Пленница проклятого демона

— Не знаю. Мне пора.

— Посиди со мной немного, — прошептала я, забыв, что только что умоляла его уйти. — Пожалуйста.

Тень покачал головой:

— Приказ всё ещё в силе. Чем дольше я задержусь, тем печальнее всё может обернуться. Я могу солгать Церону: проклятие не может заставить меня говорить правду. Но это не значит, что я свободен от него.

— А если Церон всё-таки узнает? — глухо сказала я. — И пошлёт ко мне… кого-нибудь ещё с той же целью?

— Не пошлёт, — холодно проронил Тень.

Мои глаза расширились:

— Хочешь сказать, что защитишь меня? И что это будет тебе стоить?

— Неважно.

— Важно! Зачем ты вообще это делаешь?

Вместо ответа Тень подошёл к двери и бросил на меня взгляд. Один-единственный.

— Затем, — произнёс он, — что Конте Мореро когда-нибудь узнает об этом и изойдёт на бессильную ярость, узнав, что он не смог ничего для тебя сделать и его жалкая человечность ему не помогла. А я, убивший его брата, — смог.

Я невесело усмехнулась:

— Ты хочешь переплюнуть Конте, и в этом всё дело? Серьёзно?

— Причина не хуже любой другой, — холодно произнёс Тень. — Я всё ещё хочу его убить, и ты продолжишь ненавидеть меня за это. Что бы я ни сделал для тебя сегодня, мы враги и останемся ими. Не стоит об этом забывать, Дара Незарис.

Дверь захлопнулась за ним. Я легла на койку и закрыла глаза.

Глава 34

Двумя часами позже я стояла перед зеркалом и не верила своим глазам.

Длинное платье цвета закатного неба стекало на пол, рукава струились, юбка раскрывалась лепестками. Лёгкая муаровая ткань подчёркивала все изгибы тела, даже те, про которые я не подозревала, что они у меня вообще были. Я шагнула вперёд, и широкая юбка поплыла вокруг меня волнами.

Я скептически уставилась в зеркало. Вот какого чёрта, а? Где моя вонючая одежда и тесная камера? И что, демоны их раздери, вообще происходит? Меня, что, принимают за хейко? Или за гаремную танцовщицу в звенящих браслетах?

…О, я бы для них потанцевала. Особенно если бы мне вернули мои мечи.

Но меня вытащили из камеры, дали вдоволь отмокнуть в роскошном мраморном бассейне под облаком белоснежной пены, и две служанки сделали мне причёску. По-моему, они сделали бы куда больше, судя по их настойчивому желанию меня вымыть и натереть каким-то пахучим маслом, но я недвусмысленно намекнула на то, что не хотела бы доводить дело до драки, и меня оставили в покое. Но самое неприятное — пока я мылась, они забрали всю одежду, включая бельё, так что под платьем, сидящим на мне как вторая кожа, ничего не было.

Что ж, если Церон желает дать мне покрасоваться в роскошном платье напоследок, нет смысла отказываться, не так ли? Я усмехнулась. Может быть, даже соблазню кого-нибудь, кто его знает? В конце концов, охотница должна использовать все средства в своём распоряжении. Девичья честь — дело хорошее, но если её можно применить как оружие и мимоходом отрезать кому-нибудь голову, почему нет?

За спиной хлопнула дверь.

— Я слышала, ты отказалась от масел и запугала служанок, — ледяным тоном произнесла темнокожая женщина средних лет. — Что ж, это заканчивается прямо сейчас. Раздевайся.

Я посмотрела на неё в зеркало. Южанка. Южанки-управительницы всегда отличались жестокостью в гаремах и подобных… заведениях. В Янтарном квартале их едва терпели: хейко сбегали от такого надзора, а управители очень не любили терять девушек. Но здесь, у демонов, этой особе, похоже, дали разгуляться вовсю.

— Нет, — бросила я через плечо. — Убирайся.

— Если ты посмеешь говорить со мной в таком тоне дальше, я позову стражу, и ты не обрадуешься. — Голос южанки был очень холоден. — Ты здесь никто.

— Я здесь очень даже «кто», судя по этому платью, — возразила я. — И мне очень не хотелось бы его помять. А придётся, если мы продолжим этот разговор.

Я круто обернулась. Судя по её лицу, распорядительница очень хотела выпороть меня за непослушание. Но что-то подсказывало мне, что это войдёт в противоречие с планами Церона, который хотел, чтобы я выглядела хорошо. Значит, в её распоряжении оставались лишь угрозы.

— Да, демоны могут наказать меня, и очень жестоко, — сообщила я. — Но нос к тому времени будет сломан у тебя.

— Да ты…

— Ты готовила девушек к жертвоприношению? — спросила я в упор. — Брила их насильно, натирала маслами, пока они плакали?

Распорядительница открыла рот — и закрыла его.

— То, что вы делаете с несчастными девушками, «подготавливая» их к смерти на алтаре, само по себе пытка, — очень тихо сказала я. — Не сомневайся, если я выберусь отсюда, я вас уничтожу. Тюрьма — самое меньшее, что тебя ждёт.

— Да ты была бы счастлива оказаться на моём месте, — процедила женщина. — Думаешь, хоть кто-то предоставил моим девочкам выбор?

— Выбор, — ещё тише сказала я, — есть всегда. Даже у тех, у кого его нет.

Например, у Тени, который спас меня от насилия. Тень, Тень, Тень… Где он сейчас?

— Я зову охрану, — произнесла южанка решительно.

Я с безразличным видом пожала плечами:

— Зови.

Дверь за женщиной захлопнулась.

Больше меня не донимал никто.

Полчаса спустя двери распахнулись, и стражник в знакомой мне золотой полумаске предложил мне следовать за ним. Ещё двое прикрывали его сзади. Всего двое. Трое стражников — это уже почти свобода.

В открытом окне впереди догорал закат, и мои глаза зажглись. Церон хочет, чтобы я для них станцевала? О-о-о, я ещё и спою!

Я резко поднырнула под рукой стражника, идущего впереди, и мимоходом порадовалась, что широкая юбка скрыла отсутствие туфель. Бежать босиком было легко, словно я летела; я оттолкнулась от ковра и вспрыгнула на подоконник.

— Прощайте, ребята, — ехидно сообщила я.

И замерла: в волоске от моего плеча свистнула арбалетная стрела. А следом я почувствовала знакомый жар.

Я медленно повернула голову налево.

Тень небрежно привалился к стене. Перед ним на ковре валялся разряженный арбалет, а второй, готовый выстрелить, смотрел прямо на меня.

Дьявол. Я не успею прыгнуть вниз: Тень меня ранит или убьёт. И я знала, насколько метким стрелком он был.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но выстрелит ли он? Что, если он промахнётся — и даст мне уйти?

Надежда вспыхнула и погасла. Чтобы Тень — и отпустил меня? Здесь, под взорами стражи? Нет. Слишком глупо, слишком рискованно. Тень бросится за мной и догонит без труда — и смысла в моей попытке не будет никакого. Только наказание.

Плевать. Рискну.

Я качнулась, бросив мгновенный взгляд во двор перед прыжком, — и похолодела.

Стражники внизу. Десяток, не меньше.

И Тень, похоже, знал об этом. И знал, что если меня поймают при попытке к бегству, то на милосердие Церона рассчитывать точно не придётся.

Наши взгляды встретились, и Тень едва заметно кивнул.

Я чуть не застонала от разочарования. Но выбора больше не было.

Я спрыгнула с подоконника внутрь, не глядя на подбежавшую стражу. Вырвала руку, когда стражник грубо подхватил меня под локоть.

— Я её провожу, — лениво произнёс Тень. — Вы трое — взыскание и карцер на неделю. Если бы она сбежала, так легко вы бы не отделались.

Стражи торопливо поклонились ему и отступили: спорить не посмел никто. Я заметила, что на бедре у Тени вновь висела катана.

Тень лёгким жестом поманил меня за собой, и я со вздохом последовала за ним.

— Скажи мне, что у тебя есть план, — вполголоса произнесла я.

Тень холодно улыбнулся. Будь я Цероном, я бы бежала от этой улыбки далеко-далеко.

— Нет.

— Я тебе не верю.

— Я собираюсь проводить тебя в зал, очевидно, — проронил Тень. — И побыть там молчаливым изваянием. После этого я поеду к себе и попробую заснуть.

— Снова с вербеной?

Он не ответил.

Некоторое время мы шли молча.

— А ведь ты ведёшь меня на заклание, — тихо произнесла я.

— В некотором смысле.

— У тебя это не вызывает никаких эмоций? Бессилие? Ненависть к самому себе?

На лице Тени нельзя было прочитать ничего. Разве что обычные его чувства к миру: холодное презрение и надменность с налётом высокомерия.

— Церон, — наконец произнёс он, — прекрасно знает, что одна мысль о том, что он напоит ещё кого-то своей кровью, вызывает у меня отвращение. Что я никогда не посоветовал бы ему подобный план. Что сама идея мне противна.

— Но ты же сказал, что хочешь, чтобы я выжила, — прошептала я. — Именно таким образом.

— Вот именно.

Больше он не сказал ничего.

До входа в зал мы дошли молча. Двое стражей в золотых полумасках прижали руку к груди в салюте, и двери распахнулись.

Я увидела Конте.

Глава 35

Мир померк.

Конте был жив — но он был всё равно что мёртв. Единственный законный потомок императорского рода, кроме самого императора Адриана, да ещё и полукровка… Церон никогда его не выпустит. Наоборот, отрубит Конте голову с особенным удовольствием.

Конте стоял между четверых стражей, пошатываясь и явно едва держась на ногах. Его руки были связаны сзади, а у горла один из стражников твёрдой рукой держал изогнутый острый меч. Здоровенная ссадина на виске и синяк на подбородке — самое малое, что с ним сделали. Исчезла знакомая куртка, рубаха была разодрана, и под бурыми пятнами крови на животе светлели повязки. Конечно же, Церон хотел оставить ценного пленника живым — пока не настанет время его казнить, торжественно и с помпой.

Конте увидел меня, и на бледном лице проступила улыбка:

— Привет, Закладка. Чертовски плохо здесь кормят, а?

— Ужасно, — в тон ему отозвалась я. — А по портному и вовсе плачет виселица.

Конте ухмыльнулся:

— Ну, по тебе не сказал бы.

— Довольно, — прервал его Гирен. — Тень, должен признать, твой план оказался блестящим.

Тень поднял бровь:

— Мой план? Конте Мореро поймали вы.

— Накануне рейда на убежище, помнишь? Ты предложил устроить облаву на целителей и дать им знать, что если они попытаются укрыть хоть одного охотника, пощады не будет.

— Припоминаю что-то в этом роде, — холодно произнёс Тень. — Правда, тогда я думал, что мы с Конте Мореро встретимся в бою, и целитель ему уже не понадобится. Так вы поймали его только потому, что он был ранен?

— А ты как думаешь? — Конте сплюнул, не обращая внимание на меч у горла. — Если бы я хоть сколько-нибудь держался на ногах, ты бы уже валялся в своей спальне с перерезанным горлом, благо теперь я знаю, где она.

— Поверить не могу, что этот грязный наёмник — внук императора, — брезгливо произнесла Венде.

Конте изобразил намёк на иронический поклон.

— Знаю, вы все ужасно мне завидуете, — легко произнёс он. — Но, может быть, признаем, что это — досадное недоразумение, и я просто зашёл не в ту дверь? Знаете, если бы я был внуком императора, уверен, в детстве мне бы хотя бы намекнули.

— Ваша мать изо всех сил оберегала вас двоих, очевидно, чтобы вы не набрались ненужных идей, — бросил Тень. — Впрочем, судя по твоей туповатой физиономии, она могла бы и не трудиться.

— Судя по твоей туповатой физиономии, готов поверить, твоя даже не старалась, — отпарировал Конте.

По губам Церона скользнула усмешка. Венде смерила Конте ледяным взглядом:

— Я предлагаю казнить его на ближайшей церемонии. Пусть все охотники увидят, что каждый, кто выступит против нас, обречён.

— Многовато для тебя, Венде, — хмыкнул Гирен. — Хочешь, чтобы на твоём вступлении в должность казнили последнего из внуков императора и принесли в жертву его девчонку?

— А почему нет? Разве я это не заслужила?

Я невольно перевела взгляд на Церона. Из всего Триумвирата он единственный был скромно одет в чёрное. Но это лишь придавало ему более угрожающий вид.

— Я думаю, мы все сойдёмся в одном, — негромко проговорил он. — Конте Мореро должен умереть. Но вот как, когда и через что я заставлю его пройти перед казнью… Это куда интереснее, правда?

Он бросил взгляд на Тень. Тот стоял абсолютно неподвижно.

Церон усмехнулся и перевёл взгляд на меня:

— Подойди.

Конте дёрнулся.

— Отрубите ему палец, если она ослушается, — не меняя тона, произнёс Церон.

Я похолодела: в руке одного из стражников появился острый нож. Словно кто-то толкнул меня в спину, я быстро подошла к Церону.

— Пытайте сколько влезет: ни я, ни Закладка не выдадим вам наших людей, — презрительно бросил Конте. — Может, вы и перекупили Альберта, которого я знал двенадцать лет, — не знаю уж, чем вы ему угрожали и что посулили. Но вы можете резать нас друг у друга на глазах: своих мы не выдадим.

— Конте, — прошептала я. — Сейчас не время.

— Совершенно верно, — кивнул Церон. — Думаю, безымянный палец на левой руке ему больше не понадобится.

— Пока не отрубайте, — холодно вмешался Тень. — Я всё ещё хочу увидеть его в бою.

Церон с усмешкой кивнул:

— Хорошо. Просто полосните по ногтю как следует.

Забыв о Цероне, я кинулась к охранникам:

— Не смейте!

Поздно. Сверкнул нож, и Конте зашёлся криком, падая на одно колено. Мигом позже двое охранников заступили мне дорогу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Возвращайся, — предложил один. — Не то мы отрежем твоему приятелю ещё что-нибудь.

Я бросила умоляющий взгляд на Тень, но его лицо по-прежнему не выражало абсолютно ничего. Лишь взгляд его, устремлённый на Конте, сделался совершенно непроницаемым.

Охранник подтолкнул меня в спину, и я медленно, нехотя вернулась в середину зала. Церон махнул рукой, и один из стражей подошёл к нему, с поклоном подавая стилет — и хрустальный бокал.

Вот оно. Пришёл мой звёздный час. Сейчас Церон порежет себе руку, кровь попадёт в бокал, и мне предложат его осушить.

Если бы Тень не предупредил меня, сейчас я бы отказалась пить кровь Церона — и меня пытали бы сутками, пока я не сломалась бы или не умерла. Должно быть, я должна была быть благодарна Тени за совет и за то, что он хотел, чтобы я жила, пусть и таким мерзким образом. Но я не желала такой помощи.

