Подчинение инопланетному варвару

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Я едва просыпаюсь, когда его члены расслабляются и выскальзывают из моей мокрой киски. Не знаю, как жить дальше после этого. У меня все болит, я вся в сперме незнакомого пришельца. Это именно то, чего я хотела… Но не думаю, что смогу собраться для второго раунда с каким-нибудь другим варваром.

Особенно после того, как этот «узел» растянул меня так сильно.

Я ожидаю, что большая фиолетовая скотина оттолкнет меня в сторону и продолжит веселиться с остальными инопланетянками, которых я видела ранее на нерестилища.

Но он этого не делает. Он берет мое измученное тело и заключает в объятия, неся, как безвольную куклу. Я быстро моргаю, пытаясь смахнуть с глаз красную пыль. Песчинки жгут глаза, и те слезятся, тщетно пытаясь смыть грязь.

Глядя на его заросшую бородой квадратную челюсть, я понимаю, что он снова уходит от веселья толпы.

— Эй, — я откашливаюсь. — Куда ты меня несешь? Разве мне не следует отправиться на нерестилища? — мой голос звучит хрипло, и я толкаю варвара в мускулистый бок. Кричала ли я, когда он трахал меня? Поэтому у меня так першит в горле?

Он останавливается и опускает голову с выражением отвращения на лице.

— Ты. Взяла. Мой. Узел, — шипит он сквозь стиснутые зубы. — Ни на секунду не думай, что я позволю тебе запятнаться семенем другого Волкрота. Я повредил твой мозг, когда бросил на землю? — он быстро втягивает воздух через ноздри, притягивая меня ближе.

— Эй, пошел ты, — хриплю я. — Тогда куда, черт возьми, мы направляемся?

Хотя я понимаю, что если он захочет меня куда-нибудь унести, он это сделает, и я не смогу его остановить.

— Мы возвращаемся домой, — ворчит он. — Прекрати задавать так много вопросов, человек. Я устал говорить.

— Ну, тогда ты выбрал не ту девушку, потому что болтать — это, наверное, единственное, в чем я хороша.

— Если не закроешь рот, я заткну его кляпом, — прямо говорит он.

— Это обещание? — я улыбаюсь, несмотря на боль во всем теле.

Он смотрит на меня в своих руках и приподнимает бровь. Не отвечая, он опускает меня на землю. Мои ноги дрожат, все еще неустойчивые после того, как он трахал меня.

Его взгляд скользит по обнаженной нижней половине моего тела. На мне нет ничего, кроме клочьев разорванного комбинезона, свисающих в нескольких местах. С улыбкой на лице инопланетянин протягивает руку и хватает за изодранные остатки штанины, которая все еще обернута вокруг моей лодыжки. Оставшаяся ткань развевается на ветру у меня за спиной.

Когда он с силой срывает ее, моя нога подгибается, и я падаю на одно колено. Быстрыми движениями он завязывает тугой узел в центре полоски. Наклонившись, он обхватывает мое лицо своей сильной рукой, впиваясь пальцами в щеки.

— Открой рот, человек, — рычит он.

— Заставь меня, — говорю я, сжимая губы так плотно, как только могу.

Несмотря на хмурый вид, он с легкостью разжимает мой рот, и его палец проскальзывает между зубами. Его рука все еще хранит остатки моего вкуса. Независимо от того, как сильно я стараюсь, эта превосходящая сила делает мои попытки укусить его тщетными, в результате чего моя челюсть едва может двигаться.

Другой рукой он впихивает узел между моими зубами и туго стягивает концы ткани на затылке.

Проводя пальцем по моей щеке, он шепчет:

— Такой ты мне нравишься больше.

А затем быстро закидывает мое тело на плечо.

С каждым криком ему в спину слюна скапливается вокруг кляпа, делая его все более неудобным. Грубые края впиваются в уголки рта, усиливая дискомфорт.

Как бы я ни пыталась превзойти этого внушительного варвара, он парирует каждую мою выходку, и мне, блять, это безумно нравится.

Когда я переваливаюсь через плечо, он крепче сжимает мои лодыжки, впиваясь ногтями в плоть. Другая рука скользит вверх и вниз по моей обнажённой заднице, и его мозолистая ладонь кажется на удивление мягкой. Она подбирается ближе к киске, но так и не касается ее. Отказ в прикосновениях делает меня влажной, но я не знаю, может ли он отличить мое возбуждение от своей спермы

Не думаю, что его это вообще волнует.

Слышится какое-то шарканье, и он отодвигает что-то похожее на кожаную шкуру в сторону, когда мы проходим через каменный проем. Я думаю, мы в пещере. Где бы мы ни были, здесь тусклое освещение и довольно влажно. Клянусь, я слышу, как он тихо напевает, как будто вполне доволен собой.

Он грубо усаживает меня перед очагом в центре, дым щиплет и без того раздраженные глаза. Мне требуется мгновение, чтобы почувствовать мягкий мех под собой.

Я смотрю вниз на толстую желтую шкуру, слюна стекает по моему подбородку, когда я наклоняю голову. Странно чувствовать себя лежащей на чем-то таком мягком, чувствовать себя так неуместно в этом грубом мире, частью которого я добровольно вызвалась быть.

Я поднимаю глаза, привыкая к освещению пещеры. Стены покрыты шкурами необычных цветов. На грубо сколоченных полках хранятся припасы.

Позади меня тихо журчит вода.

Я поворачиваю голову и вижу, что задняя часть пещеры ведет к какому-то бурлящему горячему источнику. Он слегка пахнет серой и напоминает колодезную воду, которую я пила в детстве.

Слышу шаги пришельца и поворачиваюсь к нему. Он стоит по другую сторону костра. Свет от пламени подчеркивает блеск пота на мощной фигуре. Он смотрит на меня из-под полуприкрытых век. Его собственничество очевидно как божий день.

— Я вытащу кляп, если ты будешь вести себя прилично и говорить только, когда к тебе обращаются, — спокойно говорит он.

Я киваю, неуверенная, смогу ли сдержать это обещание, но взволнованная возможностью узнать, что произойдет, если я его нарушу.

Он обходит костер и развязывает узел у основания моего черепа.

Пропитанный слюнями кляп падает на землю, и я тру уголки рта и высовываю язык.

Он тяжело дышит, обдавая меня горячим воздухом, словно ожидая язвительного ответа.

— Что? — спрашиваю я. Для человека, который не хочет, чтобы я говорила, он выглядит так, словно ожидает этого.

— Есть вопросы? — огрызается он.

— Конечно. Как тебя зовут? — я не знаю, как называть его, кроме как мудак.

— Дрохако.

Это имя ему подходит, и я произношу его несколько раз, прежде чем освоюсь с произношением.

Он садится рядом со мной, скрещивая ноги и позволяя чудовищным членам расплестись, когда он расслабляется. Он замечает, что я выжидающе смотрю на него в ответ.

— Что? — раздраженно спрашивает он.

— Итак, Дрохако, ты хочешь знать, как зовут меня? — спрашиваю я, уже предполагая утвердительный ответ.

— Молчи, — бормочет он, обрывая мои слова. Он прижимает меня к себе и мягко укладывает нас обоих на уютные меха, чтобы отдохнуть.