Подчинение инопланетному варвару

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Не обращая внимания на жжение в ухе, я поспешно собираю столько еды, сколько вмещает кожаная сумка. Когда отвратительное внеземное вяленое мясо уже почти вываливается наружу, я перекидываю сумку через плечо.

Мое обнаженное тело.

— Дрохако, — мягко зову я, понимая, что с моим инопланетным варваром прямо сейчас нужно быть нежнее.

— Да? — спрашивает он, пристегивая к своей спине нечто, похожее на меч, который больше всего моего тела. Количество стали, которой он покрыл себя, поблескивает, как чешуя, в свете костра в пещере.

— Ладно, просто послушай меня — разве мне не нужна одежда, если мы уходим? — осознание того, что я все это время была голой, до сих пор не пришло ко мне по-настоящему. Ну серьезно, он практически не оставлял мне возможности перевести дух между оргазмами, не то что беспокоиться о скромности.

Дрохако наклоняет голову, глазами внимательно изучая мое тело. Отступая к куче мехов, он роется, пока не находит то, что ищет. Когда он возвращается, у него в руках две вещи.

— Подними руки, пара.

Я подчиняюсь, и он набрасывает мне на плечи огромное пончо, полностью укутывая. Как только моя голова высовывается наружу, он уже предлагает мне пару поношенных и грубых на вид штанов.

— Ты носишь брюки? — я выгибаю бровь, понимая, что никогда не видела его в другом виде, кроме обнаженного.

— Только во время езды верхом.

Он оборачивает кожаный шнур вокруг пояса брюк. Они слишком велики. Поправив складки ткани, собранные вокруг моей талии, Дрохако отходит в сторону, чтобы полюбоваться своей работой.

— Обнаженной ты мне нравишься больше, — он хмурится, одновременно натягивая похожую пару штанов. Мощные мышцы ног натягивают штанины так, что те почти лопаются по швам.

— Грубо. Ты мне нравишься в любом виде, — я пускаю слюни на толстые выпуклости его членов, пока он зашнуровывает брюки спереди, и кладу руку ему на бедро.

— Как бы сильно я ни желал тебя, сейчас мы должны заняться более важными задачами. Если будешь хорошо себя вести, я награжу тебя в охотничьих пещерах, — его глаза лишь слегка закатываются, когда он стряхивает мое прикосновение.

— Ага, поняла. Итак, одежда, мясо, что дальше?

— Есть надежда, что Грейзи не сбросит тебя, и мы обустроим новую домашнюю пещеру в диких местах, — он с улыбкой похлопывает по крупу ужасающе большого космического кота, который, как он уже сказал мне, скорее всего, не позволит мне ехать на нем верхом.

— Надежда… какое забавное слово, — сарказм так и сочится с моих губ, пока я подхожу к этой парочке. — Ты сказал, что я ему нравлюсь, верно? Ну, убедить его должно быть несложно, если я уже ему нравлюсь, да?

Держа в руке кусок вяленого мяса, я осторожно протягиваю руку к зверю, наблюдая, как он нюхает воздух, заинтригованный запахом. Когда он выхватывает мясо у меня из рук, я не могу не подпрыгнуть от удивления. Я инстинктивно отдергиваю пальцы, когда замечаю его огромные клыки, дрожь страха пронзает меня.

— Жалкие кусочки мяса не пробудят связь между всадником и скакуном… она глубже этого, — говорит он, хватая поводья большой кошки. — Ты должна заслужить его доверие через толху.

Чип-переводчик с трудом улавливает последнее слово.

— Толха? — спрашиваю я, снова обеспокоенная тем, во что меня втянули похотливые желания.

— Толха — это испытание, вызов. Ты сядешь на Грейзи, и он попытается сбросить тебя… но у него ничего не получится, потому что ты моя пара. Ты достаточно сильна, чтобы продолжить мою родословную, — он ударяет себя в грудь, демонстрируя мужественность.

