустро подскочила к саквояжу и перевернула его на стол. Прямо поверх упавших вещей вывалились какие-то бумаги, свёрнутые трубкой и две пачки ассигнаций, перевязанные ленточкой. Откуда и силы взялись в мужике, так быстро он рванул к столу. Упав грудью на стол, обводя нас диким взглядом, воскликнул.

Это все мое, это я все скопил за свою жизнь!

Семенишна тут же ответила.

-Иии... милай, ты, видать, забыл, я ж твои вещички раскладывала, когда тебя сюда Софья то со своим Сенафонтычем привезли! У тебя ж, прости Оспади, в гаманке токмо медяшки и звенели! Не было никаких ассигнациев!

Я распорядилась.

-Этого пока в холодную, вещи его в саквояж, деньги и документы мне… буду сверять и считать.

Глава 15

ЛИЗА -2. Наш мир.

Лиза растерянно прошептала.

-Как здесь поживешь? Разве можно?

Парень усмехнулся.

-Насчет нравственности своей не переживай, я на тебя смотрю и вижу сестру Лизку. А так мне и "зайки" не мешают. Я частенько у Лизки жил, особенно когда маменька в очередной раз внуков хотела и приводила дочерей своих подруг на собеседование. Да и ты одна тут пропадешь. Я все равно через пару дней опять на службу, пока в командировку не пошлют куда подольше.

Лиза думала. С одной стороны, она внутренне обрадовалась, что Кирилл так решил, с другой - а что скажут люди? Она ведь незамужняя девица, а он холостой мужчина... Но потом она вспомнила, что для всех окружающих они родственники и на эту тему волноваться перестала. Теперь ее беспокоило другое - она боялась оставаться одна в квартире, а вдруг Кирилл передумает и не приедет? И не решалась сказать ему об этом. Но очевидно, ее душевные терзания явственно отражались на лице, потому что он посмотрел на нее внимательно и сказал.

-А давай-ка ты собирайся и поедешь со мной! Соберу дома вещи, матушку предупрежу, покажу ее тебе, чтобы хоть знала "родню", в супермаркет заедем, грустно у тебя в холодильнике. Да и зверьё твое кормить тоже надо...

Лиза откровенно обрадовалась, но потом опять всполошилась.

-А что мне надеть? У меня вот, только платье мое форменное и все. Да и то грязноватое, мы пока котят с Тасей доставали. А на улице холодно.

Кирилл поморщился.

-Ладно, рукав у пуховики сейчас почистим, а одёжку надо у Лизки в комнате искать. Пошли, пошевеливайся!

Чистка странного пальто, которое "кузен" назвал пуховиком, прошла быстро - потерли щеткой, пожужжали какой-то штукой с горячим воздухом, под названием фен, пошли в комнату Лизы первой. Искал одежду ей сам Кирилл. Он быстро просматривал вещи, что-то отодвигал в сторону, что-то кидал ей в руки. Так Лиза получила заставившее ее побагроветь от смущения то самое кружевное нечто из бюстье и очень странных панталон, чулки с верхом, облегающий мягкий джемпер и совсем уж неприличные голубые штаны. Выходя из комнаты, Кирилл бросил.

-Одевайся, я пока там обувь посмотрю и прочую мелочь.

Лиза крутила белье в руках, не сразу понимая, что тут и как. Хорошо, Тася осталась с ней в комнате, она и помогла советами. Страдая от внутреннего смущения - как же, такой срам видел и держал в руках мужчина! Лиза почти оделась. Необычные чулки ей даже понравились - ничего не надо подвязывать, ничего не спадало, мягкие и теплые. Джемпер тоже был хорош, вот только со штанами возникла загвоздка.

Лиза не могла смириться с тем, что она будет как мужик, в штанах, да ещё они совсем совершенно скандальным образом обтягивали все неприличные места. Лиза сидела, вздыхала и не могла насмелиться. Наконец, после грозного рыка из-за двери, она их натянула и вышла, заливаясь румянцем аж до ушей. Кирилл же вовсе не обращал на нее внимания, доставал с полки ей шапку, перчатки, вытаскивал из шкафа короткие сапожки. Нарядилась Лиза с помощью парня, вышла на площадку, и было двинулась к лестнице, но Кирилл остановил ее.

-Куда? Я уже лифт вызвал!

Внутренне холодея от страха -а вдруг она таки испугается неведомой лифты? - Лиза покорно стояла рядом с ним. Внезапно стена перед ними разошлась и открылась небольшая, ярко освещённая комнатка. Кирилл спокойно шагнул в нее, Лиза, сжавшись в комок, тоже последовала за ним. Стена за ними закрылась, пол дрогнул и поехал вниз. Лиза зажмурилась и изо всех сил вцепилась руками в рукав странной пятнистой куртки парня, аж пальцы побелели. Заметив ее панику, он прижал девушку к себе, поглаживая успокаивающе по спине. Только благодаря этой поддержке Лиза удержалась от испуганного крика. Но выдохнула только тогда, когда они вышли из этой лифты. Оказывается, они были уже внизу. Выходя следом, Кирилл сурово предупредил.

-Не вздумай завизжать в машине! Попадём в ДТП - придушу!

Лиза, молча согласно покивала. Женщин на скамье не было и она, облегчённо вздохнула, поковыляла в неподходящей ей по размеру обуви, крепко держась за руку Кирилла. Тот, вздохнув, заметил.

-Вот, надо ещё заехать, тебе обувь купить. Не подходит тебе Лизкина, у нее размер больше.

На площадке, поодаль стояли металлические самоходные повозки - кареты. Их Лиза уже видела из окна кухни, как они быстро едут без лошадей. Но ведь и поезда в ее мире тоже без лошадей едут и ничего страшного! Так что и тут нечего бояться! Подбадривала себя Лиза, продвигаясь к большой черной карете, однако подойдя ближе, поняла, что ей не взобраться туда самой, очень уж высокая подножка, а тут и обувь неудобная, и одежда верхняя объемная, делающая Лизу неповоротливой. Она в растерянности стояла у этой кареты. Что-то злобно пробурчав насчёт коровы и льда, Кирилл в два шага обошел свою повозку, рывком распахнул дверь и без всякого стеснения, под попку, подпихнул Лизу наверх. Усадив ее в мягкое кресло, пристегнул ремнем.

-"Чтобы не сбежала" - догадалась Лиза. Внутри повозки пахло чем-то незнакомым, но приятным. "Кузен" уселся сам, чем-то щёлкнул, внутри загудело негромко, и повозка потихоньку двинулась вперёд. Выехав на улицу, автомобиль, как назвал это Кирилл, двинулся быстрее. Лиза смотрела во все глаза. Город совершенно не походил на ту Москву, которую помнила она, когда проезжала через первопрестольную по дороге домой и обратно в Петербург. Невероятное количество автомобилей, движущихся сплошным потоком, яркие огни на домах огромной высоты, много нарядно одетых людей. У нее от всего этого зарябило в глазах, и закружилась голова. Ехали они минут сорок, пожалуй. Похожая площадка во дворе, где Кирилл оставил свой автомобиль, полутемный подъезд, лифт, где Лиза уже почти не боялась, лестничная площадка, ее спутник, погремев ключами, открыл одну из дверей и подтолкнул ее вперёд, в небольшую прихожую. Помог расстегнуть пальто Лизе и, раздеваясь сам, громко крикнул.

-Мам, мы пришли!

В квартире пахло умопомрачающе вкусно. На шум выглянула невысокая женщина приятной полноты.

-А я думаю, с кем это Кирюша пришел?? А это Лизонька наша! - Певуче протянула она. - Проходите, руки мойте и за стол! Есть будете?

Лиза сглотнула голодную слюну, та курица с картошкой казалось, была целую вечность назад.

-Конечно, будем, мам, у Лизки в холодильнике мышь повесилась, ты же ее знаешь! Сейчас, пока накрывай на стол, а мы руки вымоем!

Назад ехали молча. Лиза молчала, потому что объелась у тети Светы до того, что втайне пыталась расстегнуть пуговицу на штанах. Кирилл сказал, что ее двойник всегда называла его маму тетя Света и она, Лиза, тоже должна так говорить. Ещё он поведал, что его бабушка Татьяна, мать его отца, является родной сестрой покойной бабушке Лизы, поэтому они с ней троюродные брат - сестра. Если вначале Лизе показалось странноватым, что стол для трапезы им накрыли на кухне, то когда им поставили тарелки с огненно - красным, горячим борщом - ей стало не до таких условностей, только ложка мелькала в ее руках. А Кирилл ещё и поддразнивал.

-Так ведь Елизара Леопольдовна говорит, что девица должна есть как птичка, поклевала листик салата и сыта!

-Что? - Искренне изумилась тетя Света. - Сама бы эта Елисея Леопердовна питалась одним листиком салата в сутки! Кушай, Лизонька, не слушай ты этих модных дур. Насмотрятся всякой ерунды в интернете и ну давай одна перед одной худеть наперегонки. А ты и так худенькая, в чем душа держится.