— Ты знаешь, что тебе предстоит? — поинтересовался Церон.

— Да, — ровно сказала я. — Давай покончим с этим побыстрее.

Его глаза сузились.

— Недостаточно вежливо. Твоему другу отрезать пару пальцев?

— Да, — выплюнул Конте. С его руки капала кровь. — И вообще что угодно. Я всё равно уже мёртв. Не унижайся перед ними, Закладка. Забудь обо мне.

Я медленно протянула руку и взяла бокал у Церона. И опустила, подставив прямо под его запястье.

— Я готова, — произнесли мои губы.

Церон поднял бровь:

— Ждёшь не дождёшься, когда я позову тебя в свои сны, верно? Очень хорошо. Вижу, Тень хорошо тебя подготовил.

— Он… объяснил, что будет, если я откажусь.

Церон внимательно взглянул на Тень.

— Но это не всё, что он с тобой сделал, — насмешливо сказал Церон. — Правда?

— Нет.

— Ну, разумеется. Благодаря ему ты стала женщиной. И как тебе это понравилось?

Чёрт. Я почувствовала, как все взгляды в зале устремились на меня.

— Я убью тебя, — процедил Конте, с ненавистью глядя на Тень. — Не представляешь, как я жалею, что не прикончил тебя в том подвале. Что…

Я вспомнила губы Тени на своих губах. Горькие, нежные, дерзкие. Прощание.

И потом — его руки. Его глаза. Его лицо.

Он мог не останавливаться. Но он остановился.

…Но я не могла сказать этого вслух.

— Не надо, Конте, — тихо сказала я. — Это уже не поможет.

— О, ещё как поможет. — Глаза Конте сверкнули такой чистой беспредельной яростью, какой я никогда не видела в его взоре. — Говоришь, мой отец послал за тобой убийц? Не знаю зачем, но, надеюсь, в следующий раз они довершат дело.

Губы Тени побелели.

— Думаю, — очень сдержанно произнёс он, — я найду его первым. И задам ему пару вопросов.

Церон с усмешкой перевёл взгляд с Конте на Тень, явно наслаждаясь этой сценой. И резко рубанул кинжалом по своему запястью. Тонкая алая струйка потекла в бокал. Моё сердце перестало стучать.

Лучше бы я выпила яд. Лучше бы я провела двое суток без воды. Лучше бы…

— Пей, — раздался ледяной голос.

Я подняла бокал, прикоснувшись губами к кромке. Перевела взгляд на Тень. И получила едва заметный кивок.

Что бы он ни задумал, очень надеюсь, что это сработает.

Я закрыла глаза и осушила бокал одним залпом.

Кровь Церона. Солёная, оставляющая мерзкий вкус на языке и проникающая, казалось, в каждую клетку. Но я выдержу. Я должна выдержать. Если я смогу выжить и отомстить — я это сделаю. И спасу Конте — даже если ради этого мне придётся умереть.

Голова кружилась. Я пошатнулась и почувствовала, как кто-то из стражников забирает из моих пальцев бокал. Машинально облизнула губы — и вздрогнула, запоздало вспоминая, что именно я слизываю.

…Та ночь, когда мне на губы попала одна-единственная капля крови. Тень и моё обнажённое тело в Янтарном квартале. Как давно это было! И Конте тогда ждал меня в убежище, а теперь…

— Вы серьёзно собираетесь казнить единственного внука императора? — спросила я, сделав упор на «единственного». — А если император Адриан умрёт бездетным?

— Полукровка не должен наследовать, — с отвращением произнесла Венде. — Они хороши в некоторых вещах — прости, Тень, — но занять место императора? Никогда.

— Ну почему же, — усмехнулся Церон. — С женой должного рода его внуки станут полными демонами. Прецеденты были. Капля человеческой крови никому не мешала быть безупречным воином и правителем, верно, Тень? Ты хотел бы стать императором?

— А кто бы не хотел? — холодно произнёс Тень. — Но у Подземья уже есть император. И смерть Конте Мореро ему будет только на руку.

— Как и гибель его брата Ниро, — согласился Церон. — Очень удачное стечение обстоятельств, не правда ли?

Он перевёл взгляд на меня, и его глаза блеснули:

— Что ж, моя новая игрушка попробовала мою кровь на вкус. Время проверить, что она умеет, верно?

Венде и Гирен переглянулись, и я вдруг ощутила их неуверенность. Церон усмехнулся.

— Я много практиковался в тёмном искусстве, — произнёс он. — Не погрешу против истины, если скажу, что лучше меня древние тайны крови знает лишь император. Думаю, я даже дам тебе пару уроков, о которых ты просила, Венде. Но сначала я попробую свой десерт. Думаю, пары ложек мне хватит.

— Нет!

Я отпрянула. В следующий миг двое стражников схватили меня за локти.

Церон глядел на меня снисходительно, будто на ребёнка.

— Думаешь, тебе есть куда бежать? Ты всего лишь захочешь спать. Сама. Разве Тень не заставлял тебя засыпать?

— Нет, — глухо сказала я.

Тень звал меня, но я пришла на его зов лишь потому, что часть меня хотела там очутиться. В этот раз я буду сопротивляться всем телом и каждой мыслью.

— Ты никогда меня не заставишь… — начала я.

И поняла, что Церон меня не слышит. Он застыл неподвижно, глядя перед собой. Взгляды всех в зале были прикованы к нему.

— Ни разу не видела, как он это делает, — прошептала Венде почти благоговейно. — Я всю жизнь мечтала научиться, но мне никогда не хватало терпения, а он…

Глаза Церона были открыты, но очевидно было, что он ничего не видел: взгляд его с каждой секундой всё сильнее устремлялся внутрь. Неужели это будет происходить каждый раз, когда он будет управлять моими снами?

Проклятье. Как жаль, что Тень не сможет зарубить его, даже если будет стоять рядом.

— Не отвлекайте меня, — отрешённо произнёс он. — Следите за девчонкой.

Я кусала губы. Меня не защищала вербена. Меня не защищало ничто. И ни Тень, ни Конте не могли мне помочь, потому что дело уже было сделано. Кровь Церона была во мне, и я…

…Была обречена.

Взгляд Церона становился всё отрешённее, и я с горькой усмешкой подумала, что могла танцевать вокруг него голой, рисуя пентаграмму для экзорцизма, и он бы ничего не заметил. Впрочем, если бы я решилась попробовать, меня бы размазали в порошок.

Я вдруг почувствовала, как меня тянет в сон. Глаза закрывались сами по себе, и я вот-вот должна была рухнуть на пол. Грациозно упасть, шлёпнуться, отбив себе бок, или…

…Или просто лечь и послушно закрыть глаза. Ведь именно это советовал мне Тень, верно?

Я сжала кулаки. Нет. Плевать на его советы. Плевать на всё.

— Не засыпает, — констатировала Венде. — Что ж, Церон оставил указания на этот счёт, не так ли?

Она кивнула стражнику, стоящему за моей спиной.

— Давай.

— Что ты… — начала я.

Мигом позже влажная, сладко пахнущая ткань зажала мне нос и рот.

Последним, что я увидела, было лицо Тени — холодное, отрешённое и очень сосредоточенное.

Потом была темнота.

Глава 36

Раскалённое солнце било сквозь веки с такой силой, словно мне в глаза сыпался песок. Я открыла глаза — и закричала.

Зловонная пасть чудовищного размера распахнулась прямо перед моим лицом. Неведомый зверь взревел так, что у меня заложило уши. Время остановилось. Я могла разглядеть каждую трещину на кривом клыке, видела налёт на языке и озерцо слюны, и…

Видела, как челюсти раскрываются, чтобы… чтобы…

…Чтобы меня сожрать.

Я закричала — и сама не услышала своего крика из-за утробного рычания. Смрад делался всё отвратительнее. Я изо всех сил пыталась вскочить, сдвинуться, убежать, но какая-то чудовищная сила не давала мне пошевелиться, прижимая меня к раскалённой сухой земле.

У меня не было помощи, не было защиты — на мне не было даже одежды. Я могла только кричать — и я кричала, срывая голос, пока ноги вонзались всё глубже в землю.

Больше я не могла ничего. Я была одна, одна во всём чёртовом мире — и через секунду эта пасть сожрёт меня, чтобы растворить тело в едкой желудочной кислоте. Или разорвёт меня пополам, поглотив остатки навечно.

— Не надо, — прошептала я. — Пожалуйста.

Кончик огромного чудовищного языка высунулся — и лизнул меня с головы до ног, оставляя слизь на волосах и коже. Меня чуть не вырвало.

Передо мной вдруг метнулась тень. И в тот миг, когда челюсти неведомого зверя готовы были надо мной сомкнуться, я почувствовала твёрдую руку в своей руке — и открыла глаза.

Я вскочила с каменного мозаичного пола. Меня трясло. Я глотала воздух, бесполезно открывая и закрывая рот, и не замечала ничего вокруг, дрожа от облегчения. Оказывается, когда неведомая тварь не перекусывает тебя пополам, это может здорово украсить тебе день.

А ещё я всё, всё помнила. Каждую секунду своего кошмара.

— Как? — выдохнула я, глядя на Церона. — Как… как это возможно?

Его лицо плавно теряло выражение чудовищной сосредоточенности. Секунда, другая — и оно приняло своё обычное выражение, спокойное и внимательное. Чем-то Церон сейчас напомнил мне Тень.

Похоже, у Тени был тот ещё учитель. И мне страшно было представить, что будет, когда Тень начнёт пользоваться его уроками.

— Ты слишком рано проснулась, — с явным недовольством заметил Церон. — Впрочем, достаточно для первого раза, я полагаю. Что тебя разбудило?

Я пожала плечами. Что я ему скажу? «Какая-то тень»?

Тень…

Я расширившимися глазами посмотрела на Тень, который с отрешённым видом разглядывал мозаику на полу.

…Ведь это был он, да? Он спас меня в последний момент, а Церон ничего не заметил.

А потом я подняла взгляд и увидела лицо Конте.

На нём была такая свирепая решимость, что в эту секунду я знала: его не остановят ни демоны, ни решётки, ни раненая рука.

Он спасёт меня. А я спасу его.

Я слабо улыбнулась ему. «Со мной всё в порядке», — произнесла я одними губами.

Конте рывком дёрнул головой, будто отрицая моё право быть в порядке после того, что я только что пережила. Я проследила за направлением его взгляда. Если бы этот взгляд мог убивать, он бы размазал Тень о скалы. Чёрт, если я его не остановлю, Конте наверняка скажет что-нибудь…

Поздно.

— Ты, — с ненавистью выдохнул Конте, глядя на Тень. — Ты вот так же измывался над ней ночами? С единственной только разницей, что она ничего не помнила?

Тень не удостоил его ответом.

— Я желаю с ним драться, — отрывисто сказал Конте. — Сейчас.

Тень поднял бровь:

— У тебя нет оружия. Ты будешь драться без меча? С раненой рукой? Может быть, тебе и руки не развязывать?

— Не время для твоих дурацких шуточек, — процедил Конте.

Тень подошёл к нему вплотную. Я едва слышала его голос, лишь читала движения губ. Демоны же не слышали его вовсе.

— Забавно, — тихо-тихо промолвил Тень. — Когда-то в Гильдии Клинков один глупый мальчишка любил произносить те же самые слова, вспоминая тебя. «Не время для твоих дурацких шуточек, Конте». Увы, никакого Конте рядом не было, и защитить того мальчика было некому. Не мне же, в самом деле, было этим заниматься?

Он взглянул на свою катану и провёл ладонью по рукояти.

— У него была одна-единственная стоящая вещь, — задумчиво произнёс Тень. — Его меч. Но Ниро почему-то считал, что самым ценным, что у него было, была братская любовь. Знаешь, мне кажется, он до последнего верил, что ты за ним вернёшься.

Лицо Конте исказилось.

— Я придушу тебя голыми руками, — прошипел он. — Клянусь тебе. Я даже не остановлюсь перед тем, чтобы зарезать тебя во сне. Плевать на честь, плевать на что угодно. За то, что ты сделал с Закладкой и моим братом, ты достоин самого чёрного проклятия. Жаль, что моя кровь для этого не подходит.

Лицо Тени оставалось таким же невозмутимым. Лишь побледнели губы.

Я с ужасом переводила взгляд с одного на другого. Да, сейчас Конте был жалким пленником, а Тень стоял на вершине Рин Дредена. Но ничто ещё не было предрешено: их судьбы могли поменяться в любой момент. И если Конте вновь возьмёт в руки меч…

…Один из них умрёт.

Тень повернулся спиной к Конте, словно враз забыв о нём. Я выдохнула. Что ж, смертельный поединок пока откладывался.

— Что ж, — промолвил Церон, оглядывая зал. — Наступил миг, которого все ждали.

Он указал на меня:

— Ты — выйди на середину.

Я не пошевелилась:

— Зачем?

Церон холодно усмехнулся:

— Твои сны отныне принадлежат мне, и, поверь, я буду ими упиваться. Но наяву ты мне не нужна. Настала пора выгодно тебя продать.

Я попятилась:

— Продать?!

— А ты просишь снисхождения? За то, что сорвала моё жертвоприношение, украла клинки из могилы первого Триумвирата и перебила моих людей на пару со своим другом? О нет. Поверь, твой покупатель тоже не будет к тебе милосерден. Единственное, чего я потребую от него, — чтобы ты жила, пока мне это нужно. Потом он может оставить тебя в живых или убить — по своему выбору.

— Покупатель, — произнесла я мёртвым голосом.

— Разумеется. Ты — дорогой товар. — Церон подошёл ко мне и холодным пальцем провёл по моей голой спине. Я содрогнулась. — Из тебя выйдет великолепная жертва для любой церемонии. Имея тебя в своём распоряжении, можно вить верёвки из Конте Мореро — а он как-никак внук императора. Наконец, Гирен заинтересовался твоим телом, кто знает почему.

Меня невольно передёрнуло. Церон усмехнулся.

— Что ж, настала пора узнать, кто заплатит больше. Иди!

Его указательный палец беспощадно ткнул меня в позвоночник, и меня скрутила знакомая судорога. Не такая сильная, как в ту минуту, когда я была в колодках. Но на глазах всё равно выступили слёзы, и я едва смогла дышать. Чёрт подери, пусть меня и впрямь купит кто угодно ещё. Только бы не оставаться рядом с ним.

Шатаясь, я вышла в середину зала и из последних сил выпрямилась и подняла подбородок, глядя в никуда. В эту минуту я так устала, что мне было всё равно, кто меня купит: лишь бы всё побыстрее закончилось. Сегодня ночью мне приснится ещё один кошмар, и по сравнению с этим всё было неважно.