Дрохако уверен что я лучше и сильнее, чем есть на самом деле. У меня нет желания ехать верхом на гигантском брыкающемся тигре.

Это буквально последнее, что я хочу делать.

— Это лучшая идея? Я имею в виду, не повредит ли это ребенку? — я кладу руку на свой прикрытый мехом живот.

— Не говори глупостей, пара. Моя кровь достаточно сильна, чтобы справиться с этим, — насмехается он над намеком, что плод, который я ношу, слабый.

— Как скажешь, большой мальчик, — нервно тяну я.

— Следуй за мной, — он ведет меня ко входу в пещеру. — Мы будем в нашем новом доме в диких землях еще до восхода лун.

Я следую за ним, и глаза с трудом привыкают к яркому свету. Хотя огни пещеры спасали меня от темноты, я не покидала этот дом в скалах с момента прибытия. Палящее солнце и влажность планеты Волкрот бьют мне в лицо, когда я выхожу наружу впервые за несколько недель.

Я поднимаю ладонь, чтобы прикрыть глаза. Дрохако стоит, держа недоуздок Грейзи в одной руке, и ждет меня.

Когда я наконец догоняю их, мой варвар хватает меня под мышки и поднимает.

— Обними его крепче, чем твоя пизда сжимает мои члены, — шепчет он прямо мне в губы.

— Не время для похабных мыслей, черт возьми, — бормочу я, более чем немного напуганная, раздвигая ноги и выхватывая поводья из его фиолетовых рук. Не выпуская кожаную полосу, я обвиваю шею зверя. Мои бедра и пальцы ног впиваются в его бока.

— И что будет, если он меня сбросит? Нам придется идти пешком?

— У него будет возможность съесть тебя, если он того пожелает. Держись крепче, пара! Награда тебе понравится, — говорит он почти ласково, прежде чем убрать руки с желтого меха Грейзи и отпрыгнуть назад.

СЪЕСТЬ МЕНЯ?

Как только его руки покидают зверя, мышцы кота напрягаются. Как будто все было в порядке, пока он не понял, что это я забралась к нему на спину.

Низкое шипение вырывается из его горла, и он приседает, низко опустив передние лапы, перенося вес вперед. Я скольжу, но лишь слегка, моя хватка сильная и верная. Кот поворачивает длинную шею и смотрит мне прямо в глаза, его вертикальные зрачки сужаются. Я прижимаю голову к его лопатке, а руки крепко обвиваю вокруг шеи. Мое лицо находится всего в нескольких дюймах от его рычащей и пускающей слюни пасти.

Я зажмуриваюсь, когда он громко фыркает. Его дыхание, похожее на вонь из пасти домашнего кота, — горячее и отвратительное. Я переключаюсь на дыхание ртом, чтобы избежать запаха. Когда угрожающий рык не сбрасывает меня с его спины, он встает на дыбы. Сначала один раз, но по мере того, как он ускоряется, движение повторяется быстрее и яростнее.

Он вращается на месте, описывая узкий круг — сердитое рычание и шипение вырываются из влажного рта.

Мои руки и ноги болят от усилий, и я действительно хочу, чтобы он сменил направление. Он вращается концентрическими кругами, вызывая тошноту.

— Держись крепче! — голос Дрохако доносится до меня сквозь завывающий шум ветра.

Кажется, что это продолжается вечно. Меня тошнит, и я не знаю, сколько еще смогу вытерпеть.

— Гребаный Грейзи, я же тебе нравлюсь, помнишь? — кричу я, думая, что, возможно, смогу успокоить дикого зверя этим напоминанием.

Я поправляю хватку на шкуре зверя, и рука чуть не соскальзывает. Я дотягиваюсь до его пушистого уха и хватаюсь за шерсть прямо под ним, сильно впиваясь ногтями в кожу.

Грейзи резко прекращает вращение, его шея подергивается от нового захвата. Он наклоняет голову к моей руке.