После восхитительного борща последовала очередь не менее восхитительных пирожков с мясом, капустой, повидлом... Лиза, вспомнив про пост, с мясом есть не стала (благополучно забыв про шмат мяса в борще!), уминала пирожки с капустой и с повидлом. Наевшись и отвалившись от стола, Кирилл заявил.

-Мамуль, я только ради твоего борща и пирожков из любой командировки выживу и вернусь!!! Ладно, я пошел собираться.

Тетя Света, узнав, что сын поживет пока у Лизы, засуетилась, собирая судки и кастрюльки, пакеты и пакетики с продуктами, попутно объясняя Лизе.

-Вот это вы сегодня съешьте, чаю попьете, это завтра, это убери в холодильник, а это в морозилку, здесь котлетки, разморозь и поджаришь.

Лиза только хлопала глазами, не понимая и половины сказанного. Вышедший из своей комнаты Кирилл, нес в руках здоровую пятнистую сумку на плече. Так же подхватил и ту сумку, что приготовила мать, коротко попрощался, и они ушли.

По дороге домой они заехали ещё в несколько магазинов, где купили ещё продуктов, сапожки Лизе и подходящую ей теплую куртку, всё-таки размер у них с Лизой был разный, та Лиза была выше ростом и размер стопы тоже не совпадал. Она настолько осоловела от плотной и сытной еды, от стольких событий за день и вообще от этой сумасшедшей истории с перемещением, что ее неудержимо клонило в сон, она даже не делала никакой попытки возразить, когда парень, что-то бурча себе под нос, носил разную обувь, примерял, крутил ее, примеряя куртки, платил за покупки. Ей уже было все равно, только бы добраться до постели. Оживилась она только один раз, когда увидела, где Кирилл платил деньги, лежавшие на прилавке разноцветные карандаши в прозрачной сумочке. Она дернула его за рукав, тихо прошептав.

-Кирилл, можно вот эти карандашики купить?

Тот внимательно глянул на нее.

-Ты любишь рисовать? А чем больше любишь - карандаши, фломастеры, краски?

Шалея от собственной смелости, Лиза так же тихо прошептала.

-Да я всем люблю рисовать, даже углем рисовала. А можно и карандаши и краски купить? У меня вот в кошельке есть деньги!

И протянула Кириллу найденный утром кошелек. Тот отмахнулся, сказал ей посидеть вон там, на скамеечке с тележкой с покупками, сам опять ушел в торговый зал. Принес ещё один пакет, все перегрузил в свой автомобиль, и они поехали домой. Там полусонная Лиза была извлечена из машины, доставлена в квартиру, ей вручили пижаму, новую зубную щётку, и отправили в душ. Как она добралась до постели - Лиза уже и не помнила.

КИРИЛЛ.

Он сидел на кухне, не включая свет, пил чай и думал. Вот никак он не ожидал, что ввяжется в совершенно фантастическую историю, которую заварила его сестрица! А пострадавшей стороной окажется эта тихая, робкая девочка Лиза. Если в первые минуты он ещё не видел между ними разницы, то теперь отчётливо было ясно - это совершенно разные люди. Да, внешне они очень похожи, даже имя - фамилия совпадают. Но эта Лиза - вовсе не его сестра! И, как это ни странно, этот факт его даже немного радовал. Но и немного раздражала ее неприспособленность к жизни, ее робость и старомодные условности. Но он одергивал себя, напоминая, что девушка эта из другой эпохи и даже из другого мира. И он уже взял на себя ответственность за нее. Теперь главное - успеть адаптировать ее к этому миру, хотя бы в основных позициях. Прежде чем его опять отправят в очередную командировку в горячую точку, которых на карте - как пшеном насыпано. Значит, намеченный ранее загул по "зайкам" - побоку и начинает плотно работать с Лизой.

На кухню осторожно зашла кошка. Попив воды из своей миски, похрустев кормом, села копилкой и внимательно разглядывала Кирилла. Тот усмехнулся.

-Что, брат Тася, боишься, что я велю Лизе выставить тебя с котятами? Не бойся, я с животными не воюю. Да и твоя Лиза не позволит, добрая она, как и моя Лиза. Живи, дом охраняй и Лизу оберегай!

Наверное, Кириллу показалось в полутьме, но кошка согласно кивнула. Однако, тоже надо спать идти, а то кажется уже черти что с недосыпу. Допив чай, он решительно двинулся в гостиную, на знакомый диван, на котором он ночевал уже не раз. Завтра они с Лизой разберутся по проживанию в комнатах, а сегодня пока так.

Глава 16

Другой мир - Лиза 1

Считала я долго, до рези в глазах, вглядываясь в цифры и буквы в бумагах, проклиная все завитушки и яти. Пока не пришла Семенишна с сообщением, что банька поспела, самый пар и мне надо идти. Подалась туда я с опаской, где-то читала, что примерно в это время бани частенько топились по-черному. Тихонько поинтересовалась у няньки, та подтвердила, что да, у многих в деревнях так и есть, по черному. Но батюшка, Иван Андреевич, велел отстроить новую баню в усадьбе, так что у нас теперь "городска" баня, чистая. Опять же я страшилась париться, в жизни такой страстью не занималась. Поэтому заползла на этот самый "полок" вся сжавшись от неведомой процедуры. Но все прошло благополучно, Семенишна оказалась мировой банщицей, да и мне особо не до комплексов было. Нянька ловко заговаривала мне зубы, рассказывая про новости в усадьбе. Ворюгу - управляющего заперли в одной из пустых кладовых, бросив ему старый тулуп для ночёвки, дав еды и поставив ведро поганое. Пьяниц - дружков с позором вернули в деревню, а уволенных управляющим работников пригласили назад. Сразу же приехали в усадьбу скотник Егорьич и дворник Василий. Так что усадьбу уже очищают и о животных тоже заботятся. Остальные придут завтра. Вот под эти рассказы все и прошло отлично, я даже подремала расслабленно. Зато потом вышла из бани, свежа и бодра, аки майская роза. Поужинав опять постненьким, повздыхав по этому поводу, пошла в кабинет под горестные причитания Семенишны.

-Ить, скока ж можно глаза над цифирью ломать! Нет, чтобы, чем приличным девице заняться - вышивать там, али рисовать, как мужчина сидишь и все что-то читаешь и считаешь!

Ага, рисовать - это как раз по мне! Я без линейки две линии параллельно не проведу, да и с линейкой нет гарантий этого! А вот про вышивку - идея хорошая! Разберусь с бумагами - займусь. Раньше мне просто лень, да и неинтересно было, но сейчас этот свой не интерес и лень надо засунуть куда подальше, и начинать лапками молотить. Надо устраивать жизнь здесь и сейчас. Вернусь или нет в свой мир ещё неизвестно, а пока нужно выжить.

Пока картина по бумагам вырисовывалась не слишком радужная. Но сначала про управляющего. По моим подсчётам, за полтора месяца пребывания на своей должности в поместье он присвоил 772 рубля. По этим временам это большие деньги. Но у него обнаружили без малого три тысячи рублей ассигнациями. Вряд ли это его накопления, надо полагать, что это наворованное раньше. Так что по любому надо вызывать уездного пристава. Свои деньги я заберу, чтобы мимоходом их не присоединили к вещдокам, потом их не выцарапаешь. Но это все завтра, с утра отправлю Кузьму в уезд.

А вот по записям хозяина было все грустнее. "Батюшка" ухитрился взять в долг двадцать тысяч у некоего негоцианта Торпыгина Пантелеймона Свиридовича. Вот же имена заковыристые! Причем у дворян вполне нормальные имена - Иван Андреевич, Софья Львовна, Елизавета Ивановна, но вот у купеческой и мещанской прослойки почему-то приняты столь сложные имена. Но это я отвлеклась. Сумма долга впечатляла. Это по местным меркам не просто большие, это огромные деньги. И срок выплаты был два года, разделенный на два транша, по году. Проценты тоже не радовали - пять тысяч за два года. Судя по записям хозяина поместья, деньги были потрачены на ремонт дома и всей усадьбы, закупку породистых коров и свиней, закуп новых саженцев для сада, и выписанных из-за границы каких-то приборов. Надо бы всё-таки найти документы на эти приборы и прочитать их, наконец. Разборки документов мне ещё на весь завтрашний день хватит. А сейчас уже глаза закрываются. Все, спать!

Утром, пока я нежилась в постели, целых десять минут!, производил доклад о текущих событиях в доме Фиодор.