Мне хотелось забиться в угол и заплакать, но этого делать было нельзя.

Конте, Конте, Конте…

— Я могу купить Конте жизнь? — дрогнувшим голосом сказала я. — В тюрьме, в изгнании, в Подземье, где угодно? Ведь совершенно не обязательно казнить его публично: охотники уже знают, что он у вас. А внук императора может ещё вам пригодиться. К тому же… уверена, что тот, кто меня купит, захочет, чтобы я была… послушна его воле и не попыталась покончить с собой или сбежать. — Я посмотрела в упор на Венде и Гирена. — Ведь тогда повелитель моих снов будет очень недоволен.

Церон усмехнулся:

— Неплохая попытка. Ты даже заинтриговала меня на пару секунд. Но торговаться рабам запрещёно. А ты сейчас немногим более рабыни.

Я невольно поднесла руку к горлу. Ошейника на нём не было… пока.

Впрочем, что это изменит?

— А ей пойдёт ошейник, — промурлыкал Гирен. — У меня как раз есть один… золотой с рубинами. Я рад, что Эреба здесь нет: он точно попытался бы её перекупить.

Венде покачала головой:

— Эреб бы тут же ослепил её и испортил бы товар. Я предпочитаю, чтобы они видели, что с ними собираются делать.

Я сжала губы, чтобы не произнести ни слова.

— Мне пора возвращаться к делам, — холодно произнёс Церон. — Но сначала я услышу ваши ставки.

— Двадцать тысяч.

Я вздрогнула. Это был знакомый мне голос начальника дворцовой стражи.

Венде засмеялась:

— Надо же. Впечатляет. Ты даже на стражников произвела впечатление.

— Я едва не убила его, — спокойно сказала я. — Уверена, он хочет повторения этого интересного опыта.

— Я могу устроить тебе интересный опыт в любой момент, — бесстрастно сказал Церон. — Опусти взгляд, молчи и жди, или твоему Конте и впрямь отрубят палец. Указательный. На правой руке. Уверен, ты этого не захочешь.

Я молча отпустила голову.

— Сто тысяч, — произнёс Гирен. — Честная цена, я думаю.

— Ммм… — произнесла Венде. — Жертвоприношение… Я бы взяла её. Я отдам за неё особняк под Сал Галогом. Теперь, когда я в Триумвирате, я буду редко там бывать. Кстати, тамошние кузнецы делают великолепную сталь. Я заинтересовала тебя, Церон?

— Великолепную сталь, — согласился Церон. — Увы, с мечами из императорской сокровищницы она не сравнится.

— Нет предела совершенству.

— Верно. — Церон поднёс палец к щеке, задумавшись. — Что ж…

— Будет ещё ежегодная церемония жертвоприношения, — произнёс Гирен внезапно. — В этот раз силу жертвы получу я, и я хочу эту девушку. Тебе она как раз успеет наскучить. Я хочу посмотреть, какой любовницей она будет, особенно если надавить на её привязанность к Конте Мореро. Я выбираю жизнь, которую она может мне дать.

— А я выбираю твою.

Конте рванулся из рук охранников, и я с изумлением увидела, что он успел избавиться от верёвок. В следующее мгновение Гирен захрипел.

— Он не сможет обернуться демоном, — сообщил Конте, вдавливая в грудь Гирена крошечный железный штырь правой рукой. — Это сложно сделать, когда твоё сердце не бьётся. Вот моя ставка: его жизнь.

Церон прищурился. И засмеялся, хлопая в ладоши:

— Хорошая попытка. Венде?

— Ммм. Даже не знаю, что и придумать, — произнесла Венде. — Может быть, подарим ему маску и примем в Триумвират?

— Вы отпустите Закладку, — мрачно произнёс Конте. — Сейчас же.

— Это уже было, — уронил Тень. — И на этот раз уйти тебе не дадут.

— Это как?

— Просто.

Тень неслышным призраком скользнул ко мне. И легко, не целясь, глядя Конте прямо в глаза, ткнул мне пальцем в горло — точно так же, как это делал Церон.

Я пошатнулась. Не от ожидания неизбежной агонии — от чудовищного, непростительного предательства.

А потом меня пронзило изумление. Мне совершенно не было больно. Лёгкий тычок вскользь, не больше.

Дыхание Тени коснулось моего уха:

— Не стоит меня злить, — шепнул он. — Тебе очень больно. Покажи это.

Иначе следующий удар будет настоящим. Я дёрнулась, словно меня пронзил спазм, и Тень придержал меня за плечо.

— Мне отойти? — поинтересовался он у Конте. — Или продолжить? Церон указал, чтобы она жила, но забыл добавить, как именно. Думаю, фантазия у тебя богатая.

Штырь выпал из руки Конте.

— Я убью тебя, — прошептал он. — Убью.

— Думаешь, ты бы выбрался, убив Гирена? Да тебя бы зарубили на месте.

Стражники скрутили его и бросили ничком на пол. Конте хрипло застонал.

— Не нужно, — быстро сказала я. — Вы ведь здесь, чтобы купить меня, верно? Так покупайте.

Гирен выдохнул.

— Я покупаю её, — произнёс он, и в его голосе слышалось торжество. — Церон, я нашёл твою белокурую рабыню, которую ты так хотел принести в жертву. Точнее, теперь та девица — моя рабыня, и никто не посмеет возражать, менее всего она сама. Твой начальник стражи опознал её. Мне стоило предложить её тебе сразу.

В глазах Церона вспыхнул интерес.

— Эта рабыня не стоит особняка или горы золота, — произнёс он.

— Но она стоит твоего удовольствия.

Голоса доносились до меня словно из-за ватной завесы. Гирен меня купит: я знала это холодным знанием обречённой. Церон хотел ту светловолосую девушку, и его желание значило куда больше, чем какое-то там золото или земли. Он получит её.

А Гирен получит меня. Демоны знают, как я проведу эту ночь и что от меня и от моёго платья останется утром.

Церон усмехнулся:

— Это верно: она стоит моего удовольствия. Хм… Должен сказать, что ты нашёл путь к моему сердцу, если бы оно у меня было.

Моё сердце остановилось.

Всё. Моя судьба была решена.

— Что ж, очень хорошо, — медленно произнёс Церон. — Гирен, ты можешь…

Внезапный шелест ножен вывел меня из оцепенения. Катана Тени, прозвенев, упала на пол перед ногами Церона.

— Думаю, — произнёс голос Тени, — эта ставка устроит всех.

Я не верила своим глазам. Тень отдаёт за меня свою катану? Свою катану?!

Венде в изумлении подошла ближе.

— Меч из императорской сокровищницы, — прошептала она. — Кто угодно выкупит его у тебя за любые деньги… Ты отдаёшь его? Его?

Тень не произнёс ни слова.

— Как ты вообще смог сохранить его? — с любопытством сказал Гирен. — Мальчишка, полукровка…

— Никто не знал ценности этого меча, — ровным голосом сказал Тень. — Конте, я слышал, очень хотел завладеть своей семейной реликвией, но оказался слишком слаб. Впрочем, у Конте слабость вошла в привычку, не так ли?

Конте поднял голову и сплюнул кровавой слюной.

— Трус. Купил безоружную девушку. Тебе мало её снов? Ты так мечтаешь превратить её жизнь в пытку, что готов отдать за неё что угодно?

— Я могу себе это позволить, — насмешливо произнёс Тень. — Я могу позволить себе всё. Любой меч и любую женщину. А ты жалок — и не сможешь помочь своей протеже ни в чём.

— Ты…

Тень с успокаивающим видом вскинул руку:

— Впрочем, не волнуйся: я сделаю из неё отличную юную хейко. Думаю, ей понравятся наши тренировки. Церон, что скажешь?

Церон медленно, словно не веря своим глазам, поднял катану.

— Забирай её, — произнёс он, не глядя на меня. — Сейчас, пока я не передумал. И не отходи от неё ни на шаг этой ночью. Она нужна мне живой.

Конте вдруг рванулся — из последних сил, не жалея себя. И врезался в Тень плечом, заставляя того пошатнуться и потерять равновесие.

Почти. Тень удержался на ногах — но что-то маленькое и круглое выпало из кармана его плаща. Кажется, портрет. Женский? Мужской? Я не видела.

А потом Конте повернул голову, и Тень быстро, не раздумывая, припечатал портрет каблуком, превращая его в каменную крошку и пыль. Резкий толчок — и Конте отлетел в противоположной конец комнаты.

— Кажется, я лишил тебя чего-то ценного? — насмешливо выплюнул Конте, стирая с губ кровь. — Не успел рассмотреть.

— Неважная безделушка, — бросил Тень. — Я переживу. Идём, Дара Незарис.

Он отвернулся, и я вдруг заметила, что у него подрагивали губы. У него? У Тени? Невозможно. Что же было на том портрете?

Я обернулась к Конте.

— Прощай, — тихо сказала я. — Я сделаю всё, чтобы тебя вытащить. И… не беспокойся обо мне. Я выживу.

— Ты лучшее, что у меня было в жизни, — глухо сказал Конте. — Ты, Ниро и Глория. Если бы только моя мать была жива…

Ворота открылись перед Тенью и мной. Нужно было идти.

— Мы победим, — еле слышно прошептала я. — Верь мне.

Церон засмеялся, но меня уже не волновал его смех. Сейчас я принадлежала Тени. Тени, демону-полукровке из моих снов, врагу и союзнику, который отдал за меня катану — и забыл ради меня о приказе Церона. А это значило, что у меня была надежда.

Я бросила последний взгляд на Конте. Прощальный.

И, вскинув голову, последовала за Тенью.

Глава 37

Пока мы шли по коридору, я отрешённо гадала, приведёт ли меня Тень в роскошный будуар или снова в тюремную камеру. В конце концов, сложно было не догадаться, для каких целей он меня купил. Дело было лишь в декорациях. Я усмехнулась. Может быть, уговорить его на ночь любви на крыше? Там я хотя бы смогу попытаться бежать, пока он будет дремать после постельных игр.

Той ночью в камере Тень остановился и не стал раздевать меня, потому что продолжить — значило выполнить приказ Церона. Но теперь ему никто не отдаёт приказов, а я в полном его распоряжении.

За исключением моих снов.

«Пей».

Проклятье. Тень хотел, чтобы я выпила эту дрянь. Вот какого чёрта, а?

Впрочем, какая теперь разница? Это уже случилось, и даже если у него был план, то мне он об этом говорить явно не собирался.

Мы подошли к роскошным дубовым дверям. Стражи здесь не было, а у Тени не было меча, но я прекрасно понимала, что пытаться бежать в эту минуту бесполезно.

А потом Тень толкнул дверь — и я замерла.

Небольшой тренировочный зал. Обставленный совсем просто, но так удобно, что Конте удавился бы от зависти. Да и я тоже невольно облизнулась.

Тень прошагал по деревянному полу — не слишком гладкому и не слишком шершавому, заметила я машинально, — и подхватил две крепкие палки с деревянной подставки. Кинул одну мне.

Я повертела её в руках:

— И зачем всё это?

— Мне нужно спустить пар, — бросил Тень, небрежно крутанув палку в руке. — Думаю, тебе тоже.

— Откуда ты знаешь, что мне нужно? — огрызнулась я.

— Мне притащить тебя в спальню и привязать к кровати? Могу устроить, если ты очень настойчиво попросишь.

Я отступила, заслоняясь палкой:

— Ты мне угрожаешь?

— Обрисовываю твои перспективы. — Тень прищурился. — Ты правда думаешь, что затащить тебя в постель — самая сладкая мечта в моей жизни? Если я этого захочу, это дело пяти минут.

— Но ты этого не хочешь.

— Очевидно.

Тень остановился у широкой подстилки из мягкой ткани и молча сделал жест, чтобы я подошла. Помедлив, я приблизилась лёгким шагом — и красноречивым взглядом окинула своё платье.

— Ты серьёзно хочешь, чтобы я дралась с тобой в этом?

— Помнится, в первый раз тебе это не мешало, — пожал он плечами. — Но можешь снять, я не против.

Судя по его взгляду, он прекрасно знал, что белья на мне не было. Лицо его оставалось невозмутимым, и меня вдруг охватил гнев.

Тени не грозила смерть. Его не будут преследовать дикие кошмары. Да, он был проклят. Но не похоже было, чтобы это так уж сильно его волновало.

Я тяжело дышала, глядя на него. Ноздри раздувались, волосы выбились из причёски, и, должно быть, я была в эту минуту похожа на валькирию.

Ему нужен поединок? Да и пожалуйста!

Я бросилась вперёд, оттолкнулась пяткой и взлетела, чувствуя, как разлетаются вокруг бёдер лепестки юбки, бесстыдно обнажая ноги. Но мне было плевать: я готова была ударить Тень в голову, и, как только он потеряет сознание, я…

Тень парировал мгновенно. Я рухнула на пол, перекатилась и выставила палку. Настала очередь Тени бить: я вскочила, отражая удар, и по его глазам увидела, что он будет драться всерьёз. Что ж, меня это устраивало.

Я осыпала его градом ударов, но Тень, даже не двигаясь с места, отбивал каждый из них, держа палку всего лишь одной рукой. В эту минуту он, полукровка, был куда сильнее меня, но я не собиралась унижаться и просить его о бутылочке с зельем. Кроме того, Тень наверняка понимал, что тогда я буду драться насмерть, чтобы получить шанс на свободу.

— Прекрасное платье, — заметил Тень. Его дыхание даже не сбилось. — Такое соблазнительное. Ты знаешь, что я теперь знаю, что под ним ничего нет?

— Можно подумать, для тебя это новость, — огрызнулась я, целясь ему ниже живота.

Тень легко отбил удар.

— Сложно представить, чтобы ты отдала своё нижнее бельё без боя. Или тебе хотелось покрасоваться?

Дьявол. Меня заставили одеться именно так, отобрали бельё, чуть не натёрли маслами насильно, а он ещё осмеливается шутить? Я почувствовала, что готова взорваться.

— Если ты попробуешь ко мне прикоснуться, — процедила я, — я отрежу тебе всё, что смогу. И ты пожалеешь, что променял свою катану на моё тело.

— И душу, — негромко заметил Тень, парируя очередной удар.

— У меня нет души. Больше нет. И ты меня не получишь.

Тень пожал плечами, отступая:

— Не очень-то и хотелось.

Я опустила палку. Неужели он сдаётся?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И тут Тень коротким круговым движением поддел мою палку и, почти не используя силу, выбил её из моих рук. Палка пролетела мимо меня, ударилась в стену и покатилась по полу.

Я осталась безоружной. В чёртовом платье и без белья.

Я отступила к стене, пытаясь с ней слиться. Увы, Тень прекрасно меня видел.

