Пленница проклятого демона

В его руке блеснул небольшой серебристый предмет.

— Что это? — прошептала я.

Тень отставил предмет в сторону.

— Возможно, для другой ночи, — проговорил он, берясь за пуговицы моей рубашки. — А может быть, и для этой.

Я могла бы остановить его, но не стала. Вместо этого я молча глядела, как он расстёгивает на мне рубашку, а потом осторожно дотронулась до повязки на его боку.

— Ты ранен, — прошептала я.

Тень хмыкнул:

— Тогда я буду нежнее обычного.

— А ты нежен с женщинами?

— Иногда.

Я негромко засмеялась:

— Великий и грозный Тень? Это на тебя не похоже.

В его глазах блеснул огонёк.

— Тогда, — низким и опасным тоном произнёс он, — пришла пора показать, каким ещё я могу быть.

Глава 22

В груди гулко бухнуло, но я скрыла враз застучавшее сердце за дерзкой усмешкой:

— Каким именно, Тень? Пьяным вдрызг?

Его руки неожиданно грубо и быстро взялись за ремень моих штанов. Я дёрнулась, совершенно этого не ожидая. И вдруг вспомнила.

«Доверься мне».

Один-единственный быстрый взгляд глаза в глаза — и я медленно убрала ладонь, накрывшую его руку.

Очень медленно.

В следующее мгновение Тень резким рывком расстегнул на мне ремень — и одним движением сорвал с меня всё, что было на мне ниже пояса. Ещё рывок, и он откинул бесполезный комок одежды в сторону. Я осталась в расстёгнутой рубашке — и больше на мне ничего не было.

Тень замер, вглядываясь в моё лицо. Я не знала, сколько у него было женщин, но его умелые, ловкие движения, пока он раздевал меня, враз властно напомнили мне: он был старше и наверняка куда опытнее. Возможно, в Подземье демонессы брезговали сиротой-полукровкой — да Тень бы и не захотел, чтобы до него снизошли. Но здесь, в Рин Дредене, у него не было препятствий: выбирай любую. А Тень умел выбирать.

И этой ночью, кажется, мы выбрали друг друга.

…Или всё-таки нет? Ведь Тень сказал, что не хочет преступать со мной последнюю черту сейчас, когда моя голова кружится от вина. А ещё потому, что они с Конте — смертельные враги, и это будет… неблагородно…

Я тряхнула головой. Неважно. Всё было неважно.

— Поступи со мной неблагородно, — прошептала я. — Какого чёрта мы будем останавливаться на полпути? Сделай со мной этой ночью всё, чего мы оба хотим. Представляешь, как мне будет обидно проткнуть тебя насквозь и так и не узнать, каков ты в постели?

— Каков я в постели, когда я пьян вдрызг?

Мы засмеялись одновременно.

В следующий момент в руке Тени возник знакомый серебряный предмет, и я вдруг увидела, что это было. Маленькая баночка с тёмно-янтарным массажным маслом. Символ Янтарного квартала. Возбуждающим — и дарующим наслаждение.

Палец Тени нырнул в жидкий янтарь — и кончик его пальца провёл черту у меня между ключицами.

— Тебе никогда не делали массаж лицом к лицу? — поинтересовался он негромко. — Думаю, как у хейко… у тебя есть некоторый опыт.

— Я не хейко, — хрипло прошептала я.

— Да ну? Во время нашей первой встречи кто-то убеждал меня в обратном.

Я прикрыла глаза, вспоминая. Хейко делали друг другу массаж, обучаясь, чтобы ублажить клиента лучше. Мягкие руки, спускающиеся на живот, массирующие грудь… разве я не хотела бы попробовать, особенно если массаж будет делать Тень? Обнажаясь передо мной: ведь не только я буду принимать его ласки. Он тоже раскроется, даря мне… нежность?

В следующий миг его рука легла мне на горло.

— Будешь сопротивляться? — серьёзно спросил Тень. — Мне интересно.

Я криво улыбнулась:

— Можно подумать, это тебя остановит.

— Как знать.

А потом слов не было. Только лёгкие мазки, скользящие по коже, ласкающие нежные изгибы, повторяющие очертания мышц. Только горячие пальцы и долгие, мучительно чувственные касания.

Раньше я не догадывалась, что мужская рука, скользящая по колену, может доставить столько наслаждения. Что полуоткрытые губы и ровное, не сбивающееся ни на секунду дыхание может заводить так, словно мы и впрямь занимаемся любовью по-настоящему.

Тень так и не коснулся низа моего живота. Просто массаж. Долгий, расслабляющий массаж: он не возбудил бы меня ни капельки, если бы на месте Тени была умелая женщина-целитель…

…Но передо мной был Тень.

— Чёрт, всё словно происходит во сне, — прошептала я, глядя ему в глаза. — В реальности такого не может быть. Охотницы на демонов не…

— …Не влюбляются в своих палачей? — с иронией спросил Тень.

— Я не влюблена в тебя, — произнесла я, пытаясь не замечать его рук прямо у себя под грудью. — Ни капельки.

— Но это не мешает тебе лежать передо мной почти голой и отчаянно меня хотеть.

Он был неправ. Он ведь был неправ, верно? И я вовсе отчаянно не…

Я тряхнула головой, пытаясь выбить эти мысли из головы.

— Зачем ты это со мной делаешь? — прошептала я.

— Допустим, в эту минуту мне вообще плевать, наяву или во сне это происходит. — Вместе с иронией в голосе Тени вдруг прорезалась хрипотца. — И мне это нравится. Переворачивайся.

— Что?

— Я хочу видеть твою спину. И всё остальное.

Вот насчёт всего остального я совершенно не была уверена. Как далеко я вообще готова была зайти?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В следующий миг Тень бесцеремонно вздёрнул мои руки над головой и перевернул меня лицом вниз. Ещё рывок — и с меня слетела рубашка. Я осталась нагой.

Это зашло уже слишком далеко: я попыталась вырваться.

И замерла, почувствовав между лопаток его губы.

— Дара, — едва слышно прошептал он. — Моя Дара.

— Совершенно не твоя, — возразила я хрипло.

— К дьяволу детали.

Его пальцы, пахнущие маслом, прошлись по моей спине, разминая мышцы. Ребро ладони скользнуло по позвоночнику.

— Знаешь, что я сейчас делаю?

— Догадываюсь, — пробормотала я. — Изучаешь мои мышцы, отмечаешь, какие из них лучше развиты, и прикидываешь, как это использовать в бою.

Короткий смешок.

— Нужный навык, правда?

— Ещё какой нужный навык, — хмыкнула я. — С твоими-то умениями в массаже, уверена, даже самые бородатые фехтовальщики будут в восторге.

— О, с ними я бы не церемонился, — с лёгкой угрозой сказал Тень. — Просто прирезал бы с одного удара. Я выжил в Подземье, Дара Незарис. Благородный бой не для меня.

Я закрыла глаза, пока его ладони разминали мою спину. Лёгкий аромат масла, ветерок, гуляющий между решетчатых ставень, стук колёс прогрохотавшей в отдалении повозки. Мне было хорошо. А ещё я, кажется, всё ещё была изрядно пьяна. Иначе как бы я вообще позволила Тени проделать со мной всё это? И что я позволяла ему во сне?

…И почему сейчас я совершенно не вспоминаю о том, что мы должны убить друг друга?

— Сон, — пробормотала я. — Пусть он не кончается, а?

— Вино рано или поздно закончится, — заметил Тень, массируя мне шею.

Я прикрыла глаза.

— И чёрт с ним. Принесём из погреба ящик виски и продолжим веселье.

— А потом спалим эту башню к чертям? План хорош.

— И пойдём охотиться на диких демонов, — пробормотала я. — Знаешь, я бы хотела поохотиться вместе с тобой. Ты умеешь прикрывать спину и не заботишься о честном бое.

Он хмыкнул:

— Спасибо за комплимент. Если это комплимент, конечно.

— Тень, — тихо позвала я. — Расскажи мне про Подземье.

Его руки замерли у меня на спине.

— Что именно тебе рассказать? Как я охотился на диких демонов в пещерах? Как учился выживать? Как меня едва не вышвырнули из Гильдии Клинков, когда узнали, что я полукровка?

— А это можно было не узнать?

— Бои в демонической форме начинаются не сразу и проходят нечасто. И довольно долго мне удавалось от них увиливать.

Его ладони продолжили свои плавные движения, мало-помалу спускаясь на бёдра. Странно: я думала, его массаж будет беспощадным, жестоким, чтобы каждая моя мышца кричала от боли. Но вместо этого…

…Я наслаждалась.

И одновременно у меня ныло сердце. Я представляла юношу с упрямо вскинутым подбородком и короткими волосами, зачёсанными назад. Холодного, сдержанного, глядящего на мир с оттенком высокомерия — и очень одинокого.

Всё-таки про смертельных врагов лучше не знать совершенно ничего. Даже когда они наполовину демоны.

— Я слышала про Гильдию Клинков, — произнесла я задумчиво. — Туда не берут с улицы. Полукровке там точно были бы не рады. Как ты туда попал? У тебя был покровитель?

— Я же тебе расска… — Тень осёкся. Вздохнул.

Рассказывал. Моё сердце застучало. Тень рассказывал мне это во сне — и промолчал наяву, зная, что я ничего не помню. Но я молчала и не возмущалась. Молчала, потому что чувствовала: если я сейчас заговорю, он не добавит ничего больше. А я хотела знать.

— Да, у меня был покровитель, который определил меня в гильдию, — помолчав, добавил он. — И… есть.

Он сказал это очень странным тоном. Так можно было сказать: «Да, я умираю, и очень скоро».

…Тени совершенно не нравилось, что у него был этот покровитель.

…А ещё — Тень был проклят. После слов людей Церона я больше не сомневалась: я знала о проклятии, и Тень знал, что я знаю. Отрицать было бесполезно.

— Твой покровитель знает, что ты проклят? — ровным голосом спросила я. — Ведь знает, да? Не может не знать. И он этим… пользуется?

Мне в голову вдруг пришла ужасная догадка.

— Может быть… он тебя и проклял?

Самообладанию Тени можно было только позавидовать: его ладони даже не замедлили своих движений, продолжая так же умело растирать мне бёдра.