-Лиза, я все просмотрел, прошёлся и вот, докладываю. Управляющий Маркыч, просидев полночи в кладовке, начал там выть, пугая служанок, потом грозил, потом уговаривал выпустить его, обещая денег. Один, морально неустойчивый, хотел его выпустить, да Кузьма не зря там, на скамейке ночевал. Намял бока жалостливому, и выкинул его из дома. Маркыч притих. Утром Кузьма его вывел на лоток, тьфу ты! до ветру, так ворюга хотел сбежать, да ноги заплелись, Кузьма догнал, и малость люлей выдал. Ты Кузьму не ругай, правильно он сделал. Потом я завтракать пошел. На кухне шепчутся, что барышня Лизавета совсем другая стала, может, и будет с нее толк, вон даже жалованье обещала прибавить, и сама по двору ходила, и с бумагами лихо управляется. В общем, Лиз, надеются они на тебя. Ты уж не подвели людей! А кормят меня хорошо, ты не переживай!

Можно подумать, я за это переживала! Особенно когда узнала, что на котов пост не распространяется. Ладно, надо вставать и двигать совершать подвиги на ниве сельского хозяйства. В жизни не думала, что буду этим заниматься!

Отправив Кузьму за уездным приставом, сама опять приступила к изучению деловых бумаг. До слез жалея об отсутствии здесь калькулятора. И я, раззява, не взяла его с собой и вообще, ни одного гаджета со мной не оказалось. Нашла заметки хозяина о будущих планах развития поместья. Как я поняла, хозяйство имело одну направленность - свекловичную, с последующей переработкой урожая на сахар и продажей его оптовым закупщикам. Арсентьев хотел диверсифицировать хозяйство, чтобы иметь возможность маневра на случай неурожая и прочего форс-мажора. Он хотел развивать и животноводство с переработкой до конечного продукта и садоводство. В целом и общем я была с ним согласна, осталось только внедрить все это в жизнь.

Добралась я до того самого документа, который мне вчера три раза не дали изучить. Опять эти клятые яти! Сильно мешают правильному восприятию смысла текста. А когда я всё-таки пробралась сквозь филологические дебри - возрадовалась! Ведь это была инструкция для выписанного из Швеции ручного сепаратора! Урраа!! У нас будет-таки настоящее вологодское масло! Нашла ещё несколько разных документов с техническими описаниями. Это уже сложновато для моего ума, но разбираться надо. Если я, верно, поняла, то один документ относился к прибору для пайки металлических изделий. Для консервных банок, что ли? Это было бы слишком хорошо, просто рояль в кустах. Дальше додумать и изучить следующие бумаги мне не дали - вернулся Кузьма с приставом и урядниками.

Пристав, солидный корпулентный мужчина с пышными усами, зашёл ко мне в кабинет, важно уселся в кресло рядом со столом, не спрашивая разрешения и не особо расшаркиваясь в приветствиях. Даа… мир другой, эпоха другая, а власть имущее лицо точно так же не утруждает себя вежливостью. Урядники остались ожидать распоряжений в холле. Пристав начал.

-Так вы барышня Арсентьева Лизавета Ивановна? И теперь наследница, и хозяйка имения батюшкиного?

Я кивком подтвердила, что именно так.

-Стало быть, вы обвиняете своего управляющего в присвоении ваших денег? И сколько там средств у него вы нашли?

-Господин пристав, вчера, при попытке бегства из имения, нами, то есть лично мной и моими слугами был задержан бывший управляющий Савелий Маркович. При нем было обнаружено две тысячи девятьсот восемьдесят шесть рублей ассигнациями. По моим подсчётам и документам получается, что лично у меня он присвоил семьсот семьдесят два рубля. Эти деньги я вычла из обнаруженной суммы и остаток готова передать вам под роспись.

Пристав скривился. То ли мое желание получить от него расписку так его не радовало, то ли то, что я уже забрала свои деньги и точно уж не отдам. Пробурчал.

-Что ж вы так, барышня, строго-то? Или не доверяете?

Я охотно подтвердила.

-Не доверяю, грешна, терзают смутные сомнения, что господин управляющий может откупиться. Он нынче ночью всем сулил деньги, если ему помогут бежать. А так у меня будет расписка на руках, что я передала вам сумму, означенную в расписке. Деньги я вчера пересчитала при свидетелях, вот они тогда же и расписались в описи обнаруженного.

Я потрясла перед носом пристава нужной бумагой. Пристав, было, возрадовался, но я ему радость поуменьшила, добавив, что сия бумага составлена в двух экземплярах, один ему передам, один остаётся у меня. И расписку о передаче денег тоже возьму в двух экземплярах. Делать нечего, пришлось приставу составить требуемые бумаги, записать мои показания и получить остальную сумму на руки. Большого счастья на лице полицейского не было, он уже представлял, сколько работы ему предстоит. Розыск предыдущих работодателей Маркыча, дознание и прочее. И все это перед праздником Рождества.

Забрав с собой слегка помятого и пованивающего управляющего вместе с его вещами, пристав и урядники погрузились в сани и возок и отбыли в уезд.

А я, наконец, вздохнула свободно и принялась за свои дальнейшие дела. Надо выяснить, где находятся те самые заграничные приборы.

Вместе с Семенишной, как надёжным проводником, обнаружили искомое в одном из сараев на улице. В одной из коробок среднего размера обнаружился и сепаратор, запакованный в промасленную бумагу. Я велела тут же это перенести в кухню. Двое дюжих мужиков потащили этого монстра в дом. Следующей коробкой был тот самый аппарат для запайки банок, вместе с расходниками и даже внушительная стопа листов консервной жести. Семенишна, ткнув пальцем в него, сказала.

-Мы и не знаем, что с этим всем делать, как Иван Андреевич померли. Наш кузнец посмотрел на это железо, думал, что могет ему понадобится, попробовал один лист, сказал, что дерьмо металл. Так и лежит здесь.

Было ещё несколько коробок, одна очень здоровая, скорее, это ящик был, штуки три средних и одна маленькая. Но я уже замёрзла, разбираться не стала и прихватила только маленькую коробку, вернулась в дом. Авось по документам пойму, что там осталось в сарае.

В кабинете, открыв маленькую коробку, обнаружила в ней тщательно упакованные в очищенный хлопок четыре разных термометра. И они все были с градуировкой по Цельсию, то есть европейские. Честно говоря, в американском Фаренгейта я практически ничего не смыслю. А термометры, если всерьез заниматься переработкой сельхозпродукции, необходимы. Видимо, Иван Андреевич что-то понимал в этом деле. Надо бы внимательнее посмотреть в библиотеке, я видела там стопу каких-то журналов и книг. Вряд ли в этих журналах печатают любовные романы с продолжениями.

Отложив изучение журналов на завтра, спустилась на кухню, наказала тщательно отмыть принесённый из сарая аппарат от смазки к утру и обязательно приготовить ведра два-три молока, пошла в свои новые комнаты. Места у меня там теперь было много, рукоделием можно было заниматься в гостиной, там и освещение было хорошим. Покопавшись в своих запасах, нашла все необходимое для вышивки, украдкой достала альбом с различными видами вышивок, перелистала его, освежая в памяти, когда-то полученные знания. В свое время я довольно твердо освоила несколько интересных техник-ришелье, французский узелок, бразильская вышивка и ленточная вышивка. Освоить-то я их освоила, но не занималась этим. Не хотелось. А тут, хочешь-не хочешь, а надо. Приготовила несколько лоскутов ткани, нитки, иглы, ножницы… и села в кресло, поставив рядом пару ламп, чтобы было светлее.

Когда ко мне заглянула Семенишна, у меня уже было несколько заготовок с вышивками - для носовых платочком в технике ришелье, для броши в стиле французский узелок, для мешочков-саше в стиле бразильской вышивки. Старая нянька восхищённо разглядывала лоскуты с вышивкой, прицокивала языком.

-Ну, какая же красота!! Это тебя в твоём Питербурхе научили? Наши девки вышивают, но так не умеют, только крестиком рушники да сарафаны, ну, ещё и кофты когда гладью. А так нет, не умеют, по-городскому.

Ну, теперь дело встанет только за тканью. Надо искать, пересмотрю кладовые да шкафы, может, что и найду. Уже ложилась спать, когда Фиодор, молчавший весь вечер и о чем-то размышляющий напряжённо, неожиданно сказал.

-Лиза, а ты не хочешь мастерскую по вышивке создать? Ведь одной тебе не разорваться на все сразу. Собери девок рукодельных, научи их так делать как ты и пусть работают. А ты у них покупай работы, за исключением материалов, конечно. Зимой им все равно делать особо нечего. А ты еще, чем займешься, дел у тебя ого-го сколько!

Засыпая, подумала, что идея стоящая и здорово, что кот попал вместе со мной! Мой советчик, помощник и ангел-хранитель в образе моего любимого кошака.