— Зачем ты меня купил? — прошептала я.

— Чтобы тебя не купил кто-нибудь ещё. Мне это не понравилось бы.

— Почему это?

Я вдруг вспомнила ночь, которую мы провели с Тенью вместе пьяными вдрызг. Вспомнила его слова.

«Я хочу тебя ради тебя. Не для того, чтобы насолить Конте Мореро, отняв твою девичью честь. Но он будет думать иначе, и я не хочу, чтобы эти понятия переплетались».

«Это важно. Это имеет для меня значение».

— Ты хотел покрасоваться перед Конте? — язвительно спросила я. — Не допустить, что воспитанницу твоего смертельного врага кто-нибудь обидел? Спешу тебя огорчить: теперь Конте, напротив, ненавидит тебя ещё больше.

Лицо Тени не изменилось.

— Как жаль.

— Жаль? Ты сделал для этого всё возможное!

Тень на миг отвернулся. А потом ровным шагом подошёл к упавшей палке и кинул её мне:

— Думаю, нам стоит продолжить.

Я покачала головой, опуская палку:

— Сначала я хочу понять, зачем ты меня купил. Ты отдал за меня свою катану, чёрт подери!

— Я верну её.

— Да? Собираешься отобрать её у Церона? Вынуть из его мёртвых рук?

Он не ответил.

— Пожалуйста, — прошептала я. — Объясни мне. Скажи мне хоть что-нибудь.

Тень помедлил, глядя куда-то мимо меня.

— Не стоит, Дара Незарис.

— Почему?

— Потому что ты ждёшь утешения, нежности и заверений, что теперь-то наверняка всё будет хорошо. Но ты пленница, и я не собираюсь кормить тебя иллюзиями.

Я криво улыбнулась:

— Что ж, хорошо. Тогда дай мне честный и безжалостный ответ.

— Дело во власти, — спокойно сказал Тень. — Мне нравится побеждать. Думаю, ты уже успела это заметить. Растерянные и завистливые взгляды — и мой триумф. Сегодня я сделал ещё один шаг к вершине. Маски Триумвирата увидели, что, если мне по-настоящему чего-то хочется, я готов на всё.

— То есть тебе по-настоящему захотелось получить меня?

Тень пожал плечами:

— Это неважно. Важен принцип. И нет, моим уязвимым местом ты тоже не будешь.

— Не верю, — выпалила я. — Ты отдал за меня катану!

— Катана — мелочь, — спокойно отозвался Тень. — А вот то, что я увёл желанную добычу из-под носа у Триумвирата, изрядно меня развлекло.

Добыча. Желанная, но добыча. Вот кого он во мне видит.

— Это всё, чем я для тебя являюсь? — негромко спросила я. — Больше не охотница, не девушка, с которой ты делил свои сны, даже не враг, которого ты уважаешь? Всего лишь добыча?

Тень несколько секунд смотрел на меня.

Затем он кивнул:

— Да.

Я глядела ему в глаза. Холодные, спокойные, непроницаемые. Никакие. Ни малейшего проблеска тепла. Словно вместе с портретом, который он растоптал каблуком, Тень растоптал свою душу.

— Я всё же не верю, — тихо сказала я. — Ты вытащил меня из кошмара. Когда та пасть чуть не сожрала меня.

Тень покачал головой:

— Всего лишь случайно стал частью твоего сна. Скоро влияние моей крови сойдёт на нет. Жар при моём приближении тоже пропадёт, так что можешь начать скучать по нему прямо сейчас.

Я сглотнула, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Но моей слабости Тень не увидит.

— Что ж, буду только рада от него избавиться, — процедила я.

— А я, конечно же, тебе верю, — усмехнулся Тень. — Вижу, Конте совершенно не научил тебя врать.

— О чём? Что ты привлекал меня когда-то, пока я не стала твоей собственностью? Об этом тебе лучше вообще забыть.

— И тебе стоило бы, — холодно произнёс Тень. — Если ты будешь относиться ко мне как к своему спасителю, а Церон это заметит, вряд ли это хорошо кончится.

Я опустила голову, кусая губы. Дьявол. Я была пленницей Тени, и, похоже, мне придётся ею и остаться.

Что ж, тогда мне нечего терять, правда?

Глава 38

Я перехватила своё импровизированное оружие поудобнее, холодно глядя на Тень. А потом бросилась на него с палкой наперевес.

Мы дрались, словно в наших руках и впрямь сверкали настоящие мечи. Тень не давал мне поблажек: на плече под струящейся тканью платья уже наверняка наливался синяк, и бедро ныло, словно я рухнула с водосточной трубы. Но и я задела Тень не раз и не два, а один раз определённо слышала, как хрустнули его рёбра.

Часть меня ненавидела его в эту минуту. Его, моего покупателя, хозяина, который этой ночью — я не сомневалась — запрёт меня голой в своей спальне. И я даже думать не хотела о том, что произойдёт со мной во сне.

Но, что было куда хуже, я не могла его понять, а ведь совсем недавно мне казалось, что я знаю его лучше, чем кто-либо. Тогда, на крыше…

К дьяволу крышу. Тень был сильнее, но я в эту минуту была гораздо, гораздо злее. Его же лицо оставалось бесстрастным, и если он злился на кого-то — на Церона, на Конте, на меня или на себя самого — я понятия об этом не имела. И не хотела знать.

Я обогнула его слева, заходя с тыла. Драка может быть танцем, но тот, кто дерётся, любуясь собой, долго не проживёт. Я дралась грязно: локоть, подножка, почти удавшийся удар в пах коленом. Один раз, извернувшись как кошка, я больно укусила Тень за палец, и будь я настоящей кошкой, укус заживал бы долго. Увы, клыками я не обзавелась, а жаль.

Тень повернулся на мгновение позже, чем следовало, — и я изо всех сил огрела его по спине. В последний миг он успел уберечь от удара затылок, но будь у меня не палка, а меч, он бы не встал после моей атаки.

— Вижу, ты наслаждаешься, — хмыкнул Тень, парируя с такой силой, что я чуть не отлетела к стене. — Тем интереснее.

— Чем? — выплюнула я. — Что ты меня купил — и теперь можешь бить в своё удовольствие?

— Ну, раз уж ты об этом вспомнила…

Палка в руке Тени прыгнула змеёй — и хлестнула меня по коленям. Я взвыла.

— Держи удар, — заметил он. — Если будешь настолько невнимательной, я не возьму тебя даже в ученицы.

— Скорее, я не возьму тебя в ученики, — процедила я, целясь ему чуть ниже колена. Тень выставил блок, но я, усмехнувшись, успела изменить угол удара, и тяжёлая палка со всей мощи врезалась ему в лодыжку.

— Надеюсь, ты долго будешь хромать, — выдохнула я. — Взять меня в ученицы? Да я почти одолела тебя в катакомбах! Если бы эффект зелий не закончился…

— Но он закончился, и ты проиграла. — Тень сделал выпад, и палка чуть не вылетела у меня из рук. — Бой — не только рубящие удары. Это подготовка, уязвимые точки, слабости, борьба с собственными страхами и игра на чужих…

Ещё один удар, и в этот раз я не удержала оружие: моя палка с грохотом покатилась по полу.

— …И полное самообладание, — завершил Тень насмешливо. — У тебя явный недостаток последнего.

— Я покажу тебе самообладание, — прошипела я. — Так покажу, что ты забудешь дорогу в Янтарный квартал. Потому что радовать хейко тебе будет нечем.

Тень даже ухом не повёл:

— Как это нечем? Деньгами.

Я невольно засмеялась, и он едва заметно улыбнулся вслед за мной. На какой-то миг мы забыли, где мы были и кем мы были: мы снова стали Тенью и Закладкой.

А потом Тень вновь бросил мне палку, и мы продолжили бой — жёсткий, быстрый, где мы оба били всерьёз. Но я не променяла бы его сейчас ни на что.

Когда Тень обезоружил меня в четвёртый раз, руки устали так, что я едва ли смогла бы держать ложку. Один раз я тоже лишила его оружия, но сейчас сквозь пелену усталости это казалось далёким сном.

— Устала, — выдохнула я.

Тень тут же опустил палку.

— Наконец-то, — произнёс он. На его висках поблёскивал пот. — Я тоже успел… утомиться. Впрочем, после поражений, должно быть, устаёшь сильнее.

— В следующий раз я не проиграю, — огрызнулась я.

— Хм. Посмотрим.

Я не сразу поняла, что это значило. А когда поняла, сердце стукнуло с надеждой. Тень приведёт меня сюда снова. Не в сумрак спальни на шёлковые простыни и не в казематы. Сюда. Чтобы я смогла хоть ненадолго забыть, кем я являюсь.

Может быть, у меня есть надежда?

Тень перехватил мой взгляд и покачал головой:

— Не стоит считать меня своим другом, Дара Незарис. Если я не набрасываюсь на тебя, чтобы задрать тебе сзади платье, то это лишь потому, что мне сейчас этого не хочется.

— Надеюсь, это будет очень долгое «сейчас», — пробормотала я.

— Не могу тебе этого обещать. Это красивое платье, в конце концов.

Я криво усмехнулась. Очень смешно.

Но если я ему нравилась… Если он всё-таки меня хотел…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍То у меня оставалось одно оружие. Последнее.

Я смело шагнула к Тени. И обвила его шею руками, прижимаясь к нему, до боли в лёгких вдыхая знакомый запах. Ледяной воздух между нами — его дыхание. И мои глаза, моё огненное платье, жар моего тела в его руках.

Его руки легли мне на талию сами. И пальцы, горячие пальцы… Дьявол, они свели бы меня с ума, если бы я им позволила.

…А я хотела позволить Тени свести меня с ума. Позволить ему всё.

— Помоги мне бежать, — прошептала я. — Помоги, и я отплачу тебе так, как ты никогда не мечтал. Я знаю, ты не можешь приказать мне убить Церона, но я сделаю всё сама. Я не просто хейко в лёгком халатике, искушённая в постельных играх. Я очень хорошо умею драться и убивать.

По лицу Тени промелькнула лёгкая улыбка.

— Да уж, — произнёс он насмешливо, — искушённой в постельных играх тебя не назовёшь.

Я вспыхнула:

— Как ты сме…

Тень легко перехватил мои запястья, когда я нацелилась для удара.

— В тебе живёт огонь, — прошептал он мне в лицо, — но ты проиграла, Дара Незарис. А с проигравшими не торгуются. С ними поступают так, как хочется победителю.

— И как же, — выдохнула я ему в губы, — тебе хочется со мной поступить?

— Вот так.

Его ладонь скользнула по моей спине вниз под лепестки платья. Сжала ягодицы.

А вторая рука резко, безжалостно дёрнула платье, раздирая тонкий огненный шёлк по шву. Ещё рывок — и остатки платья слетели с плеч, и широкая юбка в последний раз взметнулась волной, чтобы опасть на пол, оставив меня совершенно обнажённой.

Я глядела на него, задыхаясь.

— Кажется, это входит у меня в привычку, — произнёс Тень, окидывая меня удовлетворённым взглядом. — Может быть, мне сразу заказать тебе новый гардероб?

Я. Голая. Перед ним. В дуэльном зале. И в спальню, похоже, мне тоже предлагается идти голой — через весь дворец.

Наверное, мне стоило бы сейчас вцепиться Тени ногтями в лицо. Попытаться дать пощёчину. Заплакать или прикрыться ладонями.

Вместо этого я высвободилась, сделала шаг назад и скрестила руки на груди.

— Принеси мне палку, Тень, — спокойно сказала я. — Думаю, пора продолжить бой.

Тень моргнул, и маска невозмутимости слетела с его лица. На миг на нём появилось неприкрытое мальчишеское восхищение. И желание.

— В другой раз, Дара Незарис, — сказал он хрипло, сбрасывая с себя плащ. — Когда я разорву на тебе следующее платье.

Он быстро укутал меня в плащ, и я вдруг поймала себя на мысли, что без плаща и без катаны Тень выглядел совсем по-другому. Почти по-домашнему. Я с изумлением поняла, что хотела бы понаблюдать за выражением его лица, когда он тренируется. Снова увидеть, как он спит. Увидеть его обнажённым на простынях. Увидеть его…

Я поймала его взгляд, и у меня перехватило дыхание. Губы Тени были полуоткрыты, и он смотрел на меня так, словно прекрасно знал, о чём я думаю.

Нет, Дара. Не думай о нём так. Он отдал за тебя катану, но это ничего не значит.

— Почему Церон просто не отобрал у тебя катану? — спросила я. — Раз ты ему подчиняешься?

— Он знал, что я её не отдам.

— Даже если бы он приказал?

— Да.

— То есть ты скорее умер бы?

Тень лишь взглянул на меня, и я прикусила язык.

Катана была драгоценна для него. Но и портрет, который он носил с собой в плаще, явно был для него сокровищем, а Тень избавился от него так просто, словно миниатюра была не драгоценностью, а дешёвкой из сувенирной лавки.

Иногда мне казалось, что я понимаю его. А иногда — что я совсем его не понимала.

Тень открыл дверь. Насмешливо окинул меня взглядом, который ни на секунду не дал мне забыть, что под плащом я совершенно голая и он об этом знает.

— Идём, Дара Незарис, — произнёс он. — Думаю, этим вечером я буду не прочь надеть на тебя ещё что-нибудь.

— А я думала, снять, — огрызнулась я, проходя мимо него.

— По обстоятельствам.

Мне очень хотелось захватить с собой палку из дуэльного зала. Но Тень уже закрыл за нами дверь.

Глава 39

Я наполовину ждала, что Тень отведёт меня в покои, где меня будут ждать очередные служанки с ароматным бассейном. Но вместо этого меня ждала очень простая умывальная комната, где я не нашла ни единой баночки с ароматными маслами или хотя бы с пудрой. Я наскоро ополоснулась прохладной водой — и, уже выходя из умывальной босиком, завернувшись в простыню, поняла, что Тень привёл меня не в покои, предназначенные для наложниц и куртизанок.

Он привёл меня к себе.

— Мы во дворце Триумвирата, — позвала я, закрывая за собой дверь умывальной комнаты. — Ты уверен, что хочешь ночевать здесь? Здесь, где каждая собака может тебя найти?

Тень не обернулся.

— Я люблю собак.

От огня небольшой жаровни на стенах колыхались тени, и фигура Тени на их фоне выглядела демонической по контрасту с моей. Тень сидел на простых циновках рядом с жаровней и раскладывал по мискам еду.

Окно было открыто. Я подставила лицо свежести ночного ветра — и вдруг ощутила, как вкусно пахнет тушёными овощами и ржаным хлебом. Я тут же вспомнила, что не ела уже несколько часов и была ужасно голодна после долгой тренировки. И Тень наверняка тоже.

