Подчинение инопланетному варвару

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

В какой-то момент путешествия я заснула, прижавшись к спине Дрохако. Есть что-то успокаивающее в том, как лапы Грейзи ступают по пыльной земле.

Глаза распахиваются, и я вижу пейзаж, который далек от дикой, неприрученной красоты, которую ожидала увидеть.

— Дрохако, — шепчу я, когда он ведет кота за угол очень строгого на вид здания. — Где мы находимся?

В тусклом свете ночи мои глаза блуждают, осматривая всё вокруг. Возвышающееся перед нами сооружение отбрасывает тень, которая затемняет мягкое сияние луны.

— Тихо, мы в местах гнездования, — он быстро закрывает мне рот рукой, я едва успеваю вдохнуть.

Места гнездования? Разве это не то гребаное место, где он не хочет быть?

— Нам нужна гнездовая капсула. Наш ребенок долго без нее не проживет, — говорит он мне, все еще крепко зажимая рукой мои губы. — Я должен был достать ее раньше, но твоя пизда, очевидно, высосала всю кровь из моего мозга.

Расстроенная, я изо всех сил впиваюсь зубами в его грубые, мозолистые пальцы.

Дрохако, ничуть не впечатленный моими усилиями, закатывает глаза, но все равно убирает руку.

— Почему ты не сказал мне что мы едем сюда? — раздраженно шепчу я.

— Потому что я могу с этим справиться сам. Это короткая остановка, мы скоро уедем, — он говорит это с такой мачо ухмылкой, которая выводит меня из себя.

— Мы команда, придурок, — бормочу я. — Ты всегда рассказываешь мне план.

Я сохраняю хмурый вид, даже когда он слезает с большого кота и снимает меня со его спины, как куклу.

— Прекрасно, — рычит грубиян.

— Так что, давай пойдем туда и заберем гребаную капсулу, а потом уберемся отсюда к чертовой матери, ладно?

Я затягиваю узел на поясе штанов, проклиная тот факт, что мой наряд далек от удобства. Чего бы я сейчас только не отдала за какие-нибудь гребаные леггинсы.

— Сообщить тебе о плане — это совсем не то же самое, что включить тебя в него, — его губа презрительно вздергивается, будто он не может постичь, что я прошусь пойти с ним.

— Так ты просто оставишь меня здесь? Это не кажется безопаснее!

Когда я скрещиваю руки на груди и надуваю губы, он тянется за кинжалом на бедре, осторожно перекладывая его в мои руки.

— Я даже не умею обращаться с ножом, — жалуюсь я.

На его лице появляется удивление, а брови взлетают вверх.

— Воткни лезвие в любое мягкое место, до которого сможешь дотянуться. Не пытайся заболтать противника при столкновении, я знаю твои привычки. Ты целишься ему в глаза, пах или горло. Нанеси столько урона, сколько сможешь, и когда мы будем в безопасности в охотничьей пещере, я научу тебя правильно обращаться с клинком, — он, кажется, чрезмерно уверен в моих навыках. — А Грейзи перегрызет горло нападающему задолго до того, как ты даже осознаешь его присутствие.

Я чувствую огромную кошку позади себя, ее когти тянут за ткань моей штанины, таща меня к земле. Как только я сажусь, он обнимает меня всем телом, кладя огромную голову мне на колени.

— Мне это не нравится, — я хмуро смотрю на Дрохако. — Поторопись, береги себя и не наделай глупостей.

— Ты зря беспокоишься обо мне. Я самый сильный в своем клане, — говорит он, направляясь к двери на дальней стороне стены. Сильным взмахом крепкой ноги он пинает дверь с такой силой, что она чуть не срывается с петель.

— Не будь придурком, не выпендривайся. Ты должен вернуться ко мне, к нам, — шепчу я, нежно кладя руку на живот.

Тяжесть моих слов витает в воздухе. Глубоко внутри меня растет крошечная жизнь. В этот момент мне нужно, чтобы Дрохако осознал серьезность своих действий, осознал, что его выбор влияет не только на его, но и на мое будущее.

На мгновение надменное выражение на лице Дрохако спадает, и на нем появляется тень страха.

Маска возвращается обратно так же быстро, как и исчезла.

— Даю тебе слово. Теперь оставайся на месте, — он тычет в мою сторону указательным пальцем.

