Пленница проклятого демона

Тень открыл рот, но я запечатала пальцем его губы:

— Нет. Не смей этого отрицать.

Тень долго вглядывался в моё лицо.

— Что ж, не буду, — наконец сказал он. — Но каждая ночь заканчивается.

Прозрачное море покачивалось у моих ног, и мне вдруг до боли захотелось остаться в этом сне, вновь окунуться и вынырнуть рядом с Тенью, жарить с ним рыбу, набрасывать на плечи его рубашку, улыбаться ему…

…Научить его смеяться. И дьявол с ней, с демонической страстью.

Но каждая ночь заканчивается.

За секунду до того, как первый луч солнца должен был ударить из-за горизонта, Тень прикрыл мне ладонью глаза.

— Просыпайся, Дара Незарис из моих снов, — произнёс он негромко. — И прощай.

Глава 45

Когда я открыла глаза, по всему городу били колокола.

Мерные удары колокола на Часовой башне. Переливы колоколов, висящих над мостами, и сигнальные колокола на перекрёстках.

Звон колокола мог означать только одно.

— Церемония, — произнесла я, садясь на кровати. — Новая маска Триумвирата вступает в должность сегодня на закате.

— Да. Венде.

Тень, уже одетый, стоял у открытого окна спиной ко мне. Он не обернулся.

— Но… почему церемонию устроили так рано? — нерешительно спросила я. — Подготовка же занимает несколько недель. Зачем так торопиться?

— У меня есть одна идея на этот счёт, — бесстрастно произнёс Тень. — Но сначала я хочу увериться, что я прав. Я послал Венде сообщение: мы встретимся после завтрака. Приводи себя в порядок и одевайся, раз уж мы теперь неразделимы.

Я прислушалась к затихающему звону колоколов. Этим вечером будет церемония. Жертвоприношение. На закате, когда последний луч солнца ударит в алтарь, чьё-то сердце остановится.

Я перевела взгляд на стул, на котором лежали практичные рубашка и штаны, короткая куртка и кожаный жилет на завязках. Неизвестный благодетель даже расщедрился на смену белья. Не хватало только кинжала.

Что ж, нужно пользоваться, пока мне не подсунули очередное одеяние гаремной танцовщицы.

Я откинула покрывало и обвела взглядом грудь и живот. Символы, начертанные на мне засохшей кровью, за ночь словно съёжились и поблёкли, растеряв всю свою силу. Теперь мне просто хотелось вымыться.

Тень окликнул меня, когда я уже стояла в дверях умывальной комнаты с охапкой одежды в руках.

— Дара?

Я обернулась. Лицо Тени полностью было скрыто в тени: я не видела его глаз. Но чувствовала, что смотрит он прямо на меня.

Я не произнесла ни слова, и Тень тоже молчал.

«Дара». До этого он лишь пару раз называл меня просто по имени. Моё сердце вдруг застучало. Словно… словно сейчас случится что-то дурное.

— Что? — наконец спросила я. — Что ты хочешь мне сказать?

— Не пей вербену.

Я нервно рассмеялась.

— Ты издеваешься? Я пила бы её бочками, если бы могла. Что угодно, лишь бы Церон не входил в свой чёртов транс и не вламывался в мою голову!

— Если ты закроешься от него вербеной, он почувствует это за пару секунд, — сухо сказал Тень. — Ни о каком трансе речь вообще идти не будет.

— И я буду просто счастлива! Тем более что с вербеной Церон не узнает, где я, и… Он ведь пока ещё не чувствует меня, да? Я не ощущаю никакого жара в груди.

— Ещё нет. Но это не за горами.

— И всё же ты предлагаешь мне не пить вербену.

Тень кивнул:

— Просто запомни. Если у тебя появится эта возможность — не пользуйся ей.

— «И обреки себя на страшные кошмары»?

— Что-то вроде того.

Я неверяще покачала головой:

— Поверить не могу, что ты меня об этом просишь. Даже если бы я тебе доверяла, я бы никогда не согласилась шагнуть обратно в тот сон, если бы у меня был выбор.

— Я не прошу тебя мне поверить. Просто вспомни мою просьбу.

Мне очень хотелось сломать что-нибудь на его бесстрастном лице. Вместо этого я пожала плечами:

— Не будь идиотом: никто не даст мне вербены. Даже ты, верно? Ну так и оставь меня, чёрт подери, в покое!

Его ответ я не расслышала. Я хлопнула дверью умывальной, швырнула одежду на пол и принялась мыться.

Я склонилась над зеркалом. Короткие встрёпанные волосы красиво обрамляли лицо, глаза смотрели дерзко и прямо, и выглядела я…

…Как девушка, которую продали в рабство, но ещё не сломали. Чёрт. Может, всё-таки нужно было выбрать гаремный наряд, чтобы не выглядеть чересчур уж независимо?

Я тряхнула головой. К дьяволу. Тень меня купил, верно? Вот пусть у него и болит голова. Точнее, голова будет болеть у того, кто попробует меня тронуть.

Кроме Церона. Ему поможет только хороший крепкий эшафот.

С этой мыслью я вернулась в спальню, по привычке открыв дверь совершено бесшумно. И замерла.

Тень в расстёгнутой рубашке стоял у зеркала, хмурясь, и направлял себе в солнечное сплетение узкий кинжал. Под углом, который он выбрал, лезвие должно было убить его мгновенно.

Я вдруг узнала этот кинжал. Тот самый, что Тень вытащил из-под подвязки на моём бедре в нашу первую встречу. Лезвие из Янтарного квартала.

— Неплохой сувенир, — произнесла я. — Не стесняйся, продолжай. Обещаю устроить тебе великолепные похороны.

— Как только определюсь с ударом, дам тебе знать, — рассеянно сказал Тень. — Как ты предпочитаешь? Сзади в почку или снизу в печень с проворачиванием ножа?

— Хм?

— Сделать так, чтобы кто-то оказался на волосок от смерти, — куда труднее, чем просто его убить. Ты смогла бы?

— Нет, — подумав, сказала я. — Нет опыта.

— Вот и у меня не очень-то.

Небрежно засунув кинжал в незаметный карман, Тень начал одеваться, а я нахмурилась. Эти слова про вербену, про то, чтобы оказаться на волосок от смерти, — что он, чёрт подери, планирует?

Но раздался стук в дверь, и Тень, не застегнув рубашку до конца, отправился открывать. Секундой спустя я услышала знакомый девичий голосок.

— …Надеюсь, вам понравится. Всё как вы любите.

Моя фантазия тут же подкинула пару весьма фривольных образов на тему того, что именно любит демон-полукровка в постели с женщиной, и я мысленно поблагодарила небо, что эти разнузданные фантазии не сбылись со мной. Потому что, честное слово, всему есть предел. Особенно когда ты фактически рабыня.

Впрочем, в кожаных штанах я чувствовала себя куда увереннее. Чья-то собственность, которой не залезешь под юбку и которая может походя вывихнуть неудачливому обидчику пару пальцев, — уже совсем другое дело, а?

Но воркование из-за приоткрытой двери сделалось смелее, и я всё-таки решилась посмотреть. Главным образом потому, что оттуда пахло жареным хлебом и травяным маслом, и мой желудок страстно жаждал и того, и другого. Если совсем честно, то куда сильнее жарких поцелуев.

На цыпочках я прокралась к двери. И не без наслаждения уставилась в вытянувшееся лицо девушки в очередном роскошном костюме хейко.

— Ну и что у нас на завтрак? — бодро поинтересовалась я. — Я права в том, что ваша распорядительница очень желает знать, как я себя чувствую этим чудесным утром?

Девушка заморгала.

— Советую ответить, — заметил Тень.

— Д-да, — выдавила девушка, опуская взгляд в пол.

Тень перевёл взгляд на меня:

— Хочешь что-нибудь сделать с той женщиной? Принести в жертву, например?

Я попятилась:

— Нет!

Тень сощурился:

— Уверена? Она прислала мне плети. Тяжёлые плети. Для тебя.

Я вздохнула.

— Вчера вас было двое, — произнесла я. — Где вторая?

— Она… плакала всю ночь, — неохотно сказала девушка. — Не хотела нести плети вчера, и… ей стыдно было приходить и глядеть тебе в глаза.

Я кивнула:

— Вот она теперь и будет у вас главной, пока вас не распустят окончательно. А ваша распорядительница покинет Рин Дреден сегодня.

— И не вернётся, — спокойно добавил Тень. — Я не люблю, когда за меня решают, что я должен делать по ночам.

Он легко взял поднос у девушки одной рукой, рисуясь, и исчез за дверью. Я повернулась было за ним, но девушка удержала меня за рукав.

— Конте Мореро — твой друг? — прошептала она.

— Да, — быстро сказала я. — Что с ним?

— Его казнят сегодня.

Глава 46

Моё сердце остановилось.

— К-когда? — произнесла я хрипло, вцепившись в дверной косяк.

— На закате. Прощай.

Девушка повернулась и кинулась прочь, подобрав полы нежного персикового одеяния. Я смотрела ей вслед, позабыв о том, что где-то там находится Тень и завтрак. О том, что где-то вообще существовал остальной мир. Был только Конте.

В следующий миг меня подняли в воздух, и я охнула, когда Тень перекинул меня через плечо и втащил внутрь.

Он всё слышал. Каждое слово. И теперь о казни Конте знали мы оба.

Опустил он меня только возле окна.

— Садись и разливай чай, — отрывисто приказал он. — У тебя десять минут, чтобы поесть.

— Я не хочу есть.

— Меня это не волнует.

Я взглянула ему в лицо. Он был так же хладнокровен, как обычно.

— Заткнись, — тихо сказала я. — И не смей разговаривать со мной ни о чём, пока не увижу Конте.

Глаза Тени расширились.

— Бунт, — тихо сказал он. — Что ж, отлично.

Он легко подкинул неизвестно откуда взявшийся кинжальчик в воздухе, и ножны упали посереди подноса. Тень легко отрезал кусок солёного масла с травами и двумя быстрыми движениями размазал по аккуратному треугольнику жареного хлеба.

— Я собираюсь поесть, — очень холодно сказал он. — Потом я собираюсь отправиться к Венде и узнать, какого чёрта вообще происходит. А затем я дам тебе выбор.

— Какой?

— Ты можешь просто остаться здесь. Или мы отправимся к Конте, вот только за этот визит тебе придётся заплатить. Я выпорю тебя голой на заднем дворе, а потом мы посмотрим, будешь ли ты с такой же дерзостью вести себя за обедом.

Я смотрела на него так, словно впервые видела.

— Ты…

— Ты моя собственность, которая отнеслась к своему хозяину без уважения. Когда я говорил, что способен на что угодно, какая часть «что угодно» была тебе непонятна? Садись и ешь, иначе это «что угодно» станет ещё неприятнее.

— Словно ты пытаешься разжечь во мне ненависть каждый раз, когда я начинаю видеть в тебе что-то светлое, — с горечью сказала я. — Если бы ты был мерзавцем всё время, было бы намного легче.

Тень вскинул бровь:

— То есть это мне должно быть жаль, что я усложняю твою жизнь, а не наоборот? Как интересно.

Я прикрыла глаза. Конте. Я увижу Конте. Всё остальное неважно.

— Ты выбрала, — утвердительно сказал Тень, когда я села на циновки напротив него.

Я посмотрела ему в глаза.

— Да.

— Что ты выбрала?

— Второе, — ровным голосом произнесла я.

Тень прикрыл глаза.

— Хорошо.

— Это всё, что ты можешь мне сказать? «Хорошо»?

— Я хотел узнать, как далеко ты можешь зайти ради Конте. — Тень с отрешённым видом положил два тонких ломтика ветчины на поджаренный хлеб, словно это было всё, что его волновало. — Потому что если ты готова стоять голой под ударами плети всего лишь ради возможности увидеть его на пару мгновений, то это значит, что он схватится за любой сколь угодно мизерный шанс, чтобы выбраться на свободу и обнять тебя. Забудь о порке и о заднем дворе. У тебя ещё восемь минут.

Я застыла, наполовину откусив от своей порции поджаренного хлеба с маслом.

— Ты… больше не хочешь меня выпороть?

Тень хмыкнул:

— О, поверь, желание никуда не делось. Но в отличие от тебя, я не потакаю своим низменным инстинктам каждый раз, когда мне это вздумается.

Он отпил из чашки с вишнёвым чаем, над которой поднимался пар.

— И именно поэтому, — закончил Тень, — я лучший воин, чем ты: у меня куда больше дисциплины. Точнее, она у меня вообще есть.

— Дай мне меч, — холодно сказала я, — и ты увидишь, сколько во мне дисциплины.

— Это не входит в мои планы, — так же холодно сказал Тень, отставляя чашку. — Вставай.

