Полукровка 4

Глава 24

1 августа 2470 по ЕГК.

…В наш ангар на космодроме Вороново Красотки зашли первыми. Но припарковались на десять баллов из десяти возможных. То есть, притерев свои «Наваждения» точно к центрам посадочных квадратов. Вот я это и отметил. А после того, как приземлился сам и заглушил движки, озвучил мысль, которая вертелась на краю сознания с момента схода со струны:

— С ума сойти: в этот рейд мы, по сути, ушли двадцать седьмого июня. То есть, проторчали в кораблях больше месяца!

— Ну да, можно сказать и так — корабли девчат забрали, что называется, бегом, так что приземление на Индигирку не считается… — поддержала меня Марина.

— Значит, по логике, ты должен был отправить нас переодеваться секунд двадцать тому назад, а этой команды все нет и нет… — притворно вздохнула Темникова под смех подружек.

— Такой команды не будет… — парировал я. И уколол в ответ: — Там, за ангаром — не только целая планета, но и миллионы всевозможных соблазнов. А вы у меня юные, неопытные и наивные красотки, способные задурить…

— Нужен нам этот мир с его соблазнами, как «Мороку» эволюционники «Росича»! — фыркнула Костина, а Завадская добавила, что дурят они только со мной.

Я «немного поколебался» и сменил гнев на милость:

— Раз так, значит, убедили — переодевайтесь и стройтесь возле «Бореев».

Они радостно заверещали и покинули общий канал. Я тоже зашевелился — разблокировал замки скафа, спустился в свою каюту, разделся, ополоснулся и так далее. А минут через пятнадцать-двадцать сбежал по аппарели, вдохнул ни разу не стерильный воздух Белогорья, учуял запахи, от которых отвык, и поплелся к флаеру.

Загрузившись внутрь, врубил музыку, так как был уверен, что дамочки будут прихорашиваться намного дольше меня. Ан нет — не прошло и минуты, как из своего «Наваждения» вынеслась Маша, помахала мне рукой и рванула к аппарели МДРК своей подружки. Как вскоре выяснилось, разыгрывать право лететь в моей машине. Пока эта парочка проводила турнир из трех игр, на оперативный простор вынеслась и Марина. В общем, в подземный лабиринт вырулили достаточно быстро, доползли до КПП, «опознались» и с безумным ускорением ввинтились в разгонный коридор.

В этой части Новомосковской агломерации движение было более-менее терпимым, но гнать домой в восемь утра нам было лениво. Вот мы и пилили километрах на шестистах в час, поглядывали по сторонам и обсуждали всякую ерунду типа летней жары, ясного неба и серой дымки, висевшей над городом. При этом однозначно никому не мешали, но владелец розового «Кречета», пилившего в сторону центра на два яруса ниже безлимитки, ни с того ни с сего перевозбудился, взмыл чуть выше нас, прошел впритирочку к фонарю флаера Кары, покачал крыльями и ушел в точку. Вернее, попробовал втопить и уйти. На том, что считал форсажем. Но мы обиделись, добавили тяги на движки, в мгновение ока обошли его мыльницу, как стоячую, из вредности крутанули зеркальные «бочки», оторвались километра на полтора и вернулись в прежний режим движения. Впрочем, ненадолго — я сообразил, что мы, месяц с лишним проторчавшие в «Наваждениях» и «Жалах», просто-напросто сменили один тип машин на другой. Поэтому дал команду ускориться, довел мини-кортеж до «Иглы», загнал в летный ангар, построил девчонок и… спустил на первый этаж. А перед тем, как выйти из лифта, поставил непривычную боевую задачу:

— Идем гулять. Вдоль Долгого. Пешком. То есть, даже без сегментных антигравов…

Они рассмеялись, вытолкнули меня в холл нашей жилой башни, весело поздоровались с дежурным сотрудником СБ, шарахавшимся возле лифтов, за считанные мгновения добрались до дверей, вышли на оперативный простор, огляделись и заулыбались:

— Красиво, однако…

— И угол зрения непривычный… — ухмыльнулся я, в кои-то веки увидев озеро, яхты и дома не из космоса и даже не с высоты полета флаера, а с земли.

