Полукровка 4

Глава 11

31 мая — 1 июня 2470 по ЕГК.

…С проблемой справился по самой любимой схеме — пока лежал на спине и любовался звездами, убедил себя в том, что девчата просто-напросто устроили очередной тест на адекватность, и представил, как повел бы себя дядя Калле, окажись на моем месте. Вот голова в другом режиме и заработала — я без особого труда «вынес за скобки» тот самый интерес, проанализировал поведение Даши и Маши с момента высадки на этот пляж, не обнаружил даже намека на желание меня соблазнить и пришел к выводу, что Марина, вероятнее всего, права — эта парочка продемонстрировала абсолютное доверие… в том числе и для того, чтобы убедиться в моей адекватности.

Само собой, видел большую часть слабостей этих выкладок и допускал, что они в корне неверны. Но решил провести встречный тест на адекватность — вести себя так, как будто не вижу в этом «эксперименте» ничего особенного. И начал. После того, как мы доплыли до мелководья, нащупали ногами дно и выпрямились — спокойно оглядел девчонок, невольно продемонстрировавших бюсты, и сделал комплимент, который не должен был ни уязвить, ни обидеть:

— Красоток ослепительнее вас не было, нет и… нафиг не нужны.

— Слова не мальчика, но мужа! — отшутилась Темникова и «возмутила» Завадскую:

— Мужа⁈ До выхода в отставку — он наш и только наш!!!

Даша попробовала объяснить, что не имела в виду «ничего плохого», но не успела — ее отловили, пару раз показательно утопили и все-таки простили. Ибо, «хоть и заблуждается, но своя…»

Во время этой «экзекуции» у меня сложилось стойкое впечатление, что девчатам хочется не веселого бардака, а спокойного времяпрепровождения. И я не ошибся: через считанные минуты после помилования заблудшей Маша предложила порасслабляться на лежбище, Даша заявила, что расслабление на берегу океана — это не только лежбище, но и бокал с чем-нибудь тропическим, а Марина связалась с Ариадной, сделала заказ и пошла к кромке прибоя.

Я залюбовался. Аппетитной фигуркой, постепенно открывающейся все больше и больше. А через несколько мгновений получил убедительнейшее доказательство правильности своих выкладок:

— Вот это, я понимаю, мужчина: во взгляде — только чистый, ничем не замутненный восторг!

Не прозвучи в голосе блондиночки толика горечи, я бы, вероятнее всего, отшутился. А так поймал ее взгляд и вздохнул:

— Солнце, оставь, наконец, прошлое прошлому: наше настоящее стоит того, чтобы жить именно им.

Она виновато вздохнула, пообещала вернуться в настоящее «буквально через пару мгновений», пошла к берегу следом за Темниковой и в какой-то момент преобразилась — подняла подбородок, развернула плечи, добавила походке плавности и стала ощущаться в разы более цельной, чем до этого.

Я полюбовался и ими. Открыто и без «левых» мыслей, «передвинул» «Наваждение» Кары так, чтобы было удобно забирать у «Техника» наш заказ, забрал упаковки с соками и три одноразовых стаканчика, донес до лежбища, опустился на колени и поухаживал за напарницами, успевшими лечь. Потом завалился на место, оставленное для меня, уставился на волну, набегавшую на берег, о чем-то задумался и внезапно услышал собственный голос:

— Остановить бы это мгновение…

Увы, с этим делом возникли проблемы. Более того, время субъективно ускорилось. Поэтому два часа, выделенные на этот отдых, пролетели слишком быстро. Я попробовал потрепыхаться и волевым решением перенес время вылета еще на час, но толку — время опять «мигнуло», и обнулившийся таймер обратного отсчета вынудил прервать уютное молчание:

— Дамы, к превеликому сожалению, нам пора…

Они дисциплинированно кивнули, с моей помощью встали с нагретых мест и начали собираться, но выглядели настолько расстроенными, что у меня сама собой включилась голова:

— Девчат, в этот раз мы провели следственный эксперимент и выяснили, что отдыхать в жуткой глухомани вчетвером нам по-настоящему комфортно. Ну, и что нам мешает расслабляться в таком режиме каждые выходные… или тогда, когда заблагорассудится?