— Только не говори, что ты готовил всё это сам, — сказала я.

Вместо ответа Тень кивнул на лёгкий шёлковый халат, лежащий на кровати. Я узнала его: именно такой носили хейко из домика Золотых Слив.

Я подошла к кровати, мимоходом оценив удобство широкого крепкого матраса и простоту некрашеного дуба. Подняла халат, покрутив его в воздухе.

— Думаю, слишком роскошно для меня, — заметила я. — Всё-таки я не достигла такого мастерства в роли куртизанки, чтобы претендовать на подобную… ммм… высокую ступень.

— Думаешь, мне стоит заняться твоим образованием?

— Тогда я откушу тебе не только палец.

Тень хмыкнул:

— Прямо сейчас меня посетило желание перепродать тебя Конте, но, увы, в плане выкупа он сейчас слегка… несостоятелен.

— С радостью разделила бы с ним камеру, — тихо произнесла я.

Тень обернулся:

— Камеру смертников? — негромко спросил он. — Его казнят.

— Он внук императора, — возразила я. — Не посмеют. В конце концов, разве Церону не нужен козырь в рукаве, если их отношения с императором Адрианом ухудшатся?

— А с Конте у Церона, разумеется, отношения просто превосходные.

Я невольно фыркнула.

— Император и Церон знают друг друга очень и очень давно, — с нажимом произнёс Тень. — Даже я не знаю, насколько большое влияние Церон имеет на него: в Подземье не принято выставлять подобную дружбу напоказ. Любимцы, временные фавориты, не больше: настоящая, искренняя привязанность считается слабостью. Но то, что Церон — один из очень немногих, кто пользуется неограниченной благосклонностью императора, должно сказать тебе кое о чём. Не думаю, что Церону есть о чём беспокоиться. — Тень странно усмехнулся. — Пока.

— А это значит, что Конте… — прошептала я.

— Его убьют, — повторил Тень. — Конте Мореро — самый проклинаемый охотник на демонов в Рин Дредене, и Церон уж точно не простит ему своего унижения в подвале. Что до родословной Конте, у Церона есть… другие мысли, когда речь идёт о наследовании императорской власти.

Я прищурилась:

— У Церона есть другой вариант, ты хочешь сказать. Более податливый, чем Конте. И дружба с императором, похоже, Церона совершенно не останавливает.

Тень молчал.

— И кто же это? У императора была ещё одна сестра?

Тень покачал головой:

— Ни сестёр, ни братьев, ни детей. Но Церон не оставит Конте Мореро в живых никогда, если только кто-то не поможет ему бежать, и это всё, что тебе нужно знать. — Он кивнул на шёлковый халат в моих руках. — Оденься.

— Скорее уж «разденься», — пробормотала я, сбрасывая простыню и ловя взгляд Тени из-под ресниц.

Чёрт подери, он хотел меня. Ошибиться в этом было невозможно. Но хотеть можно любую женщину. Разве это что-то значило? Что-то большее?

Неважно. Даже если Тень решит побыть нежным со мной сегодня, я всё равно закрою глаза и усну, и тогда Церон получит меня целиком.

Я завернулась в халат и обхватила себя руками, глядя в окно на далёкие огни городских кварталов. Мне нужно было, чтобы кто-нибудь обнял меня и сказал, что всё будет хорошо. Но врать себе бесполезно, правда?

— Вина? — поинтересовался Тень. — Думаю, ты хочешь напиться не меньше меня.

— Не этой ночью, — покачала головой я. — Мне нужна будет вся сила воли, чтобы выжить.

Тень странно посмотрел на меня.

— Может быть, — произнёс он отрешённо. — А может быть, она тебе и не пригодится. Церон достаточно напугал тебя сегодня, а сосредоточение отнимает немало сил. Он запросто может оставить тебя в покое.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я горько усмехнулась:

— И что мы тогда будем делать, ты и я? Играть в счастливую парочку?

Тень прищурился, глядя на меня холодным незнакомым взглядом. В этом взгляде не было желания или насмешки. В нём был приказ и превосходство, жёсткость императора и твёрдость воина, и, глядя на Тень в эту минуту, невозможно было представить, что Церон мог вообще посадить его на поводок.

— Я победил и получил тебя в своё распоряжение, — произнёс он медленно, почти нараспев. — Мне не нужны никакие: «Ты будешь выполнять каждое моё желание», — потому что свои желания я исполню сам, и твоё согласие для этого не требуется. Раньше, когда ты была свободна, я мог давать тебе клятвы или заключать с тобой перемирие. Сейчас, когда ты принадлежишь мне, ты потеряла всякое право на отношение к себе как к равной. Мне стоит повторять это напоминание каждые полчаса?

Я не отвела взгляда.

— Нет.

— Каждый вечер?

— Нет.

— Ты всё запомнила?

— Да.

— Хорошо. Садись и ешь.

Мне очень хотелось взять тарелку и вывалить её содержимое ему на голову. Но пользы в этом не было никакой. Кроме того, я очень хотела есть. Всегда можно сначала подкрепиться, а потом отомстить, придумав интересное применение скользким и липким остаткам, верно?

Я села наискось от Тени. Он протянул мне тарелку, и наши пальцы на миг соприкоснулись. Его рука замерла. Моя тоже. Такое знакомое тепло, такое близкое… Так хочется прижаться щекой к этой ладони, закрыть глаза, положить голову ему на колени…

Дьявол, это какое-то наваждение. Дара, прекращай об этом думать. Уж что-что, а роль рабыни в его постели тебе точно не нужна. А раз так, не нужен и он сам.

— Впрочем, чего это я вообще себя уговариваю не думать о тебе? — произнесла я вслух. — Достаточно одного-единственного сна с Цероном, чтобы я проснулась, вспомнила, кто уговорил меня выпить его крови, и возненавидела тебя навсегда. Мне всего лишь нужно немного подождать, чтобы…

— Чтобы — что?

— Чтобы никогда больше не желать оказаться в твоей постели, — резко сказала я. — Ни в чьей постели. У меня никогда не будет хозяина.

Взгляд Тени, неожиданно откровенный и дерзкий, упал в вырез моего халата, и я едва подавила порыв закрыться рукой.

— Прекрати меня распалять, Дара-Закладка, — хрипло сказал он. — Ты не представляешь, как соблазнительно звучат эти банальности в твоём исполнении.

Я недоверчиво хмыкнула:

— Правда?

— Думаешь, я буду тебе врать?

— О, будешь. Ещё как будешь.

Тень опустил руку, и я увидела едва заметную ироническую усмешку.

— Что ж, может быть.

Но усмешка тут же пропала. Тени от отблесков огня жаровни сдвинулись, и мы вновь перестали быть Тенью и Закладкой.

Дьявол, лучше бы Тень бросил меня в камеру, закрыл дверь и выкинул ключ. Лучше бы отхлестал плетью. Так я хотя бы могла ненавидеть его со спокойной совестью. Но так, как есть, находиться рядом с ним было невозможно.

Тень подхватил тарелку и вернулся к еде, ловко разделывая нежные ломтики жареной свинины в кисло-сладком соусе и совершенно не глядя на меня. А я с горечью вспомнила его слова. Я принадлежу ему. И, по его мнению, я потеряла все права на то, чтобы он обращался со мной как с равной.

Я взяла тарелку. Тень молча разлил вино, но я к нему не прикоснулась. Я говорила правду: я действительно надеялась выстоять против Церона во сне, и туман в голове мне изрядно бь помешал.

— Есть ещё кое-что, что должно быть сказано, — негромко заметил Тень, отставив тарелку и промокнув салфеткой губы. — Между мной и тобой.

Я моргнула:

— Хочешь сказать, есть какие-то «ты и я»?

— Ты охотница на демонов, Дара Незарис. Была ею и умрёшь ею. А я демон.

— Наполовину демон. Да, я это знаю.

Тень покачал головой:

— Часть тебя притворяется, что всё иначе. Что меня можно перетянуть на «добрую» сторону. Что будь я у власти, я отменил бы жертвоприношения и освободил рабов, запретил бы демонам грабить так откровенно, уничтожил бы всех мерзавцев вроде Церона и заменил Триумвират кем-то более милосердным… верно? Или я ошибаюсь?

Я опустила голову, рассматривая винное пятно на циновке.

— Нет, — глухо сказала я. — Не ошибаешься.

— Нет никакой «доброй стороны», Дара-Закладка. — Его тон не изменился. — Есть только слабость. Есть сила и есть власть — а есть те, кому никогда их не добиться. Насилие действенно, жертвоприношения дают силу, рабство было в Подземье всегда, а люди вечно будут стоять ниже демонов. Это то, во что я верю. И это не изменится.

Я продолжала разглядывать капли вина на циновке так, словно это была кровь, вытекшая из свежей раны. Словно эта кровь текла из меня самой.

Я могла сомневаться в намерениях Тени относительно меня. Я надеялась на его желание, его симпатию, и в чём-то я не ошибалась. Ведь он отдал за меня катану, в конце концов. Но вот эти слова о демонах…

Они были правдой. Даже если я буду свободна, мы останемся врагами.

— Тень, — тихо сказала я. — А ты можешь притвориться? Один-единственный раз? Что ты веришь в человечность и милосердие? Что ты видишь во мне равную и отказываешься считать, что человека можно продать или купить? Что ты правда хочешь мне помочь, а я хочу помочь тебе? Что ты не только демон, но и человек?

В его глазах не было улыбки:

— Другими словами, чтобы я стал таким, как Ниро Мореро?

Я подняла взгляд:

— Да. А ты хотел бы?

Странная, очень странная усмешка.

— Иногда.

— Правда? — прошептала я, потянувшись к нему. — Почему?

— Потому что иногда я хотел бы, чтобы меня любили, как его.

Я провела рукой по его волосам:

— Я могла бы тебя полюбить.

Его рука обхватила меня за узкие плечи, и я невольно придвинулась ближе.

— Нет, Дара-Закладка, — прошептал Тень мне на ухо. — Не могла бы. Потому что я никогда не позволил бы тебе этого.

— И себе? — прошептала я, глядя ему в глаза.

— И себе. У меня нет брата, нет семьи и нет человеческой половины. — Тень провёл прохладным пальцем от моего лба до кончика носа и прижал к губам. — Нет даже катаны.

— Но есть я.

Тихий холодный смех.

— Хочешь, чтобы я это проверил?

Глава 40

Я не заметила, как оказалась у него на коленях. Куда-то делись тарелки, Тень притянул меня к себе, ночной воздух из открытого окна обдувал наши лица, края моего шёлкового халата разошлись в стороны до бёдер, и всё было неважно. Даже недопитое вино. Даже постель в двух шагах от нас.

Только его глаза. Такие похожие на глаза Конте, как я вдруг заметила. Такое же упрямство, непробиваемая насмешливая уверенность — и глубоко внутри такая же отчаянная глухая тоска.

Вот только Конте разрешал мне её увидеть. В глазах Тени её не существовало — до этого момента. Что же я разбудила в нём, что он захотел передо мной открыться?

— Так странно, — прошептала я. — Если бы ты обнял меня и сказал, что тебе ужасно жаль, что меня заставили выпить кровь Церона… если бы ты начал винить себя или своё проклятие, оправдываться, обещать, что всё будет хорошо… я стала бы тебя презирать. Потому что это значило бы, что ты не хотел отдавать меня врагу — но отдал. А вместо этого…

Я помедлила.

— Вместо этого? — серьёзно произнёс Тень.

— А вместо этого ты ведёшь себя как победитель. Так, словно тебе плевать и на проклятие, и на Церона, и на его кровь внутри меня. — Я не отрывала взгляда от его глаз. От его губ. От его лица. — Словно всё происходит по твоему плану. Я знаю, что у тебя нет плана. Но это всё равно… успокаивает.

Тень тихо засмеялся:

— Да, я порой оказываю такой эффект.

Его рука лежала у меня на лопатках, и я ощущала его жар сквозь тонкий шёлк халата. Хотела ли я, чтобы его пальцы коснулись голой кожи? Чтобы он…

Нет. Нет, Дара. Просто — нет. Прекрати.

Но я не хотела прекращать. Я хотела…

Тень вдруг рывком встал.

А в следующую минуту за дверью послышались шаги.

И очень тихо — робкий стук в дверь. Я бросила взгляд на занавесь, отделяющую спальню, где мы сидели, и небольшую переднюю.

— Явно это не Церон так скребётся, — пробормотала я.

Тень бросил на меня предостерегающий взгляд и подошёл к двери.

— Я велел не беспокоить меня сегодня, — раздался его спокойный голос из-за полупрозрачной занавеси. Ни капли раздражения, но я бы попятилась от такого тона. — Тем более ночью и в моей спальне.

— …Распорядительница велела прислать… — донёсся до меня дрожащий девичий голос. — Для новой рабыни.

«Новая, — кисло подумала я. — А что, интересно, сделалось со старыми?»

— Словно я меняю их каждый день, — пробормотал Тень, будто услышав мои мысли. — Что ж, показывайте, раз уж вы здесь.

Мне вдруг стало ужасно любопытно. Что именно темнокожая распорядительница решила прислать Тени для меня? Вряд ли букет цветов и свадебную вуаль.

Лёгким шагом я пересекла зал, ступая по циновкам. Выскользнула за занавесь и с интересом выглянула из-за плеча Тени, приподнявшись на носочки.

И чуть не поперхнулась.

На огромном серебряном подносе, который едва удерживали две прелестные девушки в нарядах хейко, главное место занимали плётки. От самой большой из них, кожаной, с металлическими бляшками на хвостах, у меня глаза на лоб полезли, но вторая, с серебряными хлыстами, тоже весьма… впечатляла. Захоти Тень их использовать, смог бы здорово испортить мне ночь.

Здесь были баночки, по резкому отчётливому запаху которых я узнала сильнейшие возбуждающие средства из Янтарного квартала — для женщин и для мужчин. Кожаные браслеты с защёлками и гибкие вытянутые кляпы и пробки необычной формы, о назначении которых я, честно сказать, понятия не имела, пока не побывала среди хейко.

Я кашлянула:

— А могу ли я узнать, гм… Распорядительница прислала вас обеих сюда, чтобы вы… ммм… присоединились?

Лица девушек мгновенно просияли, и обе уставились на Тень с надеждой.

— Вон, — коротко сказал он. — Когда я решу, как наказать вашу хозяйку, я вызову её. Если она попадётся мне на глаза, тем лучше: я приму решение очень быстро.

Так. Кажется, южанке-распорядительнице, которая устроила этот цирк, не позавидуешь.

Девушки смиренно поклонились и, едва удерживая поднос и путаясь в одеяниях, стремглав бросились прочь. Тень запер за ними дверь и покачал головой.