— Ты сказал, восемь минут!

Он не повёл и бровью, прикрепляя к поясу новую катану в простых строгих ножнах:

— Я передумал.

Я встала, пинком опрокинув чайник и тяжело дыша. Что ж, если Тень хотел, чтобы я разозлилась, он достиг цели — с фанфарами, гирляндами и фейерверками. Сейчас я бы с радостью потренировала на нём и удар в печень, и в солнечное сплетение. Не мечом, конечно же. Но, будь у меня палка, ему бы влетело так, что не спасла бы никакая дисциплина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Когда дверь за нами закрылась, я обернулась на лицо Тени — и вдруг заметила, что оно выглядело… расслабленным. В нём больше не было холодного напряжённого ожидания, словно он каждую секунду мрачно думал о чём-то, неспокойно размышлял, совершал выбор. А сейчас его лицо было спокойно. Словно последние кусочки мозаики встали на место, и выбор, каким бы тяжёлым для Тени он ни был, был совершён.

— Что ты решил? — негромко спросила я.

Глаза Тени сузились:

— Тебе не понравится ответ, Дара Незарис.

— Но всё-таки?

— Я решил судьбу Конте Мореро, — негромко произнёс Тень.

Я вспыхнула:

— Ты решил? Словно у тебя есть право…

— Мы смертельные враги, так что я имею полное право решать, стоит ли мне, к примеру, сразиться с ним напоследок. Думаешь, Церон не позволит мне этого?

Я закусила губу. Позволит. Конечно, позволит. Если Конте поднимут на эшафот полумёртвым после ран, которые Тень нанесёт ему в последнем поединке, Церон лишь пожмёт плечами.

Но что Тень сделает, если Конте победит?

— Ты решил сразиться с ним в честном бою? — дрогнувшим голосом сказала я. — Перед лицом Триумвирата?

— Думаю, Венде была бы счастлива увидеть это на церемонии. — По губам Тени скользнула холодная улыбка. — Но сначала я хочу услышать её объяснения. Идём.

Глава 47

Когда мы подходили к залу, где принимала у себя Венде, вновь зазвенели колокола, властно напоминая о церемонии на закате.

Я сжала кулаки, останавливаясь перед дверью. Тень неспешно шёл сзади. Да сколько можно его ждать!

Я поднесла руку к дверям, чтобы постучать, не обращая внимания на то, как напряглись двое стражников в золотых полумасках. Но в этот миг Тень поравнялся со мной и, даже не подумав затормозить, великолепным пинком снёс обе створки дверей с петель, впечатывая обе в пол.

Я открыла рот.

Венде, стоящая у письменного стола, даже не повела бровью.

— Я закончу диктовку позже, — ровным голосом сказала она привлекательному юноше-секретарю. — Пошёл прочь. Доброе утро, Тень.

— Не особенно доброе, — бросил Тень. — Мне ограничиться дверьми, или тебе нужны и новые стены? Книжные шкафы всё равно стоят немного косо.

— Как любезно с твоей стороны, что ты заметил, — холодно заметила Венде.

Она подошла к книжному шкафу и поманила Тень за собой. Тень, перехватив моё запястье, приблизился. Венде нажала незаметный рычаг, и мы очутились на узкой лестнице подземного хода.

— Обычно я не пользуюсь своими покоями во дворце, но там мы сможем поговорить без помех, — уронила она через плечо. — Так и будешь таскать свою собственность повсюду?

— Церон настоял.

— А ты послушался, как хороший мальчик. Фи. Мне всегда больше нравились дерзкие и непокорные. — Венде обернулась. — Может быть, поэтому я провела ночь в постели Церона, а не в твоей?

— И именно потому, что ты провела в его спальне ночь, Церон вдруг решил казнить Конте Мореро? — спокойно поинтересовался Тень.

Венде вздохнула:

— Во всём дворце уже знают, да?

— Ты никогда не передвинула бы церемонию на сегодняшний вечер, лишившись всей подобающей твоему положению роскоши и размаха, если бы не получила что-то по настоящему ценное. Я предположил, что это подходящая жертва.

Я вздрогнула. Жертва? Конте принесут в жертву?!

— Проливать в жертвоприношении императорскую кровь недопустимо, — произнесла Венде холодно. — Даже если она принадлежит полукровке. Его ждёт эшафот. Казнь, которая устрашит всех охотников на долгие годы. Казнь, которая навечно будет связана с моим триумфом.

Венде нажала на ещё одну скрытую пружину, и часть стены подалась в сторону. Мы вышли в зал, залитый солнечным светом, и у меня перехватило дыхание: Венде привела нас в покои прямо под колокольной башней. Мы стояли в самой высокой точке дворца. На вершине Рин Дредена, залитого утренним солнцем.

Венде подошла к окну.

— Ты же сам понимаешь, что он должен умереть, — произнесла она. — Он внук императора, Тень. Его боятся. Даже призрак новой династии…

— У императора Адриана ещё будут дети.

— Двое сыновей и два несчастных случая, Тень. И прямого наследника сейчас нет. Конте Мореро умрёт сегодня, и Церон полностью со мной согласен.

— Церона нет во дворце этим утром, — промолвил Тень.

Венде поморщилась:

— Нет. Этой ночью он пытался войти в транс, и что-то пошло не так: у него до утра из носа шла кровь, и целитель посоветовал ему воздержаться от подобных упражнений по меньшей мере неделю. — Она бросила быстрый взгляд на меня. — Твоя девчонка, я смотрю, ничего подобного не испытала.

— На её сны мне плевать, — безразлично произнёс Тень.

— Ммм. Церон сказал, что остатки твоей крови ещё не… выветрились, или как там это называется. Должно быть, девчонка здорово к тебе привязалась.

Пальцы Тени сжались сильнее на моём запястье.

— Впрочем, если эффект не пропадёт и через неделю, невелика беда, — пожала плечами Венде. — Церон просто намажет её своей кровью везде как следует. Уверена, ты уступишь её ему на полчаса ради такого случая.

Я представила пальцы Церона, обмазанные в крови, на своей груди, и меня чуть не вырвало прямо на дорогой ковёр. О нет. Если Тень только посмеет меня ему отдать…

Тень сощурился:

— Церон чувствует себя хорошо после этого фиаско?

— В себя он пришёл быстро. Но он, разумеется, был… разочарован, и послал за мной, чтобы отвлечься.

— И ты поехала к нему.

— А я могла не ехать? Он разобрался бы со мной по-своему, будь уверен. — Венде кинула на Тень презрительный взгляд. — Как и с тобой. Мы оба это знаем.

Она невольно дёрнула плечом. Рукав тонкого платья чуть приподнялся, и я вдруг заметила чудовищных размеров кровоподтёк на запястье. Что бы ни делал с ней ночью Церон, вряд ли высший демон был нежным.

— Знаю, ты предпочёл бы убить Конте Мореро в бою. — Голос Венде сделался мягче. — Но подумай: его даже не будут пытать, и всё произойдёт быстро. Он проиграл в бою, но он взойдёт на эшафот с гордо поднятой головой, сохранив остатки чести.

— На эшафоте нет чести, — не выдержала я. — Там есть только смерть, чёрт подери!

— Уверен, настанет день, когда ты составишь собственное впечатление, — холодно бросил Тень. — Я понял, Венде, благодарю тебя за подробности. Так Церон отдыхает у себя в особняке?

Едва заметная заминка.

— До заката, да. Он прибудет сразу на церемонию. — Венде помедлила. — Кстати, Церон хочет, чтобы твоя девчонка смотрела на казнь. С бокового балкона, чтобы Конте не смог её увидеть напоследок.

Солнце, горящее над крышами, превратилось в шар раскалённого огня, обжигающего веки, давящего на виски. Перед моим взглядом стало черно.

Конте умрёт на закате, и я это увижу. С последним лучом солнца он будет мёртв.

— Я понял, — ровным голосом сказал Тень. — Я всё равно собирался там быть.

— Там мы и увидимся, — кивнула Венде. — А сейчас, извини, у меня много дел: церемония должна пройти безупречно. Конечно, у меня есть помощники, и я с огромным удовольствием казню всех, кто посмеет передо мной провиниться, но никогда не мешает приложить усилия и самой.

— Удачи.

Венде повернулась, глядя, как Тень ведёт меня к выходу. И окликнула его в дверях:

— Конте — тоже полукровка, и он очень опасен. И умён. Стража не скажет ему ни слова о казни, но он слышал колокола и прекрасно понимает, что церемония состоится сегодня. Он сложит два и два, попытается бежать, и его наверняка убьют. А я хочу, чтобы он дожил до церемонии и взошёл на эшафот своими ногами, чтобы это видел весь Рин Дреден.

Её лицо сделалось жёстким:

— Навести его, Тень. Убедись, что он беспомощен, растопчи его и лиши последней надежды. И сделай так, чтобы каждое твоё слово звенело в его ушах до самой его смерти.

Тень замер рядом со мной, и мне показалось, что мы оба превратились в одну ледяную статую. А потом Тень развернулся, мазнув взглядом по мне, и меня словно обожгло кипятком.

— Это ты даёшь мне этот совет, Венде? — негромко поинтересовался он. — Или это слова Церона?

Снова едва уловимая заминка.

— Думаю, он хотел бы услышать, как ты говоришь Конте именно это.

Уголки губ Тени приподнялись.

— Не беспокойся, Венде, — произнёс он насмешливо. — Конте навсегда запомнит этот визит.

Глава 48

Когда дверь камеры заскрипела, открываясь перед нами, мне показалось, что передо мной разверзаются врата в ад.

Потому что внутри пахло кровью.

— Я оставил в камере фонарь, — угодливо, почти заискивающе произнёс главный смотритель дворцовой тюрьмы. — Если понадобится что-то ещё…

— Не беспокоить нас, — холодно ответил Тень. — Тот, кто нарушит мой приказ, окажется в этой камере на тех же ролях.

Смотритель, поклонившись, попятился. Тень усмехнулся и шагнул внутрь, и я последовала за ним.

Дверь за нами закрылась. Свет фонаря, стоящего на полу, мигнул, освещая неровности в кирпиче и пару слуховых отверстий у потолка, и я перевела взгляд на очертания тёмной фигуры в противоположном углу.

А потом пленник поднял голову, и меня встретила знакомая усмешка.

— Этот наряд нравится мне куда больше, Закладка. Меч тебе ещё не выдали?

Цепи, свисающие с потолка, удержали бы и демона. Конте был прикован за лодыжки и запястья, и все четыре цепи покоились на огромных кольцах, вмурованных на добрый локоть. Так на моей памяти не стерегли никого ни в одной тюрьме.

Я окинула оценивающим взглядом браслеты у Конте на запястьях. Запоры не выглядели слишком сложными даже для меня, а моим скромным навыкам было далеко до мастерства Конте: тот смог бы открыть их даже чёртовой заострённой спичкой. Увы, у меня не было при себе даже булавки. Если бы я только могла передать Конте хоть что-то, небольшой стальной стержень, боевое зелье…

Ха. Зелье. Я невесело улыбнулась. У меня не было прав даже на глоток вербены.

— Не приближайся к нему, — негромко произнёс Тень, словно прочитав мои мысли.

— Мне нельзя даже взять его за руку? Попрощаться?

— Нет. Встань у стены.

Наши с Тенью взгляды скрестились.

— Иди к дьяволу, — процедила я.

И кинулась к Конте, обнимая его.

Я успела прижаться к нему, уткнувшись носом в окровавленную рубашку. Как в детстве, когда Конте ещё не брал меня с собой на охоту, и я бежала к нему босиком, раскинув руки, каждый раз, когда он возвращался. И плакала от облегчения, что он вернулся.

— Там, за поворотом, мы обязательно встретимся, Закладка, — прошептал Конте. — Ты и я. И зададим жару всем демонам Подземья.

— Я так тебя люблю, — прошептала я. — Ты моя семья.

— И ты, — шепнул он в ответ. — Только ты и отец. Никто больше.

— Достаточно семейных нежностей, я думаю.

Голос Тени прозвучал холодно и ровно. В следующий миг мне под подбородок легло острое лезвие катаны.

— Медленно встань, сложив руки за спиной, и отойди к стене, — произнёс Тень. — Я знаю, что тебе нечего ему передать, потому что следил за тобой, но даже я могу ошибаться.

Это было верно. Единственным местом, где Тень за мной не следил, была умывальная комната, но я не смогла найти там ничего подходящего. Ни зубочисток, ни маленьких ножниц, ни даже бритвы: единственным, что я могла там стащить, был тазик для умывания. Лицо Тени тем не менее было безукоризненно гладким, что означало, что он озаботился тайником.

Я застыла с мечом у горла.

— Нет. Я никуда не отойду.

Тень негромко засмеялся:

— Серьёзно?