— Наверное, я всё-таки тебя убью с первым лучом рассвета, — задумчиво произнёс он. — Как ты думаешь, это будет честно?

— Мы оба знаем, что на тебе висит проклятие. Будешь об этом молчать?

— А ты ждёшь, что я поддержу эту тему? Может быть, даже расскажу тебе жалостливую историю?

Он резко и больно ущипнул меня, и я вскрикнула.

— Перемирие не значит, что я буду купать тебя в нежности, Дара-Закладка. Хочешь язвить и докапываться до того, что тебя не касается, — получишь то, что заслужила.

Глава 23

— Не называй меня Закладкой, — проворчала я, приподнимаясь в полутьме. Я почти ничего не видела, и пришлось поморгать, чтобы предметы вновь обрели чёткие очертания.

Крылья за спиной Тени исчезли. Он наблюдал за мной спокойно, но в его взгляде вновь нельзя было ничего прочесть.

— Проклятия — древнее и почти забытое искусство, — наконец проронил он. — И очень, очень редкое. Налагающий проклятие демон умирает, если он недостаточно владеет собой или обладает слабой волей. И практически никогда игра не стоит свеч. Обычного демона всегда можно купить или запугать. А могущественный, сильный, неизмеримо влиятельный… — По губам Тени скользнула очень странная улыбка. — Его не похитишь просто так и не заставишь принять проклятие добровольно. Да и зачем, если потом он пожалуется своим союзникам и те разорвут тебя в клочья?

— То есть проклинать в общем-то незачем? — уточнила я.

— Есть исключения. — Тень вновь усмехнулся. — Особые случаи, когда риск того стоит. Но оставим эту тему.

Он смерил ленивым взглядом мою грудь, и я, разом почувствовав себя неловко, тут же потянулась за рубашкой, лежащей на расстоянии вытянутой руки.

И нахмурилась, увидев, что повязка на боку Тени пропиталась кровью. А он не сказал ни слова!

Я вскочила. Меня повело, и я чуть не опрокинула стоящий рядом бокал, но я не обратила внимания, неверным шагом подходя к винной стойке. Моё внимание привлекла пузатая бутылка тёмного стекла, на которой ещё остались следы пыли и паутины.

Самое старое и, похоже, самое дорогое. Что ж, отлично.

Помахивая бутылкой и зажав рубашку в другой руке, я вернулась к Тени и с силой поставила бутылку на ковёр.

— Меняем тебе повязку, — сообщила я. — Надеюсь, твоё проклятие этого не запрещает.

Тень смерил меня взглядом.

— Представь, что проклятие существует, — негромко сообщил он. — А теперь представь, каково слышать, что ты шутишь об этом. Будь это не во время перемирия, ты бы решилась?

— Нет, — сами произнесли мои губы.

— Повод задуматься, не так ли?

Я прикусила губу, разматывая повязку. Он был прав.

…И практически признался, что проклятие существовало.

— Если ты хочешь убить своего покровителя, мы можем помочь, — решительно сказала я. — Мы с Конте мечтаем уничтожить Триумвират, и это важнее, чем ваша с ним застарелая вражда. Чёрт подери, если все три маски — такие же безвольные, жадные и садистские трусы и мерзавцы, как Эреб, я не понимаю, почему ты до сих пор их терпишь. Тебе не хочется их бросить и сбежать? Или и вовсе свернуть кому-то из них шею? Может быть, всем троим?

К моему удивлению, по губам Тени скользнула лёгкая усмешка. Но он не произнёс ни слова.

Я промыла рану вином, походя заметив, что та выглядела уже куда лучше. Демон, пожалуй, уже наполовину исцелился бы к этому времени, но и Тень явно был на пути к выздоровлению.

Тень бросил оценивающий взгляд на мою рубашку, которую я быстро рвала на полосы:

— Предлагаешь мне всю оставшуюся ночь вдыхать твой запах?

— А запахи убийц тебе нравятся больше? — отпарировала я, откидывая в сторону пропитанную засохшей кровью ткань. — Убери руку, ты мне мешаешь.

Тень молча наблюдал за мной, пока я закрывала его бок новой повязкой.

— Ты правда хотела бы мне помочь? — негромко спросил он. — Если это повлекло бы за собой… избавление от твоих врагов? Даже если бы ты серьёзно рисковала жизнью, телом, свободой?

Мои глаза расширились, и я быстро взглянула на него:

— Если бы я могла уничтожить Триумвират — да, — хрипло сказала я. — Ты предлагаешь мне это? Сейчас?

Лицо Тени ничего не выражало. Он подхватил бутылку, где ещё оставалось больше половины, и поднёс её к губам. По подбородку потекла тонкая струйка.

«Вот сейчас он и вырубится», — подумала я.

— Ты убивала диких демонов? — очень ясным и чётким голосом спросил он.

Я поёжилась. Кажется, он был и вправду пьян.

— Да.

Тень откинулся на подушки.

— Хороший меч неоценим в бою, — отрешённо произнёс он. — Но в настоящем поединке ты не используешь ничего, кроме голоса и глаз. Когда наступает время клинка, ты уже победил — или уже проиграл.

Конте говорил мне то же самое. Боевой дух, несгибаемая воля…

Дикие полуразумные демоны, с которыми Конте учил меня сражаться, были страшнее всего, что я когда-либо видела. Они могли поджечь дом, заперев беспомощных людей внутри. Могли без особых причин устроить кровавую бойню, перебив целую деревню: меня замутило, когда я вспомнила, как это выглядело. Они окончательно преступали черту, сливаясь со своей демонической формой, превращаясь в полуживотное, — и изгонялись, становясь дикими. В Подземье их было более чем достаточно. Здесь, в окрестностях Рин Дредена, их было куда меньше, но охотникам всё равно хватало работы. Триумвират тоже преследовал отступников, но лениво и неохотно. Ведь те не представляли для демонов особой угрозы. Только для людей.

Лицо Тени стало жёстким.

— Я заходил в пещеру к дикому демону без оружия и выходил живым. Знаешь, почему я тебе это говорю?

— Почему?

— Никто не встанет на моём пути, Дара Незарис. Ни Эреб, ни мой так называемый «хозяин», которого ты себе выдумала, ни кто-либо ещё. Ни даже Триумвират, если я вдруг решу получить Рин Дреден в своё безраздельное пользование.

Я поперхнулась.

— Тень, бросай пить, — сдавленным голосом произнесла я. — Тебе это не идёт. Ты хочешь свергнуть Триумвират?

— Если захочу, я стану даже властелином тёмного измерения, — спокойно сказал Тень. — Подземье будет моим, стоит мне протянуть руку.

— Угу. Через пятьдесят лет. Скорее лава замёрзнет.

Наступило молчание. Небо за решетчатыми ставнями начало светлеть.

— Ты правда заходил в пещеру к дикому демону безоружным? — тихо спросила я.

— Да.

— Почему?

— У меня отобрали меч, пока я спал, — спокойно сказал Тень. — Дружеская шутка. В Гильдии Клинков было много любителей пошутить. Мало кто дожил до выпуска, увы.

— Они погибли?

— Некоторые — крайне забавным образом.

— Воображаю, какое у тебя чувство юмора, — сдавленным голосом произнесла я.

— Хочешь услышать пару шуток?

— Ммм. Пожалуй, в другой раз.

Тень раскинул руки и закрыл глаза.

— Здорово мы перепились, да? — проговорил он. — И оба — с непривычки. Бьюсь об заклад, твой Конте нас бы обставил.

Я прошлась взглядом по его полуобнажённому телу. Красивая линия плеч, сильные руки, напряжённый рельефный живот и… чёрт. Мне вдруг захотелось раздеть его целиком. Или выпить ещё и окончательно потерять над собой контроль.

Я глубоко вдохнула и выдохнула. Потянулась к своей одежде — и решительно натянула бельё и штаны. В куртку закутываться не стала, просто положила её поближе.

— Пора спать, — прошептала я.

— Из твоей фляжки пахло вербеной, — пробормотал Тень, не открывая глаз. — Ты пила её, чтобы не видеть снов?

— Да.

— Что ж, должно помочь.

Его голос звучал странно раздосадованным. Он что, серьёзно хотел видеть меня ещё и во сне? После всего, чем мы тут занимались? Я нахмурилась. Нет, дело было не совсем в этом: тут было что-то другое. Словно Тень и впрямь не хотел засыпать без меня.

Но тут я ничем не могла ему помочь. Мои глаза слипались, голова кружилась, кожу приятно покалывало от долгого сладкого массажа, и я уже проваливалась в дремоту.

— Знаешь, от чего зависят наши жизни? — послышался сонный голос Тени в тишине.

— От чего?

— От того, для кого первым наступит утро. Потому что ни один из нас не играет честно.

Я невесело улыбнулась. Увы, не засыпать вообще мы не могли. Пьяные, измотанные, усталые… полуголые и разгорячённые.

…А ведь другой такой ночи с Тенью у меня не будет. Уж точно не во сне: теперь я не усну без вербены. И наяву — нет. Просто нет.

Мы оба это знали. А значит, эта минута была прощанием. Чем бы эта ночь для нас обоих ни была, она заканчивалась.

Остался один-единственный вопрос.

— Тень, — прошептала я. — Почему ты убил Ниро Мореро? Что он тебе сделал? Неужели ты поступил так жестоко только для того, чтобы отомстить его отцу?

Молчание. Долгое молчание.

Всё. Я беззвучно вздохнула. Он не ответит.

Но губы Тени шевельнулись, а ресницы дрогнули. Я приподняла голову: он смотрел прямо на меня.

— Я поступил так потому, — совсем тихо сказал он, — что его некому было защитить.

Глава 24

Я проснулась от крика.

У меня волосы встали дыбом на затылке от этого захлёбывающегося, панического вопля. И это был спокойный и уравновешенный Тень? Даже Конте никогда…

В следующее мгновение крик оборвался, разом перейдя в хриплое, неровное дыхание. Я неверяще перевела дух. И после такого — он продолжает спать? Невозможно.

Но если ему до сих пор снится кошмар, я должна помочь.

Я помедлила и решилась. Беззвучно подошла к Тени, присела рядом и взяла его руку, повернув её ладонью вверх. И начала медленно чертить по ней круги указательным пальцем свободной руки. Раз за разом, как когда-то Конте.