17 Глава

А с утра все закрутилось. Позавтракав, торопливо направилась в кухню в сопровождении Федьки и верной Семенишны. Сепаратор был отмыт и стоял на массивном кухонном столе, сверкая полированными металлическими деталями. Вспоминая, как собирала аппарат тетка Анна и что было нарисовано в том документе, я таки сумела с первого раза собрать его. Кухарка подогрела немного молоко и вскипятила большой котел воды для промывки масла. По моей просьбе Семенишна пригласила одного из работников, дюжего мужика. Заставила его переодеться в чистое и тщательно вымыть руки, чем вызвала искреннее недоумение у него. Я махнула рукой, сказав, что я так хочу. Ну не читать же ему курс микробиологии и инфекционных болезней! Кстати, надо бы к лету всех своих жителей хоть как-то приучить к соблюдению гигиены. Лето - самое время для дизентерии и прочих кишечных инфекций.

В общем, перекрестясь и попросив благословления у Господа (вот что значит вжиться в образ, аутентичный эпохе!), залили молоко в чашу сепаратора, поручила мужику крутить ручку агрегата. Вначале медленно, потихоньку прибавляя скорость вращения. Сепаратор загудел, разгоняясь. В ёмкость полились сливки, а в ведро с другой стороны-обезжиренное молоко, отгон, как называла его тетка Анна. Кухарка и ее подручные смотрели, раскрыв рты.

Здесь, в это время, сметана производилась методом отстоя молока и снятия верхнего слоя. Поэтому она всегда была с кислинкой. А тут сразу сливки идут и не надо молоко отстаивать. Три ведра молока перегоняли почти два часа. Отпустив Данилу (нашего помощника) отдохнуть, принялись готовиться к изготовлению масла. Вначале все оскоромились самую чуть - каждый лизнул с ложки сливок малость, убеждаясь, что это самые настоящие сливки - сладко-сливочные. Получилось их литра четыре, видимо, буренки давали молоко с хорошей жирностью. Занесли маслобойку - высокую узкую деревянную ступу с палкой, и с крестовиной на конце. Обдали этот аппарат крутым кипятком. Следующий этап - пастеризация сливок. Вот тут и пригодился найденный вчера термометр. Температура нагрева должна быть в диапазоне от 90 градусов до 95 градусов. Пока сливки нагревались, одна из кухработниц спросила, показывая на ёмкость с перегонным молоком.

- А с этим что делать? Вылить скотине?

Я удивилась.

-Зачем скотине? Оставить, а потом сварить обычный творог! Сейчас ведь зима, заморозить, да и все! Потом найдем применение, так же, как и сыворотке! На сыворотке и блины вкуснее и хлеба печь лучше и даже сдобу!

Кухонные переглянулись, а Семенишна гордо посмотрела на них - видали, мол, какая разумница и умелица моя воспитанница? За разговорами и сливки нагрелись до нужной температуры. Вылив их в маслобойку, не все сразу, а разделив на две порции, они слегка охладились и опять позвали Данилу. Вновь совершив все гигиенические мероприятия, чем вызвала у мужика практически когнитивный диссонанс, Данила приступил к таинству сбивания масла. Спустя положенное время из маслобойки извлекли ком жёлтого масла, тщательно промыли его в холодной кипячёной воде, чтобы избавиться от остатков пахты и кислого привкуса. Торжественно водрузив масло на тарелку, на крошечный кусочек хлеба намазала немного масла, откусила. Урраа!!! У нас получилось!! Это было то самое, вологодское масло, что я помнила. Только теперь оно будет курское. Или того интереснее - арсентьевское! Попробовали все, в том числе и Семенишна и Данила. Все признали, что такого масла ещё ни разу не едали.

Узнав, что Данила ничем таким незаменимым в хозяйстве не занимался, скорей был в ранге - подай - поднеси, стой тут, пошел вон, я торжественно перевела его в мастера маслодельного цеха. И завтра он опять будет заниматься этим же. Посему он сейчас в процессе промывки и разборки аппарата очень тщательно его изучит. А с кухарками мы завтра займёмся освоением нового продукта - сгущенного молока с сахаром. Если мне не изменяет память, то появится оно в России лет этак через тридцать, плюс - минус пара лет, и продаваться будет в аптеках, как питание для грудничков, если у матери отсутствует грудное молоко. Но врачи не рекомендуют кормить им детей больше недели, диатез!

Потом сгущёнку стали употреблять как дорожный продукт, в дальних путешествиях. Вот и попробуем опередить время. Ничего не поделаешь, на мне висит огромный долг, который придется выплачивать, и чем скорее, тем лучше, меньше процентов заплачу. Посему надо готовить продукты переработки молока, как можно в больших количествах, заниматься рукоделием во все лопатки и продумывать рынки сбыта. Вот за время поста и Святок надо все обдумать и приготовить, а после уже двигать в город, возможно, придется и в Москву наведаться, благо, теперь это не проблема. Предупредив кухню о завтрашних планах и велев оставить молоко вечернего удоя на сгущёнку, а утреннее на перегон, пошла я в библиотеку, смотреть, что там изучал папенька в этих журналах. Да и поразмышлять надо бы. Если изготавливать масло в торговых объемах, то не дело это толкаться на кухне, нужно отдельное помещение с соблюдением всех санитарно-гигиенических норм. Завтра ещё раз проведу обследование дома и двора, авось найду что-то подходящее.

Журналы оказались очень интересными, ну, для этой эпохи, конечно. Издавались они подмосковным обществом помещиков - сельхоз любителей. Даже не знала, что такое существует. Писали там и про новые сорта саженцев плодовых, элитные породы скота заграничные, новинки овощеводства и рекламировали различные выставки и зарубежные приборы для сельского хозяйства. В закладке внутри журнала я и нашла тот самый сепаратор, термометры, а в здоровой неопознанной мною коробке, видимо, был прадедушка современного автоклава, только работавшего на дровах. Ещё была закладочка на описании некоей помеси миксера с блендером. Во всяком случае, я именно так смогла его идентифицировать. Предназначался он для протирания овощей и ягод. Я задумалась. А почему только ягод? А если приготовить фруктовое пюре из яблок или груш? Кажется, у нас здесь хороший сад. А теперь и сливки качественные есть. Даёшь пюре "Неженка" на сто с лишним лет раньше!

Вечером, после ужина, опять сидела с вышивками. Но сегодня уже не в одиночестве. Семенишна, после нашего утреннего разговора о мастерицах-вышивальщицах, привела несколько девчонок и под грозные напутствия, усадила их возле меня, чтобы смотрели и учились. И в самом деле, все девчонки, кроме одной, очень внимательно следили за иглой и нитками, слушали объяснения, потом пробовали на бросовых кусочках ткани простыми нитками. Конечно, сразу не получалось, но у девушек хватало терпения распускать вышивку и начинать вновь. Хотя и узелок и бразильскую почти невозможно распустить. Та девица, которую не слишком интересовали вышивальные дела, вертелась, почесывалась (блохи у нее, что ли?), зевала и до чёртиков напоминала меня саму при обучении рукоделию, была нещадно оттаскана за косу Семенишной. Я ахнула.

-Нянюшка, нельзя так! Не хочет и не надо! А то пожалуется родителям!

Семенишна сердито пробурчала.

-Пожалуется, так я и родителю поддам! Это же моя внучка, сына дочка. И в кого такая балбеска уродилась? И отец нормальный мужик, работящий, и невестка, мать ее, вообще хозяйка отменная! А эта… - она махнула рукой - вот только песни горланить на посиделках да выплясывать. Думала, хоть новым чем-то заинтересуется, так нет. Иди уж отсюда! Да отцу скажи, что на неделе приду, дело есть.

Девчонка, счастливая, унеслась. Так мы и продолжили свои занятия. А девчонки и в самом деле пели за вышиванием, вначале тихонько, косясь на меня, мол, не заругается ли барыня? Потом стали петь смелее. И было это очень красиво и даже немного сказочно. Помните, у Пушкина - Три девицы под окном пряли поздно вечерком...?

Вот и тут - вечер, темнота за окном, ветер со снегом, а в комнате тепло от печи, горят лампы, придавая уюта, девушки с рукоделием, и льется песня, негромкая, но свободная и широкая, как сама Русь-матушка... Ой, что-то меня на лирику потянуло. И Фиодор, вместо отвлечения меня от всяких мыслей, свернулся у меня на коленях меховым клубком и мерно мурлыкает, добавляя колориту и сентиментальности. Тряхнув головой, прогоняя сонную одурь, завершила сегодняшние посиделки. Девушки показали мне свои работы, у троих получалось уже совсем недурственно, а ещё троим надо просто времени чуть побольше и все получится. Надо завтра найти подходящую ткань и девушек, которые освоили технику вышивки, переводить на вышивку мелких заготовок для брошей, игольниц, у одной ришелье просто замечательно пошло, ей можно поручить платочки вышивать. А пока прощаемся и спааать! Удержалась едва от зевоты. День сегодня какой-то уж бесконечный был.