— Ты обещал мне эту встречу с Конте, и она последняя, — тихо-тихо произнесла я. — Так что оставь меня в покое.

— Ну, если ты настаиваешь…

В следующий миг Конте вскрикнул. Катана Тени свистнула, отсекая пряди, падающие Конте на лоб, под корень, и те полетели на пол. Ещё чуть-чуть — и хлынула бы кровь.

— Так нагляднее? — поинтересовался Тень.

Я медленно встала и отошла к стене, не сказав ни слова.

— Настала твоя очередь подойти поближе, Тень? — поинтересовался Конте. — Давай. Я знаю как минимум семь способов придушить тебя моими же цепями. Искалеченная рука мне не помешает.

— Не получится, — ровно сказал Тень.

— Да ну? Мы оба полукровки. Рискнём?

Тень хмыкнул:

— Я почти готов взять назад слова о том, что ты жалок. Ты и впрямь неплохо держишься для живого мертвеца.

— А моё презрение к тебе лишь растёт, — выплюнул Конте. — Думаешь, я забыл о том, что ты купил её? Или о том, что ты с ней сделал до этого?

— Конте, всё не так, — быстро сказала я. — Этой ночью он…

Ослепляющий удар в подбородок отбросил меня в угол камеры. Я медленно сползла вниз по стене. Всё поплыло перед глазами, и лишь яростный крик Конте звенел в ушах.

Послышались шаги.

— Прямо сейчас, — сообщил Тень, стоя надо мной, — я отнёсся к тебе как к равной. Как тебе ощущения?

Я прижала ладонь к горящей щеке. Тень ударил меня не сильнее, чем смог бы врезать человек, но, чёрт, больно было так, словно плавились сами кости. Даже несмотря на то, что я наносила и получала подобные удары на тренировках с Конте и, казалось бы, давным-давно должна была привыкнуть.

— Ты…

— Я не помню, чтобы я разрешил тебе делиться событиями прошлой ночи, какое бы удовольствие они тебе ни доставляли в тот момент.

Я вспыхнула. Даже то, что он спас меня, не давало ему права…

— Не тронь её, — раздался ледяной голос Конте. — Если хочешь кому-то врезать, врежь мне.

Глаза Тени блеснули:

— С огромным удовольствием.

Он вынул руку со сжатым кулаком из кармана плаща. И медленно, с явным наслаждением начал отводить её для замаха.

— Прекрати, он же скован! — закричала я, взлетая на ноги. Забыв обо всём, я бросилась к Конте.

Тень одним толчком отшвырнул меня обратно в угол камеры.

— Пожалуй, она всё-таки права, Конте, — заметил он. — После моего удара ты долго будешь сплёвывать выбитые зубы, и собеседник из тебя выйдет неважный. Так что сначала поговорим. Есть что сказать мне напоследок?

— Меня казнят сегодня на закате? — хрипло сказал Конте.

— За тобой придут сюда за час до заката, — согласился Тень. — И если тебя найдут здесь, то определённо казнят. Впрочем, если ты каким-то чудом избавишься от цепей, выберешься из камеры и заковыляешь в сторону выхода, твои тюремщики только поаплодируют: им не придётся терять время, чтобы идти за тобой самим.

Конте криво усмехнулся:

— Ничего, я воспользуюсь тайным подземным ходом, чтобы выбраться. Слышал, во дворце есть не один. Осталось лишь узнать где.

— Вряд ли безвременно почивший архитектор ими с тобой поделится, — протянул Тень. — Впрочем, пару лет назад смотритель тюрьмы выпустил молоденькую демонессу за хорошую взятку, и я достоверно знаю, что нынешний смотритель до сих пор пользуется этим ходом время от времени. Даже Церон порой им не пренебрегает. Попробуй разговорить его за выпивкой.

Конте ухмыльнулся:

— Думаю, я легко его перепью.

Тень отступил, привалившись к стене, и его лицо сделалось замкнутым.

— Я мечтал, чтобы было иначе, — после долгого молчания произнёс он. — В катакомбах, когда я встретил твою ученицу… Я хотел, чтобы это был ты. Я должен был убить там тебя.

— А вместо этого отрезал мне косу, — пробормотала я.

Тень не пошевелился.

— Этот разговор не о тебе.

— За чем же дело стало? — поинтересовался Конте. — Попроси у стражников ключи от моих кандалов, дай мне меч, и мы решим наши разногласия раз и навсегда. Уверен, никто не станет возражать.

Тень хмыкнул:

— Забавно. Твоя Закладка постоянно просит меня о том же самом.

— Узнаю её.

Конте прищурился.

— Ты хотел сразиться со мной больше, чем с ней, — протянул он. — Я польщён. Интересно, почему? Так спешишь собрать все наши головы? Семья Мореро настолько тебе досадила? Ниро, потом я? А потом, должно быть, наш отец?

— Не забывай о своей Закладке.

— Не называй её так!

— О, я буду называть её как мне вздумается, — засмеялся Тень. — Я купил её, помнишь? На эту ночь и на все последующие.

Конте сжал челюсти.

— Тварь, — прошептал он. — Надеюсь, она перережет тебе горло, пока ты будешь спать.

— Не волнуйся, я надёжно её свяжу. Думаю, ей понравится.

— Прекрати, — процедила я. — Представь, что у тебя самого есть семья, чёрт подери! Дочь или сестра… А потом кто-то, кто её купил, приходит к тебе перед казнью и произносит эти слова.

— А заодно и врёт о твоём отце, — спокойно добавил Конте. — Я не верю ни одному твоему слову из тех, что ты сказал Закладке, Тень. Мой отец никогда не предал бы мою мать и не оставил их с Ниро в опасности. Он любил нас всех, какими бы недостатками он ни обладал. А я — люблю его.

Тень несколько секунд смотрел на Конте.

— Стоило бы отправить тебя в могилу с этой ложью, — произнёс он наконец. — И знаешь что? Пожалуй, именно это я и сделаю.

Конте медленно покачал головой:

— О нет. Это я отправлю тебя в могилу, Тень. Ты будешь жить, зная, что ты проиграл. Для тебя ведь так важна наша вражда, правда? Тебе так хочется, чтобы я признал твоё превосходство, клял себя за то, что ты меня поймал… Но знаешь что? Я не буду этого делать. Ты убил Ниро, но Ниро никогда не проигрывал тебе по-настоящему. И я тоже не проиграю. Ты для меня никто. Пустое место.

Тень прищурился.

— Что ж, — спокойно сказал он. — Если я для тебя — пустое место, вряд ли удар из ниоткуда станет для тебя сюрпризом.

Конте открыл рот для ответа — и в его открытый рот впечатался сжатый кулак Тени. Раздался короткий стон.

— Нет! — закричала я.

Кровь потекла у Конте между сомкнутых окровавленных губ. Голова дёрнулась, и он обвис почти без чувств.

Я бросилась на Тень, но путь мне преградила обнажённая катана.

— Отойди к двери, или он получит ещё, — чётко произнёс Тень. — Молчи и надейся изо всех сил, что я разрешу тебе сказать ему пару слов напоследок.

Я медленно отступила к двери. Тень вложил в ножны катану, сжал Конте за подбородок и вздёрнул его в цепях.

— Я на зельях, — очень тихо сказал Тень. — Меня ты не тронешь, а, если попробуешь, пострадает она. Ты меня понял?

Конте едва шевельнулся, глядя на Тень мутными глазами. Глазами, в которых плескалось странное, дикое, почти безумное изумление.

— Вся ваша семья — те ещё идеалистичные идиоты, — пробормотал Тень. — Знаешь, Ниро хранил под своей кроватью в гильдии целые листы, заполненные детскими шифровками. Каракули, которые легко было разгадать, просто поменяв порядок букв. И целые листы были исписаны одной дурацкой фразой. Хочешь знать, какой именно?

Конте осоловело моргнул.

— «Вернись. За. Мной», — чётко произнёс Тень. — Вот что писал тебе твой брат Ниро. Как можно было быть таким наивным идиотом, я не представляю до сих пор.

Он пинком оттолкнул Конте. Тот врезался в стену и безмолвной кучей сполз на пол. Тень усмехнулся:

— За тобой никто не вернётся, Конте Мореро. Ты мёртв.

— Ты её не тронеш-шь.

Конте едва размыкал дрожащие губы. Голос его звучал так, словно его рот был полон выбитых зубов.

— Ты так в этом уверен? — хмыкнул Тень. — Думаешь, я окажусь добрым хозяином и дам твоей Закладке тихо погоревать несколько дней? Надеешься на чудо?

Он наклонился к Конте:

— Поделюсь с тобой одним жизненным наблюдением: тебе будет всё равно. Мёртвые не возвращаются с кладбища, щёлкая челюстями и жаждая справедливости. Сегодня на закате я и девочка, которую я купил, увидим, как ты умрёшь, и это так же точно, как и то, что ночью я найду и придумаю сотню новых изощрённых способов сделать её очень счастливой. — Тень хлопнул его по плечу и встал. — Я бы поделился с тобой парочкой. Но, думаю, тебе эти навыки уже не понадобятся.

— Я… вс-сё равно тебя убью, — промычал Конте через полусомкнутые губы.

— О да, — согласился Тень. — Кто я такой, чтобы лишить тебя этой мечты?

— Тень, — тихо сказала я. — Пожалуйста, перестань.

— Хочешь, чтобы я напоследок обрадовал твоего Конте другой мечтой? — холодно спросил Тень. — Что после его казни мы с тобой поженимся, будем жить долго и счастливо и назовём своего первенца его именем? Может, мне ещё и пролить пару слёз, утверждая, что мы могли бы стать лучшими друзьями? Или соврать, что его брата убил не я?

Я молчала. Голос Тени сделался чуть мягче:

— Ты не понимаешь одну простую вещь, Дара Незарис: даже если бы на моём месте стоял самый добрый парень в мире, это не спасло бы твоему Конте жизнь. Его уже никто не может спасти, и ты тоже. Всё, что ты можешь — вытереть ему слёзы платочком.

— И поэтому ты разбил ему лицо напоследок.

Короткий смешок.

— Что я могу сказать? Я мечтал это сделать с первого же моего дня в Рин Дредене. Прощайтесь.

На дрожащих ногах я пересекла камеру и рухнула рядом с Конте. Колени были словно ватные.

— Наверное, Тень прав, — прошептала я. — Я ничего не могу сделать. Дьявол, я надеялась, что он вызовет тебя на поединок, ты победишь и приставишь ему меч к горлу, и он, униженный и растоптанный, выпустит тебя на свободу…

Уголки губ Конте приподнялись.

— Было бы… неплохо.

Он едва мог говорить, но его глаза вдруг странно блеснули.

— Закладка, не с-смей падать духом. Думай, что я жив. Думай, что я вс-сегда рядом, поняла?

— Я бы хотела, — сквозь слёзы улыбнулась я. — Но… боюсь, у меня не получится.

Его кадык судорожно дёрнулся, но он не сказал ничего.

Я нерешительно притронулась к его руке.

— Тебе не стоит волноваться обо мне, Конте. Я выдержу. Я выдержу что угодно. Церон не сможет меня тронуть в ближай…

Твёрдая рука заткнула мне рот, и Тень вздёрнул меня на ноги.

— Думаю, достаточно, или придётся строить второй эшафот, а я с тобой ещё не закончил, — сообщил он. — Идём, Дара Незарис. Посмотрим, буду ли я в настроении выпороть тебя голой на заднем дворе, как обещал.

Я вцепилась зубами в его ладонь и с наслаждением услышала сдавленное ругательство. Но мой триумф был недолгим: Тень распахнул дверь и вытолкнул меня наружу.

Прихватив фонарь, Тень обернулся на пороге:

— Сиди тихо до заката, Конте Мореро, — бросил он. — Я прикажу смотрителю проверять твою камеру каждые полчаса: не стоит слишком уж доверять замкам и запорам.

Он помолчал.

— Ты всё понял?

Их с Конте взгляды встретились, зацепившись друг за друга. Моё сердце замерло: Конте смотрел на Тень. В эти последние секунды, когда мы были рядом, он смотрел не на меня. На Тень.

Потом Тень кивнул:

— Прощай.

И дверь закрылась.

Глава 49

По лестнице, ведущей из темниц, мы с Тенью поднимались молча. Один раз я попыталась заговорить с ним, но он лишь молча покачал головой.

А потом в тишине раздались редкие хлопки.

Тень замер. В следующий миг из полутьмы нам навстречу выступил Церон.

— Я слышал ваш с Конте разговор, — с улыбкой произнёс он. — Прости, Тень, но, зная то, что мы оба знаем, я думаю, моё любопытство более чем понятно.

— Я поиздевался над его беспомощностью и разбил ему лицо на прощание, — пожал плечами Тень. — Я разочарован. Ничего судьбоносного в этой встрече не было.