На губах Тени появилась слабая улыбка.

— Мама, — пробормотал он. — Тебя ведь больше нет…

— Не во сне, — прошептала я. — Здесь я всегда с тобой.

Сама не знаю, что подтолкнуло меня так сказать. Может быть, то, что мне бы очень хотелось, чтобы моя мама прошептала мне то же самое?

Тень распахнул глаза так внезапно, словно я вонзила в него меч.

— Что ты делаешь? — очень медленно сказал он, глядя на собственную ладонь в моих руках.

Мои пальцы замерли.

— Конте так успокаивал меня, когда я только прибилась к нему, — негромко сказала я. — Я не могла спать, много плакала, и он просил меня считать круги, которые рисует у меня на ладони. Словно это дождь. Следы от капель дождя. Иногда такой дождь шёл полчаса перед тем, как мне удавалось заснуть. Но Конте говорил, что если это помогает, он готов сидеть так хоть до рассвета.

— Думаю, он преувеличивал.

— Думаю, врал самым наглым образом, — согласилась я. — Но главное в том, что это и правда помогало заснуть.

Тень глядел на свою руку как заворожённый.

— Моя мать тоже знала этот трюк, — произнёс он наконец сухо и равнодушно. — Должно быть, демонессы в Подземье воспитывают своих детей одинаково.

— Да, — согласилась я. — Конечно.

Не удержавшись, я провела острым краем ногтя по его ладони и не без удовольствия услышала, как ритм его дыхания изменился. Но Тень покачал головой, отбирая у меня руку.

— Не задавай вопросов, — попросил он, вновь закрывая глаза.

— Про твой кошмар? Ты помнишь, что тебе снилось? Кто тебе снился? — Я помедлила. — Это как-то связано с твоим проклятием?

Незнакомая мне усмешка на его лице. Почти печальная.

— Просто — не задавай вопросов.

Я дождалась, пока его дыхание вновь не сделалось ровным. И, прижав его ладонь к своей щеке, устроилась рядом, глядя на чёткий холодный профиль, даже во тьме светящийся высокомерием.

Тень.

Почему у меня такое чувство, что в следующий раз мы встретимся в смертельной схватке?

Я открыла глаза в полутьме. Из-под ставен пробивался солнечный свет.

Рядом лежала моя куртка. Я перевела недоумённый взгляд на свою голую грудь, пытаясь сообразить, куда же делась рубашка.

Всюду, куда ни посмотри, валялись пустые бутылки; одна, полупустая, каким-то образом оказалась стоящей на узком горлышке кальяна, хотя это было физически невозможно. Рядом с перевёрнутым бокалом на ковре растеклась небольшая лужица. Я моргнула, соображая. Вчера я… вчера мы…

А потом я перевела взгляд направо и перестала дышать.

Тень спал, закинув руку за голову. Опущенные ресницы делали его лицо намного моложе: сейчас он выглядел чуть ли не моим ровесником. Холодное лицо, с которого днём не сходила печать высокомерия, сейчас выглядело расслабленным и чуть ли не беззащитным.

И очень красивым.

Мне ужасно хотелось его поцеловать. Прикоснуться. Прошептать что-нибудь, от чего он улыбнётся во сне. Но в эту секунду я, кажется, всерьёз и по-настоящему поняла значение слова «бесполезно».

Ничего не изменится. Ничего не меняется. Потому что некоторые вещи изменить невозможно.

Я прикрыла глаза. К удивлению, голова почти не болела: Конте бы сейчас сидел, сжав виски, и ругался бы во весь голос, и к чёрту демоническую половину. Но я была младше, совершенно непривычна к спиртному, и, должно быть, это повлияло.

Но напиваться я всё-таки больше не буду. Потому что вино переворачивает мир, как лёгкую прогулочную яхту, и выплёскивает тебя за борт. А я, кажется, совершенно не умею плавать.

Я встала, двигаясь бесшумно: это я умела очень хорошо. Осторожно прикинула необходимые движения и быстро, по-лекарски точно, словно отмеряя порошок на аптечных весах, подняла с ковра сначала один клинок, потом другой, не издав ни звука.

«Дара. Моя Дара».

Не твоя. И никогда не буду твоей, даже во сне. Сны закончились, Тень. Всё закончилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я наклонилась, опустив палец в баночку с массажным маслом. Быстро и привычно смазала петли.

Уже открыв дверь, я обернулась. Не хотела оборачиваться, но обернулась всё равно.

Потому что я была должна себе этот взгляд. Той маленькой внутренней Даре, которая хотела остаться.

Её желание никогда не исполнится. Но эта секунда останется у неё.

Тень. Я улыбнулась. Спящий Тень.

Что же такое с моим сердцем? Что с его сердцем, его душой? Как это может быть, как мы можем убивать друг друга?

Почему?

Потому. Потому что протянуть друг другу руки, ничего не меняя, значит предать себя и свой мир. Это будет значить, что я одобряю рабов и жертвоприношения, демонов у власти в аристократических кварталах и людей, становящихся всё более бесправными. Нет, Конте прав. Мы должны сражаться за то, во что верим.

А ещё Тень убил его младшего брата, и у Конте есть право на месть. И, как бы я ни пыталась его отговорить, я знаю, что это бессмысленно. Тень должен сказать или сделать что-то поистине невероятное, чтобы Конте вложил меч в ножны.

Но этого не произойдёт. Тень и Конте сойдутся в поединке, и кто-то из них нанесёт смертельный удар. Так суждено.

Тень. Моё сердце разрывается от нежности и боли, и смотреть на тебя невыносимо.

Я не атакую тебя. Но удержал ли бы ты руку, глядя вот так на меня?

Я…

Я не люблю тебя. Я решительно вскинула голову. Прощай.

Глава 25

В крипте было темно и тихо. Лишь где-то поблизости капала вода.

Конте не обернулся при моём появлении.

— Помнишь, как я говорил тебе, что оставил жизнь в Подземье позади? — спросил он.

— Помню.

— Кажется, я здорово тебе наврал.

Я подошла к нему и положила руку ему на плечо. Перед нами лежал саркофаг. Каменные барельефы на стене изображали три фигуры в капюшонах.

— Ниро, — произнёс Конте, глядя на саркофаг. — Где его могила? Есть ли она вообще?

— Я думала, у тебя не было ни братьев, ни сестёр.

Конте повернулся ко мне.

— Не было. Когда мы с отцом выбрались из Подземья, не было.

Во тьме крипты я видела лицо Конте едва-едва, но мне хватило. Это застывшее, мёртвое выражение я запомню надолго.

Моя рука соскользнула с его плеча.

— Что тогда случилось? — спросила я.

— Я едва помню, — глухо сказал Конте. — Отец приказал мне идти за ним — сразу, немедленно. Я начал спрашивать о маме, о Ниро, но отец лишь коротко сказал, что они уже успели скрыться, и теперь наша очередь. Велел мне довериться ему и не задавать вопросов, потому что не было времени. Мама… она жёстко муштровала нас с Ниро на случай атаки. Я очень хорошо затвердил фразу: «Нет времени!»

— И ты доверился отцу.

— Разумеется. — Конте перевёл дыхание. — А потом кто-то огрел меня по голове, и я… я не потерял сознания, но почти не соображал. Отец тащил меня вперёд, и я помню чей-то жалобный голос… но я был словно во сне, Закладка. Я почти ничего не помню из той ночи.

— Сколько лет тебе было тогда?

— Лучше спроси, сколько лет было Ниро, — невесело улыбнулся Конте. — Он был совсем ребёнком, Закладка. Будь он жив, если бы я увидел его сейчас, я бы его не узнал.

— Тень сказал, что именно твой отец навёл наёмных убийц на твой дом, — тихо сказала я. — Он продал жизнь твоей матери, чтобы озолотиться и покинуть Подземье.

Конте несколько секунд смотрел на меня. На его лице не было изумления, не было растерянности — оно не выражало абсолютно ничего.

— Оставим в стороне тот факт, что я совершенно тебе не верю, Закладка, — произнёс он. — Поступим просто и ясно. Кто рассказал тебе эту ложь и почему?

Врать ему я не могла.

— Тень.

— Тень, — безэмоционально произнёс Конте. — Вы виделись?

— Недолго, — без раздумий солгала я. — Это неважно.

— А мне почему-то кажется, что правильным ответом будет «долго» и «важно». — Голос Конте сделался резче. — Что ещё он тебе сказал?

— Что ты внук умершего императора.

В крипте воцарилась абсолютная тишина.

— Поверить не могу, — наконец сказал Конте, и я выдохнула с облегчением: это был его прежний голос. — Не представляешь, как мне сейчас хочется как следует тебя встряхнуть и выпороть. Закладка, это полная чушь. Я бы не поверил в неё даже ребёнком.

— Но Тень верит, что его мать погибла из-за предательства твоего отца. И другие демонессы тоже. И твоя мать.

Конте вздохнул.

— Ну замечательно. Закладка, ты возвращаешься, говоришь, что встречалась с Тенью, рассказываешь совершенно дикие истории… И что ты предлагаешь мне делать?

— Поверить, что в этом есть доля правды, очевидно. Попробовать найти ответы. И… — Я запнулась, но всё-таки договорила: — Встретиться с Тенью и поговорить с ним. Он не похож на того, кто лжёт ради забавы.

Конте помолчал.

— Я встречусь с ним, — очень холодно сказал он. — И задам убийце моего брата очень много вопросов перед тем, как покончить с ним раз и навсегда. Но сейчас меня куда больше занимает ваша встреча. Он тебе снился?

Я бестрепетно встретила его взгляд.

— Нет. Я выпила настойку вербены.

— То есть вы общались наяву. Час от часу не легче.

Так. Кажется, про массаж и всё остальное ему лучше не рассказывать.

— На него напали восемь убийц, и ноги сами понесли меня, чтобы ему помочь, — честно сказала я. — Прости, Конте, но иначе я поступить не смогла. Знаю, что это глупость, но…

— А если бы напали на Эреба или на Церона, ты бы тоже встала на их защиту, Закладка? — огрызнулся Конте, но его лицо смягчилось.

— Ты меня осуждаешь?