Варка сгущённого молока прошла спокойно, без напряжения и оказалась удачной. Сгущенка получилась весьма вкусной и уж точно более натуральной, чем у нас в магазинах. Вздыхая и крестясь, все участники процесса попробовали сгущёнку. Я налила в миску сгущёнку, чтобы все попробовали понемногу. Но как-то я сомневаюсь, что сей продукт, останется в миске, ввиду поста. Кстати, сегодня Данила без напоминаний мыл руки, переодевался перед работой. И масло было таким же, как вчера, очень вкусным. Я ж говорила, что ничего особо сложного, просто есть несколько нюансов и все. Ну и коровы хорошие, элитной породы. Это подтвердили и кухарка с помощниками.

- Да, барышня, с такого-то молочка и масло вона какое! Наши коровенки худые, шибко молока не дают, да и нежирное оно.

Я вспомнила, что мне говорила мне тетка Анна.

-Так корова должна стоять в чистоте, а не в навозе, да и вымя ей бы перед дойкой мыть теплой водицей, да кормить не соломой, а сено давать, а где и кусочек хлеба с солью дать! Вот коровка вас и отблагодарит!

Все это я пересказала кухаркам, добавив, что если приплод будет хорошим, то понемногу буду продавать телок своим крестьянам, но и следить буду, как содержат животину. Кухарки оживлённо зашушукались. А мы с нянькой пошли ревизию тряпкам наводить. Семенишна, оказывается, теперь в доме исполняла обязанности и ключницы и экономки сразу. После того, как я сказала, для чего мне нужна ткань, она поддержала идею охотно, засуетилась, пошла вперёд, показывая мне дорогу. Видно, что она переживает за дела в имении, тем более, утром я ещё ей поведала о том долге, что появился у нас. Она долго охала и качала головой, переживая за меня, как я буду выходить из этих проблем. Нашли мы в разных кладовых и батист на платочки и плотнее ткань на броши и типа рогожки для игольниц... ещё была тончайшая ткань, вот ее бы хорошо на воротнички и блузы. Но вот с кройкой у меня не очень. При нужде крайней смогу, конечно, но кутюрье мне не быть, это точно.

Пообедав, и одевшись потеплее (машинально отметив, что надо бы связать хоть шапку какую, а то в этой шали чувствую себя детсадовцем 60-х годов, не хватает только солдатского ремня, чтобы тулупчик подпоясать!), пошли с осмотром во двор, искать помещение под маслодельный цех.

После увольнения дворника-алкаша, во дворе стало чисто, снег убран, от вчерашней метели и следа не осталось. Бродили долго, я даже закоченела. Но все было не то. Сараи были в основном из досок, со щелями, никаких печей там не было, работать там было нельзя. Я уже расстроилась, в доме тоже не было ничего подходящего. Потом Семенишна неуверенно предложила.

-Лизонька, а может, флигель откроем? Он так с осени и стоит закрытый, этот антихрист, Маркыч, не схотел во флигеле жить. А так там три комнаты да кладовая холодная и печь здоровая. И ход туда из дома есть. Только давай из дома туда зайдём, а то ты уже совсем замёрзла, птичка моя! Вон, нос уже побелел.

Облегчённо выдохнув, я рванула в дом, что твой спринтер! Я чувствовала, что флигель мне уже нравится! Так оно и вышло. Там только убраться и хорошо протопить печь. Печью обещал заняться сам Данила, а девчонки-горничные заторопилися туда с вениками и тряпками. Дело пошло.

Глава 18

Вечером вновь занималась с вышивальщицами, показывая и поправляя, где надо. Сама же за вечер связала себе шапку. Ничего там особенного, колпачок с отворотами и круглой макушкой, связанный английской резинкой. Вяжется быстро и несложно. Этой премудрости меня ещё в школе научили на уроках трудовых технологий, то есть бывшего домоводства. Пожалуй, это единственное, чему меня на этих уроках смогли научить. Пока вязала, вспомнила. Как я первый раз увидела связанную бабушкой Марией кофточку в стиле ирландского кружева. Какая это красота! Мне тут же захотелось иметь такую, но бабушка твердо сказала.

-Научись сама!

И я назло научилась. Связала и забросила, как и все остальное. А почему бы мне не попробовать ещё раз такое связать? Вязка эта небыстрая, но и время у меня есть. Но пока другая мысль вытеснила у меня из головы все вязание. Меня стал беспокоить вопрос тары. Ясно, что для сгущенки придется задействовать банки из жести и автоклав. Но как их запаивать? С кузнецом местным поговорить? А как быть с маслом? Его совершенно точно надо во что-то упаковывать. Вряд ли у Ивана Андреевича в сарае где-то лежит рулон упаковочного картона или фасовочная линия по упаковке масла в фольгу. В чем ещё продают масло? Вот в Вологде как раз я видела, продавали в фирменном магазине масло в маленьких сувенирных бочоночках из дерева весом с килограмм, наверное. А здесь как с этим?

Перед сном, уже по традиции, держала совет с Фиодором. Тот, выслушав меня, задумался, потом с сожалением сказал.

-Вот тут, Лиза, я тебе не советчик. Для меня вся тара - это банка с консервой кошачьей и пакет с сухим кормом.

Я приуныла, почему-то надеялась на светлую Федькину голову, тем более, он ею почти и не пользуется за день - поест да дрыхнет, зарывшись в подушки. Это у меня к вечеру голова распухает от мыслей... Но Федька добавил.

-Лиз, а ты посоветуйся с Семенишной, может, она чего подскажет? И спать ложись, сама же говоришь, что утро вечера мудренее.

Совет был хорош, главное - вовремя.

И в самом деле, стоило мне с утра посоветоваться с верной нянькой, как решение было найдено. Я рассказала о проблеме с тарой, Семенишна подумав, спросила.

-Лизонька, а может, туес березовый махонький подойдёт? Ты же говоришь, малый вес нужно. Вот если по фунту такие туесочки подойдут?

Я чуть в ладоши не захлопала. Как же я сама не догадалась! Хотя, я ведь эти туесочки видала-то только в музеях да в магазинчиках сувениров. А здесь это вполне обыденная посуда, вроде наших различных ёмкостей для сыпучих продуктов. И, как мне помнится, туесочки эти изготавливаются с плотными крышечками, никаких посторонних запахов они не имеют, а масло очень легко впитывает разные запахи. Вот фасовка по фунту, то есть 450 грамм примерно, самая подходящая для торговли. Плюс многоразовая упаковка. Так, значит срочно надо искать мастеров по изготовлению такой тары!

-Семенишна, а ты знаешь таких мастеров? Надо срочно договариваться!

-Знать-то я знаю, захочешь ли ты брать его на работу? - Семенишна вздохнула.- Я уж и так поговорить хотела с тобой, да все как-то не к месту было. Я про сына своего, Никиту, говорю. Как вольную дали, так он в город подался, думал, там денег много будут платить. Да только таких умных и в городе полно. Вот и нанялся он на скобяной заводик. Вроде и платил хозяин сносно, да только всю тяжёлую работу сами рабочие и выполняли, за подводы лишний раз платить хозяин не хотел. Вот и носили мужики чушки металлические от ворот заводика до самого цеха. Так и сорвал Никитка спину, вернулся домой, кому он в городе увечный нужон-то? А дома жена, да двое деток… кормить их надо, а как работать, если он долго на ногах стоять не может? Вот и выучился корзины да туеса плести, тока много ли в деревне этим заработаешь... вот я и хотела тебя спросить, может, какую работёнку ему дашь? А тут ты сама спрашиваешь. Да захочешь ли увечного взять в работники?

Особо раздумывать тут было не о чем, раз мастер подходящий есть, так в чем вопрос? Пусть работает! Семенишна прервала мои размышления.

-Да и вот ещё что хотела сказать. Сгущенка твоя хорошая штука, да только когда кухаркам ею заниматься? Надо отдельного человека ставить. Вот возьми нашу Оксану, жену Никиты. Я говорила, что хозяйка она отменная, да и чистюля такая! Дочка у них только вот балбеска, ну, ты ее вчера сама видала. Пусть тогда дома сидит, за хозяйством смотрит.

А и в самом деле, так и правда, лучше будет! И кухарку лишним не грузим, и помещение для переработке молока отдельным будет, что очень важно в плане санитарии. Так и решили. Отправив Семенишну в деревню с Кузьмой решать вопросы трудоустройства ее семейства, сама я прошла во флигель. Данила уже перенес все свои приборы и инструменты сюда, в одну из комнат, и рукомойник ему экономка выдала вместе с рушниками и чистые фартуки, в общем, все, как я требовала. Попросила Данилу организовать доставку в свободную комнату всех приборов из сарая и отмыть их от пыли и смазки. Пора приниматься за их изучение и узнать, как делать и запаивать консервные банки, пока со сгущенным молоком.