— О, но ты ошибаешься. Мне было очень интересно. Твоё отношение к Конте формирует моё отношение к тебе, ты ведь понимаешь это? Ещё одна ступень, на которую ты должен подняться.

— Да, — ровно произнёс Тень. — Он больше не будет стоять у меня на пути.

— Я не зря приказал Венде заронить тебе в голову идею повидаться с ним напоследок, чтобы раз и навсегда прояснить, кто ты, — проронил Церон. — Думаю, ты пожалел бы, что не сделал этого.

Тень бросил на Церона спокойный холодный взгляд.

— Думаю, пожалел бы, — согласился он. — Но я всё равно не получил ни мести, ни удовлетворения, ни схватки. Пустой разговор. Слишком просто, слишком… никак. — Тень усмехнулся, скрестив руки на груди. — Может быть, мне вернуться и продолжить? Устроить с ним дуэль напоследок, как и мечтает девчонка?

Церон вздохнул:

— Я думал, что эта идея придёт тебе в голову. Нет, Тень. Я увидел одну вашу встречу: мне достаточно. До заката я запрещаю тебе приближаться к нему вообще, кроме как смотреть на его казнь с балкона. Вниз по этой лестнице тебе путь закрыт. Конте Мореро — внук императора: мне не нужны никакие неожиданности, включая неожиданный изуродованный труп. Я приказываю тебе послушаться.

Мои глаза расширились. Церон только что отдал Тени приказ. Приказ, который Тень не сможет не выполнить.

Тень прищурился:

— Ты лишаешь меня последней схватки с Конте Мореро. Это много. Я хочу чего-то равноценного взамен.

— Ты уже получаешь невозможное взамен, — устало сказал Церон. — Публичная казнь, которую подтвердит весь Рин Дреден, выгодна в первую очередь тебе. Всё Подземье будет знать, что Конте Мореро мёртв. Чего ещё ты хочешь, Тень? Катану я тебе не отдам: ты выбрал девчонку, так что пожинай, что посеял. — Церон поморщился, глядя на меня. — Впрочем, о ней у нас позже будет отдельный разговор.

— Я собираюсь уехать из дворца вместе с ней. К себе. Сейчас. Раз уж я всё слежу за ней день и ночь по твоему приказу, я собираюсь делать это дома, а не на этом убогом постоялом дворе, где моя спальня похожа на проходной двор. — В голосе Тени мелькнуло раздражение. — И я забрал себе всю коллекцию оружия Конте, книги и всё ещё, что мне приглянётся. Думаю, там найдётся масса интересного, включая имена, которые Конте никогда бы нам не назвал.

Церон хмыкнул:

— Всю коллекцию, говоришь?

— Императорских мечей там нет, — холодно произнёс Тень.

— Твоё счастье. Что ж, так и впрямь будет лучше. Я ожидал этой просьбы. Езжай. — Церон глянул на меня. — Собираешься обращаться с ней с уважением и нежностью в память о Конте, а?

— Может быть, некоторое время, — безразлично произнёс Тень. — А может быть, и нет. Сейчас я думаю не о ней.

— А о своём смертельном враге и о его казни, — кивнул Церон. — Держу пари, он думает о том же самом. Мои соболезнования, Тень. Увидимся на закате.

Он исчез в полутьме, и часть стены с глухим скрежетом сомкнулась за ним.

— Теперь, — проговорила я с горечью, — если бы вдруг оказалось, что у тебя есть сердце, ты и впрямь ничего не смог бы сделать, чтобы помочь Конте, да?

— Совершенно ничего.

— Но когда ты был в камере, у тебя ещё был шанс ему помочь, верно?

— Больше нет.

Я молча смотрела на Тень. Спокойно, расслабленно, признавая своё поражение. Не давая ему осознать, что у меня только что появился козырь. Козырь, который дал мне Церон, сообщив Тени, что путь вниз по этой лестнице для него закрыт.

Я не знала, что буду делать, когда вернусь к камерам. Хватит ли мне наглости и решимости приказать именем Тени, чтобы меня привели к смотрителю, а тот отпер бы камеру? Вырубить смотрителя хорошим ударом и отобрать ключи от кандалов?

Я не знала. Но я должна была попробовать. Потому что другого шанса у меня не будет.

Не оглядываясь, я бросилась вниз.

Ступеньки летели под ногами перепуганными птицами. Я бежала, забыв, как передвигать ноги, доверившись инстинктам, выбросив из головы все мысли и каждую секунду ожидая, что твёрдая рука перехватит меня поперёк талии или схватит за плечо.

Вместо этого до меня сверху донёсся один-единственный шаг. И шум падающего тела.

Тень? Это был Тень? Что с ним?

Ноги сами начали заплетаться. Мне мучительно захотелось кинуться вверх, прикоснуться, проверить, что Тень был жив…

Нет. Мне нужно спасти Конте. Тень должен справиться сам.

Я продолжала бежать, и никто меня не остановил.

Кубарем слетев с лестницы, я безошибочно метнулась налево. Теперь прямо, до конца коридора, а там…

Я медленно отступила.

Навстречу мне шли двое охранников в полумасках. И оба держали в руках мечи с таким видом, словно им доводилось ими пользоваться куда чаще, чем бесполезной городской страже.

Вот чёрт.

Впрочем, плевать. Справлюсь.

Я улыбнулась, готовясь блефовать — или сжаться живой пружиной и перекатиться по полу, поднявшись уже с чужим мечом в руке. И моё сердце упало: из бокового отростка вышли ещё двое.

Тупик. Двоих, возможно, я бы и сделала — и успела бы сорвать с чьего-нибудь пояса зелье и выпить его, чтобы без помех разделаться с двумя другими. Но всех четверых одновременно — нет. Кажется, остался только блеф.

— Вижу, моя подопечная всё-таки не заблудилась, — раздался холодный голос.

Моё сердце перестало стучать. Я медленно обернулась.

Тень стоял у подножия лестницы, держась за перила. В его лице не было ни кровинки, но выглядел он безупречно.

— Думаю, отсюда мы пойдём тайным ходом, — произнёс он. — Боюсь, второй раз подняться по этой лестнице будет для моей спутницы непосильным подвигом. К тому времени, как мы выйдем у боковых ворот, экипаж должен нас ждать.

Охранники переглянулись.

— Но… к-как мы успеем…

— Как-нибудь. — Тень лениво кивнул. — Выполняйте.

Охранники переглянулись, и один из них бросился вверх по лестнице с такой скоростью, будто кто-то подпалил ему штаны. Тень протянул мне руку:

— Хватайся.

— А если я убегу? — хрипло сказала я.

— Я тебя догоню.

Я обречённо взяла его под руку.

— Конте…

— Мы больше его не увидим. Всё, Дара Незарис. Всё кончено. Смирись с этим.

Тень потянул меня за собой по коридору. Охранники остались позади: мы вышагивали по коридору одни. Я могла бы закричать, остановиться, рухнуть на пол, упереться пятками… но это было бесполезно: Тень просто закинул бы меня себе на плечо.

Но молчать я тоже не могла.

— Как ты здесь оказался? Ты же не должен был…

Тень усмехнулся:

— Спуститься по лестнице?

— Да. Ведь Церон отдал тебе приказ!

Тень прижал крепче мою безвольную руку.

— Это всего лишь лестница. Но в хорошее настроение это меня не привело.

— Догадываюсь, — пробормотала я.

Не доходя до коридора, в конце которого начинались камеры смертников, Тень безжалостно свернул прочь, и после пары неуловимых движений перед нами открылась незаметная ниша, в которой шла винтовая лестница.

— Это тот самый подземный ход, который ты упомянул, когда издевался над Конте?

— Ага, — легко сказал Тень. — Как ты думаешь, сколько бы он прожил, если бы я вывел его за ручку из камеры и открыл перед ним эту дверь?

— Долго, — глухо сказала я. — Всю жизнь.

— Дня три. После этого он бы вернулся за тобой и остался бы без головы. Ему бесполезно помогать, Дара Незарис. А тебе тем более. Без Конте ты останешься одинокой неопытной девчонкой и попадёшься уже через пару недель.

— Поспорим? — быстро спросила я. — Выпусти нас с Конте и дай нам час форы.

Тень покачал головой:

— Слишком дешёвая подначка, Дара-Закладка. Да и зачем это мне? Моя миссия выполнена: с охотниками фактически покончено.

Его рука, прижимающая мою руку, была уверенной и тёплой, и пальцы не дрожали. Но кожа была настолько бледной, словно Тень не просто увидел призрака, а добрых полчаса пил с ним чай.

— Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила я.

— Неважно.

— Церон отдал тебе приказ, — прошептала я. — И, нарушив запрет, ты получил наказание. Я права?

Тень не ответил.

— Наверное, мне стоит тебя пожалеть, — глухо произнесла я. — Но я сейчас слишком ненавижу себя, чтобы думать о тебе. У меня было полно возможностей убить тебя или украсть что-нибудь, чтобы передать Конте. Чтобы помочь ему бежать. Вместо этого ты просто таскал меня туда-сюда, будто сломанную куклу, а я не сопротивлялась. Я даже не смогла защитить Конте, когда ты разбил ему лицо напоследок.

— У тебя просто очень хороший тюремщик, — спокойно произнёс Тень. — Любого другого ты бы обошла, обещаю. Что до сопротивления, если бы ты вгрызлась ногтями в пол, ты бы выиграла себе от силы двадцать секунд, а Конте запомнил бы тебя бьющейся в истерике. Бессмысленная глупость.

— Но я ничего не смогла сделать.

— И будешь жить с этим дальше. Добро пожаловать во взрослый мир.

Экипаж ждал снаружи.

Когда Тень распахнул передо мной дверцу, я залезла внутрь и скорчилась в углу. И больше не произнесла ни звука.

Потому что по всему городу вновь били колокола.

Глава 50

Колокольный звон не стихал в моих ушах.

Я едва замечала, как меня вели по саду, как кто-то, кто, должно быть, окончательно сошёл с ума, спрашивал, что я хотела бы съесть на обед, и как передо мной распахнулась старинная дубовая дверь. Лестницы на второй этаж, по которой я поднималась, словно не существовало вовсе.

А потом рядом остался лишь Тень и его холодная рука, сжимающая мою. И комната, заставленная вскрытыми деревянными ящиками. Пахло грязью и гарью.

— Оружия здесь нет, — произнёс Тень. — Но всё ценное, что мы нашли в покоях Конте — в этой комнате. Если… тебе это нужно.

Я пошатнулась. И неверными ногами прошла к грубо сколоченному ящику, стоящему у окна.

Потому что из него свисала обгорелая шёлковая закладка. Бордовая. Моя.

Та самая, которую когда-то забрал из Подземья Конте. Которой я закладывала каждую свою книгу. Мой талисман. Его подарок. Моё дурацкое детское прозвище, которое я полюбила — и которое останется со мной на всю жизнь.

Жизнь, которую я проживу без него.

Я опустилась на колени, взяла её дрожащими пальцами и прижала к лицу, не обращая внимания на закипающие слёзы.

И молча сидела с ней, пока солнце не начало клониться к горизонту.

Я очнулась, когда сзади послышались встревоженные голоса. Ноги чудовищно затекли: даже если бы я и хотела, не смогла бы сдвинуться с места.

— …Не уверен, что ваш запасной план сработает на глазах у всего города, — раздался спокойный голос Тени. — Но забирайте его одежду, если хотите.

Послышался стук дерева. Я покосилась налево и увидела, как двое стражников торопливо выносят ящик с одеждой. Сверху лежал знакомый кожаный плащ, и я еле удержалась, чтобы не броситься к нему, вдыхая знакомый запах, закутаться в него и разрыдаться.

— Церон велел передать, чтобы вы оба остались здесь, — послышался голос, в котором я узнала знакомые интонации начальника стражи. Вот только сейчас они были перепуганными, почти заискивающими. — Именем Триумвирата. И добавил: «Если Тень будет возражать…»

— Заткнись, — лениво произнёс Тень. — Я понял… волю Триумвирата. И отодвиньте оцепление ещё на десять шагов. Не годится, чтобы кто-то оказался… непозволительно близко к эшафоту.

— Я передам.

Что? Церон хочет, чтобы я осталась дома у Тени? Я даже не увижу Конте в последний раз?

Я вскочила.

— Мне отказано в праве присутствовать на казни? — громко спросила я.

Начальник стражи открыл рот, но Тень положил руку на рукоять меча.

— Забирай своих людей и убирайся из моего дома, — тихо предложил он. — Сейчас. И если я услышу ещё хотя бы одно слово…

Начальник стражи попятился. В глазах его сквозь прорези полумаски сверкал ужас.