Конте вздохнул:

— Честно? Не будь этот мерзавец тем, кто убил моего брата, я, может, тоже не удержался бы и стал с ним против восьмерых. Я не сторонник излишнего благородства, но некоторые вещи терпеть нельзя. На этом они нас и ловят.

— К тому же одной бесчинствующей бандой наёмников стало меньше.

— Тоже хорошая новость.

Я глубоко вздохнула. И быстро, перескакивая с одного на другое, пересказала Конте то, что успела узнать от Тени.

— Всё, — заключила я. — Я не знаю, верить ли ему. Но тебе нужно было это узнать.

Бледное лицо Конте было неподвижно. Он молчал.

Наконец он с размаху сел на саркофаг и похлопал рядом. Я неловко уселась на сухой камень.

— Я бывал в императорском дворце однажды, — негромко сказал Конте. — Ниро тут же содрал со стены пару мечей и устроил со мной показательную дуэль.

Я фыркнула, представляя эту сцену:

— А твои родители?

— Отец был в ужасе, а мама смеялась. — Конте отрешённо улыбнулся. — Ниро постоянно что-то придумывал. Эта его азартная улыбка… Каждый раз, когда я её видел, я знал, что он откопал в библиотеке что-нибудь интересное и нас ждёт приключение. Он так умел смеяться, Закладка. Я знал, что он никогда мне не соврёт: не сумеет. Все эмоции были написаны у него на лице. И он мне верил. Он так мне верил…

Он поднёс руку к глазам, и я торопливо отвернулась, делая вид, что не замечаю слёз.

— Следовало ожидать, что он не выживет в Подземье, — глухо сказал Конте. — Его наверняка убили в первые же дни.

Он прикрыл глаза.

— Ниро, — прошептал он. — Знаешь, мне кажется, останься я в Подземье, я бы защитил его. Мы выжили бы. Я был куда сильнее, безжалостнее, я умел играть нечестно. Ниро… ему не было доступно ничего из этого. В нём была сила, но другая. Он отчаянно хотел жить, увидеть всё, испробовать всё. Все наши игры… Ниро погружался в них с головой. Заблудиться в пещере для него было высшим счастьем. Как-то я полез искать его, когда он потерялся в коридорах, и мы заплутали вдвоём. По-моему, это были лучшие часы в моей жизни.

— Вы были близки.

— Ещё как. Ближе него у меня не было никого.

Мы помолчали. Конте вздохнул:

— Честно, лучше бы я продолжал притворяться, Закладка. Держать такое в себе больно, но рассказывать ещё больнее.

— Ты похоронил своего брата, — тихо сказала я. — А теперь приходится воскрешать его заново и снова осознавать, что он мёртв.

— Да.

Я взяла Конте за руку и сжала её.

— Всё будет хорошо, — прошептала я. — Я рядом.

Конте сжал мою руку в ответ.

— Пора двигаться дальше, — тихо произнёс он. — Этот поганец Эреб выдал себя. Куда бы он теперь не отправился, мы найдём его жирную задницу и вытрясем из него все имена, одно за другим.

— Демоны пришлют следующий Триумвират.

— И мы дадим им отпор. Ты не представляешь, как мы были сильны, когда скинули первый Триумвират. Демонам потребовался не год и не два, чтобы снова стиснуть на Рин Дредене ошейник. В этот раз мы не ограничимся передышкой, Закладка. Мы будем отстаивать свою свободу.

Вот только это будет не так просто, как предлагает Конте. Я вздохнула. Впрочем, разве хоть что-нибудь когда-нибудь бывает просто? Даже с завтраком порой выходит то ещё приключение. Одна овсянка на воде чего стоит.

— И что же мы будем… — начала я.

Голову вдруг пронзило болью. Резкой, неожиданной, странной. Уши словно залепили ватой, и я почувствовала, как тело останавливается, отключается, как я падаю навзничь на саркофаг…

— Конте, — успела прошептать я. — Что происходит?

Ледяные руки Конте схватили мои. Его глаза расширились.

— Нет, Закладка, — хрипло сказал он. — Борись с этой дрянью! Слышишь меня? Не засыпай!

— Не… засыпать?

— Чёртова демонская кровь, — прошипел он. — Закладка, я не успею сбегать за вербеной: ты заснёшь. Не поддавайся, говори со мной!

— Кровь?

— Да. Ты засыпаешь, потому что где-то там засыпает он.

Я вздрогнула всем телом. Засыпает после нашей ночи вместе? Снова? Но мы ведь оба проснулись не так давно!

Значит, Тень не просто так закрыл глаза. Что ему от меня нужно? И зачем, если я всё равно ничего не запомню?

Незачем. Незачем ему со мной говорить, если я этого не хочу!

Я упрямо сжала губы, прикусывая нижнюю губу до крови, и боль на секунду притупила сонливость. Нет. Я смогу победить. Я не хочу его видеть.

Сердце предательски кольнуло. Я врала себе. Я хотела его увидеть. Хотела узнать, что он скажет мне во сне, хотела погрузиться в мир, где он был настоящим Тенью, а я — настоящей Дарой. Хотела притвориться, что существует мир, где мы не враги. Хотела…

…Едва я это подумала, глаза начали закрываться. Мир закружился вокруг меня.

Темнота.

Глава 26

Я открыла глаза под треск факела. Моргнула, всё ещё не понимая, куда попала.

— Рад, что ты присоединилась ко мне так быстро.

Я подняла голову. Тень стоял, прислонившись к стене. Отблеск огня на его лице придавал ему угрожающий вид. Почти… демонический.

Вокруг был небольшой тёмный грот, освещённый двумя факелами. На стене плясали тени. А рядом со мной стояла бутылка вина и два бокала из тончайшего стекла.

Я нервно засмеялась:

— Я здесь, потому что ты решил срочно со мной выпить?

— Просто захотел узнать, как ты добралась домой. — Его голос был ровным и бесстрастным. — Ты ведь добралась домой?

— Да.

— И рассказала Конте Мореро о его происхождении?

— Да.

— Как интересно. И что же он сказал?

Я пожала плечами:

— Ничего. Он не поверил мне. Думаю, он захочет расспросить тебя сам.

В глазах Тени мелькнул мрачный огонёк:

— Думаю, я смогу ему это устроить. И очень скоро.

Он обвёл взглядом грот. Откуда-то я знала, что мы находимся глубоко-глубоко под землёй.

— Звёздное небо, водопад, лава и толща камня, — тихо сказала я. — Воздух, вода, огонь и земля. Мы перепробовали на вкус все стихии. Что теперь, Тень? Ведь пятая стихия — это…

— Смерть, — закончил Тень. — Как точно подходит нам двоим, правда?

Я вздрогнула.

— Откуда я тебя выдернул? — спросил он негромко. — Что ты делала? Читала?

Я покачала головой:

— Разговаривала с Конте в кри… в одном месте.

— В вашем убежище?

— Да.

— То есть вы оба находитесь у себя дома, — непонятным тоном произнёс Тень.

— Хочешь нанести нам визит?

— Не представляешь как.

Тень мягким шагом подошёл ко мне, опустился на камень и небрежно налил вино в оба бокала. Взял один бокал себе и протянул мне второй. Я машинально взяла его и подняла, разглядывая багряное вино в свете факелов.

— Как бы ты хотела умереть? — светски поинтересовался Тень.

Я чуть не выронила бокал.

— Что?

— Не притворяйся, что тебе не приходила в голову эта мысль. Как?

Я пожала плечами.

— Какая разница? Я умру не сегодня.

— Представь, что ты всё-таки умрёшь сегодня, — жёстко сказал Тень, глядя на бокал в своей руке. — Пусть даже пока ты живёшь, дышишь и даже не представляешь, что твоё сердце через полчаса перестанет биться. Станет историей, как этот бокал.

Тень резко сжал руку, и я вскрикнула: бокал смялся в его руке хрупкими осколками, и сквозь пальцы потекли вино и кровь.

Тень посмотрел на меня:

— Так что? Выберешь свою смерть?

Я смотрела на него, хмурясь всё сильнее. Разбитый бокал, дурацкие вопросы…

…Странное желание узнать, «дома» ли я была и был ли Конте рядом со мной…

— Нет, — резко сказала я. — Не выберу. Не желаю погибать в бою, а в плену или в рабстве я… что-нибудь придумаю. Сбегу или найду кого-нибудь, кто мне поможет.

— Вижу, ты никогда не теряешь надежды.

— А ты?

Тень медленно покачал головой, опуская окровавленную руку на камень. В этот раз он, кажется, вообще не обращал внимания на моё обнажённое тело.

И я тоже.

— Конте Мореро всё ещё стоит у меня на пути, — внезапно произнёс Тень. — Совсем скоро мы скрестим клинки.

— Зачем тебе Конте? Ты всё ещё хочешь отомстить его отцу?

— Дело не только в его отце. — Голос Тени был мрачен. — Конте представляет собой всё, что я ненавижу. Всё, что я выжег из себя, и всё, чему я противостою. Он охотник, желающий сжечь Подземье дотла и мнящий себя человеком, и нам двоим нет места в одном мире.

— Конте сказал бы то же самое, — прошептала я.

— Я убью его. Но ты…

Наши взгляды встретились.

— Ты умрёшь, — произнёс Тень негромко. — Сегодня. И всё, что я могу, — дать тебе выбрать свою смерть.

— Спасибо, но такое щедрое предложение совершенно меня не… — Я осеклась.

Я наконец поняла.

Невозможно было выразиться яснее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я умру. Сегодня.

А сейчас Тень проверял, где я нахожусь.

— Конте тоже умрёт? — быстро уточнила я. — Вместе со мной?

Тень встал, опираясь о здоровую руку. Посмотрел на раненую кисть — и осколки, вонзившиеся в кожу, исчезли, словно их и не было. Запёкшаяся кровь испарилась, и Тень обхватил исцелённой рукой катану.

— Просыпайся, Дара Незарис, — негромко произнёс он. — И прощай.

— Конте! — закричала я изо всех сил. — Уходи! Убирайся оттуда! Они идут за нами!

Поток ледяной воды обрушился на меня из ниоткуда, лишая дыхания. Я уловила слабый аромат вербены и почувствовала на языке знакомый горький вкус.