После обеда из деревни вернулась Семенишна, но не одна, а с сыном и невесткой, они сразу решили поговорить со мной и посмотреть, чем им надо будет заниматься. Оксана, невысокая, бойкая малоросска, с темно-карими глазами, очень походила на героиню одной старой музыкальной кинокомедии, забыла ее название. Выслушав все, что я ей сказала, осмотрела свое рабочее место и, засучив рукава, принялась намывать все вокруг. Хотя девчонки-горничные вчера мыли. Такое рвение в области гигиены не могло не радовать. Так что однозначно, для Оксаны одобрямс получено. Никита, сын экономки, действительно был высоким, дюжим мужиком. Был. Когда-то. Сейчас он, походив немного по флигелю и постояв возле всей той аппаратуры, принесённой из уличного сарая и уже распакованной, изиняюще улыбнувшись, попросил разрешения присесть. Но табуретку придвинул поближе к автоклаву, продолжая внимательно рассматривать его. Я даже затаила дыхание - неужели Никита сможет разобраться во всем этом? Конечно, он просто крестьянин из глубокой провинции, но и знаменитый Левша тоже не заканчивал академии. Это было бы просто замечательно!

Кстати, он привез с собой образцы своих изделий. Очень миленькие корзиночки так и манили уложить в них красиво различные фрукты и изобразить нечто вроде натюрморта. Жаль, мне этого не дано, от слова совсем. А вот различных размеров туесочки - просто идеальный вариант для упаковки масла. Во всяком случае, пока, для рекламного периода. Пока не начнут оптом закупать. Так что и Никита тоже уверенно был принят на работу. Я, конечно, немного тревожилась - людей я набираю, обещаю им зарплату, а у самой ещё нет никаких продаж. Но я загоняла свой страх поглубже в себя, демонстрируя окружающим уверенность и спокойствие.

Договорились, что завтра они приедут с утра пораньше сюда на работу, Оксана будет пока обучаться изготовлению сгущённого молока, а Никита с сыном-подростком Серенькой будет делать туески и разбираться в устройстве автоклава. Это он сам попросил, сказав, что ему всегда были интересны такие штуки. Можно попробовать. Да и я тоже попытаюсь понять, что же там, в инструкции написано. Понимание осложняло то, что написано было русским языком соответствующим этой эпохе. Что для меня, человека из двадцать первого века, затрудняло восприятие текста. Но все равно, надо стараться сделать это.

В общем, мои замыслы потихоньку двигались в нужном направлении. Теперь мне надо было начинать продумывать рекламную компанию и пробовать продвигать свою продукцию на рынок. И, желательно, не останавливаться на губернском городе. Хотелось бы выйти на более обширный рынок. А пока я буду заниматься рукоделием, надо вспоминать все, что я помню о масштабных торговых проектах этого времени и рынках сбыта.

Девушки продолжали свои вышивки, а я начала всё-таки вязать казакин ирландским кружевом. В запасах, собранных мною в шкафу бабушки, нашлась тонкая белоснежная хлопчатобумажная пряжа. Вот из нее и решила связать элементы для казакина. Его, к счастью, можно вязать без подклада, вот кофточку в это время без подклада не примут, придется шить его для нее.

Пока вязала, продолжала размышлять о своем будущем бизнесе. Руки привычно выполняли монотонную работу, а в голове крутились различные идеи. И чем больше я планировала, тем яснее становилось - надо ехать в Москву! На мое рукоделие и в Курске модницы найдутся, но цены такой, как в Москве, не дадут. И модницы победнее и лавочники поприжимистее. А там у меня уже почти связи. Я вспомнила того лавочника, который искал меня наутро после того, как пожадничал купить у меня по нормальной цене. Вот к нему и надо идти, он уже знает, как со мной работать. Теперь по маслу и молоку. В Курске можно для затравки и рекламы продать немного, но надо искать представителей московских торговцев. Коренная ярмарка сейчас начинает сходить на нет, с открытием железной дороги, но торговые агенты крупных московских купцов пока ещё в городе есть. Надо выходить на них, а через них - напрямую на Москву. Вот после Святок и поеду. Вначале в Курск, побуду там немного и поеду в первопрестольную. Неделю или чуть больше поместье без меня обойдется.

Федька, с которым я поделилась своими идеями перед сном, полностью одобрил их. Только сказал, что надо немного поторговать маслом и молоком на местном рынке, чтобы люди потом знали где искать и у кого спрашивать такой товар. Ну, это я тоже обдумывала. Пожалуй, идея стоящая, если сразу двоим в голову пришла. До Рождества ещё неделя, а потом ещё две недели безудержного веселья. Это даже хорошо, что нынче мое поместье из-за траура останется от него в стороне, мешать не будут гости.

Я не знала ещё, что это были хорошие дни.

Хочешь рассмешить Бога? Расскажи ему о своих планах! Эту истину я, в силу своего атеизма, не учла. А зря! Нет, утро начиналось как обычно. Трясясь от холода и морщась от запаха после посещения туалета, я злобно бурчала.

-Ну вот, мир другой, эпоха другая, а в России все как всегда! Морду дому подремонтировали, подправили, а нормальный клозет не построили! Буду в Москве, обязательно найду какое-нибудь архитектурное общество. Не может быть, чтобы не было такого! Вон общество садоводов-огородников есть, должно быть и архитектурное. Или хоть журналов таких куплю!

Мое бурчание поддержал и вернувшийся с утреннего моциона Фиодор. Брезгливо тряся лапами и топорща усы, заявил.

-Лизавета, вот как хошь, а лоток мне организуй! То чуть не замерз, то сегодня насилу из сугроба выбрался, провалился с головой! И вообще, я домашний кот! Это по твоей милости то путешествовать приходится, то дворового кота изображать! Думай, Лиза, ты взрослая, а я ещё молодой.

Лениво переругиваясь, отправились завтракать. Я - в столовую, есть постненькую кашу, Федька - на кухню, сливочки трескать. Не могу сказать, что я ему не завидовала.

Позавтракав, быстро пронеслась по хозяйству. Осматривала все я не каждый день, но периодически налеты устраивала. Но придраться было не к чему. После изгнания Маркыча с сотоварищами, работа шла хорошо, размеренно и особо моего вмешательства не требовала. Во флигеле тоже все шло по плану. Данила добросовестно изготавливал масло, я время от времени дегустировала партии масла, но от технологии он не отступал. Масло было тем самым. Для помощи себе на фасовку продукта Данила попросил принять его младшую сестренку-подростка, Машутку, девчонку лет пятнадцати на вид. Поговорив с ней и убедившись, что девочка трудолюбивая и чистоплотная, приняла ее. Скоро у нас тут будут семейные производства.

Оксана за несколько дней обучилась таинству сгущения молока и теперь работала самостоятельно. Никита с сыном готовили туеса в основном на фунт весом. Серенька то отцу помогал, то к матери бегал - снять или поставить тяжёлые кастрюли. С автоклавом мы с Никитой вместе разобрались, теперь и я имею небольшое представление, как эта штука работает. Сейчас на очереди у нас понять, как банки консервные изготавливать и запаивать.

Глава 19

Паяльно-лудильный агрегат. Инструкция. Даа…, делать нечего и я полностью погрузилась в изучение инструкции к этому паяльно-лудильному монстру. В душе с тоской вспоминая милые сердцу стеклянные баночки разных калибров с винтовой крышкой. Хотя надо узнать - может, уже стекольные заводы изготавливают и банки? Сама не помню, не интересовалась никогда, а мои крестьяне этого попросту не знали, в обиходе пользовались глиняными глечиками да туесочками.

Да кухня ещё жаловалась - у них уже скопилось большое количество обезжиренного творога, куда его девать? Мда, тут я не слишком хорошо разбираюсь. Но у меня есть волшебные книги, возможно, в них есть ответ? Дав себе слово, что обязательно посмотрю информацию.

Только что-то стало укладываться у меня в голове, как в дверь кабинета робко поскреблись. Я разрешила войти, в приоткрытую дверь просунулась растрёпанная голова горничной Глашки (видимо, была занята уборкой, а ее отвлекли) и пропищала.

-Лизавета Ивановна! Тут к вам приехали тетушка ваша Софья Львовна с Петром Ксенофонтьичем!

Я махнула рукой, Глашка скрылась, а вместо нее, в широком проёме двери появилась колоритная парочка - сухопарая высокая дама в строгом платье, с воротом под горло, траурного цвета, с брезгливо поджатыми губами и выражение лица соответствовало килограмму лимонов. За ней топтался на пороге невысокий, суетливый мужичонка, со слабой облиственностью на голове, а попросту слегка плешивый, в сюртуке горчичного цвета и коричневых брюках, заправленных в валенки. Тетушка Софья Львовна прошла внутрь, освободив путь супругу. Тщетно ожидая от меня поклонения и почтительности, постояла с минуту, села на небольшой диванчик, ещё сильнее поджав губы, хотя они и так уже превратились в совсем тонкую линию. Петр же Ксенофонтьич (тьфу, язык не вывихнуть бы!) шустро подбежал к стулу возле письменного стола, уселся на него и выжидательно переводил взгляд с супруги на меня - мониторил обстановку. Софья Львовна холодно начала.