На этот раз я не спорю. Сидя на земле, я провожу ногтями по полоскам на голове Грейзи, пока он мурлычет. Я пересчитываю его усы, и даже, когда проделываю это три раза подряд, это не сильно успокаивает меня. Я поднимаю его огромную голову, когда кот ворчит, и сменяю положение затекших ног. Из-за этого бедро словно покалывает, и я пытаюсь выпрямить ногу, чтобы кровь снова активно побежала по венам.

Раздраженный моим непрекращающимся ерзанием, Грейзи кладет тяжелую лапу мне на ногу, требуя спокойствия.

— Ты — настоящий лось, — я отталкиваю его лапу в сторону.

Поглаживая желтую шерсть, я продолжаю ждать, не сводя глаз с открытой двери, но со всем этим ожиданием приходят мысли, плохие мысли. Этот план не кажется хорошо продуманным. Наоборот, он кажется действительно рискованным. Почему мы не подождали с этим?

В глубине живота сжимается холодный комок.

Что, если Дрохако не вернется?

Я едва успеваю погрузиться в эти мысли, когда из двери вырывается яркая вспышка и жар.

У меня перехватывает дыхание, когда сквозь дверной проем вылетает обугленный Дрохако, крепко обхватив руками какой-то пластиковый контейнер.

Его тело с треском падает на землю, и я действительно слышу, как из его груди вырывается воздух.

Грейзи пытается встать, его коготь глубоко впивается в мою кожу. Я спешу к Дрохако с приливом адреналина, маскирующим боль и делающим ее тупой и отдаленной.

Когда я переворачиваю его на бок, его глаза остаются закрытыми, не выдавая и намека на то, что он в сознании.

— Дрохако! — я сильно хлопаю его по спине.

Его глаза широко распахиваются, и он жадно хватает ртом воздух. Когда наши взгляды встречаются, он кашляет и притягивает меня к себе. Вставая на ноги, пошатывается, но с каждым шагом его уверенность растет.

— Что, черт возьми, произошло? — взвизгиваю я, когда он перекидывает меня через спину Грейзи, запихивая яйцеобразное устройство в рюкзак на бедрах кота.

Он перекидывает ногу, садясь верхом на зверя. Пинок под ребра, и мы несемся со скоростью выстрела. Окружающая темнота сгущается по мере того, как мы растворяемся в ночи.

Когда мы галопом несемся в темноту, я слышу громкие голоса и лязг сапог. Они преследуют нас, но по сравнению с котом они слишком медлительны.

— Осложнения, — Дрохако снова толкает зверя в бока, и Грейзи еще быстрее несет нас в ночь.

— Осложнения вызвали гребаный взрыв? — я требую от него ответа, поворачиваясь всем телом насколько могу, чтобы получше рассмотреть его, пока мы едем.

Заметив мое движение, Дрохако быстро вмешивается и разворачивает меня к себе. Теперь, сидя лицом к нему, сплетя свои ноги с его, я седлаю и кота, и инопланетянина.

— У меня есть гнездовая капсула. Не имеет значения, как она была получена, — ворчит он.

Я готова снова наорать на него, высказать все, что о нем думаю, но, прижимая руку к его боку, чувствую влагу. Когда я отдергиваю ладонь, она вся в его темной крови.

— Ты ранен! — взвизгиваю я, быстро возвращая руку назад, чтобы зажать рану.

— Ничего особенного, — он быстро моргает, когда пыль из-под кошачьих лап взлетает в воздух.

Я касаюсь пальцем раны, хоть и не должна — это жестоко. Его тело вздрагивает от прикосновения.

— Ничего? — повторяю я, как попугай. — Доставь нас к той пещере как можно быстрее! — говорю я ему, прежде чем обхватить другой рукой его торс и уткнуться лицом в мохнатую грудь.

— Я думал, ты не умеешь наносить удары кинжалом, — он морщится, когда я снова надавливаю на рану.

— Заткнись, — говорю я, и слезы текут из моих глаз.

Я зла, так какого черта я плачу?

То, что начиналось как грубый секс без обязательств, переросло в связь, выходящую за рамки физической близости. Я не хотела признавать этого раньше, но постоянный узел в груди и скачущие мысли заставляют меня встретиться лицом с неоспоримым страхом потерять его.

Ты знаешь, что это за эмоция.

— Я люблю тебя, идиот.

— Ты воительница, признаешь ты это или нет, — говорит он, обнимая меня свободной рукой за талию.