Тень шагнул вперёд, небрежно толкнул дверь, и она закрылась, оставляя нас двоих внутри.

— Ты отвезёшь меня на церемонию, — очень тихо сказала я. — Немедленно.

— Нет.

Я сжала кулаки.

— Какого дьявола? Не смей лишать меня его последних минут, чёрт подери! Твой Церон приказал мне присутствовать!

— Церон больше этого не хочет. Считай, что я его уговорил.

Тень спокойно смотрел на меня, и я с беспощадной ясностью поняла, что он принял решение. И не передумает.

Я не увижу Конте. Он не сможет почерпнуть сил в моём взгляде — хотя бы немного. Не будет знать, что он не один.

— Пожалуйста, не надо, — прошептала я. — У тебя ведь умерла мать. Ты был с ней в ту минуту?

— Нет, — произнёс Тень очень спокойно.

В моих глазах закипали слёзы.

— А хотел бы?

Тень помолчал.

— Поверь, когда я говорю, что так будет лучше.

— Хотя бы объясни почему, — хрипло прошептала я. — Зачем забирать одежду Конте? Почему Церон не желает пускать меня на казнь?

Тень долго смотрел на меня.

— Потому что весь город должен видеть полную и окончательную победу Триумвирата, — наконец сказал он. — И ничто не должно омрачать этот триумф. Особенно твоё присутствие.

— Ещё сегодняшним утром Церон не возражал.

Холодный взгляд.

— Значит, у него были причины. Возможно, позже он тебе расскажет. Впрочем, я бы на твоём месте не ждал этого с нетерпением.

— Ты…

— Достаточно.

Он быстро шагнул ко мне. Одно движение — и он подхватил меня на руки. Я едва успела сжать в руке шёлковую закладку. Извернулась, пытаясь его укусить, но жёсткая рука прижала мой подбородок.

— Оставь меня в покое! Если так, то я хотя бы хочу остаться здесь!

— Нет, — холодно сказал Тень. — Ты отправишься в свою спальню вместе со мной. Выбора я тебе не дам.

В подтверждение своих слов он распахнул дверь, пронёс меня по коридору, и я оказалась в полутёмной спальне. Тень сгрузил меня на кровать, насильно снял с меня ботинки и, не обращая ни малейшего внимания на мои попытки его отпихнуть, устроился рядом, прижимая меня к себе. Одной рукой, но со всей силой, доступной его крови: я не могла вырваться.

— Проклятье, я так ненавижу тебя сейчас, — прошептала я. — Ты даже не представляешь, насколько мне больно, да?

— Ты правда мне это говоришь? — негромко поинтересовался Тень.

— Да! Потому что если бы ты осознал, что Конте так же много для меня значит, как для тебя значила твоя мать, ты бы меня понял!

— Церон может прийти в себя и забрать твои сны в любую минуту, — произнёс Тень, помолчав. — И у тебя не будет защиты. Никакой. Все твои тайны будут обнажены.

— Почему ты мне это говоришь?

Молчание. Долгое.

— Потому что, возможно, мне есть чем тебя утешить. Но я не желаю подставлять себя под удар.

— Хотя бы расскажи мне во сне, — прошептала я, вытирая слёзы. — Я не запомню, но мне станет легче на пару минут.

— Нет.

Я зажмурилась. Больше всего мне хотелось зарыдать, но я не могла делать это при нём. При прислужнике Церона, отправившего Конте на смерть. Как бы Тень ни рисковал собой ради меня.

— Я так и не сказал Конте самой главной правды, — тихо сказал Тень. — Хотел, но… А теперь он этого никогда не узнает.

— Какой правды? — глухо сказала я.

— Как погиб его брат.

Я приподнялась, глядя на него:

— А это важно? До сих пор?

— Для меня — да. Больше, кажется, уже ни для кого.

Теперь, когда Конте вот-вот будет мёртв, это уже и впрямь не имело значения. Но я хотела узнать эту тайну так давно…

И Эреб пытался шантажировать ею Церона. Значит, она была важна.

— Расскажи мне, — попросила я. — Хотя бы часть.

— Какую именно часть? — серьёзно отозвался Тень.

— Почему это произошло? Или — как это произошло?

В полутёмной спальне наступило молчание.

О чём сейчас думал Тень? Воскрешал тот день в памяти? Собирался с мыслями?

— Меня ранили на дуэли, — произнёс он. — Я был на грани смерти, потому что сделал чудовищную глупость.

— Какую?

— Я пощадил своего противника. В Подземье этого не прощают.

— И он…

— Ударил, когда я повернулся к нему спиной.

— О.

— К счастью, он тоже сделал не менее чудовищную глупость: он решил, что я умираю. Ему и его друзьям показалось, что к нам шли, так что они развернулись и сбежали. Рядом со мной не осталось никого.

— И? — прошептала я.

— Я был зол. В первую очередь на себя. Это было давно, но я помню эту злость до сих пор. Настолько, что ненавидел собственную слабость куда больше того, кто меня ранил. Забавно, да?

— Что с ним сталось, с твоим противником? Он жив?

Тень смерил меня взглядом:

— Он попытался меня убить. Как ты думаешь?

Я прикусила язык.

— Да уж. Глупый вопрос.

— Вот именно. Я лежал там, глядя, как на запах крови слетаются светлячки, и проклинал каждую минуту, которую я провёл в обществе Ниро. Каждый час, когда я прислушивался к нему, улыбался его историям, сочувствовал ему в его тоске про идиота-брата. Я не просто размяк: я был сам себе противен. Я сделался ходячей слабостью. Человеком.

— И в этом не было ничего плохого! — зло выдохнула я. — Просто не надо доверять мерзавцам!

Тень тихо засмеялся:

— О, но разве ты не видишь? Я начал им доверять именно из-за своей новообретённой человечности. Из-за проклятого мягкосердечия, которое никак не хотело уходить. Единственным способом уничтожить эту дрянь было выжечь её. Безвозвратно.

— Поэтому ты решил убить Ниро, — прошептала я.

Наши глаза встретились.

— Да. Если бы я не уничтожил собственную слабость, она уничтожила бы меня. Едва я вновь поднялся на ноги, я вызвал его на поединок в тренировочном зале в полночь. И когда я вышел из этого зала в одиночку, у меня на бедре висела его катана.

Я прикрыла глаза.

— А Конте? — тихо спросила я. — Он тоже олицетворял твою слабость?

— Скорее, противоположность, — невозмутимо ответил Тень. — Тот, кто порвал с демоническим наследием, позволил себе человеческие слабости и решил, что обратил их в силу. Мне нужно было показать, что мой путь лучше.

— И для этого ты привёл его на эшафот.

— Для этого я зашёл в его камеру победителем. Эшафот — лишь формальность.

Сочувствие, пробудившееся было у меня внутри, тут же было испепелено яростным пламенем.

Но я не сказала Тени ничего. Нечего было говорить.

Я приподняла голову и взглянула в окно. Последние отблески солнца ложились на колышущуюся листву за окном. Красивый сад, просторный и уютный дом… в котором мне, должно быть, суждено было провести всю оставшуюся жизнь. Я не испытывала никаких эмоций по этому поводу. Всего лишь ещё одна тюрьма.

Свет на листьях потускнел. Вот-вот он исчезнет… вот-вот…

Моё сердце заколотилось. Из груди вырвался стон, и я подавила дурацкое желание зажать рот рукой, чтобы больше не выказывать слабости.

В следующий миг Тень решительно развернул меня носом в подушку.

— Не стоит высчитывать минуты, — негромко сказал он. — Всё уже случилось.

— Что?!

— Казнь всегда свершается раньше жертвоприношения. По привычке говорят, что казнённый тоже умирает с последним лучом солнца, но это не так. Казнь уже состоялась, Дара Незарис. Всё кончено.

Несколько секунд я пыталась постичь смысл его слов, но у меня ничего не получалось, словно Тень говорил на другом языке. Может быть, я просто перестала понимать человеческую речь?

— Хотел бы я просто дать тебе проспать без сновидений следующие три дня, — пробормотал Тень. — Но в любой момент…

Я едва его слышала. Конте был мёртв. Конте был мёртв. Конте был мёртв…

— Я сейчас умру здесь, — прошептала я.

Тень вздохнул и встал.

— Пойдём.

— Куда?

— К реке.

Глава 51

В реке мерцали звёзды.

Я сидела на ветке ивы, погрузив ступни в холодную воду. В голове вихрем летели воспоминания о том, как мы с Конте плавали наперегонки, как он учил меня обращаться с вёслами, как я оказалась совершенно безнадёжна на рыбалке…

Глаза распухли и почти заплыли, но слёзы всё ещё текли без остановки. Наверное, это было лучше, чем каменное горе. Но я чувствовала себя такой беспомощной, таким ребёнком… А я хотела сохранить хоть каплю достоинства при Тени.

Увы, он видел всё. И, конечно же, даже не попытался меня утешить. Вместо этого Тень сидел у воды, обхватив согнутые колени руками и задумчиво глядя на противоположный берег.

Но я не обманывалась при виде его кажущейся расслабленности. Как только мы пришли на реку и Тень выпустил мою руку, я кинулась бежать. Всю дорогу до реки я еле брела, чтобы совершенно его уверить, что я убита горем и беспомощна, но в ту минуту я бежала так, словно меня преследовала стая диких демонов.

Я не пробежала и десяти шагов. Тень просто перехватил меня поперёк талии и принёс к воде, и мне осталось лишь молча сесть на ветку ивы и ждать следующего удобного случая. Тень был прав: мне очень не повезло с тюремщиком.

— Пора спать, — произнесла я.

Тень не повернул головы.

— Позже. Не хочу сейчас идти в дом.

— У тебя красивый дом, — произнесла я. — Не успела его разглядеть, но…

— Я предпочитаю ночевать в городе: дом слишком велик для меня одного. К тому же мне не очень-то нужен уют, как ты догадываешься.

— Догадываюсь.

— Но с тобой, конечно же, возвращаться в город совершенно невозможно. — В голосе Тени звучала холодная досада. — Пока Церон настаивает, чтобы я был рядом с тобой днём и ночью, я такой же пленник, как и ты.

— Мне утопиться, чтобы ты смог прошвырнуться по магазинам? — поинтересовалась я.

— Интересная идея, но нет. — Тень взглянул на меня. — Я хочу задать тебе вопрос.

Я пожала плечами:

— Какой?

— Ты убита горем, но будешь пытаться сбежать снова и снова, — ровным голосом произнёс Тень. — Разумно: на твоём месте я поступил бы так же. Но мне интересно: я могу тебе предложить что-нибудь, чтобы ты осталась?

Я вздрогнула:

— Что?

— Допустим, сны с Цероном не навсегда — прими это как данность. — Тень помолчал. — Я хотел бы, чтобы ты была рядом. Я многое могу тебе предложить… как ты догадываешься.

Я невесело рассмеялась:

— Любовь, например?

— Куда больше.

Его голос был ровным, но в нём не было никакого хвастовства.

— Церон не позволит тебе этого.

— Я нужен ему куда больше, чем он мне, — безразлично произнёс Тень. — Иначе с чего бы, как ты думаешь, он не злоупотребляет проклятием и мы общаемся как равные? Ему нужен союзник, а не марионетка.

— Но он всё равно меня сломает.

— Тебя не так просто сломать. Кроме того… — По губам Тени скользнула улыбка. — Я же сказал, что многое могу тебе предложить.

Я резко встала.

— Многое? Мне нужна одна-единственная вещь, Тень. Ты можешь предложить мне Конте?

Глаза Тени едва заметно расширились. Он тоже встал.

— Это всё, что тебе нужно? Конте?

— Да. — Я спокойно встретила его взгляд. — Конте — и свобода быть охотницей.

— Но не будущее рядом со мной.

— Нет.

Лицо Тени не дрогнуло.

— Уверена? Я не повторяю своих предложений дважды.

— Знаю. И услышала всё, что ты хотел сказать. — Я передёрнула плечами. — Зачем вообще тебе я? Конте мёртв, ты меня купил, Церон вот-вот сведёт меня с ума. Ты получил всё, что хотел. Или мне ещё и раздвинуть для тебя ноги этой ночью?

— Не мешало бы, но я переживу, — спокойно сказал Тень. — Пожалуй, вот теперь и впрямь пора идти в дом.

Он вновь подхватил меня на руки, прижимая к себе. Я попыталась вырваться, но Тень легко перехватил меня вновь.

— Ты так и не научилась проигрывать, — заметил он, шагая к дому.

— Никогда не научусь, — процедила я.

— Зря. Потому что, только проиграв окончательно, можно надеяться победить.

Я промолчала. Да, Тень знал об этом лучше всех — он, полукровка, живущий под нависшим над ним мечом проклятия. Но я верила словам Конте.