-Что же ты, Лизавета, приехала и уже столько дней молчишь. И даже не приехала к нам? Мы, конечно, понимаем, что горе у тебя, ты растерялась, не знаешь, что делать с поместьем, так на то мы и опекуны, чтобы присмотреть и за тобой и за хозяйством.

Честно говоря, я сидела с открытым ртом от таких новостей. Что-то поверенный ничего не говорил, что я, то есть истинная здешняя Лиза находится под опекой. Пока я все это лихорадочно обдумывала, встрял тетушкин супруг.

-И чего это вдруг ты, Лиза, начала дурить? Честнейшего человека, управляющего, которого я с трудом уговорил присмотреть за имением до твоего замужества, ты вдруг взяла и отправила в кутузку? Да ещё какими-то документами пристава застращала, теперь вот и в судилище Савелия Марковича могут отправить. Не дури, Лизавета, отзывай свои жалобы взад!

Щщасс, два раза! Так, становится яснее, откуда ветер подул! Видимо, Маркыч с приставом сговорился, но я всему тут мешаю и мои заявления. Вот решили родственников спустить на меня! Достав из папки копию моего заявления, все раписки и описи пристава, свои подсчёты, я монотонным голосом начала все это зачитывать, сама продолжая раздумывать об этой внезапной опеке. Вот никто не упоминал о таком! Значит, либо нет никакой опеки, либо опекуны не они. Семенишна бы знала и сказала бы мне об этом. И тут появилась и сама Семенишна. Села тихонько на стул у двери, сложив на коленях натруженные, морщинистые руки. Пока ничего не говорила, только слушала молча. А Петро разливался соловьём.

-Так что, Лизавета, собирайся, поживешь у нас, пока жених не приедет из поездки. Или, лучше, мы с тётушкой сюда переедем, пока за хозяйством приглядим. Пышной свадьбы делать не будем, траур всё-таки, обвенчаетесь да поедешь к мужу на проживание.

Я, наконец, перестала изображать из себя овцу, опомнилась и поинтересовалась, обращаясь исключительно к тётке.

-Софья Львовна, а не покажете ли мне распоряжение об опеке?

Тетка только открыла рот, желая ответить мне нечто поучительное, как Петро опять влез.

-Так кто, как не мы, Лизавета? Мы твои ближайшие родственники, значит, и должны позаботиться о сироте! Какие ещё тебе нужны бумаги, да и что ты понимаешь в сурьезных делах!!

И тут подала голос няня.

-Так Иван Андреевич вовсе не просватывал Лизоньку, и речи об этом не было! Так же и распоряжение об опеке не успел сделать. А если бы и сделал, так Лизавете Ивановне три недели назад исполнилось восемнадцать лет. Не отмечали, так траур у нее. Вы, Софья Львовна, запамятовал, когда день рождения у племянницы. Да и вообще, вы ж годами не бывали в поместье, только когда хозяин слег совсем, так зачастили. И душеприказчиком у Ивана Андреевича назначен князь Шереметов, извещение об этом сам хозяин ему и отправил.

Я ликовала в душе! Верная Семенишна спасла меня! Только вот насчёт дня рождения меня терзали смутные сомнения. Тетушка и ее супруг явно не ожидали таких речей от простой прислуги, растерялись вначале, но вскоре опомнились, и тетка было грозно начала.

-Еще бы какая-то старуха-служанка рот тут не разевала...

Но я перебила, не давая говорить дальнейшие гадости.

-Почему служанка? Нет, она моя экономка! Это раз. Я сама читала папенькино завещание у поверенного в Курске, оно при свидетелях написано, там и Семенишна была и расписывалась. Это два. И три - ни о какой опеке или якобы женихе или даже о желании папеньки выдать меня замуж не было ни слова. Засим, родственники, я вас более не задерживаю, и позвольте мне остаться одной с моим горем и проблемами!

Посетители под бурчание Петрушки и гневно-презрительные взгляды тетки в мою сторону удалились из кабинета, оставив нас с няней вдвоем. Она вздохнула.

-Взяла я грех на душу, соврала ведь! Тебе же осьмнадцать только через месяц будет. Да они все одно - не знают. Хотели, видать, нахрапом наехать, жениха какого-то нашли. Софкино-то поместье совсем худоватое, вот и хотели твое к рукам прибрать. Но и ты, Лизонька, молодец, не испугалась их! Совсем ты другая стала там, в своем институте, птичка моя! Храбрая, хозяйственная, но добрая, всех жалеешь, я ведь все вижу.

От пережитого страха, от добрых слов нянюшки я не выдержала, подбежала к ней, уткнувшись ей в плечо, разрыдалась, щедро поливая ее кофту слезами и соплями. Семенишна же, гладя меня по голове морщинистой рукой, тихонько говорила.

-Поплачь, поплачь, птичка моя! Да и успокаивайся! И на сердце легче станет! Только ведь это ещё не всё, вернуться они, найдут какую пакость и приедут. А ты соберись и будь сильной! А мы все за тебя стоять будем...

Действительно, проревевшись, выплеснув весь свой страх и получив поддержку от моих людей, я собралась, сжала зубы и, подбадривая себя напутствиями, типа, соберись, тряпка, твои предки как минимум три войны прошли и ни разу Родину не предали! Эка невидаль, замуж пытаются выдать! Даже если у меня и отберут поместье - я все равно не пропаду! У нас с Фиодором на двоих две умных головы есть и руки прилагаются! Выживем!

Все решив для себя - бороться и не сдаваться!, я с удвоенными силами взялась за работу. Если честно, то я, можно сказать, загоняла себя. Сразу после завтрака носилась по двору и всему хозяйству. На ферме начались первые, пока единичные отелы у элитных коров. Но Егорьич, взяв себе пару помощников, справлялся со всем, уход за коровками, телятами был хороший, удои радовали, а работники осторожно начинали интересоваться - правда ли я буду продавать телят? Пришлось немного охолонуть особо ретивых - продавать буду только своим работникам, не всем сразу, а постепенно, мне и самой стадо увеличивать надо. И вначале телятам надо подрасти и окрепнуть, чтобы не было падежа молодняка. Ну и требования к содержанию скота в крестьянских хозяйствах будут серьезные. Плохим уходом можно любое элитное животное загубить.

В свинарниках я вообще раньше никогда не бывала, так что теперь для меня много открытий в плане свиноводства. Из батюшкиных журналов я узнала, что он выписал поросят эстонской породы, выведенных из скрещивания крупной белой свиньи и беркширской вислоухой. И в самом деле, меня поразили здоровенные уши, свисающие на глаза животных. И свинари, ухаживающие за ними, рассказали, что растут животные невероятно быстро и имеют существенную массу тела. С местными породами не сравнить, те просто поросятами смотрятся рядом с этими. Но забоя ещё не было, через пару дней к празднику попробуем. Как я поняла из журнала, это беконная порода. Вот и хорошо, может, получится ввести в питание бекон на сто лет раньше. Только вот различных консервантов, отвердителей и стабилизаторов у меня нет. Ладно, будем уповать на натуральность.

В птичник тоже заскочила и тут же ретировалась - на меня, боком, кося глазом и злобно клокоча, загребая одной лапой земляной пол, надвигался крупный петух, такой цыганской расцветки, аж в глазах рябило. Намерения его были понятны с первого раза - он тут Царь горы, а меня тут не стояло! Однако его хохлатки были чисто белыми, обычные бройлеры. Птичницы подтвердили, что петух драчливый, а курочки начали недавно нестись и приносят светло-коричневые двух желтковые крупные яйца. Вначале они боялись употреблять такие яйца в пищу, но потом привыкли, сейчас пост, вот и не употребляют пока. Значит, будем и их разводить, в смысле бройлеров. И тут тоже, как и в коровнике и в свинарнике, тоже интересовались - буду ли продавать если не цыплят, то хотя бы яйца для личных хозяйств крестьян. Я обещала подумать об этом. Хотя, конечно, это неплохая идея - пусть у моих крестьян будет скотина хороших пород, может, тогда больше людей останется на земле. Потому что после отмены крепостного права многие сельские жители ушли за лучшей долей в города. Только доля не у всех получилась лучшая.

Молоко - переработка почти не нуждалась в моем присмотре, там работали на совесть, да и Семенишна тоже приглядывала, беспокоясь о своих.