Последним, что я видела, была обнажённая катана, нацелившаяся мне в сердце.

Я очнулась, тяжело дыша. Волосы слиплись, по груди текло, заливая рубашку: я вся пропахла вербеновой настойкой.

— Намазал тебе язык вербеной, — проговорил Конте, тряся рукой. — А ты, между прочим, укусила меня за палец!

— Мог бы просто налить немного в рот.

— Чтобы ты случайно захлебнулась? Нет, спасибо.

Конте смотрел на меня так напряжённо, словно я вот-вот должна была взорваться.

— Что случилось? — спросила я. — Я всё-таки успела заснуть?

— Ты даже закричать успела, — мрачно сказал Конте. — «Убирайся оттуда, они идут за нами», — ничего тебе не говорит?

Две секунды мы смотрели друг на друга.

— Ничего не говорит, — прошептала я. — Но это неважно, Конте. Я не соврала бы.

Мы бросились к выходу из крипты одновременно. И услышали тревожный звук рожка.

Подступы к склепу. Подземная река.

— Далеко же они успели пройти, — сквозь зубы процедил Конте. — Закладка, пробирайся наружу через отдушину. Бери деньги в тайнике и убирайся в Чед Нату. Пересидишь там. Я… тебя найду.

Угу. Найдёт он меня. Наглое враньё.

— Размечтался. Я с тобой.

Подбородок Конте закаменел.

— Закладка, если за нами идут, это конец. Я не могу сбежать в одиночку и оставить людей на смерть. Но охотники должны жить. Мы не имеем права погибнуть здесь все до единого.

— Ради будущих поколений? — язвительно осведомилась я.

— Хотя бы ради них.

Я резко схватила его за плечо и развернула на себя.

— А мне плевать на будущие поколения, — сообщила я. — И на судьбу мира. И на всё остальное, что ты скажешь. Я здесь, чтобы победить рядом с тобой, понял, Конте Мореро? А погибает пусть кто-нибудь ещё.

Конте секунду глядел на меня.

А потом вдруг улыбнулся совершенно по-мальчишечьи:

— За мной, Закладка. Быстро!

Я выдохнула с облегчением. Мы всё-таки будем драться вместе.

Быть может, мы и умрём вместе. Но сейчас я об этом не думала.

Я бежала за Конте, и в голове билась одна-единственная мысль. Как же они нас нашли? Как? Ведь Тень говорил мне прошлой ночью, что не может определить, где я, если только я не нахожусь где-нибудь на соседней улице. Но когда мы снились друг другу, он знал, где я. Это было очевидно по его лицу, и это было ясно как день по тому факту, что атака уже началась.

Так как же они нас нашли? Где мы прокололись?

В главном зале царила сумятица: охотники срочно заваливали вход мешками с песком, заряжали арбалеты, разливали настойку вербены по самодельным ловушкам и занимали позиции. Я поймала взгляд Вепря. Лицо его было твёрдым, уверенным — и очень бледным.

— Мы обречены, да? — еле слышно прошептала я, поравнявшись с ним.

— Если останемся здесь, у нас неплохие шансы на бесплатный гроб к ужину, — кивнул Вепрь. — Но запасной ход никуда не делся.

«Два хода», — мысленно поправила я. Ещё была отдушина: узкий лаз в покоях Конте, через который даже я продралась бы с трудом. Конте удалось это один-единственный раз, когда он был пьян вдрызг, и он клялся, что не представлял, как у него это получилось. Увы, уйти по нему всем вместе было невозможно.

И был второй ход, о котором говорил Вепрь. Длинная лестница под каменным люком, ведущая вниз, к остаткам древнего города. Под Рин Дреденом таился ещё один Рин Дреден: город тысячелетней давности, где, по слухам, водились дикие демоны, и я знала, что эти слухи были правдивы. Конте регулярно спускался туда с отрядом охотников, но искоренить диких демонов до конца так и не смог: слишком лакомым для них было тёплое подбрюшье Рин Дредена, поднимающееся к канализации под городом.

Я бывала там не однажды. И каждый раз мне там нравилось всё меньше. Туда нельзя было соваться в одиночку, и даже вдвоём с Конте я бы туда лезть не рискнула. Стая диких демонов могла разорвать человека в клочья за секунды.

Конте хмуро оглядел людей. Поймал взгляд Алассы, дикий, перепуганный — и едва заметно кивнул ей. «Всё будет хорошо», — совершенно честно обещали его глаза.

Я знала этот взгляд. С таким взглядом Конте блефовал, когда у него совершенно не было хороших карт. Ни одной.

— Зелья, — негромко скомандовал Конте, и я быстро расстегнула пояс. Глубоко вздохнула — и опрокинула три бутылочки в рот, одну за другой.

И похолодела: впереди показались огни.

Глава 27

Конте скрестил руки на груди. Его блеф был великолепен: на миг даже я поверила, что у него всё было схвачено.

— Дадим им жару, ребята, — произнёс он. — Вы все знаете, что делать: кто будет прикрывать отход, мы решили давным-давно. Все согласны?

Быстрые взгляды, резкие кивки.

— Отлично. Закладка?

— Да?

— Как только начнём отступать, веди людей прямо к люку. Мы вас прикроем.

Чёрт. Конте всё-таки отсылал меня, и я не могла ему возразить. Наедине — да. Но не при всех. Это был приказ в боевой обстановке, и я обязана была его выполнить. Иначе отступление имело все шансы превратиться в грызню и беспорядочное бегство.

— Конечно, Конте, — просто сказала я.

В следующий миг раздался чудовищный грохот. Камень под нами сотрясся, и с потолка полетела пыль и дождь мелких камней.

— Что это? — прошептала я.

Лицо Вепря сделалось донельзя мрачным.

— Я знаю что, — произнёс он зло. — Ворота.

Я перевела потрясённый взгляд на изукрашенную стену. Когда-то она была воротами в склеп, но здесь не проводили церемоний давным-давно. Склеп был запечатан и покинут, и, пока подземная река не пробила проход и его случайно не обнаружили контрабандисты, сюда не было иного входа. Только этот, мёртвый и забытый.

И теперь какая-то невероятная сила вздумала его открыть.

— Демоны, — закричал Конте. — Бежим!

Ещё один страшный удар, от которого задрожала земля, — и между гигантскими створками показалась щель. И одновременно рассыпалась наша торопливо возведённая баррикада — и вперёд бросились трое демонов в истинной форме.

Бежать было поздно: если мы попробуем отступить, нас сомнут. Пришло время драться.

Запели арбалеты, и Вепрь с диким криком бросился демонам навстречу. Я перекатилась, по привычке целясь в ноги, — и ткнула мечом зазевавшемуся демону в пах. От его воя чуть не задрожали стены. Кровь хлынула рекой, и я торопливо откатилась. Что произойдёт, если ты вдруг выпьёшь кровь демона, я знала очень хорошо.

Со страшным треском ворота распахнулись. Узкая щель перестала сдерживать демонов и людей, и те хлынули внутрь. Я метнула ловушку с вербеной, повторяя движения Алассы, — и ухмыльнулась, услышав звук зазвеневшего стекла. По склепу потёк дым, стелясь по стенам, и раздались сдавленные крики и ругательства.

Двое в золотых полумасках ринулись на меня. Один вскинул арбалет, и я едва не получила стрелу в грудь — в последний миг я резко дёрнулась, спрятавшись за громадную тушу демона, налетевшего на Вепря. Стрела вошла ему в бок, и тот взревел. Я невольно усмехнулась.

Я мазнула пяткой по бедру противника и на лету взрезала его плечо, заставляя выронить меч. Ещё удар, и он рухнул, а я уже разворачивалась ко второму противнику в полумаске. Чиркнули клинки, сталкиваясь со звоном, под полумаской мелькнула высокомерная усмешка, и я успела подумать, что Тень думал обо мне именно так же в нашем первом бою. Наглая неопытная девчонка.

Что ж, я его переубедила, не так ли?

Я шагнула вбок, уходя от встречной атаки, и без затей ударила клинком в живот, пока мой противник готовился парировать удар в грудь. Едва он упал, я перевела дух и бросилась прикрывать Алассу.

Конте дрался, расчерчивая воздух мечом, как фейерверками, но на него наседали так, как не снилось и Тени на давешней крыше. Сетер и Крис встали сбоку, прикрывая его, но было ясно, что здесь, в зале, на открытом месте, нас рано или поздно перережут.

— Отступаем, — произнесли губы Конте.

Сетер вмиг протрубил условленный сигнал, и, тяжело дыша, я ринулась вслед за Крисом и Алассой. Три ловушки взлетели в воздух, и следом за ними Конте без раздумий швырнул в сторону наступающих хрупкую на вид бутылку. Я невольно пригнулась и прикрыла ладонью глаза. О нет, Конте, только не горючая смесь!

В следующий миг Вепрь выстрелил, и короткая стрела угодила прямо в летящую бутылку.

Взрыв был оглушительным. Будь здесь Тень, от его плаща остались бы лишь клочки, и только катана зазвенела бы на камнях.

Тень… чёрт, где же он был? Я прислушалась к ощущениям в груди, но знакомого жара не было. Впрочем, с него станется выйти, когда всё уже будет кончено, а нас с Конте выведут в цепях ему навстречу.

Нет. Этому не бывать, пока я жива.

Мы с Конте оказались плечом к плечу. Я поймала знакомую усмешку и ухмыльнулась ему в ответ.

— Мы с Вепрем и ребятами сейчас устроим им жаркую жизнь, — предупредил Конте. — Так что бегите, и бегите быстро.

— Я с тобой, — быстро проговорила я, но поймала бешеный взгляд Конте.

— К люку, Закладка, — проговорил он сквозь зубы. — Не подведи меня.

Я беззвучно выругалась, но спорить было совершенно некогда. Я обвела взглядом ребят — и неожиданно почувствовала, что они и правда на меня надеются. На меня. Чёрт.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Идём, — отрывисто сказала я. — Сетер, ты открываешь люк.

Я едва запомнила, как мы бежали. На полпути грохнуло, потолок под нами сотрясся, и я знала, что Вепрь использовал ещё одну бутыль с горючей смесью.

Возможно, я его больше никогда не увижу. Не увижу Конте.

Но не время было думать об этом. Потом. После.