«Там, за поворотом, мы обязательно встретимся, Закладка. Ты и я. И зададим жару всем демонам Подземья».

— Конте, — беззвучно прошептала я, чувствуя, что меня снова душат рыдания. — Я не справлюсь против всех демонов Подземья одна. Но это ведь не повод сдаваться, верно?

Я проснулась среди ночи. Без одежды, хотя я не помнила, как её сбрасывала.

Мне приснилось, что Конте был жив. Я смеялась с облегчением, целовала его рубашку, держала за руки, раз за разом выслушивая всё более невероятные истории о том, как ему удалось бежать…

…И проснулась.

В реальном мире. В мире, где Конте больше не было. И никакие сны не могли его заменить.

Хотелось закричать. Хотелось завыть.

Я беззвучно заплакала. Губы вздрагивали, из носа тут же предательски потекло, и я то и дело сглатывала слёзы, не решаясь пошевелиться, чтобы не разбудить Тень.

Я хотела перестать реветь. Но мне было слишком больно.

А потом меня всё-таки прорвало. Рыдания продрались наружу, и меня заполнила боль. Острая, пронзительная, какая бывает лишь раз в жизни, — когда всё слишком плохо, чтобы в это поверить, и ты защищаешься этим неверием, но наступает миг, и даже оно даёт сбой. Я плакала совершенно по-детски, захлёбываясь, сжав кулаки и едва сдерживая тихие, отчаянные подвывания.

— Ну же, — раздался шёпот. — Всё будет хорошо, Дара. Тише. Всё будет хорошо.

Это был не голос Конте, но сейчас я хотела его слышать. Хотя бы его. Хотя бы кого-нибудь.

— Я не перестаю думать, что это всё ложь, — вытолкнула я. — Что казни не было, мне просто сказали, что он казнён, а на самом деле… на самом деле…

— Казнь была, боюсь, — проронил Тень. — И её видел весь город. Я не хотел, чтобы её видела ты.

Я закашлялась, поперхнувшись слезами:

— Почему?

— Потому что Конте этого бы не хотел. И потому что… — Он с усилием дёрнул головой. — Нет. Я не могу тебе сказать. Не сейчас. Просто подожди пару дней.

— Подождать чего? — Я с горечью усмехнулась сквозь слёзы. — Конте не вернёшь.

— Но твои сны с Цероном непозволительно близко. А я не рядом с ним во дворце, и это значит, что… — Тень вздохнул. — Неважно. Просто прими, что тебе не стоило быть на казни Конте — ради него самого.

— Я тебе не верю, — прошептала я. — Думай что хочешь, но ты ошибаешься. Он хотел бы видеть меня там.

— Я не думаю. Я знаю.

Я представила Конте — одного среди толпы в свои последние минуты, ищущего меня взглядом, пока я лежала на кровати с Тенью, — и безудержно разрыдалась снова.

Тень обнял меня, прижимая к себе, не переставая шептать что-то успокаивающее и бессмысленное, — и меня прорвало окончательно. Дикими, совершенно беспомощными рыданиями, которые никак не желали заканчиваться. Так стыдно, кажется, мне не было никогда в жизни.

Наконец рыдания перешли в судорожные всхлипы, и Тень чуть отодвинулся, давая мне дышать.

— Тебе снилось что-то особенное? — тихо спросил он.

— Обычный сон. — Я торопливо вытерла глаза. — Человеческий. Конте был жив.

— Я понимаю.

— Нет. Не понимаешь.

Вместо ответа Тень взял мою ладонь и медленно, совершенно так же, как это девять лет назад делал Конте, прочертил по ней круг, словно на неё упала дождевая капля, расплёскивая воду. Я замерла, задержав дыхание, и палец Тени вновь прочертил круг по моей ладони.

— Продержись совсем немного, — произнёс он негромко. — Ты сама не знаешь пределов своей силы. Просто доверься себе.

— Тогда, боюсь, тебе придётся плохо. Ведь мне придётся тебя убить, чтобы сбежать.

Тень хмыкнул:

— Не скажу, что я удивлён этим выводом.

Его палец раз за разом выводил круги по моей ладони, и невидимый дождь продолжался. А минуту спустя я услышала, как по крыше забарабанил самый обычный дождь. Струи, смывающие кровь и боль. Не до конца, но дарующие передышку.

— Тень, — прошептала я. — Почему ты хочешь, чтобы я осталась рядом с тобой?

— Потому что предложение, которое ты мне сделала насчёт того, чтобы подчиняться мне в постели целиком, было очень соблазнительным, — задумчиво сообщил Тень. — И потому что ты рядом, а домик Золотых Слив изрядно мне надоел.

— Как-то уж слишком неромантично, — сонно пробормотала я.

И чуть не подскочила, когда до меня дошло:

— Какое предложение?

— Ты сделала его во сне. Не бойся, я не буду пользоваться им наяву. — Тень наклонился над моим ухом. — Пока сама не предложишь.

— Вот уж чего тебе точно ждать не стоит.

Тихий смешок.

— Не думаю. Спи.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к звуку дождя. К невидимым каплям, которые одна за одной падали в мою руку, подчиняясь прохладным пальцам Тени. К тёплому огоньку надежды, который всё-таки поселился в груди. Надежды, что мне хватит сил жить дальше.

И провалилась в глубокий сон без сновидений.

Глава 52

Казнь Конте состоялась.

Я всё-таки не верила до конца. Но на следующий день к Тени несколько раз приезжали посланцы от Церона и Венде, и мне удалось уловить пару обронённых фраз в разговоре прислуги, когда мы с Тенью спускались вниз. Я услышала достаточно подтверждений. Даже если бы я жадно не прислушивалась к каждой случайной фразе, я легко могла бы составить себе полную картину.

Перед тем как отвезти его на казнь, Конте избили до неузнаваемости: он из последних сил пытался бежать, но, конечно же, неудачно. Всё его лицо было в кровоподтёках, но на эшафот он поднялся сам. Небрежно скинул палачу на руки свой кожаный плащ и попытался что-то сказать, но ему, конечно же, не дали. А потом…

…Потом всё было кончено.

Когда я наконец это поняла, что-то во мне словно оборвалось. Мир продолжался, но словно выцвел и потемнел, будто на меня опустили колпак из бутылочного стекла. В этом мире не было Дары Незарис, не было солнца, нежности и тепла. Я вообще не чувствовала, что имела право на тепло.

Только на месть.

Но Тень продолжал за мной следить внимательно и спокойно, и я прекрасно помнила, на что он способен. А значит, мне оставалось лишь выжидать — и надеяться, что удобный случай скоро мне представится.

На следующее утро после казни Конте Тень полдня провёл в кабинете, сидя над одним и тем же листом бумаги. Раз или два он начинал писать — и тут же сжигал весь лист целиком, даже не пытаясь зачеркнуть что-то или начать заново.

Я сидела в противоположном конце кабинета с книгой, время от времени переворачивая страницы, но я едва понимала, о чём там вообще было написано. Кажется, и мои мысли, и мысли Тени в этот миг витали где угодно, только не в этом кабинете.

И писал он, кажется, что-то очень важное.

Когда пришло время обеда, Тень сидел, хмурясь, и перечитывал три строчки, которые успел написать. Я осторожно встала. У меня было отличное зрение: если я сделаю хотя бы ещё пару шагов вперёд…

Острый нож для резки бумаг оцарапал мне плечо и влетел в стену, с треском там застряв.

— Вернись в кресло, пожалуйста, — проронил Тень, не поднимая головы.

— А обедать? — поинтересовалась я.

— Подождёт, пока я не допишу.

— Кому ты пишешь?

— Не тебе.

Ну разумеется. Если в тебя швыряют ножами, вряд ли это означает приглашение к задушевному разговору.

— А что ты пишешь? — негромко спросила я.

— Просьбу.

Мои брови поднялись.

— Ты — и кого-то о чём-то просишь? — с неверием спросила я. — И не с мечом у горла?

— Представь себе.

— Ты просишь друга или врага?

— Хотел бы я знать, — пробормотал Тень. — Но если друг — тот, кто не хочет меня убить, боюсь, в Рин Дредене их меньшинство.

— Но они есть? — уточнила я.

— Я не теряю надежды.

Он снова склонился над листом. Покачал головой — и поднёс его к горящей свече, задумчиво глядя, как тот превращается в пепел.

— О чём бы ты написала, если бы просила о чём-то важном? — негромко поинтересовался Тень. — Если бы тебе нужно было доверие?

Я пожала плечами:

— У Конте была репутация среди охотников. Я была частью этой репутации. Люди верили ему — и верили мне.

Тень с иронией улыбнулся.

— У меня, конечно, есть репутация, — произнёс он. — Но не думаю, что она поможет в этом случае.

— Тогда я бы воскресила прежнее доверие, — просто сказала я. — Напомни ему о дне, когда вы верили друг другу, смеялись вместе, хлопали друг друга по плечу. Были на одной стороне.

Губы Тени на миг дрогнули. Его лицо вдруг сделалось таким незащищённым, словно в то утро, когда я видела его во сне. Что он вспоминал сейчас? Кого?

В следующий миг Тень провёл рукой по лицу, и наваждение исчезло.

— Боюсь, это невозможно, — произнёс Тень спокойно. — Если мы встретимся, то это будет там и тогда, когда скажу я. По моим правилам, и никак иначе. Но спасибо: ты подала мне мысль.

— Правда?

Он долго смотрел на меня. И наконец кивнул, доставая чистый лист:

— Правда.

— Что-то мне подсказывает, что это письмо не из тех, что вручают у парадного входа, — заметила я.

— О, отправить его довольно просто, — рассеянно произнёс Тень, склоняясь над листом и выводя на нём одну-единственную строчку. — Конечно, оно пройдёт через третьи руки, но содержание… Его всё равно никто не поймёт.

Я вдруг заметила, что строчка была сплошной. Тень не делал промежутков между словами, и все они слились в одно. Какой-то шифр?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я подалась вперёд, но Тень уже сложил лист и убрал его в конверт. Достал второй конверт и, одним росчерком выведя имя на первом конверте, тут же убрал его во второй.

— Надеюсь, оно дойдёт вовремя, — пробормотал он. — Не люблю, когда почта… запаздывает.

— Боишься, что вы вместе не попадёте на одну вечеринку?

— Что-то вроде того.

Он встал, подхватив конверт, и без труда поймал мою руку другой рукой.

— Если бы ты знала, что мы больше не увидимся, — задумчиво произнёс Тень, сжимая мои пальцы, — чего бы ты хотела напоследок? Подозреваю, горячий шоколад после обеда вряд ли тебя порадует. Как и качели в саду.

Я молча покачала головой.

— Мне ничего не нужно. Зачем ты вообще спрашиваешь? «Больше не увидимся»? Собираешься меня перепродать?

Тень хмыкнул:

— Продать? Да с таким сокровищем, как ты, придётся немало попотеть перед тем, как тебя заберут хотя бы даром. Но тебе ничего не нужно, я понял. Кстати, запомни одно имя. Род Дезирр.

— Лучшие законники Рин Дредена? — уточнила я. — Зачем они мне?

— Законники Рин Дредена, блюдущие тайну, — уточнил Тень. — Ты теперь собственность Триумвирата, проданная мне, и все бумаги оформлены целиком и полностью. Я не собираюсь отпускать тебя на свободу: это нонсенс по меньшей мере. Но в моём завещании ты переходишь в собственность…

Внутри меня вспыхнуло яростное пламя.

— Ещё слово, — процедила я, — и я перейду в эту собственность прямо сейчас. Какого дьявола ты так мной распоряжаешься? Я похожа на диванную подушку?

— …В собственность Дары Незарис, которая таким образом получает себя обратно, — невозмутимо закончил Тень. — Увы, я забыл вписать в завещание диванные подушки. Как и десертные ложки, кстати. Предлагаешь мне составить опись?

Я открыла рот. И закрыла его. Что скажет Церон, если вдруг узнает, что Тень вздумал встать у него на пути и отобрать его игрушку? И что сделает?

И какого дьявола Тень вдруг вздумал писать завещание? Неужели он тоже умрёт, как и Конте, и тогда я…

…Что? Буду свободна?

…Или буду несчастна?

Я не могла додумать эту мысль. Просто не могла.

Я сжала пальцы Тени.

— Пойдём обедать, — тихо сказала я.

Глава 53

Следующие два дня были похожи на длинный мрачный коридор, пол в котором был устлан раскалёнными угольями.

Горе, отчаянное и острое, рвало меня изнутри, но я старалась не подавать виду. Тень, прекрасно всё замечающий, ничего не говорил. Мы проводили часы в кабинете за книгами, почти не разговаривая, но едва ли он или я прочитали за эти два дня хотя бы одну главу.

Я исподтишка рассматривала рисунки в его кабинете. Они не были похожи на работы умелого художника, но в этих карандашных эскизах была жизнь.