Потом я вновь садилась за журналы, читая, выискивая новинки и вообще все то, что мне было интересно. Батюшка был не дурак, он явно нацелился на диверсификацию хозяйства, не зацикливаясь только на сахарной свекле. Правильно, нельзя все яйца держать в одной корзине. Поэтому много средств он и потратил на закуп новых пород скота, аппаратов для переработки и консервирования. Но все равно, осознание висящего над моей головой огромного долга тяготило и заставляло выкладываться по полной, иной раз до поздней ночи работала. Рукоделие пока что тоже было включено в список доходных статей. И девушки мои старались, да и я, отправив их отдыхать вечером, сама продолжала сидеть с вязанием.

Кстати, отличился мой Фиодор. Хотя, как посмотреть. Неожиданно он полюбил прогулки со мной по двору. Причем явно тяготел к сеновалу. А потом я слышала дикий женский визг, то из кухни, то из каких-либо коридоров.

Вначале я не понимала в чем дело, пока сама не увидела кота, быстро шмыгнувшего в кухню с мышью в зубах. А потом был вновь визг из кухни. Припертый к стене, под угрозой постной диеты, Федька сознался - одна из помощниц кухарки не любила кошек и частенько норовила незаметно пихнуть ногой кота. Зато боялась мышей. Это Фиодор установил опытным путем. Последним испытанием для гонительницы кошек оказалась очередная "шуточка" кота. Дождавшись, когда на кухне останется только вредная баба и он сам, стоило ей отвернуться, как кот сказал.

-Будешь пинаться, так я всем расскажу, что ты мясо в пост трескаешь и к Даниле бегаешь, маслица поесть!

Когда потрясенная кухарка оглянулась, то кот сидел в дальнем углу под лавкой и изображал демонический хохот. На ее истошные вопли сбежалась половина всего домашнего населения. Но никакой нечистой силы не обнаружили, кроме Федьки, сидевшего с невинным видом. Попугаев ее, таким образом, пару раз, котофей таки добился своего - его врагиня потребовала расчет, заявив, что нечистая сила точно в этом доме есть. А Глашке он мыша подкинул за то, что она однажды нечаянно наступила ему на хвост. Сказала коту, чтобы Глашку не пугал, сам виноват, нечего шастать там, где убираются. Насчёт кухработницы я не спорила - на ее место сразу две кандидатки нашлись. Кот надулся - мешать во время уборки и бегать по мусору, раскидывая его - одно из самых любимых развлечений.

Глава 20

За пару дней до Рождества забили одну из хрюшек. Я потом пришла оценить товарный вид мяса. Сами свинари были удивлены - они не видели раньше такого сала - тонкого и с прослойками мяса вдоль кусков сала. Для меня это выглядело как обычный бекон, который я покупала в супермаркетах. Рецепт засолки бекона я нашла в книге о вкусной и здоровой пище, так же, как и рецептуру домашних сыров, брынзы и плавленного сыра. Вот и можно запасы творога переработать. И чисто мяса в этой хрюшке было намного больше, чем в местных свиньях. Это меня сами свинари просветили, для меня это было практически откровением. Поручив нарезать куски бекона длинными, но узкими, выдала рецепт рассола кухаркам, сочла свою миссию выполненной. Но пришлось пообещать свиноводам по паре поросяток из весеннего приплода, (чтобы не замёрзли в худых хлевах!). Теперь они сами видели, каких животных выращивали и очень хотели иметь таких и у себя в хозяйстве.

Вот так мы и почти подошли к празднику. На кухне жарилось и пеклось, в воздухе носились такие ароматы, что впору было слюну подбирать. Федька прочно обосновался на кухне и с ангельским видом, закрыв глаза, так шумно втягивал воздух у плиты, что доброе сердце нашей главной кухарки не выдерживало, и очередной лакомый кусочек падал в его миску. И, оказывается, этот поганец великолепно ест сырое мясо! А мне в свое время всю душу вымотал, и чтобы мясо было отварено, охлаждено и мелкими кусочками порезано, и чтобы все косточки из отварной рыбы были вынуты... ууу... мерзавец!

Своим работникам я выплатила зарплату за декабрь, и, хоть Семенишна и ворчала, что сильно я их "поважаю", и так денег нет! но из честно стыренных Маркычем денег добавила премию. Работали все хорошо, надо людей отблагодарить. Больше ценить будут и держаться за рабочее место.

А ещё в доме пахло хвоей! Знаю, что рождественские ёлки появились позднее, но я со времён своего детства не представляла себе праздник без нарядного деревца, запаха хвои и ожидания какого-то чуда. Даже став взрослой я соблюдала старый, детский обычай. Вот и здесь, из ближайшего леса принесли средних размеров ёлку, мы с горничными как смогли, так и нарядили ее. В ход пошло все - самодельные вязаные игрушки, цветные обрезки лент, кусочки ваты, должные изображать снег, даже нашла на чердаке какие-то маленькие стеклянные аптечные мензурки. Отмыв и высушив их, в одни насыпала подкрашенного гороха, в другие натолкала обрезков цветной бумаги. А ещё нашла у себя в чемодане сто лет назад забытую серебряную фольгу от давно съеденной шоколадки. И тоже обернула ею несколько мензурок. Теперь они таинственно мерцали в свете свечей в гостиной. А какой запах стоял на весь дом!!! Даже Семенишна, хоть и ворчала, что, мол, баловство это городское, но тоже долго любовалась на нашу ёлку.

И вот, когда я вся встрепанная, с выбившимися из фигульки на макушке волосами, в платье с засученными рукавами, ожесточенно почесывая исколотые иголками ёлочной хвои руки, стояла в большой гостиной, тонкий голосок Глашки пропищал в приоткрытую дверь.

-Лизавета Ивановна! Тут до вас опять Петр Ксенофонтьич приехали! И с гостем ещё!

Так, что-то я от этого визита не жду ничего хорошего! Сказав Глашке, чтобы она пригласила визитёров в кабинет, сама шмыгнула из гостиной через другие двери и бегом поднялась на второй этаж по боковой лестнице. Переодеваться и прихорашиваться не стала, пусть видят меня вот такой красоткой, может, поймет "дядюшка" что столь редкую красоту тяжело будет замуж спихнуть. За мной скачками несся Фиодор, хотя я его до этого не видела рядом.

Едва успела маленько отдышаться, как в дверь кабинета опять заглянула горничная. Увидев меня за столом, кивнула головой, посторонилась, пропуская визитёров. Первым почти вбежал Петр Ксенофонтьич и шустро направился к стулу и плюхнулся на него. Ни здрасти, ни до свидания... Ну и я не стала утруждать себя политесом. Второй визитер сильно отличался от Петруши - был весьма обширен в талии, с густой, окладистой бородой с проседью, нес себя солидно, с полным осознанием собственной важности. Был одет в серую пиджачную пару, расстёгнутый пиджак позволял видеть шелковый жилет, из кармашка которого свисала цепочка карманного хронометра, что сразу определяло экономический статус хозяина часов, как богатого негоцианта. Набриолиненные волосы сверкали и лежали на голове гладко прилизанные. Надраенные до блеска сапоги (как он ноги в них не обморозил? Сегодня мороз был изрядный, явно градусов двадцать) нещадно воняли ваксой. В общем, весь образ этого гостя был достаточно анекдотичный, прям такой весь типичный купец из провинции.

Подойдя к столу, он с недоумением огляделся - единственный стул для посетителей был занят Петром, а я вставать и предлагать гостю свое кресло не спешила. Петро, осознав неловкость ситуации, торопливо вскочил, подобострастно подвигая стул купцу, сам же подбежал к банкетке, стоявшей у теплого бока печи, небрежно спихнув с нее лежавшего там кота, подвинул к столу и сел сам. Я за всем этим наблюдала с интересом. Не думаю, что эта мстительная сволочь (кот Фиодор имеется в виду), оставит этот поступок без последствий. И в самом деле, заметила, как Федька тихо-тихо подбирается сзади к валенкам Ксенофонтыча и пристраивается задом к обувке обидчика. Петро между тем, сияя медным пятаком, что говорило о грандиозной подлянке, радостно начал.

-Лизанька, ты представляешь, какая неожиданная радость! Пантелеймон Свиридович смог раньше завершить свои дела и поспешил сразу к тебе, как только узнал, что ты вернулась домой! Ах, молодость, чувственные порывы! Не смог оставаться вдали от тебя!

Я уставилась на второго визитера. Какая молодость? Кто тут молодой? Судя по внешнему виду, этот купчик ничуть не моложе самого Петра. И при чем тут чувства и порывы?

-Простите, дядюшка, не поняла! Кто есмь Пантелеймон Свиридович? И какое отношение он имеет к моему возвращению домой? И вообще, какие чувства, что вы, дядюшка несёте?

Сама я краем глаза наблюдала за этим гостем. Вначале важный, сейчас он начинал медленно багроветь от раздражения в связи с полной моей непочтительностью и пренебрежением. Ну да, я не люблю, когда ко мне относятся как к мелкой блохе, пытаясь опустить ниже плинтуса. Не на ту нарвались, господа! Петро, видя такой поворот дела, заторопился, объясняя.