Полукровка 4

Глава 34

6 сентября 2470 по ЕГК.

…К Белогорью подошли в начале второго ночи по внутрикорабельному времени, к слову, совпадавшему с Новомовсковским. В момент нашего выхода из внутрисистемного прыжка планета оказалась повернута к «Наваждению» дневной стороной, так что большую часть времени перелета до верхней точки «коридора», созданного по распоряжению генерала Орлова персонально для нас, Цесаревич и его супруга еще держались. Но стоило нам начать «падение» к космодрому, как они воспользовались оптическим умножителем, прикипели взглядами к картинке, демонстрирующей их крыло дворцового комплекса, и потерялись в тяжелых воспоминаниях.

Нет, воронки в этой части здания больше не было — за время нашей… хм… командировки строители, судя по всему, работавшие круглосуточно, практически закончили восстановительные работы — однако «неправильная» ночная иллюминация и техника, облицовывающая внешние стены, вынуждали возвращаться в прошлое даже нас. А Ромодановских, считавших дворец своим домом, просто убивали. Увы, я не мог зайти на него другим курсом и не верил в то, что смогу вернуть «пассажиров» в настоящее, поэтому молча вел корабль к «точке десантирования» и сочувствовал.

По последнему отрезку траектории, проходящему сквозь зону контроля «Периметра», шел в рекомендованном режиме — то есть, практически ползком — но альтернативы просто не было. Вот и изнывал от желания грохнуть Чжана Чжифэна Хайфэна еще раз. Причем «вручную». Из-за чего частью сознания ухнул в крайне негуманные мечты, субъективно ускорил время и в какой-то момент даже удивился тому, что добрался до нужного балкона «слишком уж быстро». Зато после того, как увидел его «своими глазами», сосредоточился на своих действиях, правильно развернул кораблик, связался с Орловым по спецпротоколу, убедился в том, что один из силуэтов на картинке с биосканера принадлежит ему, опустил аппарель точно на парапет, передал управление Завадской и спустился в трюм. А там подошел к Ромодановским, окруженным моими «Буянами», и доложил Цесаревичу, что все в порядке и их уже ждут.

— Я так и понял… — со вздохом заявил он, покосился на жену, невидящим взглядом смотревшую в стену дворца, и постарался вернуть в реальность самым сильным из все еще работающих раздражителей: — Тор Ульфович, еще раз огромное вам спасибо и за восхитительнейшее Воздаяние, и за подаренную возможность увидеть его своими глазами!

Слово «Воздаяние» мгновенно «взбодрило» Екатерину Петровну, и она, развернувшись на месте, криво усмехнулась:

— Тор Ульфович, Воздаяние действительно получилось восхитительным. Но я благодарна вам и вашим подругам не только за него — вы спасли жизнь моему мужу и мне, помогли нам не раствориться в горе и не возненавидеть друг друга, искренне сочувствовали, постоянно поддерживали и практически заставили поверить в то, что наша жизнь не закончилась. Поэтому ловите мой личный идентификатор и обращайтесь с абсолютно любыми проблемами — я в неоплатном долгу перед всей вашей командой, поэтому всегда на связи и на вашей стороне…

Одними обещаниями не ограничилась — сложилась в самом настоящем поясном поклоне. А после того, как выпрямилась, снова поймала мой взгляд и добавила еще несколько убийственных утверждений:

— Далее, передайте, пожалуйста, своим девчатам, что у них появилась старшая подруга, которой жизненно необходимо общение без масок и камней за пазухой. Поэтому я обязательно придумаю способ познакомиться со всеми вами официально, найду с вашими напарницами общий язык, потихонечку подружусь и дам постоянный доступ в мои покои. И последнее: незадолго до звонка государя, прервавшего наш отдых на берегу океана, я поймала себя на мысли, что в принципе не представляю лучшего подарка ко дню рождения. В тот момент мы с Игорем были счастливы, и это счастье нам подарили вы. Так вот, спасибо вам и за те мгновения.