Подземье. Пещеры и подземные озёра, ажурные ступени, выточенные в скале. И деревья. В Подземье были свои деревья, больше напоминавшие грибы или кораллы. Один из рисунков сразу привлёк моё внимание: изгиб каменного ствола, ощетинившегося застывшими янтарными иголками, словно сосна, полускрывающая собой окно. И смутная фигура за этим окном. Словно отражение. Тень.

— Кто это? — спросила я, впервые увидев рисунок.

Тень отложил книгу. Он сидел, едва ли перелистывая страницы, но я успела заметить, что поля были исчёрканы карандашными заметками, и скромный томик в бордовой обложке с золотым тиснением явно берегли. Моя закладка, кстати, к нему бы подошла, не будь она такой обгорелой.

«Путь императора». Я слышала о ней, но среди книг Конте её не было, хотя у него наверняка была возможность достать любой, даже самый дорогой и редкий том. Странно, почему же он так этого и не сделал?

Думать о Конте даже секунду было чудовищно больно. Но думать о чём-то ещё я просто не могла.

Тень долго молчал, и мне пришлось повторить вопрос. Наконец он перевёл взгляд на рисунок.

— Давнее воспоминание, — произнёс он спокойно. — Ещё с тех времён, когда я мог позволить себе просто стоять и любоваться красотой. Понятия не имею, с чего вдруг оно пришло мне в голову.

— Это ты за окном?

— Нет.

Я невольно моргнула. Этого ответа я не ожидала.

— Тогда кто?

— Ещё одно давнее воспоминание. — Тень встал. — Идём ужинать.

С виду жизнь продолжалась, мерная и спокойная. Завтрак, долгие часы за книгой, короткие прогулки и сон без сновидений. Большой тихий дом неподалёку от Рин Дредена, отменная еда, красивый сад у самой реки. Я могла бы притвориться, что забыла о своём горе и сделалась любовницей богатого аристократа. Пусть Тень и дал мне понять, что больше не будет предлагать мне эту роль, но я знала, что он этого хотел. Хотел меня.

И, самое страшное, я уже начала видеть, как это будет. Улыбки, сплетённые пальцы, горячий шёпот… А потом я по своей воле окажусь в постели рядом с мужчиной, который жёстко и страшно выбил Конте зубы перед смертью, и мы будем играть в идиллию.

Пока не начнутся мои сны.

Церон. Я получила передышку всего на несколько дней, и они истекали с пугающей скоростью. Если я сбегу, у меня будет шанс по уши залиться вербеной и избежать этих кошмаров, но если я останусь…

«Не пей вербену».

Почему Тень попросил меня об этом? Какие вообще у них были отношения с Цероном? Зачем Церону понадобилось проклинать именно его? Зачем Тень, который безжалостно преподнёс меня Церону, рисковал собой, защищал меня своей кровью, пожертвовал своей катаной и упомянул меня в завещании?

…И как дошло до того, что я предложила ему делать со мной в постели всё, что угодно? Да, это было во сне и я этого не помнила, но непохоже было, чтобы Тень лгал.

Нам давно было пора поговорить. И этим вечером, кажется, будет самое подходящее время.

Но этого времени нам не дали.

На реке вечером было тихо и пустынно. Наша с Тенью лодка качалась на воде, нарушая покой и уединение водных стрекоз. Я задумалась, погрузившись в воспоминания, и на некоторое время боль улеглась. Я была бы почти благодарна Тени за это, если бы не напряжённый взгляд, которым он смотрел на меня, пока думал, что я не видела. Так, словно я вот-вот должна была исчезнуть.

Он задумчиво крутил что-то в руке. Я вгляделась — и похолодела, увидев свой кинжал. Тот самый, что Тень сорвал с моего бедра в нашу первую встречу.

— Зачем он тебе? — спросила я. — Сувенир?

Тень поднял бровь:

— Думаешь, я скучаю по срыванию с тебя подвязок?

— Думаю, ты скучаешь не только по этому.

— Истинная правда. — Тень посмотрел вдаль, рассеянно хмурясь. — Хочешь, чтобы я разложил тебя в лодке просто от скуки?

У меня холодок прошёл по коже от его безразличного тона. Если он и впрямь решит, что церемонился со мной достаточно и пришла пора стать моим хозяином по-настоящему…

— Нет.

— Или я могу устроить тебе двойную экскурсию в Янтарный квартал, раз уж мы теперь неразлучны. Я слышал, ты там завсегдатай.

Я фыркнула:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я-то слышала, что завсегдатай как раз ты.

Глаза Тени опасно сверкнули.

— Пожалуй, чёрное кимоно тебе всё-таки пойдёт. Ты знаешь, что они покрывают янтарной пудрой всё тело? Некоторые не пренебрегают взбитыми сливками. Увы, ближе к концу ночи развлечения становятся более… смертоносными.

— Я знаю, — глухо сказала я. — Чёрное кимоно означает, что с девушкой можно предаваться любым забавам. Что она позволит тебе всё.

— Я подарил бы его тебе.

У меня перехватило горло, когда я поймала взгляд Тени.

— Правда? — тихо сказала я. — А потом достал бы хлыст?

— А ты хочешь, чтобы я достал взбитые сливки?

Я отвела взгляд, и Тень усмехнулся, пряча кинжал в складках плаща. На миг он сжал ткань возле груди, словно ища портрет своей матери, и по его лицу пробежала тень. Но он не сказал ничего.

Лодка уже повернула к берегу, когда я увидела дым, поднимающийся со стороны Рин Дредена.

— Кажется, в городе что-то горит, — заметила я.

Тень расслабленно откинулся на скамье, опустив вёсла.

— Правда? Надеюсь, весь город. Давно пора отстроить новый.

— Без этих жалких мерзких людишек? — едко спросила я.

— И демонов. Мне порядком надоели и те, и другие.

Я нахмурилась:

— Ты сейчас серьёзно это говоришь?

— У меня сегодня отвратительное настроение, — пожал плечами Тень. — Что-то мне подсказывает, что у тебя оно тоже не очень.

— Но я не мечтаю сравнять с землёй весь город.

Тень зевнул.

— Нет, ты читаешь мне мораль. Тебе не идёт.

Прибрежные кусты вдруг затрещали, и к реке со всего маху выбежал стражник в золотой полумаске. Кто-то из охраны Церона? Какого чёрта он здесь делает?

— Тень, на берег! — послышался дикий крик. — Быстро! Горит дворец!

Мы переглянулись.

— Вечер вдруг сделался менее скучным, — заметил Тень, с неожиданной энергией берясь за вёсла. — Кстати, помнишь моё предложение?

— Остаться с тобой? Помню.

— Оно отменяется. Навсегда.

Я невольно вздрогнула и тут же прокляла себя за это.

— Поче… — Я осеклась.

— Не виню тебя за любопытство, — хмыкнул Тень. — Но и потакать ему не буду.

Лодка стукнулась о берег.

— Вылезай.

К моему изумлению, стражник, посланный за нами, оказался старым знакомцем: начальником дворцовой стражи.

— Я думала, сейчас самое время мародёрствовать во дворце, — колко заметила я. — Странно, неужели я ошиблась?

Он открыл было рот, но Тень вскинул ладонь:

— Нет времени. Едем немедленно. Есть что-то, что я должен знать по пути?

Начальник стражи покачал головой:

— Церон сразу отправил меня сюда, так что мне нечего рассказывать. Экипаж ждёт.

Бежать за вещами нам не понадобилось: Тень уже был в плаще и с новой катаной, а мне, разумеется, не полагалось даже ножа. Впрочем, это не значило, что я не попробую чем-нибудь разжиться в кутерьме пожара. А то и вовсе сбежать.

Я покосилась на Тень, который садился напротив меня в экипаж. Тот ответил мне невозмутимым взглядом, но что-то подсказывало мне, что он был прекрасно осведомлён о каждой моей мысли. Впрочем, если бы роли поменялись, разве было бы иначе?

Экипаж тронулся с места, и лошади почти сразу побежали рысью.

Лицо Тени было спокойным, но я знала это деланное спокойствие. У Конте перед опасной операцией было совершенно такое же лицо.

— Пожар, — произнесла я. — Случайный ли?

Тень хмыкнул:

— Нет, конечно. Тебе три года, Дара Незарис?

— Тогда что? Покушение на Церона?

Тень не ответил, прикрыв глаза. Я метнула взгляд за занавески: ещё чуть-чуть, и тихая зелень окраин закончится. Мы въедем в лабиринт улиц, и, если Тень расслабится хоть на минуту, а я не сверну шею, выпрыгивая из экипажа на полном ходу…

…У меня будет свобода. Будет вербена. И не будет кошмарных снов.

— Ты не выживешь одна, — произнёс Тень, не открывая глаз. — Я найду тебя снова — хотя бы для того, чтобы ты не оказалась в выгребной яме раздетой и с перерезанным горлом.

— Раздеваешь меня пока только ты, — огрызнулась я.

— И не скажу, что мне это не нравится. Хм… — Тень открыл глаза и окинул взглядом экипаж. — И это место, на мой взгляд, вполне подходит. А на твой?

Мои глаза расширились. Я вдруг остро ощутила, что на мне была рубашка тончайшего полотна и дорогое кружевное бельё, достойное лучших домиков Янтарного квартала. Кремовый шёлк, приятно скользящий под ладонью и не скрывающий ничего.

— Ты…

Тень насмешливо улыбнулся, наклоняясь вперёд. Его ладони оказались по обе стороны от моих коленей, и у меня вдруг перехватило дыхание.

— Хочу тебя раздеть прямо здесь. И продолжить, если захочется.

— Ну нет, — прошептала я. — Я выкину тебя из экипажа.

— Своего хозяина?

— Я заколю тебя твоим же кинжалом и буду свободной женщиной, — отпарировала я. — Хочешь рискнуть?

Тень прищурился — и вдруг тихо засмеялся:

— Хочу.

Глава 54

Его пальцы пробежались по моим бокам, посылая лёгкую дрожь по всему телу. А следом он развёл мои руки в стороны, и его губы вдруг оказались у самого уха.

— Четверть часа, Дара Незарис, — прошептал он. — Закрытый экипаж, занавески на окнах, ты и я. Позволь себе всё.

— Тень…

Вместо ответа он выпустил мои запястья — и медленно, глядя мне в глаза, начал распускать завязки моей куртки. «Останови меня», — говорил его взгляд.

Я не пошевелилась.

— Это ничего не значит, — хрипло прошептала я.

— Нет. Только короткое удовольствие, о котором мы не будем говорить потом. — Тень расстегнул первые пуговицы на моей рубашке, лизнул ключицу, посылая горячую дрожь к животу. — Расстегни свои штаны и сними их. Сама.

Я больно укусила его за шею.

— Снимай сам, — тихо сказала я. — И доставь мне удовольствие. Здесь приказываю я.

Короткий смешок.

— Дерзкая у меня собственность.

И жёсткие, умелые, дразнящие пальцы скользнули мне под пряжку пояса.

Я должна была его оттолкнуть. Вместо этого я вспомнила его пальцы, разминающие мне спину, запах вина и массажного масла — и пьяные откровения. То, как он кричал во сне.

…И шёпот в ночи в моих загадочных снах. Я не помнила их — но знала, что хотела принадлежать ему. Потому что наяву, дьявол его подери, я хотела того же. Даже будучи его пленницей.

Пальцы Тени прошлись по низу живота и скользнули вверх, вызвав у меня невольный стон разочарования. Я рванулась вперёд, притягивая его голову к себе — и жадно, требовательно поцеловала. Хочу его. Хочу его всего.

Я не заметила, как моя куртка полетела между сиденьями, рубашка осела рядом, а штаны соскользнули вниз. Я едва сознавала, как отвечаю на его ласки быстро, жадно, лихорадочно: кружилась голова, и желание брало верх над всем остальным. Я хотела его сейчас — и, как Тень и сказал, это ничего не значило. В конце концов, теперь, когда я стояла в колодках и в меня насильно вливали кровь демона, покупали и продавали, угрожали выпороть голой на заднем дворе и покрывали чужой кровью, лишиться невинности казалось такой мелочью.

Я положила ладонь ему на бедро и потянулась к завязкам.

— Хочешь раздеть меня целиком? — серьёзно спросил Тень.

Я замерла. И неожиданно для себя самой покачала головой.

— Нет. Ты всегда был для меня… закрытым. Оставайся им. Может быть, так будет лучше.

По лицу Тени скользнуло странное выражение.

— Да, — тихо сказал он, приспуская лямки моего бюстье. — Ты и я — мы настоящие только во сне. И даже там — не до конца.

— Что ты мне не открываешь, Тень? — прошептала я. — Не открываешь, но так хочешь открыть?