— Я не люблю оставаться во дворце на ночь, — произнёс он. — Когда я у себя, никто не смеет устраивать мне такие… сюрпризы.

— Так почему мы не у тебя? — негромко поинтересовалась я.

— Потому что пока Конте Мореро не будет казнён, я остаюсь во дворце, — с досадой отозвался Тень. — Думаю, маски просто боятся вернуться сюда утром и узнать, что он сбежал.

— То есть, если ты будешь спать здесь, Триумвират будет чувствовать себя спокойнее?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Что-то вроде того.

Я сглотнула. Конте… Конте будет казнён. Совсем скоро.

Неужели я ничего не смогу сделать?

— Тень, — нерешительно сказала я, коснувшись его плеча. — Ведь это унизительно и гнусно — видеть, как твоего врага пытают, а потом казнят. Ты всегда хотел сойтись с Конте в честном бою, так почему хотя бы не дать ему шанс?

Тень устало провёл рукой по лицу.

— Какой именно шанс, Дара Незарис? Развязать его и дать ему в руки меч?

— Да!

— Церон на это не пойдёт.

— А ты?

— А я — тем более, — жёстко отрезал Тень. — Побеждает сильнейший. Конте Мореро не смог даже сбежать, чтобы зализать раны и попробовать вытащить тебя.

В голосе Тени слышалось такое разочарование, словно Конте здорово его подвёл.

— Ты как будто надеялся, что Конте выберется, залечит свои раны и вернётся за мной.

— Ну, тогда бы у меня появилась возможность его убить в честном поединке, — промолвил Тень. — Так, как должно.

— Ты правда настолько хочешь убить его сам?

— Да.

Я покосилась на его упрямый подбородок и вздохнула.

— Иногда мне кажется, что вы оба — двое двенадцатилетних мальчишек.

Тень прищурился:

— А ты хочешь, чтобы я стал… шестнадцатилетним мальчишкой, к примеру? Сколько лет было твоей первой любви, Дара-Закладка?

— А твоей?

— Я рос полукровкой среди демонов и ненавидел людей. Как ты думаешь?

— Думаю, что первой любви у тебя не было вообще, — вырвалось у меня.

— И нет до сих пор.

— Грустное же у тебя было детство.

Мы смотрели друг на друга в молчании, и я вдруг поняла, что ни он, ни я не знаем, что делать дальше. Сидеть на подоконнике, молчать, держаться за руки и ждать, пока я усну? Или мне стоит устроить истерику, побить всю посуду и вцепиться Тени в волосы?

— Я не знаю, — прошептала я. — Что мне сказать, что сделать? Выпить снотворное, чтобы всё быстрее закончилось? Держаться и не спать всю ночь? Или…

В глазах Тени что-то мелькнуло. А потом, прежде чем я успела что-то сказать или сделать — он подхватил меня на руки.

— Пожалуй, ещё не поздно вернуть тот поднос с цепями, — произнёс он, задумчиво разглядывая мою грудь в вырезе халатика. — Или мне придумать что-нибудь самому?

Я попыталась запахнуть халатик, но он остановил мою руку:

— Нет. Ты принадлежишь мне, помнишь? Я хочу полюбоваться.

Я невольно засмеялась. Могла ли я, охотница на демонов, представить когда-нибудь, что Тень, чемпион Триумвиата, будет носить меня на руках? Отдаст свою катану, чтобы обладать мной?

— Тень, — проговорила я, поднося руку к его лицу. — Как мы с тобой странно встречаемся, правда? Вот только, боюсь, это наша последняя настоящая встреча.

— И почему, — медленно сказал Тень, сжимая меня в руках, — ты так думаешь?

— Потому что завтра утром, когда ты меня разбудишь, это буду уже не я, — просто сказала я. — Церон меня сломает. Прошлый сон длился минуту, но я не забуду ту тварь всю жизнь. А если Церон будет пытать меня часами? Всю ночь? Я не смогу держаться, Тень. Я не готова. Я не… не…

Я закрыла глаза.

— Я правда не могу, — прошептала я. — Не этой ночью. Пожалуйста, только не этой ночью. Я сойду с ума.

Тень молчал. Секунды длились как капли дождя.

— Тень?..

Тень опустил меня на пол всё так же безмолвно. И долго стоял, положив руки мне на плечи. Я не осмелилась его прерывать. О чём бы он ни думал, вряд ли это был способ ударить меня побольнее. Не после того, что я ему только что сказала.

А потом он сделал шаг в сторону, и его голос прозвучал ударом хлыста:

— Выйди на середину комнаты и разденься.

Я непонимающе обернулась на него:

— Что?

— Я не повторяю приказов дважды.

Я расширенными глазами смотрела на него. Но Тень не шутил.

— Время пришло, да? — язвительно произнесла я. — Будешь готовить меня к волшебному сну?

— Ты не представляешь, как права. — Его голос стал жёстче. — Мне раздеть тебя самому? У меня нет плетей, но я найду способ, чтобы заставить тебя стоять спокойно.

Под его взглядом я молча прошла встала посереди комнаты и развязала поясок халата, позволяя ему упасть — и оставаясь полностью обнажённой.

Тень бросил на мою фигуру один-единственный взгляд — и скрылся за дверью умывальной комнаты. Послышался звон фарфора и сдавленное шипение, а следом раздался удар в стену, от которого я чуть не вскрикнула.

А потом — страшная тишина.

Я кусала губы, стоя посреди комнаты. Плевать. Даже если Тень решил разнести все свои покои по камешку, меня это не касается. Не сойду с места.

Наконец дверь умывальной комнаты стукнула снова, и я перевела дух.

Тень, бледный, с сухими глазами, вышел, держа в руке фарфоровую пиалу, наполненную алой жидкостью. В пиале покачивалась тонкая кисть.

Тень подошёл ко мне, взял кисть, и с её кончика медленно упала тягучая капля.

— Это кровь, — хрипло сказала я. — Твоя кровь. И ты будешь ею рисовать. На мне.

— Очевидно.

— Что ты будешь рисовать?

Тень поднял бровь:

— Знаки. Символы стихий. В тебе нет демонического наследия, так что ты не поймёшь.

— Я чертила пентаграммы, так что я прекрасно всё знаю, — произнесла я, не отрывая взгляда от кончика кисти. — Что эти символы делают?

— Усиливают голос моей крови в тебе и глушат всё остальное. Ненадолго.

— Всё остальное… то есть кровь Церона?

— Да.

Я оторопела. Что? Он серьёзно только что сказал то, что сказал?

Смертельный враг Конте рисковал жизнью, защищая меня. Это не укладывалось в голове.

— Зачем тебе это?

— Или ты молчишь, или я передумываю.

Я захлопнула рот.

Глава 41

Кисть в руке Тени взлетела. Сосредоточенно глядя на изгиб моих ключиц, Тень нанёс первый мазок. Второй.

Он покрывал меня свой кровью. В этом было что-то первобытное, дикое, демоническое — и ужасно грязное.

И части меня это нравилось. Страх мешался с возбуждением, тревога — с эйфорией. Каждая линия, которую чертила узкая кисть, пока моё обнажённое тело ласкал ледяной воздух, словно манила меня принадлежать художнику полнее. Всей кожей я чувствовала, как каждый символ сковывает и разрушает что-то во мне — и одновременно высвобождает. Покоряет и делает свободной.

Словно я была девственницей для ритуала… чёрт, кажется, я именно ею и была. И Тень обладал мной — так, как считал нужным.

…Я могла прекратить это в любую минуту. Но, кажется, я этого уже не хотела.

Я стояла неподвижно, прикрыв глаза, и чувствовала, как острые символы, знакомые по пентаграммам, ложатся мне на плечи. Едва касаясь кожи, но так точно находя чувствительные точки, словно пальцы Тени принадлежали мне самой.

Часть меня безмолвно умоляла его продолжать. И я очень надеялась, что Тень эту часть не слышит.

А потом кисть исчезла, и я открыла глаза. И замерла, поймав странное, почти дикое выражение на лице Тени.

— Если уж я решился на это помешательство, — хрипло произнёс он, — я буду им наслаждаться.

Наши взгляды встретились.

— Чем именно наслаждаться? — хрипло сказала я.

Уголки губ Тени приподнялись в улыбке:

— Мелодией.

Кисть мелькнула в его руке, взлетев по дуге, как катана в бою.

А потом было безумие.

Вихрь резких мазков, полных дерзкой насмешки. Кровь, несущаяся в грохочущем танце мимо моих губ. Испарились медленные, неторопливые движения и лёгкие вкрадчивые ласки исподтишка, вдумчивое любование обнажённой грудью и стройными бёдрами. Их больше не было.

Потому что исступленная, обезумевшая кисть в руке Тени потеряла контроль.

Я задыхалась, ощущая, как пальцы Тени скользят по развилке рёбер, а необузданная фантазия кисти с неимоверной скоростью повторяет его движения, не запнувшись ни на секунду. Как символ стихии смерти ложится прямо мне на грудь, и Тень выписывает его точно и ясно, явно не испытывая ни малейшего смущения. Как кисть бесстыдно спускается ниже, подчёркивая самоуверенное господство над моим телом, и я судорожно вздыхаю. И замираю, когда кисть останавливается, дочерчивая кривую, такую похожую на вопросительный знак.

— В детстве у меня была мечта, — отрешённо произнёс Тень, оглядывая свою работу. — Защитить кого-то, рискуя жизнью. Пройти по грани, но выжить и спасти того, кто мне дорог. Дурацкая мечта. Удивлён, что от неё хоть что-то ещё осталось.

— Кого? — прошептала я. — Кого ты хотел спасти?

— Молчи.

В следующую секунду Тень шагнул мне за спину, и росчерк кисти прошёл по низу лопаток — быстро и откровенно. Кисть отпрянула, а секунду спустя я вспыхнула, ощутив, как резкие мазки ложатся на ягодицы. Внутри всё замерло, и я застыла, прислушиваясь к своим ощущениям и к сладкой дрожи, спускающейся от груди вниз к бёдрам.

Дьявол, неудивительно, что дикие демоны устраивают оргии. В крови, бушующей сейчас сплетением символов на моей коже, таилась сила, власть и невозможная острота. Если бы кто-нибудь из высших демонов захотел бы сейчас уложить меня на алтарь и принести в жертву, он бы получил не жалкие лишние годы молодости. Он бы получил бессмертие.

Но у него ничего не вышло бы. Потому что мимо Тени он бы не прошёл.

Кисть в руке Тени в эту минуту разила точнее меча, и неважно, что у Тени не было катаны: я всё равно чувствовала себя защищённой. В эту минуту я принадлежала ему и никому другому, и я ясно ощущала, что это значило. Одна-единственная капля его крови всё ещё жила во мне, и символы, начертанные на коже, вызывали её к жизни, делая единой со стуком моего сердца.

Вот что сейчас делал Тень. Защищал меня.

— Ты рискуешь, — прошептала я.

Беглая усмешка.

— О, ещё как.

— Но почему просто не дать мне свою кровь?

— Церон распознает обман, если не получит твоих снов несколько ночей подряд, — рассеянно отозвался Тень, оглядывая символ над коленом. — Первую ночь ещё можно объяснить остатками влияния моей крови. Но потом моя помощь закончится. Ты будешь сама по себе, и менять это я не собираюсь.

— Всё равно спасибо, — еле слышно прошептала я. — Хотя бы за эту ночь.

Тень шагнул назад.

— Одевайся. Завтра утром вымоешься так, чтобы кожа сверкала. Ты поняла меня?

Я торопливо кивнула, завязывая поясок халата. Голова чертовски кружилась при одной мысли о том, каково это будет — лежать с обнажённым Тенью в постели, и я чуть не застонала, представив, как кончик его языка чертит ещё один символ там, где…

Глаза Тени вдруг расширились, и он схватился за грудь.

— Нет, — еле слышно вырвалось у него.

Дверь распахнулась.

Но за секунду до этого Тень швырнул меня на колени и заставил прогнуться вперёд, босой пяткой придерживая мой затылок, пока я не рухнула лицом в пол. Я не могла ни шевельнуться, ни поднять голову, словно я и впрямь была его рабыней.

Занавесь взлетела, поднимаясь крыльями бабочки, и на пороге появился Церон.

— Я ненадолго, — бросил он, окинув нас взглядом. — Вижу, ты не скучаешь.

— И хотел бы продолжить, — подчёркнуто произнёс Тень. — Что тебя привело?

Я с трудом повернула голову, глядя на Церона сквозь короткие пряди. И перевела дух: тонкий шёлк скрывал символы на моём теле полностью. Церон ничего не заметил.

— Только одно. — Церон кивнул на меня. — Девчонка. Я хочу, чтобы ты следил за ней неотступно.

— Разумеется, — небрежно бросил Тень. — Я думал, мы это уже обговорили.

— Не до конца. Когда она будет спать, я желаю, чтобы ты был рядом с ней. Будешь наблюдать за ней, не отлучаясь, — каждую секунду, пока я рисую для неё очередное занятное сновидение. Я хочу, чтобы ты понимал это очень хорошо. Я желаю убедиться в том, чтобы она не причинила себе вреда… и не причинит.

— Мне тоже нужно будет спать.

— Уверен, ты решишь эту небольшую задачу.

Повисло молчание.

— Ты уверен? — очень спокойно сказал Тень. — Пока ты в трансе, ты уязвим, и я не смогу обеспечить тебе защиту, если буду с девчонкой. Стража… ты их знаешь.

— И не доверяю им до конца, конечно же. Кто на моём месте доверился бы? — Церон презрительно усмехнулся. — Но ты нужен мне рядом с ней. Я не желаю терять свою игрушку раньше времени: она ещё должна посмотреть на казнь своего дружка.

Он помолчал.

— Кстати, ты собираешься присутствовать на казни? Ты не обязан быть там, знаешь ли.

— Знаю. — Тон Тени был безразличным. — Но, думаю, я хотел бы… убедиться своими глазами.

— Понимаю, — странным тоном произнёс Церон. — Я тоже хотел бы убедиться, будь я на твоём месте. Враги имеют неприятное обыкновение не умирать до конца, пока ты как следует их не закопаешь. Но вернёмся к твоей новой рабыне. Мы поняли друг друга?

— Ты хочешь, чтобы я был с ней каждую ночь, пока она спит, — безэмоционально повторил Тень. — Без исключений.

— Да. Без исключений.

— А если приставить к ней стражу? Приказать женщинам, чтобы следили за ней?

— Эта девчонка стоит императорского меча, раз уж ты за неё заплатил, — холодно сказал Церон. — Она слишком хорошо знает, что её ждёт, и слишком сильно станет искать смерти после первой же ночи. Здесь никто не справится, кроме тебя.

Тень помолчал.

— Мы можем заковать её и дать ей снотворное, — наконец проговорил он. — Или посадить в колодки.