— Ничего!!! — хором воскликнули они, назвали меня самым понимающим и заботливым мужчиной во Вселенной, по разику чмокнули в щеку, похватали свои купальники, построились в одну шеренгу и развернули плечи.

Отреагировать на этот демарш можно было по-разному, и я выбрал один из самых «гуманных» вариантов:

— Вы — божественно хороши. И я, самый понимающий и заботливый мужчина во Вселенной, чувствую себя счастливым…

…В Аникеево сели в районе двадцати трех ноль-ноль, в темпе выгрузили из трюмов «Бореи», загрузились в них, вылетели за пределы космодрома и втопили в сторону Отрадного. Как только поднялись на безлимитку, Костина по моей просьбе отправила запросы на подключение к конференцсвязи всей нашей шайке-лейке, и я, дождавшись шестого приветствия, переключился на командно-штабной:

— Привет, народ. Мы сели и летим домой. По ряду причин пробудем дома только до двух ночи, поэтому если вы соскучились по нашей четверке, то через полчасика подтягивайтесь в мою квартиру на поздний, но сытный ужин.

— Мы с Настеной в пролете, Тор… — вздохнул Костян. — Нас загнали на суточное дежурство в имитатор командного пункта и терзают замороченными вводными. Так что поужинайте без нас. Кстати, мы отключимся минуты через полторы-две, так что желаем удачи и все такое.

Остальные «боевые двойки» обретались в увольнении и, судя по всему, находились дома, так что пообещали не опаздывать. Мы поболтали с ребятами и девчатами еще четверть часа, потом сбросили всю «пачку» вызовов, упали в коридор замедления, припарковались в летном ангаре и спустились ко мне. Там-то я и попал. В цепкие ручки Марины и Даши:

— Куда летим?

Я мысленно вздохнул и сказал правду:

— На Смоленск, девчат: пятого июня исполнится год со дня гибели моей матушки, и я хочу сходить в колумбарий, в котором хранится ее прах.

У них напрочь испортилось настроение и увлажнились глаза. Пришлось успокаивать:

— Жизнь радует далеко не всегда. Но вы — рядом. Поэтому мне терпимо… В общем, вспоминаем о том, что остальные члены команды вот-вот заявятся в гости, и начинаем накрывать на стол.

Вспомнили, накрыли, впустили в квартиру Матвея, Риту, Мишу и Олю, немного пошумели в прихожей, перебрались за стол и объединили приятное с полезным. В смысле, гастрономическое удовольствие и общение. Кстати, нам вопросов не задавали, прекрасно понимая, что причина нашего отсутствия на планете может оказаться прикрыта подписками о неразглашении. Зато о новых программах обучения и своих успехах рассказывали с недетским энтузиазмом. Ибо гонять эту четверку стали в разы «плотнее», чем раньше, и не прежние «инструкторы для первокурсников», а матерые пилоты, некогда летавшие не только по идеальным прямым и прыгавшие не только по «единичкам».

Я слушал монологи ребят с большим интересом, надеясь подчерпнуть из намеков на описания методик преподавания что-нибудь нужное. Кроме того, анализировал поведение их девчонок. Поэтому в какой-то момент пришел к выводу, что у Власьева с Верещагиной все сложилось, а Базанин с Мироновой все еще приглядываются друг к другу и ищут точки соприкосновения. Задал несколько вопросов и о Синицыне с Ахматовой, вдумался в четыре монолога, осветивших разные грани отношений этой парочки, и, к своему удивлению, пришел к выводу, что герой-любовник, вроде как, остепенился, взялся за ум и добросовестно вкладывается в вариант будущего, предложенный Настеной.

Неплохо провел и последний час трапезы — развеселившаяся четверка без пяти минут пилотов показывала фрагменты записей, демонстрировавших реакцию однокашников на Георгиевские Кресты, и делилась кошмарнейшими слухами о нашей команде, циркулирующими по ИАССН. К сожалению, и это времяпрепровождение закончилось достаточно быстро, поэтому в час сорок пять я проводил друзей и подруг до лифтового холла, вернулся в квартиру, решил, что дальше тянуть нельзя, прошел в кабинет и отправил Переверзеву с Орловым по посланию, в которых сообщил о нашем отлете в Смоленск и объяснил причины, которые меня туда гонят.