Девчата с удовольствием развили предложенную тему, доболтались до решения этот город не разносить, спустили меня к воде, взяли в «коробочку» и с намеком вздохнули:

— А ведь суббота настанет сразу после полуночи…

— … тут, в Новомосковске…

— А где-то уже наступила…

— Место отрыва выберете после прогулки! — грозно заявил я, подхватил под локотки двух ближайших подруг и повел всю толпу по набережной. Ибо, как оказалось, соскучился по обычной ходьбе.

Марина пришла к такому же мнению и пошутила:

— Кажется, нам пора переделывать еще по одной каюте — ставить в них беговые дорожки, силовые тренажеры…

— … менять санузел на сауну с небольшой купелью и джакузи… — весело подхватила Даша, а Маша закончила этот монолог вопросом:

— … иначе что мы за спецгруппа ССО?

— Представляю реакцию бойцов какой-нибудь ОГСН на такой дизайн МДРК… — пробормотал я, но понимания не нашел:

— Этот дизайн — только для нас. А бойцам МДРК будут выделяться две стандартные каюты и трюмы!

— Кстати, ты помнишь, как выглядел зал для наложниц Хасима Бадави? — ехидно поинтересовалась блондиночка, дождалась утвердительного кивка и продолжила веселиться: — Ты в разы круче экс-командующего ВКС Халифата, и мы у тебя — Красотки Ослепительнее некуда, а значит, в твоем «Наваждении» должен появиться и зал для чувственных оргий!

— Тогда не забудьте и про табличку над трюмом с надписью: «Начальству вход запрещен!» — хохотнула Завадская, пару раз надавила на мое предплечье и, поймав вопросительный взгляд, дурашливо захлопала ресницами: — А ты когда-нибудь катал девушек на плечах?

— Нет… — притворно вздохнул я, повернул ее к себе спиной, взял за талию и подкинул вверх: — … но с удовольствием попробую…

…Вдоль Долгого шарахались почти до половины одиннадцатого. Потом проголодались, зашли в первое попавшееся на глаза прибрежное кафе, заняли столик у окна и развернули голограммы меню. Но сделать заказ не успели — у меня ожил комм, я, естественно, принял вызов, а Переверзев, нарисовавшийся в МДР, первым же вопросом переключил в рабочий режим:

— Доброе утро, Тор Ульфович! Говорят, вы уже в Новомосковске?

— Доброе утро, Владимир Михайлович… — отозвался я и пошутил: — Да: два часа заново учились ходить, вроде как, восстановили навыки и на радостях собираемся позавтракать в каком-то кафе на улице Ярошенко. А что?

Он улыбнулся и заявил, что такие личные достижения надо отмечать в компании единомышленников. Потом посерьезнел, дал понять, что нас уже ждут, и пообещал покормить. Пришлось закрывать меню, вызывать такси, подниматься на крышу здания, загружаться в новенький «робот» и лететь в «Иглу». А там пересаживаться в «Бореи» и выдвигаться в центр.

До здания Управления добрались достаточно быстро, поймали трекер в летный ангар для особо важных персон, быстренько спустились в приемную Орлова, «пообщались» с Конвойными, получили разрешение войти в кабинет и обнаружили, что генерал нас не обманул — на журнальном столике мягкого уголка исходили паром свежеприготовленные блины.

Правда, лично мне сразу стало не до них. Из-за не самого стандартного приветствия Императора:

— Доброе утро, Тор Ульфович, дамы. Ваша завуалированная претензия принята — ориентировочно через час вы уйдете в честно заслуженный отпуск.

Я счел возможным забить на правила поведения в присутствии государя и ответил сначала на приветствие, а затем и на подначку:

— Доброе утро, Ваше Императорское Величество! Это была не претензия, а шутка, озвученная в хорошем настроении. Но от отпуска мы отказываться не будем.

— И правильно… — согласно кивнул он и послал нас лесом. В смысле, в мягкий уголок. Потом повелительным жестом отправил туда же сына, Орлова и Переверзева, сел первым, подождал, пока на свои места опустимся и мы, пожелал всей честной компании приятного аппетита и совершенно спокойно налил себе чаю.