Я невольно вздрогнула, прижимаясь к полу, чтобы это скрыть. Он это серьёзно? Готов упечь меня в темницу в цепях, лишь бы не стеречь меня днём и ночью?

Церон негромко засмеялся:

— Возможно, позже: это будет даже забавно. Но сейчас сделай так, как я сказал. Снотворное ты и так ей дашь, если она не заснёт.

Он прищурился, глядя на меня:

— А ведь она и впрямь хорошенькая. Во сне она выглядела куда менее соблазнительной, но сейчас… Покажи мне её.

Тень поднял бровь:

— Она перед тобой.

— Не так, как мне бы хотелось. Раздень её для меня.

Глава 42

Я похолодела.

О нет. Если Тень сорвёт с меня халат, Церон увидит символы стихий на моём теле, и тогда…

Он сотрёт их, и этой ночью меня будет ждать кошмар. А что будет с Тенью, не хочется и думать.

Но Тень лишь негромко засмеялся в наступившей тишине.

— Сделка есть сделка, Церон. Только я могу видеть эту девушку раздетой — и прикасаться к ней. Или ты уже готов вернуть мне катану?

— Не думал, что ты будешь так… скрупулёзен, — с досадой произнёс Церон.

— Всем нам приходится платить за то, что мы хотим получить, — произнёс Тень, будто повторяя чьи-то слова. — Не так ли?

Глаза Церона блеснули. Он усмехнулся:

— Рад, что ты это помнишь. Что ж, продолжай играть со своей добычей. И не спускай с неё глаз — ни днём, ни ночью. Ты меня понял?

Их взгляды встретились. Повисло молчание.

— Что ж, — наконец произнёс Тень. — Твой выбор. Я всё выполню.

— Рад это слышать. Развлекайся.

Церон круто развернулся и вышел.

Мы с Тенью остались наедине. Тень мгновенно убрал ногу с моего затылка, но не стал помогать мне подняться. Вместо этого он подошёл к кровати и рухнул на неё лицом вверх, раскинув руки.

Я с усилием встала и забралась на открытое окно, делая над собой усилие, чтобы не сжаться в комочек. Слова Тени о колодках и снотворном слишком громко звенели в ушах.

— Иди в постель, — холодно позвал Тень. — Ты скоро ему понадобишься.

— Церон сегодня мне не приснится, — глухо сказала я. — Ведь верно?

— Но заснуть ты обязана. Он почувствует, если ты не уснёшь. Или мне впихнуть в тебя снотворное?

Я посмотрела ему в глаза:

— Почему ты предложил колодки? Зачем, Тень? Чёрт подери, это же жестоко, унизительно и грязно!

— Но вполне в стиле Церона.

— Но не в твоём! Зачем тебе это?

Тень молчал. В глазах его было непроницаемое выражение, но я почти научилась читать его эмоции — и видела за стеной нечто другое, горькое и страшное. Отчаяние? Поражение? Нет. Обречённость, вот что это было.

— Тень, — тихо сказала я. — Что произошло? Что именно сказал Церон? Что так на тебя повлияло? Ты можешь мне довериться.

— Нет, — последовал короткий ответ.

— Но я права в том, что что-то произошло? Он… нарушил твой план? Ты замышлял что-то против него, и этот замысел сорвался, потому что он приказал тебе быть рядом со мной неотлучно?

Тень резким движением откинул покрывало рядом с собой:

— Ложись. Я не шучу.

Слезть с подоконника было сложнее, чем вступить в схватку с восемью бандитами. Тень рисковал, чудовищно рисковал ради меня, даруя мне защиту, — но любая защита могла дать осечку.

— Мне страшно, — прошептала я.

— Мне тоже, — без улыбки произнёс Тень. — Я не желаю, чтобы мою голову снесли моей же катаной. Но этой ночью ты будешь спать спокойно, Дара-Закладка. — Он помолчал. — Увы, никакой пользы от этого не будет.

— Пользы?

Но Тень уже закрыл глаза.

Я медленно подошла к кровати, сбросила халат и нырнула под мягкое коричневое покрывало.

— Как бы я хотела, чтобы кто-нибудь сейчас рассказал мне сказку, — прошептала я, устраиваясь рядом с Тенью. — Налил бы стакан тёплого молока с мёдом, обнял и сказал, что всё будет хорошо. Тебе этого никогда не хотелось?

Тень хмыкнул:

— Конте рассказывал тебе сказки?

— Истории о своём детстве. Иногда.

— Как интересно. Поделись.

Это даже не прозвучало приказом. Скорее, просьбой.

Я замолчала. И молчала долго.

Но о ком ещё я могла рассказать?

— Чаще всего Конте рассказывал о брате, — наконец тихо сказала я. — Тогда я ещё этого не знала и думала, что он упоминает какого-то мальчишку, с которым они дружили в детстве и ночевали друг у друга. Конте рассказывал об их общих проделках. О том, как они не спали ночью и прокрадывались в библиотеку, украв фонарь. Иногда — читать, но чаще — фехтовать. Однажды их застала его мать и собралась устроить Конте неплохую взбучку за то, что тот не давал им обоим спать, — вот только зачинщиком всегда был Ниро. Это он тащил Конте смотреть на светлячков с крыши или шататься по улицам под утро. Или просто лежать в кроватях и болтать, пока светлячки не начинали гаснуть. Ниро всегда говорил, что ночь была его временем.

— Была, пока я не вызвал его на поединок, — отрешённо произнёс Тень.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я вздрогнула.

— Расскажи мне. Что между вами произошло?

— Одна очень глупая ошибка, которая чуть не стоила мне жизни. И была его виной.

— И… ты убил его за это?

Молчание. И странная горькая складка у губ.

Я вздохнула.

— Тебя действительно так огорчил приказ Церона всё время быть рядом со мной? — тихо спросила я. — Почему?

Тень устало вздохнул:

— Неважно. Я просто… поменяю свои планы. Расскажи ещё что-нибудь.

Я невольно улыбнулась:

— Хочешь узнать, как Конте с братом убегали в пещеры охотиться на диких демонов? Знаешь, Конте говорил, что обожал то время, но, когда я вдохновилась его историями и убежала устраивать засаду на настоящего демона, он был дико зол.

— Но демона ты, конечно, поймала и убила?

— Разумеется. — Я фыркнула. — Это же я.

Мы вместе негромко засмеялись.

— Конте так любил Ниро, — тихо сказала я. — Теперь, когда я знаю, что речь шла о нём, а не о безымянном друге Конте, я это понимаю. Конте вспоминал, как его младший брат смеялся, как любил жить… Но почти сразу умолкал. Должно быть, у него полно нерассказанных историй о брате.

— Например, та, где он забыл его в Подземье?

Голос Тени прозвучал неожиданно резко.

— Конте вытащил отец, — напомнила я. — И сказал Конте, что Ниро с матерью уже выбрались из Подземья. Конте был совсем мальчишкой: конечно, он поверил отцу.

— Как же он тогда узнал о смерти матери? — спокойно спросил Тень.

— Ему сообщил отец. Со слезами на глазах. И сказал, что его брат тоже мёртв.

— Ну да, Джейме Мореро, известный своей честностью. — Тень фыркнул. — Заслуживающий доверия источник.

— Конте не знал, — негромко возразила я. — И я до сих пор не верю, что его отец был способен на такое. Предать жену, бросить сына…

— Когда поверишь, будет поздно.

— Джейме Мореро послал за тобой наёмных убийц, — вспомнила я. — Для того чтобы защитить от тебя Конте?

— Нет. Для того чтобы убить меня. Это разные вещи.

— Зачем ему убивать тебя?

— Потому что он знает, кто я, и знает, что я буду мстить за свою мать и своё искалеченное прошлое. — Тень невесело усмехнулся. — Впрочем, я предпочёл бы, чтобы ему отомстил его собственный сын. Но увы.

— Неужели у Конте нет надежды? — прошептала я. — Неужели он умрёт, Тень?

Тень молчал. В комнате вдруг стало настолько тихо, что мне показалось, что он перестал дышать.

А потом Тень неожиданно притянул меня к себе, и я почувствовала, как символы на моём теле наливаются силой. И как меня всё более неудержимо клонит в сон.

— Конте… — пробормотала я.

— Я ещё не решил, Дара-Закладка. Но скоро мне придётся решать.

Я успела стиснуть руку Тени, проваливаясь в темноту. И почувствовала, как его пальцы сжимают мои в ответ.

Глава 43

Над головой были звёзды. Ночное небо, уходящее на миллионы лет вверх.

Я провела ладонью по тёплой скале. Я лежала обнажённая на самом краю, а рядом с моей щекой начиналась влажная полоса прибоя.

Я села, моргая. Такая мирная картина…

…Но Церон мог появиться в любой момент, верно?

— Его нет здесь.

Я рывком повернулась. Полуобнажённый Тень сидел, скрестив ноги, рядом с пирамидой из плоских камешков, напоминавших блинчики. Пока я смотрела, Тень взял один — и с редким искусством закинул его в воду так, что тот запрыгал на волнах, оставляя за собой круги. Первый, второй, десятый…

— Шестнадцать, — заметил он. — Мне никогда не удавалось продвинуться дальше двадцати. А вот…

Он резко осёкся. Дёрнул головой.

— Забыл, что я не вспомню твои тайны утром? — напомнила я. — Ты можешь рассказывать мне что угодно.

— Да? Мне так не кажется.

Тень хмуро смотрел на меня, изучая взглядом символы, начертанные запёкшейся кровью на моей коже, и я вдруг вспомнила. Все свои сны. Всё, что я о нём знала.

Портрет, который Тень разбил каблуком…

…Принадлежал его матери. Матери, которая погибла, когда он был ребёнком, которая значила для него всё, и которую он любил до сих пор.

— Портрет твоей матери, — выдохнула я. — Ты… ты разбил его! Почему?

Едва заметное поднятие брови.

— А у тебя нет никаких догадок?

Я покачала головой.

Тень криво улыбнулся:

— Неважно. Я не хотел, чтобы Конте Мореро узнал о моём происхождении.

— Но ты потерял самую ценную для себя вещь, — тихо сказала я. — Куда ценнее катаны, очевидно. Память о своей матери. Стоило ли оно того?

Тень не ответил.

Я молча встала, подошла и села рядом с ним. И взяла его за руку — точно так же, как сжала его пальцы перед тем, как провалиться в сон.

— Я ничего, ничего не вспомню, — тихо сказала я. — Даже если я закричу во сне, никто не услышит. Просто поговори со мной. Ведь тебе не с кем поделиться, Тень, — а тебе есть что рассказать, я вижу. Тебе тоже бывает больно.

Тень едва заметно усмехнулся:

— Помнишь, ты просила меня рассказать сказку?

— Не забывай про стакан молока с мёдом, — пробормотала я, кладя голову ему на плечо. — Но сказка меня устроит.

— Моя мать когда-то рассказала легенду, которую я помню до сих пор, — проговорил Тень. — Ты знаешь, зачем нужна императорская кровь?

— Нет, — пожала плечами я. — Просто кто-то должен быть императором в вашем Подземье, верно? Так зачем она нужна?

— Чтобы держать отомкнутыми порталы из Подземья в ваш мир.

Я поперхнулась.

— Что-о?

— Знал, что ты это скажешь, потому что я сказал то же самое, когда узнал об этом впервые. — Рука Тени каким-то непостижимым образом оказалась на моём плече. — Но это правда. Императорская кровь открывает и закрывает порталы. Странно, правда? Ты можешь представить, чтобы болван вроде Конте был способен управлять путями в тёмное измерение? Я лично — нет.

Я невольно усмехнулась:

— Да уж.

— Легенда говорит, что в императорской крови всегда была тяга к людям, — отрешённо произнёс Тень. — Давным-давно сын императора влюбился в человеческую девушку, когда путешествовал по вашему миру. И когда вернулся домой, презрел запреты и открыл портал, чтобы только увидеть её снова. А она ждала его. Ведь, как и свойственно глупым человеческим девушкам, она оказалась ослеплена его силой, богатством… властью, которая ему принадлежала.

— Значит, она была очень умной человеческой девушкой, раз воспользовалась моментом, — возразила я. — Ты же сам говоришь, что за силу и власть нужно держаться обеими руками.

Мы обменялись ухмылками.

— Что верно, то верно, — согласился Тень. — И, естественно, они занялись любовью, когда он был в демонической форме, а она была девственницей. Представляю, каково ей было.

Я поёжилась. А уж я-то как представляла…

— Какая-то… гм… жестокая легенда, — пробормотала я.

— Это легенда демонов: что ещё ты ожидаешь услышать? — Тень фыркнул. — Сказочку о поляне с маргаритками?

— Да, действительно, — пробормотала я. — И что было потом?

— Сын императора вернулся в Подземье, разумеется. Что до девушки, позже она узнала, что ждёт ребёнка. — Тень помолчал. — У неё родился сын.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Полукровка. Как и ты.

— Да.

— Но её возлюбленный вернулся? Они увиделись снова?

Тень поднял бровь:

— Зачем ему было возвращаться? Влюблённость взяла своё, а королевой она стать не могла. Не думаю, что ему нужно было что-то ещё от неё.

— А просто взять её с собой в Подземье?

— Человека? Мать полукровки? Её не приняли бы. Да и легенда гласит, что она сама отказалась идти за ним. Она хотела остаться под солнцем, в мире людей, и уговаривала сына императора — будущего повелителя Подземья! — остаться с ней. Глупость.

— И он…

— Даже не подумал остаться, конечно же. Зачем? Пустая сентиментальность.

— Но она всё-таки была нужна ему, — тихо возразила я. — Он любил её. Иначе он не отомкнул бы ради неё портал в мир людей.

— Всё кончается.

Я вздрогнула от этого сухого голоса. Воздух вдруг стал ледяным.

— Но много лет спустя, уже став императором, он вдруг решил вернуться, — проговорил Тень. — Кто знает почему? За ней? Узнать, что с ней сталось?

— И? — нетерпеливо сказала я. — Что с ней сталось?

— Могла бы догадаться.

— А я не догадываюсь! Ну же!

Тень выразительно посмотрел на меня:

— К тому времени его человеческая возлюбленная уже умерла. Ведь её жизнь была куда короче.

— А он остался молодым, — прошептала я. — Ведь он был демоном.

— Не то чтобы совсем уж молодым. Но сил держать меч у него было хоть отбавляй. — Голос Тени сделался мрачным. — Увы, это его не спасло.

— Как?

— Наёмные убийцы, посланные его врагами, прошли из тёмного измерения вслед за ним. Их оказалось слишком много, и император погиб в бою на могиле своей бывшей возлюбленной, так и не встретив сына.

Я закусила губу.

— Печальная легенда.