Закончив с этим делом, вернулся в гостиную, обнаружил, что напарницы уже готовы к выходу, благодарно улыбнулся и дал команду выдвигаться. Пока поднимались в летный ангар, старался не думать о том, что могу получить не согласие, а отказ. Поэтому в «Борей» забрался на автопилоте. А после того, как завел движки, вдруг обнаружил справа от себя не Машу, а Дашу.

Появление Темниковой не удивило — они с Костиной «менялись нами» по несколько раз на дню, и я давно не видел в этом ничего особенного. А вот способ, которым «любимая девушка» попыталась вернуть меня в нормальное настроение, напряг. Секунды на три-четыре. Но стоило девчонке заговорить, как ее ладонь на моем бедре стала ощущаться правильно:

— Тор, жизнь действительно радует не всегда. И мы действительно рядом. Но для того, чтобы твое «терпимо» превратилось в «хорошо» или, хотя бы, «неплохо», надо открываться. Хоть самую чуточку. И согревать душу теплом наших душ…

— Я постараюсь… — ничуть не кривя душой, пообещал я, накрыл ее ладонь своей и переплел наши пальцы. Потом принял запрос Марины на подключение к конференцсвязи, немного поколебался и начал выполнять обещание: — Я не в духе из-за того, что никак не мог себя заставить отпроситься, только что отправил уведомление об уже принятом решении Орлову с Переверзевым и… допускаю возможность, скажем так, негативной реакции.

Первой откликнулась Марина — заявила, что Геннадий Леонидович и Владимир Михайлович меня уважают, наверняка поставят себя на мое место и поймут, а значит, переживать не о чем. А Маша заставила посмотреть на ситуацию под другим углом:

— Тор, им нужны результаты. Поэтому до тех пор, пока ты им их даешь, тебе будет включаться зеленый свет во всех начинаниях…

…Весь перелет до Аникеево я разглядывал ночную Усть-Неру и «грелся» об ладошку Темниковой, так и оставшуюся лежать на моем бедре. И пригрелся. Поэтому, припарковав флаер и вырубив движки, благодарно пожал пальчики, проартикулировал спасительнице слово «спасибо» и поднял свою сторону фонаря. Выбравшись из салона, уставился в объектив ближайшей внешней камеры своего «Наваждения», жестом приказал Фениксу опустить аппарель и вопросительно посмотрел на Ослепительных Красоток.

— С тобой лечу я… — ответила Даша и поинтересовалась, в каком режиме я планирую идти к Смоленску.

— В «связке», конечно… — ответил я, прекрасно понимая, что на самом деле стояло за этим вопросом. И порадовал девчат еще чуть-чуть: — Прыжок — не тренировочный, а значит, я имею полное право радоваться жизни в вашей компании. Кстати, кто затянет «связку» на «единичку»?

Маша подняла руку и сообщила, что у нее такого опыта чуточку меньше, чем у Даши, поэтому я кивнул, дал команду загружаться в корабли и пошел к аппарели. Следующие четверть часа занимался текучкой — поверял все и вся, общался с оперативными дежурными и выводил корабль из ангара. А потом передал управление Темниковой, оценил очередные изменения в ее технике пилотирования, похвалил прогрессирующую девчонку и «поймал» конвертик. Особой необходимости контролировать исполняющую обязанности первого пилота на финальном отрезке «коридора» не было, поэтому я развернул файл в отдельном окне ТК, врубил воспроизведение и вслушался в баритон Игоря Олеговича:

— Доброй ночи, Тор Ульфович. Понимаю, что у вас поздновато, но у меня только что сложилась очередная неприятная картинка из десятков вроде как не связанных друг с другом событий, и чутье забило тревогу. Объяснять, что именно идет не так, по вполне понятным причинам, не буду. Попрошу лишь вкладываться в подготовку своих напарниц чуть энергичнее… Минуточку…

После этой просьбы он поплыл взглядом секунд, эдак, на тридцать, а потом снова уставился «на меня» и снова заговорил:

— Мне доложили, что вы уходите на Смоленск, и объяснили, для чего. Я вам искренне сочувствую и желаю спокойного полета. Кстати, забыл сказать, что Дарья Алексеевна и Мария Александровна уже официально выпущены из ИАССН лейтенантами и отданы под ваше командование, что идентификаторы ваших подчиненных отображают корректную информацию, и что оформлять командировочные больше не надо. Хотя бы потому, что стажер ССО СВР вне юрисдикции военных патрулей. На этом, пожалуй, все. Хотя нет, опять не все: по моим данным, на Смоленске неспокойно: на нем — как, собственно, и на других приграничных планетах — начался передел собственности. Воюют как дворянские рода, пытающиеся наложить лапу на чужое добро, так и недобитые криминальные группировки, преследующие те же цели. Поэтому покидайте корабли по-боевому — то есть, не забывая личное оружие. И не стесняйтесь его применять: флотские, поддерживавшие относительный порядок первые дни, уже заняты боевой и физической подготовкой, в местных отделениях полиции катастрофическая нехватка сотрудников, а простой народ страдает. В общем, будет возможность приструнить вконец охамевших тварей… — вырезайте их к чертовой матери. Причем что родами, что группировками. И можете считать, что санкцию государя вы уже получили. На этом точно все. Еще раз искренне сочувствую. Желаю удачи и до связи…

Закрыв этот файл, я привычно разложил по полочкам всю полученную информацию, поискал «странности» и нашел. Поэтому подключился к общему каналу и спросил у девчат, что у них со стрельбой из табельных «Штормов».

Марина сказала, что была шестой на курсе и четырнадцатой в академии, а Ослепительные Красотки расстроили: дома их по этой дисциплине не гоняли от слова «вообще», а в ИАССН дали самую «базу» и сочли стрельбу не самым важным навыком для курсанта, занимающегося по ускоренной «военной» программе. Я мысленно выкатил претензии и себе, затем забил на рефлексии и принял решение:

— Что ж, тогда с сегодняшнего дня начинаем заниматься еще и стрельбой: по часу убиваетесь в вирткапсулах и по полчаса развлекаетесь холощением. Мариш, контроль за последним — на тебе.

— Принято! — отозвалась она, а потом спросила, есть ли необходимость корректировать программу еще и так.

Я процитировал часть монолога Цесаревича, выслушал экспрессивные мнения девчат о бардаке на приграничных планетах, почувствовал, что Даша с Машей начали заводиться, и переключил их внимание на приятную новость:

— Это мелочи. Главное, что вас официально отдали мне. Обаятельными юными лейтенантами и очаровательными стажерами нулевого отдела ССО в каждом отдельно взятом прелестном личике. И что новые статусы официально прописались в идентификаторах. С чем вас, собственно, и поздравляю.

— Надо тискать… — «предельно серьезно» заявила Кара, девчата, конечно же, согласились и спросили, когда я их порадую этим счастьем.

Я отшутился, потом дал команду рассчитать вектор разгона для прыжка к ЗП-четырнадцать, дамы переключились в рабочий режим, и в рубках стало тихо. К слову, не на пять-десять минут, а на все время пребывания в системе. Да, после стыковки кораблей я разрешил Марине с Машей перебираться к нам, но и на этом этапе девчата были сфокусированы на деле. Зато стоило Костиной поменяться местами с Дашей, затащить нас на струну и переключить корабль в зеленый режим, как парочка, обретавшаяся в шестой каюте, вытребовала нас на первую палубу, уставилась на меня и спросила, получил ли я разрешение сгонять на Смоленск.

Тут я виновато вздохнул и покаялся:

— Да. Все от того же Цесаревича. Но поделился с вами самыми важными новостями, а об этой, увы, забыл…

— Мы тебя, конечно, простим… — начала Завадская. — Но только в том случае, если ты дашь команду избавляться от скафов и разрешишь как следует отпраздновать аж три серьезнейших события…

— Четыре… — уточнил я: — Девчата выпустились из академии, получили чины, были распределены в нулевой отдел и отданы мне.

Она притворно нахмурилась и выдала вердикт:

— Что ж, значит, праздновать придется еще отвязнее…