— Что он делает? — я вскрикиваю, не уверенная, что это какая-то часть толхи, но я просто счастлива, что вращение прекратилось.

— Я… я не знаю, — говорит Дрохако.

В этой мгновенной тишине я снова касаюсь пальцами шеи Грейзи. Скользя ногтями по мышцам его горла, я царапаю шею гигантского кота.

Я в шоке, когда Грейзи начинает мурлыкать.

— Он пытается потереться об меня? — недоверчиво спрашиваю я. Вибрация в горле кота щекочет кожу.

— Грейзи действительно нежен с тобой… Но это не то, как должна происходить толха. Предполагается, что твоя воля победит его, — Дрохако кажется смущенным, но впечатленным.

— Есть не один способ приручить кошку. И если поглаживание этого большого, вонючего котенка остановит вращение, я продолжу это делать, — говорю я сквозь стиснутые зубы, желая, чтобы тошнота прошла.

— Технически это сработало, — Дрохако, кажется, почти разочарован тем, что я увернулась от того, что должно было стать неким испытанием на пределе возможностей, с помощью ласки.

— Да, отлично, ты можешь, эм, спустить меня отсюда? — спрашиваю я, мир все еще вращается.

Дрохако подбегает ко мне и осторожно снимает со спины кошки, ставя на ноги.

— Я закреплю наши сумки с припасами, а ты… ты можешь подождать, пока я закончу, — он принимается за работу и начинает рассказывать о дикой природе и местонахождении охотничьей пещеры, но я его не слышу.

Я все еще погружена в какой-то туман тошноты и головокружения.

— …ты согласна? — его голос снова обретает четкость.

— Конечно, — бормочу я, прежде чем слюны во рту становятся слишком много, чтобы бороться дальше.

Я наклоняюсь и меня вырывает моим же обедом из вяленого мяса на пыльные красные пески планеты. Когда я выпрямляюсь, Дрохако морщится от отвращения.

— Ты собираешься сделать это снова, или мы можем выдвигаться, человек?

— Вау, люблю, когда заботятся о моем благополучии, — саркастически говорю я.

Он раздувает ноздри, и на его лице появляется выражение отвращения.

— Я спрашиваю только потому, что… — он делает паузу, неуверенный, хочет ли в чем-то признаться.

— Выкладывай, — я машу рукой, поощряя его продолжать.

— Потому что я… — он хмурится, когда следующее слово слетает с губ, — …чувствителен к запаху. Я бы предпочел, чтобы во время нашего путешествия еда оставалась у меня в желудке.

— У тебя чувствительный желудок? — я смеюсь, эта мысль кажется мне дикой.

— Это не смешно, — дуется он.

— Я имею в виду, это немного забавно. Ты, большой злой варвар Волкрот, не можешь вынести запаха блевотины?

Несмотря на великий и драматичный побег, который мы запланировали, я не могу перестать хихикать при мысли о том, что у Дрохако столь нежное пищеварение.

Прежде чем я успеваю перестать смеяться, его гигантские руки грубо сажают меня на Грейзи, а сам он садится позади меня.

Я поднимаю глаза и вижу, как он хмурится.

— Знаешь, это нормально иметь, типа, одну слабость, — я пытаюсь успокоить задумчивого инопланетянина, подавив смех.

— Это не так. Волкроты убивают слабых, — торжественно говорит он.

— Я слабее тебя. Значит, мне нет места среди твоего народа? — я задаю ему этот вопрос, понимая, что, если я останусь здесь навсегда, возможно, его придется решить.

— Как моя пара, ты — мой народ. Мой сын в твоем животе — наш народ, — Дрохако обнимает меня, кладя ладонь на мое лоно.

— Сын? — откуда он знает, какого пола будет наш ребенок?

— Без самок Волкрота рождаются только самцы. Он силен, потому что сильна ты. Если бы ты была слабой, ты не смогла бы принять мое семя. Мы вместе. Все остальное не имеет значения.