Две высоченные стопки блинов внушали уважение, но против пяти не самых мелких мужчин и трех девушек, не страдавших отсутствием аппетита, не продержались и четверти часа. Потом хозяин кабинета натравил на столик дроидов, а мы вытерли руки влажными салфетками и перебрались за большой стол. Там-то Ромодановский-старший и посерьезнел:

— За последние восемьдесят лет Человечество терраформировало всего девять новых планет. Четыре штуки — мы, три — Поднебесная Империя и по одной — Империя Восходящего Солнца и Тройственный Союз. Причина очень проста — терраформирование безумно дорого и не приносит быстрой прибыли. Зато ее приносят войны. Причем не только благодаря захвату территорий: любая война вызывает сумасшедший спрос на продукцию предприятий ВПК, освобождает затоваренные склады, дает толчок к развитию науки и так далее. Поэтому государственные образования, которыми управляют марионетки крупных промышленников, живут циклами: накапливают технику, оружие и боеприпасы, требующиеся для начала войны, сталкивают между собой два или более государственных образования, получают вожделенные контракты и до упора поддерживают конфликт, ибо это фантастически выгодно. По этому же сценарию началась и война с первой Коалицией. И до тех пор, пока стороны конфликта жгли боевую технику и боеприпасы, промышленники потирали руки. А в начале августа прошлого года вы, Тор Ульфович, дали войне первый импульс «не в ту сторону» — уничтожили в Киншасе орбитальную верфь, НПЗ, нефтехранилище, каскадную гидроэлектростанцию и так далее. В тот момент этот импульс сочли досадной случайностью — результатом просчета противодиверсионных служб. Но уже через месяц с лишним вы уронили сверхтяжелую орбитальную верфь в Суябе, а с ноября вообще разошлись. И промышленникам вдруг стало неуютно. Да, спецслужбы государственных образований Коалиции отвечали тем же. Но уничтожение наших промышленных предприятий не повышало прибыль, на которую рассчитывали производственники, а их собственности с каждым месяцем войны становилось все меньше и меньше. А потом ваши коллеги получили приказ вырезать и самих выгодоприобретателей. Вот война окончательно и свернула на новые рельсы.

После этих слов он сделал паузу и криво усмехнулся:

— Мгновенное уничтожение всех тяжелых кораблей в восьми флотах, базировавшихся на Нью-Вашингтоне, не понравилось только военным. Зато серия диверсий, помноживших на ноль все десять крупнейших орбитальных комплексов, шесть частных гидроэлектростанций, три нефтегазовых бассейна, четыре крупнейших промышленных района и шесть самых больших портов планеты ввергло промышленников в состояние шока. Ведь они получили не сверхдоходы, а воистину сумасшедшие убытки. Причем получили в качестве намека на то, что дальше будет только хуже. Вот эти твари и сломались — сочли невыгодным воевать «настолько несправедливо», и теперь опосредованно замаливают грехи. Впрочем, их грехи — дело десятое, поэтому я возвращаюсь к вашим заслугам перед Империей…

Вернулся. Причем в чуть более далекое прошлое — к рейду в Бейджин — поблагодарил за своевременное проникновение в систему, за видеозаписи и за захват министра иностранных дел ССНА. А потом удивил, наградив только Ослепительных Красоток. Зато после того, как снова переключился на «Нью-Вашингтон», разошелся не на шутку: вручил Даше с Машей еще по одному ордену Святого Георгия — на этот раз не четвертой, а третьей степени — затем пожаловал Марину тем же «Георгием», но первой, а мне на грудь прицепил звезду Владимира первой!!!

Пока мы приходили в себя, молчал. А потом шокировал снова:

— А теперь поговорим о «боевых», заработанных вашей командой в этом рейде. Согласно подсчетам искина финансового отдела ССО, только прямой ущерб от ваших диверсий составил порядка восьми триллионов рублей. На мой взгляд, цифра очень сильно занижена, тем не менее, один процент от нее — это восемьдесят миллиардов…

Судя по его реакции, в этот момент собрался упереться не только я. Но Ромодановский добавил в голос закаленной стали:

— Тор Ульфович, дамы, я всегда выплачиваю «боевые»! Вне зависимости от их суммы. Ибо этот принцип является неотъемлемой частью отношения рода Ромодановских к подданным, защищающим Родину с оружием в руках в больших и малых военных конфликтах. А то, что вы уже в состоянии прожить пару десятков жизней, ни в чем себе не отказывая, не имеет никакого значения. Кстати, вы, кажется, не учитываете небольшой, но очень важный нюанс: мы выиграли войну и уже начали получать контрибуции. Соответственно, эти «боевые» вам, фактически, вот-вот выплатят побежденные…

Наши доли «боевых», конечно же, перечислил на анонимные счета. Мне отправил половину общей суммы, Марине — двадцать пять процентов, а Даше с Машей — по двенадцать с половиной. Потом еще раз поблагодарил за службу Империи и его роду, извинился за то, что вынужден удалиться, и куда-то ушел. И Цесаревич, «оставшийся за старшего», взял власть в свои руки:

— Раз самые важные вопросы уже решены, перейду ко второстепенным, но ничуть не менее интересным. Геннадий Леонидович…

Орлов встал с кресла за мгновение до того, как Игорь Олегович к нему повернулся, открыл шкаф, встроенный в стену, извлек на свет божий букет роскошных бордовых роз и какой-то футляр, принес к столу, и Ромодановский закончил прерванный монолог:

— Мария Александровна! От всей души поздравляем вас с днем рождения и желаем всего наилучшего — крепкого здоровья, взаимопонимания с теми, кто вам искренне дорог, спокойного счастья, мелких проблем, придающих жизни остроту, ежедневных радостей и неизменной благосклонности госпожи Удачи. Примите от нас эти цветы и небольшой подарок…

Мы удержали лицо. Но, как выяснилось значительно позже, уронили ей в личку по сообщению типа «За то, что промолчала, получишь по попе…»

Ответ «Моя попа — в твоем распоряжении…» прилетел абсолютно всем. Но после того, как Костину поздравили Геннадий Леонидович и Владимир Михайлович, а она заглянула в футляр, обнаружила там умопомрачительно красивый ювелирный сет и рассыпалась в благодарностях.

Дождавшись, пока она договорит, Ромодановский толкнул следующую речь, в которой дал понять, что Даша с Машей заслужили боевые позывные, окрестил их Тьмой и Амбой, внес изменения в служебные идентификаторы и поздравил девчат с фактическим зачислением в постоянный состав ССО. А потом, вроде как, посерьезнел:

— Знаете, когда мне доложили, что вы заказали четыре косметических комплекса с доставкой в ангар, я решил, что меня разыгрывают. Но стоило представить себя на вашем месте — то есть, не вылезающим из боевых кораблей по две-три недели подряд — как все вопросы снялись сами собой. И я решил еще немного упростить вам жизнь. Во-первых, разрешаю демонтировать все оборудование «учебных» кают. Само собой, если оно вам чем-то мешает. Ибо у ваших друзей и подруг уже появились личные «Наваждения», а использовать вашу четверку в качестве так называемых «таксистов» мы без особой нужды не будем. Во-вторых, можете переделать еще каюту-другую так, как сочтете нужным. И, в-третьих, усильте имеющиеся кластеры искинов той партией, которую вы вернули из Нью-Вашингтона. Кстати, рекомендую начать тюнинг своих кораблей уже сегодня: в ближайшие несколько часов вторая половина вашей команды получит разрешение отбыть в каникулярные отпуска на МРК Матвея Леонидовича, Маргариты Викторовны, Михаила Ильича и Ольги Валентиновны, вероятнее всего, отправится сюда, в Белогорье, по «единичке», и проведет на струне сорок два часа. Далее, вы в отпуске до тридцать первого августа и вправе отдыхать там, где заблагорассудится. Но я бы советовал не расслабляться, поглядывать по сторонам и иногда заглядывать в «Контакт». И последнее: Тор Ульфович, примите, пожалуйста, вот этот архив, посмотрите, как появится время, и подумайте над предложениями из файла «Зубастик».

Я пообещал, что изучу архив в ближайшие день-два, и Ромодановский, удовлетворенно кивнув, заявил, что мы свободны, и пожелал всего хорошего.

Мы ответили тем же самым, вышли из кабинета, поднялись в летный ангар, загрузились в «Бореи», образовали конференцсвязь, и расслабившиеся Красотки одновременно выдохнули одно и то же слово:

— Охренеть…