Каморка, где возле открытого люка нас ждал Сетер, была совсем небольшой, но нам и не нужно было здесь прятаться.

Нам всего лишь нужно было отсюда уйти.

— В древности, когда это место было храмом, сюда спускали провинившихся жриц, — пробормотала Аласса, глядя в темноту. — И их… пожирали.

— Или же они умирали от жажды и скуки, — мрачно произнесла я. — Но нам это не грозит. Мы выкарабкаемся.

Я полезла первой. Если нас там ждут голодные дикие демоны, их ждёт очень интересная закуска.

— Затворите за собой люк, — бросила я. — Это даст нам немного времени.

— Я пойду последней, — спокойно сказала Аласса, передавая мне ручной фонарь. — Как думаешь, Конте удастся выбраться?

«Нет», — чуть не вырвалось у меня, но вместо этого я выдавила улыбку.

— Это же Конте. Он всегда выбирается.

Спустившись, я обнажила клинки и осмотрелась. Мокрый камень вперемешку с суглинком и абсолютная темнота, которую едва разгонял свет фонаря. Демоны и полукровки отлично видели в темноте. Увы, у меня этого дара не было.

Я быстро открыла пояс с зельями и нашарила нужную бутылочку. Выпила её залпом и отбросила в сторону. Заморгала. Всё. Фонарь больше не был мне нужен. По-хорошему стоило потушить его вообще, но зелья ночного видения могли быть не у всех.

Послышался шум, и Сетер оказался рядом, тут же обнажив меч.

— Пошлём кого-нибудь в разведку? — предложил он.

Я покачала головой:

— Идём все вместе. И лучше — бежим.

Я едва дождалась, пока спустятся все, и тут же потушила фонарь: зелий ночного видения не было у двоих, но у Сетера в сумке оказались запасные. И когда Аласса наконец спустилась и огонёк вверху погас, мы уже были готовы.

Земля была скользкой, но так даже было лучше: это задержит погоню. Демоны, в отличие от нас, были непривычны и к слизи канализаций, и к древней кладке мокрых туннелей.

Я бросила взгляд назад: Тина начала отставать. Но Ресс взял её за руку, и её лицо вдруг просияло так ярко, что ноги, казалось, сами понесли её вперёд. Я торопливо отвернулась. Было совершенно не до этого, но на миг я позавидовала им. Какое же это счастье, чёрт подери, — любить друг друга без оглядки и быть на одной стороне!

Может быть, когда-нибудь найдётся кто-то, кто будет улыбаться вот так, взглянув в мои глаза. Кого я смогу сделать счастливым. Кто найдёт общий язык с Конте и примет меня такой, какая я есть.

…Ведь я прошу не так уж много, правда? Всего лишь…

Я упрямо дёрнула головой, не переставая бежать изо всех сил. Я знала, чего я хотела. Выбросить Тень из головы. Навсегда. Потому что, пока я вспоминаю его каждый раз, когда раздеваюсь, других мужчин в моей постели просто не будет.

Нечестная игра, Тень. Мы так не договаривались. И ведь это я ещё не помню твоих снов — а что будет, если вспомню? Что, если я узнаю тебя настолько хорошо, что начну испытывать к тебе чувства, а не просто желание сбросить для тебя всю одежду, обвить ногами твои бёдра и провести с тобой ночь?

По груди пробежал жар. Я закусила губу. Какого чёрта, Дара? Почему ты сейчас думаешь об этом чёртовом влечении, когда тебе надо спасать людей?

А потом я поняла. И попятилась.

— Стойте, — прошипела я. — Назад, к развилке! Налево — бегите и не оборачивайтесь. Ну же, живо!

— А ты… — начала Аласса.

— Со мной вас найдут и убьют!

Аласса коснулась моего плеча и развернулась без слов.

— Приказ, — только и сказала она.

Никому не нужно было объяснять, что это значило. Секунду спустя рядом со мной не осталось никого. Только темнота.

Жар в груди становился сильнее. Мне было не убежать. Впрочем, я могла вернуться наверх, но это ничего бы не дало, правда? Меня схватили бы всё равно.

А вот сейчас у меня был шанс. Если Тень был здесь один…

Послышались шаги. Почти бесшумные, но я их слышала. Ведь я их ждала.

Я сделала один-единственный шаг вперёд и обнажила клинки. Я знала, что выстрела из темноты не будет.

Мы оба жаждали этого поединка.

— Я получу свободу, если выиграю? — спокойно поинтересовалась я. Я знала, что меня слышали.

— Нет.

Одно-единственное слово из темноты. Приговор, произнесённый его голосом.

— Что ж, — произнесла я. — Этого следовало ожидать. Ты готов умереть, Тень?

Глава 28

Раздался негромкий смех. А потом Тень шагнул вперёд.

Плащ с высоким воротником, жилет и безрукавка под ним, застёгнутая под горло. Высокие сапоги. И катана. Всё ещё в ножнах.

— Ты настолько уверен в себе? — уточнила я. — Даже не обнажаешь меч?

— Но ведь ты не атакуешь.

— Это долго не продлится. — Я шагнула ему навстречу. — Как вы нас нашли? Наше убежище?

— Твои клинки. — Тень холодно улыбнулся. — Они меня заинтересовали, и я наведался в архивы. Не поверишь, но они принадлежали Архее из первого Триумвирата. Древняя история, позорная страница, полузабытый склеп — и вы здесь. Я почти восхищён наглостью Конте.

Проклятье! Я закусила губу. Но на отчаяние не было времени. Ни на что не было времени. Передо мной стоял Тень — и я должна была убрать его с дороги.

Он кивнул на мою мокрую рубашку:

— Вижу, ты успела искупаться.

— Конте облил настойкой вербены, — пожала плечами я. — Никак не мог меня разбудить от сладкого сна.

— Должно быть, сейчас ты жалеешь об этом. Смерть во сне — самая быстрая.

— Но тогда не случилось бы этой судьбоносной встречи, верно?

Мы понимающе усмехнулись друг другу.

— Ты одна? — поинтересовался Тень.

— Была не одна, — откровенно произнесла я. — Но теперь ты их уже не найдёшь.

— Найдут другие. — Голос Тени был холоден и ровен. — Сейчас меня интересуешь ты.

— Держу пари, сейчас ты радуешься такому необыкновенному везению.

— О да. Твоё появление — тот ещё подарок: я рассчитывал застать тебя наверху. Иногда судьба преподносит сюрпризы… напоследок.

— Напоследок — это ты о себе?

Он усмехнулся:

— Всё ещё дерзишь, Дара Незарис?

— Тебе никогда не победить меня, Тень.

Вместо ответа Тень медленным жестом вынул катану из ножен. Повернул в руке, задумчиво глядя на неё.

— Ниро никогда не умел владеть ей по-настоящему, — произнёс Тень. — Я же знаю её, как воздух, как женщину, как продолжение собственной руки. Тебе понадобились бы годы, чтобы узнать свои клинки так же хорошо.

— «Понадобились бы»?

— У тебя нет этих лет, Дара Незарис. Нет даже одного дня.

«Возможно, нет даже часа», — промелькнуло в голове. Но ведь один раз я уже смогла победить и уйти, верно?

На миг мне показалось, что за его плечами вот-вот распахнутся тёмные призрачные крылья, но в этот раз он не спешил. Понял, что меня это не напугает? Или что-то во мне всё же пробудило его человечность?

Но надолго ли?

Не торопясь, я встала в позицию и кивнула Тени.

— Начнём? Или ты смакуешь предвкушение?

Тень шагнул мне навстречу.

— А ты — нет? — спокойно сказал он. — В конце концов, мы оба ждали этого момента давным-давно. С нашей первой встречи.

— Кажется, что прошли месяцы, — отозвалась я. — Не могу поверить, что это было всего лишь несколько ночей назад.

Наши взгляды встретились. Я вскинула голову и усмехнулась:

— Но у меня перед тобой есть преимущество, Тень. Если ты победишь, память об этих ночах будет преследовать тебя всю жизнь. Если же я выйду из этого поединка живой — я просто о тебе забуду.

— Слишком очевидная ложь, чтобы я в неё поверил, Дара-Закладка.

— Или же ты слишком много о себе думаешь.

Тень и я медленно обходили друг друга по кругу в темноте. Я видела очертания лица, знакомый подбородок, скулы, чуть сжатые губы — но не видела его глаз. И не имела ни малейшего понятия, о чём он думает.

«В настоящем поединке ты не используешь ничего, кроме голоса и глаз. Когда наступает время клинка, ты уже победил — или уже проиграл».

Если бы я дралась обнажённой, я могла бы его отвлечь…

Я покачала головой. Нет. Это был Тень. Когда наставала пора отрешиться от всего, никто не мог с ним сравниться. Даже я, пожалуй.

Но у меня было другое преимущество. Тень говорил, что не дерётся честно, но в поединке на крыше он танцевал, а не грязно лез напролом. Значит, этой ночью он тоже захочет выглядеть безупречно. Ведь перед ним стоял не головорез, которого нужно было убить быстро и молча, — перед ним была я, воспитанница его смертельного врага. И поединок этот был… непростым. Важным. Судьбоносным.

Тень хотел драться красиво. И его гордость могла сыграть с ним злую шутку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я шагнула назад, притворно отступая. И, разбежавшись с двух шагов, взлетела над его головой.

Встречный удар катаны разрубил бы меня пополам. Но я ударила обоими клинками, отклоняя её влево, и, если бы Тень не отшатнулся в последний момент, острый как бритва клинок раскроил бы ему череп. А так — я ударила его в левое плечо.

Я ранила Тень, и ранила его первым.

Холодное выражение лица Тени не изменилось ни на йоту. А вот катана в его руке жила своей жизнью, нанося быстрые и яростные удары, которые я едва успевала парировать. Скорость, с которой Тень атаковал, возрастала на глазах — и я с ужасом поняла, что он тоже принял зелье, и не одно. На демонов они не действовали, а вот на полукровок…

Но он был ранен. И скоро я его измотаю.

Я снова атаковала, заходя справа и целясь в левое плечо. Тень отреагировал мгновенно: его катана чуть не хлестнула меня по горлу. Я едва успела отпрыгнуть.

— Сдавайся, — предложил он. — Ты знаешь, что этим кончится. С зельями я сильнее.