Я по наитию ответил чуть распространеннее, чем собирался:

— Всегда пожалуйста…

И не ошибся — в глазах женщины появилось понимание, а с губ сорвался неожиданный вопрос:

— Как я понимаю, слово «всегда» — это намек на то, что вы готовы дарить нам подобное счастье и дальше?

Я пожал плечами:

— Мы вас уважаем. Поэтому это не намек, а обещание. В общем, захотите выключить голову себе и мужу — мы в одном звонке или сообщении.

— Захотим… — твердо сказали оба, переглянулись, пожелали нам всего хорошего, с моей помощью спустились на балкон и исчезли за дверью. А через пару минут прислали по сообщению:

«Спасибо за своевременную импровизацию — мысль о том, что у нас появилась возможность в любой момент вырваться из дворца и отдохнуть от лизоблюдов и недоброжелателей, поможет Кате пережить неискренние сочувствия и неприкрытое злорадство. Кстати, ей уже полегчало. С меня причитается…»

«Будете смеяться, но словосочетание „выключить голову“ заставило представить спуск по какой-нибудь безумной трассе на горных лыжах. Хочу-хочу-хочу! И обязательно вытащу мужа из дворца до того, как его задолбают вроде как сочувствием. Еще раз большое спасибо. Я всегда на связи…»

…В свой ангар просочились с помощью Переверзева, припарковали мое «Наваждение», под чутким руководством генерала подключились к элеватору внутренней системы доставки по некоему спецпротоколу и получили ящик с приблудами для дополнительного «тюнинга» наших флаеров. Эти штуковины, конечно же, смонтировали «Техники» под чутким руководством Фениксов, а финальные испытания провели мы — включили блоки развертки голограмм, «пролистали» список «образов», которые можно было «натянуть» на «Бореи», выбрали ничем не примечательные и ни разу не гоночные «Росинки», на время «придавили» мощность движков, выползли за территорию космодрома и кое-как поднялись на предпоследний эшелон радиальной воздушной трассы.

Управлять машинами в таком режиме не было никакого желания, так что я забил в навигатор адрес Управления, кинул Завадской «поводок» и застрадал из-за того, что не могу нормально позажигать. А девчата меня поддержали — заявили, что полеты в стиле смертельно больной черепахи вызывают желание удавить наших недоброжелателей, и предложили наглухо затемнить фонари. Дабы окружающий мир не действовал на нервы. Хотя нет, не так: тезис про окружающий мир задвинула Костина. А Темникова, выигравшая право лететь в моем «Борее», развила эту идею в любимом ключе Красоток:

— Смотри лучше на меня — я всяко интереснее, чем какой-то там мир…

Как ни странно, развивать столь благодатную тему для «издевательств» надо мной-любимым девчата не стали — подкололи по разику и переключились на куда более серьезную. Вернее, продолжили обсуждать наиболее вероятные последствия обещания жены Цесаревича познакомиться с ними официально, найти общий язык, «потихонечку подружиться» и дать постоянный доступ в ее покои. Но если во время перелета к космодрому, в основном, перечисляли минусы, то в этот раз сосредоточились на плюсах. А на последних минутах дискуссии совместными усилиями пришли к неожиданным выводам:

— В общем, тетка она нормальная…

— … и единственная подруга у нее — тоже…

— … навязываться — не в их характере…

— … а одиночество — штука неприятная. Особенно в таком аквариуме, как Императорский дворец…

— … поэтому если не начнет задирать нос, строить из себя всесильную жену наследника престола…

— … и заглядываться на Тора…

— Да, такой «многоугольник» нам точно не нужен!

— … то с разрешения Йенсена ее можно и поддержать…

— … тем более, что так мы перепортим настроение всем завистникам…

— … и еще немного облегчим жизнь Ульяне…

Я согласился со всеми утверждениями, включая шуточное, потом назвал девчонок мыслительницами, задал десяток серьезных уточняющих вопросов, разложил по отдельным полочкам памяти ответы и, дождавшись уведомления Феникса о скором прибытии на место, высветлил фонарь. А километра через полтора перетянул на себя управление, уронил флаер в коридор замедления, завел в ангар для особо важных посетителей Управления и припарковался сравнительно недалеко от лифтового холла.