— Но перед смертью он успел оставить послание. И, как гласит легенда, его сын прочитал это послание, вернулся в тёмное измерение и стал императором. — Тень усмехнулся. — И убил брата, чтобы взойти на трон.

— Брата? — тихо спросила я. — Свою семью?

— Уверен, эти двое так не считали.

В голосе Тени появилась знакомая жёсткость. Жёсткость, напоминающая мне о том, что он убил брата Конте без колебаний.

— Мне трудно в это поверить, — сказала я. — Если бы у тебя был брат, ты смог бы его убить ради власти?

Взгляд Тени затвердел:

— Я бы даже не колебался.

Я покачала головой:

— Не верю.

— А пора начинать верить, Дара-Закладка. — Он резко встал. — Иначе, когда твоя вера в меня разобьётся на осколки, у тебя не останется ничего.

— А если… моя вера в тебя будет оправдана? — глухо сказала я.

— Оправдана? — Тень коротко рассмеялся. — Знаешь, в скольких жертвоприношениях я выстаивал рядом с Цероном? Каково это — впитывать силу жертвы, пусть даже она достаётся не тебе? Как больно, как сладко, какое дикое удовольствие течёт по венам каждую секунду, вспарывая прежнего тебя, выпуская на волю твою истинную демоническую суть?

Его голос был тих, но в нём кипела ярость. И страсть, подобной которой я ещё не слышала из его уст.

— Это власть, — произнёс он, и его голос был холоден и твёрд. — Чувство, что никто никогда не будет тобой управлять, обещание, что все твои мечты исполнятся. День, когда я откажусь от этой силы, никогда не настанет: это желание будет со мной вечно. Открой глаза и прими это, и лучше раньше, чем позже.

— Но у тебя не было выбора во время этих жертвоприношений! — резко сказала я. — Ты обязан был быть там рядом с Цероном! И не говори, что часть тебя не кричала в ужасе. Что ты не был сам себе противен в эти минуты.

Тень молчал. Моё сердце сжалось.

Он не сказал мне ничего. Но и не опроверг мои слова.

Тень отвернулся и отошёл к краю воды, скрестив руки на обнажённой груди. Ветер трепал его волосы, такие настоящие, что мне захотелось встать на цыпочки и зарыться в них носом.

— Капля твоей крови защищает меня, — сказала я. — Символы, которые ты нарисовал у меня на коже. Твоя кровь будет действовать? Потом, после этой ночи?

Тень не обернулся.

— Нет.

Слово прозвучало приговором. Я закусила губу. Нет. Я не заплачу.

В следующий миг Тень вдруг повернулся, и по его губам скользнула улыбка.

— Но я всё-таки обрадую тебя, Дара Незарис. Знаешь, чем именно?

— Чем?

— Тем, что у меня есть план.

Я с изумлением посмотрела на него, раскрыв рот, — и увидела на его лице торжествующую улыбку.

Я больше не колебалась. Я вскочила, бросилась к нему и прыгнула ему на шею.

Тень тихо засмеялся и притянул меня к себе с неожиданной силой. Так мог бы обнять меня Конте, но не Тень.

— Потом, конечно, мы сойдёмся в поединке, ты и я, — прошептал он мне в волосы. — Но сейчас речь не об этом.

— А о чём? — прошептала я в ответ.

— О свободе.

Его дыхание по-прежнему было ровным. А вот моё сердце колотилось как бешеное.

— Я хочу запомнить, — умоляюще прошептала я. — Тень, мне нужна эта надежда, нужно, чтобы я помнила твои слова, знала, что ты надеешься победить. Пожалуйста…

Тень покачал головой:

— Нет.

— Хотя бы расскажи мне утром. Хоть что-нибудь.

Вместо ответа Тень отстранился и взял моё лицо в ладони. У меня закружилась голова. Его дыхание, его кожа, его запах…

— Тень, — прошептала я. — Одним поцелуем ты от меня не отделаешься.

— Кто сказал, что речь пойдёт лишь об одном поцелуе?

Тень склонился надо мной, разбрасывая короткие пряди в стороны, чертя пальцами символы на моих щеках. И накрыл мои губы своими, целуя меня глубоко, до звона в ушах, так, словно его кровь перетекала в меня с каждой секундой. Так, словно его кровь была моей.

Я задохнулась в его руках, зарываясь пальцами в волосы, раскрываясь перед ним. И почувствовала, что я тону, тону в его губах, в его пальцах, тону в нём — и не хочу выбираться на берег.

— Море, — выдохнула я, отрываясь от него. — Ты умеешь плавать?

Тень лишь засмеялся:

— Я — и не умею плавать?

Я тихо ахнула в его губы, глядя в его зрачки, расширенные во всю радужку. В глаза, где горели азарт и желание.

И вскочила, потянув его за собой.

Глава 44

Мы рухнули в воду одновременно. Тёплые течения подняли меня наверх, и я словно окунулась в темноту, пронизанную звёздами.

И поплыла.

Тень вынырнул рядом со мной, отфыркиваясь, и я залюбовалась влажными волосами, откинутыми назад.

— Наперегонки? — предложила я.

Тень сощурился:

— Я наполовину демон, — напомнил он. — Я исчезну за горизонтом ещё до того, как ты успеешь сосчитать до ста.

— Докажи.

Тень поднял бровь, переворачиваясь на спину, так, что капли воды засверкали на напряжённых мышцах. Я невольно залюбовалась им.

— Нравится? — поинтересовался он.

Я покачала головой:

— Не настолько, чтобы отдаться тебе здесь, зная, что я ничего не вспомню.

— А если я обгоню тебя?

Я ухмыльнулась:

— Тогда… да. Пожалуй. Если победишь.

Тень окинул хищным взглядом мою фигуру, задержавшись на бёдрах, и холодно, расчётливо усмехнулся мне в ответ.

— Что ж, если ты согласна…

Он вытянул руки вперёд и легко перевернулся на живот, глядя на горизонт. Раскинул руки. И перед тем, как он мощным гребком рассёк воду, я прыгнула ему на спину и вцепилась в плечи.

— Не догонишь, — дразнящим шёпотом произнесла я ему в ухо. — Никогда. Как ни старайся. Даже если ты всё-таки доплывёшь до горизонта.

— До горизонта доплыть невозможно.

Я покачала головой, откидывая с щёк мокрые пряди:

— Только не здесь.

Тень шумно вздохнул и поплыл вперёд. Я прижалась щекой к его затылку, слушая мерные движения сильных и мускулистых рук. Он был великолепным воином, мой Тень. Мой хозяин и повелитель.

Я сжала руки на его плечах. Дьявол, нет. В ту секунду, когда я начну думать о нём так, я снесу ему голову. Или Церону, или вообще любому демону, который попадётся под руку, — потому что такие мысли терпеть нельзя. Им надо давать сдачи.

Нет. Я буду думать о свободе, которую Тень мне обещал. И о сне, где есть только он и я под звёздами в бескрайнем море.

— О чём ты задумалась? — негромко спросил Тень, замедляясь и плавно поворачивая обратно к острову.

— С каждым сном ты дарил мне целый мир, — тихо сказала я. — И этот, наверное, самый прекрасный. Который он по счёту?

— Боюсь, что последний.

— Нашёл время говорить мне беспощадную правду, — проворчала я.

— Таков уж я. Привет из дурацкого детства, должно быть. — Тень помолчал, сделав пару гребков в тишине. — Иногда я думаю, что презираю себя в детстве. А потом жалею, что оно безвозвратно ушло. Если бы всё было иначе, была бы у меня другая жизнь?

Я коснулась кончиком носа его мокрых волос на затылке:

— А какую ты бы хотел?

— Уж точно не в твоём мире.

— В Подземье? И кем бы ты стал? Императором?

Тень вдруг обхватил меня левой рукой — и перевернулся на спину, продолжая грести. Я закашлялась, выплёвывая морскую воду, — и оказалась у Тени на груди.

На широкой, мокрой и очень обнажённой груди. Я немедленно обхватила её обеими руками и удовлетворённо вздохнула, довольно уставившись на Тень. В эту минуту мы, наверное, были похожи на детей, сбежавших от присмотра. И мне это нравилось.

— В детстве у меня не было ни малейшего желания «стать» кем-то, потому что я уже был собой, — задумчиво произнёс Тень, глядя в звёздное небо. — Такая ирония, правда? Ведь сейчас того «меня» больше нет. Он был слаб, и он ошибался: можно стать кем-то ещё, можно забыть прежнюю жизнь, можно стремиться к безграничной власти. Возможно всё. Прошлое… просто не имеет значения.

— Но нам никуда не деться от тех, кем мы были раньше, — тихо сказала я. — Где-то внутри тебя всегда будет маленький Тень.

— Тогда меня ещё звали настоящим именем.

— Хотела бы я его знать, это имя, — проговорила я. — Хотя бы во сне.

Короткий смешок.

— Хотел бы я его забыть.

Тень подплыл к острову и ловким движением подтянулся на скале. Я едва успела выпустить его плечи. В следующий момент он сел на камень и протянул руки.

— Иди сюда, — только и сказал он.

Я поймала его взгляд, откровенный и жаждущий, — и медленно, подчёркнуто медленно вылезла из воды. Откинула мокрые пряди с лица.

Плевать на Церона, плевать на всё. Эта ночь будет нашей.

Тень перехватил меня за голые бёдра и усадил себе на колени. Я потянулась, чтобы его поцеловать, но он прикусил мою нижнюю губу, и я шлёпнула его по плечу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Никаких демонических штучек, — предупредила я.

— Утром всё равно не останется следов.

Его рука дразняще прошлась по моему животу, и я втянула в себя воздух. Но Тень лишь засмеялся, и его рука, скользнувшая по моей пояснице, остановилась на талии.

— Мне нравится тебя дразнить. Ты так легко передаёшь мне всю власть над собой.

— Тебе так кажется, — отпарировала я.

— Да? Тогда у меня чертовски приятные галлюцинации.

Наши губы слились, и я выдохнула в его рот, забывая себя. Я ни с кем не целовалась до него. Но теперь я знала, что никто не сможет целовать меня — так. Жадно, глубоко и самозабвенно, словно ничто другое не имело значения. Пальцы, жалящие обнажённую кожу каждым прикосновением. Кончик языка, скользнувший по моим пересохшим губам. Его руки на голой груди, горячие, откровенные. Каждая секунда, пока он целовал меня, казалась бесконечной — и такой невозможно короткой.

Тень наконец оторвался от меня. Его пальцы, державшие меч, отрубивший мне косу, откинули короткую прядь с моего виска, и он долго смотрел мне в лицо.

Таким взглядом не смотрят на смертельного врага. Так не смотрят даже на любовницу.

— Неужели ты всё-таки влюбился? — тихо спросила я.

— Настолько, что потеряю голову и возьму тебя этой ночью? — Тень прищурился. — Я знаю, как ты меня хочешь. Знаю, что ты будешь принадлежать мне так, как я захочу, стоит мне только протянуть руку.

— Так что же тебя останавливает? — прошептала я.

Он медленно провёл пальцем по моим губам.

— Действительно.

И резко толкнул меня на колени. Я вскрикнула.

После следующего рывка я рухнула на четвереньки, и Тень перехватил мои волосы, сжав их в кулаке. Я повернула голову — и увидела в морской воде отражение призрачных крыльев, переливающихся в свете звёзд незнакомым блеском.

— Вот чего я хочу сейчас, — произнёс Тень холодно. — Будь у меня демоническая форма, я бы взял тебя в ней. Хочешь?

— Нет, — выдавила я.

— Вот именно. — Он выпустил мои волосы. — Я хочу повелевать тобой так, как мне нравится. А ты хочешь быть свободной. Неразрешимое противоречие, а?

Я рывком села и повернулась к нему.

— А по-моему, всё совершенно иначе, — выпалила я ему в лицо. — Ты защищаешь меня, жертвуешь ради меня мечом из сокровищницы императора, целуешь так, как целуют любимую женщину, прощаешь любые дерзости, открываешься мне! А потом вспоминаешь, что должен играть сурового демона, и притворяешься чем угодно, только не собой. А заодно и тянешься к власти, потому что Церон у тебя эту власть отобрал, и ты отыгрываешься на мне!

Тень медленно покачал головой:

— Если бы всё было именно так…

— А как? Как оно есть, Тень?

— Я наполовину демон, — спокойно сказал он. — Я хочу быть демоном. И хочу, чтобы часть тебя боялась меня. Подчинялась мне. Дралась со мной, но проигрывала бы раз за разом, пока не отдалась бы мне целиком и полностью и приняла мою безжалостность без единого упрёка. Встала на мою сторону за демонов и против людей. Я не верю, что буду счастлив, если будет иначе.

Я молча смотрела на него.

— Неразрешимое противоречие, — прошептала я.

— И ты меня не получишь.

— Но я не поддамся, — произнесла я сквозь зубы. — Не соглашусь с твоей игрой в злодея. Это не ты. Не настоящий ты.

— Мне говорили это и раньше. — Голос Тени был очень ровным. — Пытались считать меня слабым, человечным, размазнёй. Как правило, надеясь унизить меня и как следует вывалять в грязи. Те, кто это говорил, жили после этого очень недолго.

— Я не хочу вывалять тебя в грязи, — прошептала я. — Я просто хочу, чтобы ты прекратил притворяться.

— Достаточно, Дара.

Я сжала зубы. У меня остался последний шанс. Последний вопрос.

— А если… я соглашусь на то, что ты предлагаешь? Будет так, как ты хочешь, но только в постели и нигде ещё?

По лицу Тени скользнуло сожаление.

— Как жаль, что ты не запомнишь это предложение. Я бы им воспользовался, но…

— Но?.. — прошептала я.

— Не так. Не здесь. И, по всей вероятности, никогда.

Он протянул руку и рывком поднял меня на ноги.

— Рассвет, — негромко произнёс Тень. — Видишь?

Я повернула голову вслед за ним — и с замиранием сердца увидела, что небо на горизонте посветлело.

— Мир меняется, — прошептала я. — Твой мир.

— Он всегда был моим. И всегда был одиноким. Демоны и полукровки не видят никого во сне, в отличие от людей.

— Конте говорил, что они с братом никогда не снились друг другу, — прошептала я.

— Из Подземья вообще сложно кому-то сниться. Если бы Церон отправился туда, ты бы получила передышку.

— Он бы наверняка взял меня с собой, — мрачно произнесла я.

Тень странно усмехнулся:

— Да неужто?

Я приникла к его плечу, глядя на быстро светлеющее небо. Звёзды бледнели и таяли на глазах.

— Вы всегда одни в своих снах. Вот почему ты был рад мне, — прошептала я. — Правда? Ведь я всё изменила. Я разделила твою ночь — и твоё одиночество.