— Вот уж нет, — сквозь зубы процедила я. — Ты ранен, а я нет.

— Это ничего не меняет. Как и всё остальное.

— Что — всё остальное? — выкрикнула я, разворачиваясь и встречая его мощным пинком в бедро. Тень не смог его отразить и пошатнулся, и я бросилась в контратаку. — Сны? Пьяные откровения? Разрезанное бельё? Непрошеный поцелуй? Может быть, то, как я смотрела на тебя спящего? Утро уже наступило, и ты был в моей полной власти, помнишь?

Катана в его руке не шевельнулась.

— Сейчас ты в моей полной власти, — донёсся холодный голос из темноты. — Хочешь наглядное доказательство?

Мы ринулись навстречу друг другу. Я встретила катану левым клинком, извернулась вправо, зная, что раненая левая рука Тени не будет мне помехой, — и от всей души врезала Тени локтем в живот. И охнула, впечатавшись в твёрдые мускулы: с таким же успехом я могла бы ударить камень.

В следующий миг свистнуло лезвие катаны — и моей голове вдруг сделалось удивительно легко. Что-то мягкое упало на каменный пол, я скосила взгляд…

…И увидела собственную косу, лежащую внизу свёрнутой змеёй.

— Ну всё, — прошипела я, глядя Тени в глаза. — Теперь я разозлилась по-настоящему.

— Куда лучше, чем быть сломленной и покорной, — насмешливо отозвался Тень. — Я говорил, что тебе пойдут короткие волосы?

— Не помню, — выплюнула я. — Разве что во сне.

Губы Тени изогнулись.

— Что ж, увидишь меня во сне перед казнью: ведь в темнице у тебя вербены не будет. Обещаю тебе незабываемую ночь.

Мои волосы растрепались, закрывая уши и виски. Обнажённой шее сделалось зябко, и я совершенно некстати вспомнила, как Тень целовал выступающую косточку. Как его пальцы разминали мои плечи, а его дыхание щекотало ухо.

Глава 29

Я с усилием выбросила горячечные образы из своей головы. Нет уж. Разве что засуну ему это массажное масло туда, куда солнце не светит. Вместе с рукоятью его чёртовой катаны. Пусть попробует драться с дикими демонами спиной вперёд.

Я рванулась — и наши клинки снова скрестились с такой силой, что полетели искры. Лицо Тени оказалось совсем близко, и я пожалела, что не могу ударить пальцами ему в глаза. Увы, для этого надо было выпустить клинок, а я и так едва сдерживала натиск его катаны.

— Именно так я побеждал, когда учился в Гильдии Клинков, — отчётливо произнёс Тень мне в лицо. — Мои лучшие союзники — твоя самоуверенность и твой страх.

Я криво ухмыльнулась ему в лицо:

— Страх? Не дождёшься.

— Не тот страх, что ты проиграешь и будешь лежать здесь в луже крови. — По лицу Тени скользнула едва заметная усмешка. — Страх, что ты по-настоящему мне безразлична. Всего лишь ещё одна охотница, которой давно бы следовало свернуть шею.

— Мне плевать.

— Твои глаза говорят об обратном.

Я выдернула клинки — и едва успела подставить их под следующий удар. Проклятье, Тень был слишком силён, я с трудом удерживала его даже на зельях. А ведь я приняла их давно, ещё в самом начале боя. По моей спине прокатилась капля ледяного пота. Если эффект зелий исчезнет раньше, чем мы закончим поединок…

— Я не люблю тебя, — очень холодно проговорила я, глядя в глубину прищуренных глаз. — Никогда не любила.

Уголки его губ едва заметно изогнулись, но мне было плевать.

— И я испытываю лишь одно желание, — выдохнула я. — Вырвать эту катану из твоих рук и отдать её Конте, чтобы он вернул лезвию истинное имя. Потому что катана принадлежит Ниро Мореро, а не тебе!

Наши клинки со звоном скрестились. Выпад, поворот, ещё один выпад — я почувствовала, как руки начинают уставать, и сжала зубы.

— Ниро Мореро, — произнёс ледяной голос Тени, — больше не существует.

Его дыхание стало тяжелее. Он тоже устал и тоже запыхался.

— Пока Конте любит брата, тот жив в его памяти, — отпарировала я, уходя от очередной атаки. — А тебя не любит никто, Тень! Тебя ждёт лишь одиночество — и рабство у Триумвирата! Какое проклятие на тебе висит, а? Будешь до старости бегать за Эребом комнатной собачкой?

Впервые за всё время, которое я его знала, холод на лице Тени сменился ослепительной яростью.

— Я планировал просто тебя убить. — Его голос обжёг меня льдом. — Другие планы, которые я лелеял на твой счёт… Некоторые вещи слишком грязны даже для смертельного врага. Но, пожалуй, я передумал. Если твоя жизнь пойдёт на пользу моим замыслам, мне нет дела до того, через что тебе придётся пройти. Это твой выбор.

— Мой выбор — отомстить за брата Конте своей собственной рукой, — процедила я. — Если Конте мёртв, я единственная, кто способен это сделать. Если он жив… он меня поймёт.

— Он тебя возненавидит, — вдруг глухо сказал Тень. — За то, что ты отобрала у нас поединок, месть и последний разговор. За всё, что я мог бы ему рассказать. Если это уйдёт во тьму вместе со мной, он проживёт остаток своей жизни в отчаянии.

Резкий удар — и я вскрикнула, зажимая рукой бедро. Царапина, всего лишь поверхностная рана — но, дьявол, как же было больно!

— В отчаянии оттого, что тебе перерезал горло не он? — Я из последних сил выдавила язвительную ухмылку. — Не беспокойся, Конте не очень-то щепетилен в этих вопросах. Если я сообщу, что твоё тело валяется в яме с отбросами, он даже не будет узнавать адрес.

Что-то мелькнуло в глазах Тени. Что-то далёкое и горькое.

…Мальчик, чья мать умерла. Юноша, до которого никому никогда не было дела. Который хотел бы, чтобы его любили и защищали, — но вынужден был выживать.

Дьявол, я не хочу об этом думать! Не желаю!

Я бросилась в атаку, изо всех сил пытаясь забыть, как мучительно ноет сердце. Не имеет значения. Того юноши, которого ещё можно было спасти, не существовало. Был лишь Тень, который будет стоять на следующем торжественном жертвоприношении с непроницаемым лицом, а потом поднесёт Эребу полотенце, чтобы вытереть руки.

И я убью его. Сейчас.

Тень шагнул мне навстречу, и в его глазах я прочитала такой же приговор. С какими бы мыслями ни боролся он сам — он смог их изгнать.

Мы закружились в смертельном танце. Не было места язвительным репликам, закончилась ярость и иссякли обвинения. Только поединок — и смерть, висящая над нами обоими.

А потом я в одну секунду едва не пропустила два удара. Клинки вдруг сделались тяжёлее, и весь мир словно замедлился. Я всё ещё отлично видела в темноте, но…

…Эффект зелий иссяк. Я осталась беспомощной.

Оставался лишь один выход.

Я отпрыгнула и схватилась за пояс свободными пальцами. Быстро, нужно всего лишь открыть его и выпить нужную бутылочку! Два зелья подряд — чертовски вредная штука, можно упасть в обморок на месте, но у меня не было, не было другого выхода…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В следующий миг острое лезвие срезало с меня пояс целиком. Ещё один удар, холодный и точный, выбил из правой руки клинок.

Я отступала, выставив второй меч перед собой. Тень медленно шёл за мной, опустив катану. Он совершенно не торопился, но по пути сделал один лёгкий манёвр — и я оказалась притиснутой к стене.

Зелье, мне нужно было хотя бы одно зелье… А, к чёрту. Я проиграла, да?

Я посмотрела на окровавленный клинок. Я всегда восхищалась безупречными воинами, которые предпочитали смерть пленению. Но сейчас мне почему-то это казалось ужасно грустным. Наверное, я всё-таки не безупречный воин.

Мигом позже Тень взмахнул катаной, легко отводя мой клинок в сторону.

— Нет смысла убивать безоружного противника, к тому же слишком слабого, — бесстрастно произнёс он. — Ты проиграла, Дара Незарис.

— Без тебя знаю, — огрызнулась я.

Нажим катаны стал сильнее, и я вынуждена была опустить руку с клинком вниз. Помедлила — и мои пальцы разжались.

— Я сдаюсь, — ровным голосом произнесла я. — Ты это хотел услышать?

— Уже неважно. — Тень пристально смотрел на меня. — Всего лишь ради любопытства: ты хотела бы убраться из Рин Дредена навсегда? Перестать быть охотницей?

Я моргнула:

— Ты гонялся за мной три дня, пробрался мимо диких демонов в одиночку и получил рану в плечо лишь для того, чтобы предложить мне почётную пенсию?

В глазах Тени что-то мелькнуло. Сожаление? Я с неверием смотрела на него. Неужели он и впрямь меня отпустит?

Потом он покачал головой.

— Ты очень плохо меня знаешь, если думаешь, что я пришёл за тобой в одиночку.

Мои глаза расширились. Демоны. Тень привёл с собой демонов.

— Я приказал части отряда остаться на месте и перекрыть выходы. Но это ничего не меняет: я вполне способен справиться с тобой без посторонней помощи.

Перекрыть выходы… Я усмехнулась. Быть такого не может, чтобы демоны смогли перекрыть всё. Я уже сейчас могла назвать два узких скрытых прохода, где не раз пробирались мы с Конте и до которых демонам было нипочём не добраться.

Тень прищурился, и я вдруг поняла, что он колеблется. Здесь, сейчас — он не был уверен до конца, что со мной делать.

— Впрочем, — медленно произнёс Тень, — ещё есть…

— Я согласна уехать из города, — мгновенно произнесла я. — Отпусти меня, и больше ты меня не увидишь.

Короткая усмешка.

— Если бы всё было так просто…

Тень опустил катану и вложил её в ножны. Шагнул ко мне и протянул руку. Но я так и не узнала, что он собирался мне сказать.

Из темноты послышались приближающиеся шаги. Тяжёлые, уверенные. И вместе с ними показались огни.

Тень метнул на меня быстрый взгляд. И отвернулся, поворачиваясь навстречу незваным гостям.