Пока спускались к «альтернативной» приемной Орлова, настраивался на беседу с государем. И не ошибся — там нас встретили знакомые Конвойные. Кстати, в этот раз они не стали повторять правила поведения в присутствии главы государства — вежливо поздоровались, просканировали и пропустили в кабинет. А в нем обнаружилось всего два человека — Олег Александрович и… его супруга.

Пялиться на нее я, естественно, и не подумал, но отрешенно отметил, что Татьяна Борисовна выглядит не такой строгой, как на парадных портретах.

Потом изобразил правофлангового и продолжил удивляться: через мгновение после щелчка дверного замка Ромодановские поднялись из-за стола и порвали все шаблоны поведения венценосных персон — Олег Александрович подошел ко мне, пожал руку и немногословно, но чертовски искренне поблагодарил за спасение сына с невесткой, а его супруга по очереди обняла и расцеловала моих девчат!

Я выпал в осадок и, видимо, не удержал лицо, так как самодержец пожал плечами и криво усмехнулся:

— Мы еще и родители. С гибелью Саши не смирились до сих пор. А вы сберегли нам Игоря с Катенькой…

— … и отомстили за Леню, Славку, Леру и других погибших! — оскалилась его супруга, мгновенно оправдав прозвище Немезида, вроде как, заслуженное еще во время службы рядовым прокурором. Потом сообразила, что срывается не на тех, извинилась за некоторую резкость утверждения, поймала мой взгляд и продолжила шокировать: — Тор Ульфович, я вытрясла из мужа ваше досье еще в день теракта. Потом расспросила Орлова и Переверзева, пообщалась с сыном по МС-связи и поняла, по какой причине Игорь попросил о помощи именно вас. Следующие несколько дней терзала аналитиков вашей Службы, а по ночам «жила» в оболочке, позволяющей моделировать боевые действия. В результате к двадцать седьмому августа имела на руках восемь разных планов более-менее достойного возмездия ублюдочному отце- и братоубийце. Но все эти планы объединяло одно — вероятность успешного уничтожения Чжана, прячущегося в великолепно защищенном дворце, находящемся под зонтиками из двадцати четырех орбитальных крепостей, двадцати четырех ударных флотов и сети амеровских низкоорбитальных анализаторов, да еще и в наглухо закрытой системе, составляла от трех до девяти процентов. Поэтому первый видеоотчет сына я открывала, затаив дыхание. Оценив временной зазор между взрывами линкоров и срабатыванием «Мораны», впала в черную меланхолию аж до конца закадрового текста. И не поверила в излишне бодрое утверждение сына о том, что это — только цветочки. Поэтому второй, каюсь, даже не ждала. А Олег и Игорь ВЕРИЛИ. И не ошиблись: вы просчитали логику поведения Чжана, спокойно дождались взлета его корабля и сожгли к чертовой матери…

Закончив эту часть монолога, Императрица повернулась к Костиной и так же подробно разобрала ее персональные заслуги в возвращении Екатерины Петровны к нормальному мировосприятию. Потом очень толково «доказала», что Марина с Дашей тоже не бездельничали, и перешла к итогам своей речи:

— В общем, теперь вам верю и я. Но моя вера иная: если мой супруг, как глава государства, видит в вас, прежде всего, талантливых сотрудников ССО, способных выполнить любую боевую задачу, то для меня, любящей матери и свекрови, вы — личности, спасшие от смерти моего сына и младшую невестку, не позволившие им возложить вину за гибель детей друг на друга и отомстившие за гибель наших внуков. Поэтому Олег вас наградит так, как считает должным, а я создам режим наибольшего благоприятствования…