Он покачал головой:

— Шшш. Забудь о старых секретах. Им сейчас не место здесь.

Он развёл мои бёдра в стороны, проводя цепочку поцелуев по животу. Шёлковый треугольник белья поддался его пальцам и медленно пополз вниз. Я вся пылала: я чувствовала, что ещё немного — и я начну стонать и умолять.

Перед глазами вдруг с болезненной резкостью возник образ Конте, закованного в кандалы в своей камере, — и его окровавленное лицо после удара Тени, презрительное и насмешливое. Словно ушат холодной воды, окативший меня с головы до ног.

Я вдруг съёжилась на сиденье. Что я делаю? Что я, чёрт подери, делаю? Предаюсь старым воспоминаниям и надеждам? С ними всё кончено, Конте мёртв, я собираюсь бежать и мстить, и я не хочу — становиться — ничьей — подстилкой!

Я резко выбила дверь экипажа ногой.

И нырнула наружу, намертво сжав рубашку одной рукой.

Почти нырнула.

Тень рывком втянул меня обратно, захлопывая дверь.

— Всё в порядке! — крикнул он. — Езжай!

Притормозивший было экипаж двинулся дальше. Снаружи, на городской улице, никто, должно быть, не удивился: закрытый экипаж, несчастная полуголая девица пытается сбежать, но куда ей деться от демонов? Сама небось виновата, раз разгуливала где ни попадя и попалась им на глаза.

Тень быстро и молча закутал меня в мою рубашку. Резко вздёрнул вверх штаны.

— Стоило догадаться, что ты используешь меня именно за этим, — бросил он.

— Я не использовала тебя, — тихо сказала я. — Я правда хотела… быть с тобой. Прямо сейчас. Раскрыться перед тобой и отдаться тебе, и плевать на всё. А потом я вспомнила Конте, и как ты бил его, беспомощного, — и поняла, что мы враги, ты и я. Всё-таки враги. Навсегда.

Я замолчала. Тень молчал тоже.

— И ещё… не стоит отдавать тебе то, что для тебя не имеет никакой ценности, — прошептала я. — И совсем ничего для тебя не значит.

Тень устало вздохнул:

— Да. Сознаю, что нужно было сделать тебе предложение руки и сердца.

— Не издевайся!

— Правда? — Его голос был полон яда. — Может быть, мне ещё и попросить прощения, что потревожил твою невинность?

— Может, и стоит, — огрызнулась я. — Ты прекрасно мог понять, что я не в себе! Самого близкого мне человека казнили несколько дней назад!

— Полукровку.

— Неважно!

Повисло звенящее молчание. За окнами экипажа всё сильнее пахло дымом, и я вдруг услышала отчётливый треск огня: мы приближались к горящему дворцу.

— Ты будешь жалеть об этой ночи и желать, чтобы было по-другому, — негромко сказал Тень, глядя, как я завязываю куртку. — Как и я. Но поздно что-то менять. Если я умру сегодня, забери бумаги, это важно. Там есть письмо для…

Тень не договорил.

Экипаж вдруг резко остановился. Лошадиное ржание перекрыло свистом стрелы — и коротким криком. Ещё одна стрела — и звук падающего тела.

— Всё, — тихо сказал Тень. — Я выйду первым.

Его лицо было очень бледным и очень спокойным.

— Выходи, живо, — послышался жёсткий голос. — Мы ждём, Тень.

Я вздрогнула. Я знала этот голос.

Голос Вепря. Моё сердце застучало так быстро, что я прижала ладонь к груди. Он был жив? Ему удалось сбежать из убежища после боя, собрать людей, и теперь они нас нашли?

Тень открыл дверь и легко выскочил наружу. Плащ взметнулся вслед за ним, и он протянул мне руку, словно мы приехали на бал.

Я пожала плечами, принимая его руку. Почему нет?

Я выскочила наружу и осмотрелась.

Экипаж стоял под аркой в тёмном переулке, но отсветы огня долетали даже до нас. Мы были под одним из ближайших к дворцу зданий. К счастью, пожар сюда не добрался: переулок был совершенно пустынным. Прекрасное место для засады.

Двое людей в масках сдерживали лошадей. А на земле в сдвинутой набок полумаске лежал начальник стражи.

Он был мёртв.

Четверо охотников выстроились у стены. Аласса коротко кивнула мне. Сетер хмурился, глядя на Тень.

Вепрь быстрым шагом подошёл к нам и оглядел экипаж.

— Чисто, — произнёс он. — Их всего двое.

— Как неожиданно, — раздался голос. — Я был совершенно уверен, что ты меня обманешь.

Из темноты шагнул Конте.

Эпилог

Мир перед моими глазами вдруг сделался нереальным. Конте жив? Нет, этого не может быть, это… это…

— Конте, — хрипло сказала я. — Тебя же казнили!

— На церемонии? — Конте ухмыльнулся. — Я не явился. Потерял приглашение.

— Но… тебя видел весь город!

Конте с мрачным видом покачал головой:

— Казнили какого-то другого бедолагу. Предварительно надев на него мой плащ и избив до неузнаваемости. Не знаю, как его заставили с непринуждённым видом взойти на эшафот, но подозреваю, что у него были дети.

Конте был жив.

Я на подгибающихся ногах подошла к нему. Коснулась рукава.

— Не может быть, — прошептала я. — Просто не может быть.

— Обниматься будем позже, Закладка. — Конте сжал моё плечо и повернулся к Тени. — Спасибо, что не выбил мне в камере зубы, я полагаю. Какого чёрта ты это сделал?

— Что именно? — спокойно спросил Тень. — Засунул тебе в рот зелье и отмычку и дал тебе бежать?

Я оторопело открыла рот. Что? Что?!

— И мимоходом рассказал про смотрителя и потайной ход, — добавил Конте. — Кстати, я захватил старичка с собой: беднягу всё равно казнили бы.

— Я знаю.

— А я нет, — резко сказал Конте. — Ты возвращаешь мне Закладку?

Тень коротко усмехнулся:

— Не думаю, что её можно кому-то вернуть. Скорее, сбросить на руки и бежать без оглядки. — Его тон сделался холоднее. — У вас мало времени, и его явно не хватит на долгий разговор. Я советую вам уходить.

— Не так сразу, — вмешался Вепрь. — Я предлагаю оставить за собой его труп. Это Тень, чёрт подери! Кто знает, что придёт ему в голову в следующий момент?

— Он узнал, где мы, Конте, — произнесла Аласса. — Письмо для тебя доставили прямо к моему порогу. Мы никогда не будем в безопасности, пока он жив.

— Но он дал бежать мне и Закладке, — медленно сказал Конте. — Я ему должен.

— Но, Конте…

— Я ему должен, — опасным тоном повторил Конте. — И это не обсуждается. Первый, кто попробует выстрелить, будет иметь дело со мной. Думаю, вы все знаете, что это значит.

Сетер первым опустил арбалет. За ним последовали остальные.

Конте кивнул Тени:

— Я всё ещё жду объяснений.

— Их не будет.

— Серьёзно? — Конте скрестил руки на груди. — Ты просто помог нам двоим по доброте душевной?

Лицо Тени осталось невозмутимым.

— Взамен я был бы не прочь получить адрес твоего отца, например.

— Я его не знаю, — резко сказал Конте. — А знал бы, не сказал бы.

— Твой отец убил твою жену, — промолвил Тень. — Я решил, что ты должен узнать это напоследок.

Повисла оглушительная тишина.

— Глорию? — неверящим тоном произнесла Аласса. — Зачем? Что за чушь? Джейме знал её, она ему нравилась, он…

— Она не несла для него ценности, — бесстрастно произнёс Тень. — Глория была бесплодна. А Джейме Мореро знал, что Конте никогда её не бросит и никогда не променяет на другую женщину.

— А это плохо? — выплюнул Конте. — Какая к чёрту разница, я любил её!

— Вот только как только тебя убили бы в очередной заварушке с дикими демонами, Джейме Мореро навсегда потерял бы ценный приз. Ведь он именно за этим забрал тебя из Подземья: продать твоих отпрысков подороже, когда придёт время. Даже твои дети от обычной женщины имели бы ценность. Забыл о своей крови?

— Не верю. Откуда ты всё это знаешь?

Тень пожал плечами в полутьме:

— Напоминание о Глории было в письме, адресованном главе наёмников. Джейме просил его о новой услуге.

— Я тебе не верю, — повторил Конте. — Где письмо?

— Не со мной.

— А наёмники мертвы и не могут подтвердить твоих слов, — хрипло сказал Конте. — Как удачно. Ты убил их?

— На пару с твоей Закладкой. Но тебе совершенно не обязательно мне верить. — Тень пожал плечами. — Мне всё равно, что будет с тобой дальше. Я просто не хочу иметь к тебе никакого отношения.

— Но ты спас меня. И дал свободу Закладке.

— Свободу? — Тень покачал головой. — Это не свобода от её снов. Да и спасал я не её: я спасал тебя от глупости отдать за неё жизнь.

Конте усмехнулся:

— Я тебе так ценен, да? После того как ты убил одного брата Мореро, ты решил спасти другого?

— В этом весь Тень, — хмыкнул Вепрь. — Другие спасают друзей, а этот выпускает на волю смертельных врагов. Что, небось до сих пор хочешь скрестить с Конте клинки?

Тень едва удостоил его взглядом.

— Мне это больше не нужно.

— Тогда что тебе нужно, чёрт подери! — выплюнул Конте. — Я не желаю быть марионеткой в твоих планах, что бы ты ни задумал!

— Не волнуйся, — ледяным тоном произнёс Тень. — Тебя в них нет и не будет.

Их взгляды скрестились, как клинки.

— Я не откажусь от мести за Ниро, — произнёс Конте. — Никогда.

— Зачем? Его всё равно не воскресить. Впрочем, если ты хочешь, чтобы твоя Закладка долго умирала от горя у твоей могилы, захлёбываясь слезами, — пожалуйста. Твой выбор.

Конте взглянул на меня, и по его лицу прошла судорога.

— Прости, Закладка, — прошептал он. — Прости меня за эти три дня.

Я лишь улыбнулась ему. Я вообще не могла сейчас думать. Только улыбаться.

— Ты жив. Думаешь, меня волнует что-то ещё?

— Я всё-таки выступаю за то, чтобы его убить, — процедил Вепрь, кивая на Тень.

Конте покачал головой:

— Нет. Но мы узнаем, что ему от меня нужно. Так или иначе.

— Очень вряд ли, — холодно произнёс Тень. — Для этого нужно, чтобы у тебя хоть изредка работали мозги. Пока я не заметил ни малейшего признака, что они у тебя вообще есть.

— Кажется, я понял, зачем этот парень меня освободил, — пробормотал Конте. — Чтобы вылить на меня ушат оскорблений и уйти с сознанием собственного превосходства, задрав нос.

— Пойдём с нами, Тень, — вдруг вырвалось у меня. — Ты помог нам бежать. Пусть вы с Конте ненавидите друг друга, у вас будет общее дело. Если ты останешься здесь, я боюсь даже думать, что с тобой сделает Церон. Стань одним из нас, и у тебя будет шанс начать заново.

Тень тихо засмеялся, качая головой:

— Я хочу владеть миром, Дара Незарис. Вы же можете дать мне только трущобы.

— Но Церон узнает, что ты помог мне бежать!

Тень странно улыбнулся:

— Уверена?

— Останься, — еле слышно прошептала я. Только для него. — Пожалуйста.

— Ты охотница на демонов, Дара Незарис. — Его голос был холоден. — Была ею и умрёшь ею. И этим всё сказано.

— Но Конте… ты спас его…

— Не благодари.

Тень развернулся к Конте:

— Мне пора, — сухо сказал он. — У тебя и у твоих людей две минуты, чтобы убраться отсюда.

— Нам хватит. И… — Конте поколебался. — Спасибо. По какой бы причине ты это ни сделал.

— Поверь, она давно уже не имеет значения.

Тень обошёл экипаж сзади и подошёл к стене. Обернулся, и наши взгляды встретились. Я закусила губу. Если бы мы снова оказались в экипаже сейчас, вдвоём, наедине… всё было бы иначе. И в ту минуту он знал об этом.

…Но не знала я. А теперь…

— Я увижу тебя снова? — вырвалось у меня.

Тень покачал головой:

— Нам больше не по пути, Дара Незарис. Прощай.

Он завёл руку за спину — и за ним открылся тайный ход.

— Когда-то у тебя был шанс на семью, счастье и величие, — спокойно произнёс Тень, глядя на Конте. — Но ты упустил его, Конте. Я поступлю иначе.

Губы Конте вдруг дрогнули. Он шагнул вперёд, открыл рот, собираясь что-то сказать…

Но Тень уже шагнул назад и исчез в стене.