Что такое «режим наибольшего благоприятствования», Императрица не объяснила — уступила слово супругу, а тот развернулся по полной программе. Сначала открытыми указами наградил Темникову с Костиной орденом Святой Анны первой степени и пожаловал старшими лейтенантами. Пока Красотки хлопали ресницами, пытаясь понять, с чего это вдруг им прилетела настолько высокая награда, повернулся к Марине и тоже оторвался на славу — пожаловал чин майора закрытым указом и все ту же «Анну» первой степени открытым. Анну первой степени деанонимизировал и мне. А потом… потом пожаловал полковником в комплекте с орденом Андрея Первозванного! Да, закрытым указом, но я все равно онемел. А государь, оценив сначала мое состояние, а затем состояние девчонок, дал нам время оклематься, затем повелительным жестом отправил в мягкий уголок, поухаживал за супругой, сел сам, подождал, пока усядемся мы, поймал мой взгляд и продолжил сводить с ума:

— Перед тем, как подписать указы о награждениях, я еще раз просмотрел абсолютно все видеоотчеты о ваших операциях, «суммировал» заслуги и пришел к выводу, что и я, и мой род, и Империя перед вами в неоплатном долгу, так что требовать от вас продолжения службы, мягко выражаясь, непорядочно. Однако ваш выход в отставку прямо сейчас не приведет ни к чему хорошему — вы заинтересовали собой слишком много сильных мира сего, но не успели заработать серьезный политический вес и слишком молоды для того, чтобы воевать со всем миром в одиночку. Поэтому я предлагаю следующее: вы продолжаете числиться в нулевом отделе и летать на своем «Наваждении», но фактически выходите из вертикали власти. То есть, не получаете никаких приказов ни от Владимира Михайловича, ни от Геннадия Леонидовича, ни от моего сына, однако вправе помогать ССО по своему желанию и так, как сочтете нужным…

— В общем, становитесь Особо Свободным Оперативником… — без тени улыбки пошутила Императрица, посмотрела на основательно напрягшихся девчонок и добавила: — Мы знаем, что предлагать этот выход только вашему командиру абсолютно бессмысленно, соответственно, в случае его согласия из вертикали власти ССО выйдете и вы. Просто вашу команду создал он, вот мой супруг и ждет его решения. И да: это — часть обещанного режима наибольшего благоприятствования.

Ромодановский подтверждающе кивнул и снова поймал мой взгляд:

— Тор Ульфович, не знаю, в курсе вы или нет, но после вашего отлета в Бейджин ССО провела операцию прикрытия — уничтожила три самые крупные криминальные группировки столичной агломерации Кратова. Увы, отправить на это задание оперативников, уже изображавших ваших двойников, по ряду причин оказалось физически невозможно, а их… хм… дублеры переоценили свои возможности и допустили сразу несколько непростительных ошибок. Вот операция прикрытия вас и вскрыла — аналитики сразу нескольких влиятельных родов пришли к выводу, что на Кратове работал кто угодно, только не вы. А после моего последнего обращения к подданным определились и с заданием, которое было поручено вам. По большому счету, ничего особо страшного в этом конкретном просчете Службы нет: раз в Бейджин летал Сам Цесаревич, курирующий ССО, да еще и пребывавший в бешенстве, значит, вы получили все необходимые методики проведения диверсий именно от него. Это косвенно подтверждается и рангами пожалованных орденов: уничтожь вы Императора Поднебесной, Запретный Город и далее абсолютно самостоятельно, должны были получить как минимум по Георгию второй степени, а тут «какая-то» Анна. Тем не менее, расслабляться не стоит: вы стали секретоносителями высшего уровня и каким-то образом проникли в закрытую систему, а эта информация требуется очень и очень многим.

После этих слов Император прервал объяснения, заявил, что, по мнению его рабочего ИИ, я определился с каким-то решением, и спросил, так это или нет.

— Так, государь… — честно признался я, собрался с мыслями и ответил на большинство еще не озвученных им вопросов: — Меня устраивает выход всей команды из вертикали власти Службы и обретение нашей четверкой статуса особо свободных оперативников. О провале операции прикрытия уже слышал и расслабляться не собираюсь. Наоборот, планирую на пару недель полностью пропасть с радаров…

— Собираетесь в очередной рейд? — нахмурилась Ромодановская и не угадала:

— Нет, Ваше Императорское Величество — собираюсь поучиться прыгать по струнам на фрегате и потренировать потенциальных пилотов борта номер один…