Я не колебалась. Подхватив клинок, я бросилась бежать. Впереди виднелось спасительное ответвление, уходящее налево, а дальнейший путь я знала как свои пять пальцев.

Я выберусь. Выберусь — и отомщу.

В следующий миг крылатая тень мелькнула на стене, и передо мной из ниоткуда появилась огромная когтистая лапа. Я влетела в неё со всего размаха и, падая, перевернулась, больно ударившись затылком. Перед глазами поплыли тёмные круги.

Уже теряя сознание, я услышала гнусное, выворачивающее нутро хлюпанье, с которым демоны возвращали себе человеческую форму. И не поверила своим глазам: лицо худого голого мужчины, склонившегося надо мной, принадлежало…

Принадлежало…

…Это лицо принадлежало Церону.

«Не может быть», — успела подумать я.

И мир померк.

Глава 30

Когда меня ввели в главный зал дворца, звонил колокол.

На сердце было черно. Я знала, по кому он звонит.

Настало время публичной казни. Всех охотников, которых взяли живыми в убежище, в эту минуту вели на эшафот.

Всех, кроме меня.

Я вскинула голову к потолку, пробежавшись взглядом по огромным цветным витражам. День был пасмурный, и в главном зале царил сумрак. А ещё здесь никого не было, кроме охраны в традиционных золотых полумасках у каждого входа. Зал был пуст. Лишь поблёскивала на пустом полу тёмная мозаика.

В душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Какого чёрта меня сюда притащили из тихой одиночной камеры?

— Шестеро сгорели напрочь, — произнёс конвоир за моей спиной. — И как разобрать, был ли среди них этот Конте Мореро или нет?

— Но не сбежал же он вниз, — возразил второй. — Все видели, как этот чёртов полукровка сражался до последнего даже после того, как его люди улизнули через люк.

— И куда, по-твоему, он делся? Улетел?

Я молчала, не вмешиваясь в их разговор, но сердце застучало быстрее. То есть наших людей, которых увела Аласса, так и не нашли? И тело Конте тоже? Он был жив?

Конвоир в золотой полумаске резко дёрнул меня за руку и потащил к деревянному сооружению. Я не сразу поняла, что оно означало, а когда поняла — резко дёрнулась в сторону.

Колодки. Деревянные рабские колодки, в которые заковывали преступников или невольников перед продажей. И напротив шагах в десяти возвышались точно такие же.

— Ну, — прошипел мне на ухо конвоир, — будешь покорной девочкой? Или помочь?

Ну уж нет!

Я лягнула его в колено, вырываясь, — и натолкнулась на второго конвоира, который тут же отвесил мне здоровенную оплеуху. Я пошатнулась и едва не упала, а в следующий миг чуть не заорала от боли, когда мои руки жестоко вывернули за спину.

— Мне что, нужно было отрядить за ней четверых, а не двоих? — раздался смутно знакомый презрительный голос. — Если она ещё раз вырвется, разжалую обоих.

Я повернулась, оказавшись лицом к лицу с новым противником. Золотая полумаска, выполненная куда изысканнее, чем полумаски моих конвоиров, надменная улыбка на широкоскулом лице…

Я вдруг вспомнила, где я его видела.

— Заколоченный дом, — произнесла я. — Жертвоприношение. Ты ударил меня по голове — а потом, когда я потеряла сознание, притащил вниз в подвал и разодрал на мне куртку. Какого чёрта ты здесь? Ты же мёртв!

Холодная усмешка, появившаяся на лице, сделала бы честь даже Тени:

— Думаешь, главу дворцовой стражи так легко убить, девчонка?

— Ооо, глава дворцовой стражи? — в тон ему ответила я, хотя всё внутри похолодело. — Тогда что же это ты пробавлялся незаконными жертвоприношениями, а?

— Потому что это забавно. И потому что никто, — глава стражи указал на свою полумаску, — не разгадает двойной обман. Легко понять, что полумаски фальшивые и мы — не настоящая стража Триумвирата, но кто догадается, что как раз настоящая?

— По-моему, всё равно глупо.

— Тебя не спрашивали, — отрезал он. — Заковывайте её.

Я яростно сопротивлялась, но конвоиры силой поставили меня на колени, прижали горло к углублению, и шея с запястьями оказались в тисках. Я беззвучно выругалась: это было так унизительно, что мне захотелось плакать.

А потом распахнулись главные двери, и в зал вошли четверо.

Трое были в роскошных пурпурных одеяниях и золотых плащах, сияющих так, что больно было глазам. Инкрустированные маски, похожие на произведения искусства, довершали картину, и я невольно залюбовалась аметистами и филигранной чеканкой.

Маски Триумвирата.

Я так давно мечтала их увидеть, а теперь, когда этот миг настал, я не знала, что чувствовать. Разочарование? Страх? Беспомощность?

Наверное, бессильную злость. И глупое желание, чтобы Тень был здесь.

Но его не было. Кроме того, даже если бы он оказался здесь, стал бы он меня защищать? Нет, и от его бесстрастного взгляда моё унижение сделалось бы стократ хуже.

Я попыталась гордо вскинуть голову, насколько это было возможно, но ни одна золотая маска ко мне не повернулась.

А вот единственная женщина без маски посмотрела на меня очень пристально. Стройная и красивая, она выглядела едва ли старше Конте, но демоны медленно старели, так что ей могло быть и за шестьдесят. Правильные черты, умное лицо, холодные задумчивые глаза. Длинные чёрные волосы спускались ей почти до талии, и я невольно вспомнила о своих перепутанных коротких прядях. Впрочем, в тюрьме они наверняка свалялись бы так, что потом их пришлось бы отстричь всё равно.

Если, конечно, у меня было бы это «потом».

Один из демонов в масках щёлкнул пальцами, подавая страже сигнал. Двери со стуком закрылись, и стража, повинуясь жесту той же маски, отошла в сторону.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Позволь спросить, — заговорила женщина без маски, кивая на меня, — зачем она здесь?

— Да, — присоединился к ней самый высокий из троицы масок. У него был низкий звучный голос, и кожа рук была темнее, чем у остальных. — Я бы тоже хотел это знать. Как мы вообще будем разговаривать в её присутствии?

— Так же, как обычно, мой друг, — раздался насмешливый голос, который совершенно точно был мне знаком. — Это моя новая игрушка, и я желаю, чтобы она была при мне, пока я не придумаю, как с ней поступить. Можете говорить, не обращая на неё внимания.

Мне стоило усилий сохранить лицо спокойным, когда я поняла значение его слов. Его новая игрушка? Я? Какого дьявола? Кто он, и зачем я ему?

Я знала его. Знала этот голос. Так откуда же я его знала?

Голова всё ещё гудела от удара по затылку в катакомбах. Там, где я видела… видела Церона перед тем, как отключиться. Но мне показалось, ведь верно? Мне должно было показаться, потому что это было невозможно.

Но глава дворцовой стражи оказался одним из головорезов Церона. А сейчас я слышу… слышу голос…

Я резко вздохнула. Я узнала его.

И у меня был лишь один шанс.

— Недавно один демон говорил мне, что маски — жалкие, безвольные и бесполезные создания, — произнесла я. — И звали его Церон. Знакомое имя, а? Кстати, поймали мы его во время нелегального жертвоприношения.

Маски несколько секунд смотрели на меня.

Наконец брюнетка холодно улыбнулась:

— Умная девочка. Хорошая ложь — верный способ посеять среди нас раздор, правда?

Я дёрнула плечом.

— Не веришь? Ваш начальник дворцовой стражи тоже там был. Он покажет под пыткой, что я права. А может, довольно будет и золота. — Я перевела взгляд на третью маску, хозяин которой был ниже всех в зале, а фигура его под свободными одеяниями казалась бесформенной и оплывшей. — Ты ведь веришь мне, а, Эреб? Ты знаешь, что я не вру. Ведь это очень похоже на то, что сказал бы…

— Глава Триумвирата? — насмешливо спросил Церон.

Он снял маску и откинул голову.

— Узнала? — поинтересовался он, глядя мне в глаза.

Я застыла.

— Ты и твои игры в трущобах, Церон! — визгливо закричал голос Эреба из-под маски. — Как ты смеешь подставлять нас таким подлым образом! Тебя чуть не схватили охотники! Что, если бы ты выдал и нас?

Церон вскинул руку:

— В ту ночь Тень нашёл меня вовремя. Признаю, что я был неосторожен, но большого вреда это не причинило. — Он бросил презрительный взгляд на Эреба. — Я, в отличие от некоторых, умею за себя постоять и не позволяю, чтобы к моему горлу приставили меч, словно я не высший демон, а домашняя скотина.

Потом Церон кивнул мне:

— Я говорил тебе совершенную правду. Не удивляйся, Венде: ты тоже знаешь, что я прав. Мы должны быть сильны. Каждый из нас троих — скала, на которой стоит Рин Дреден. И если один из нас и впрямь становится жалким размокшим куском папье-маше, он оказывает очень плохую услугу нам всем. Сними маску, Эреб.

Эреб сделал шаг назад.

— Ты не посмеешь, — взвизгнул он. — Ты не убьёшь меня здесь!

— Убить тебя здесь? — Церон засмеялся. — Зачем мне пачкать руки? Но маской Триумвирата ты не останешься. Ты был слишком ленив, неаккуратен и неосторожен.

— Как и ты!

— О, но я прибрал за собой, я уничтожил гнездо охотников, и, что немаловажно, я не занижаю свою прибыль, уходя от императорских налогов. — Церон хищно оскалился. — Будем откровенны, я сильнее. И ты очень мне не нравишься.

— Интересная у высших демонов иерархия, — не удержалась я.

— Молчи, или пожалеешь, — коротко бросил мне Церон.

— Церон прав, — раздался гулкий голос из-под второй маски. — Нам приходилось выручать тебя уже четырежды, Эреб. Чрезмерное количество, на мой взгляд. Если бы не Тень, ты был бы мёртв. Один раз тебе помог я — и теперь очень жалею об этом.

— Венде займёт твоё место, — произнёс Церон. — Отдай маску, Эреб. Теперь она принадлежит ей.

Эреб медленно отступал.

— Вы не имеете права меня судить! Только императорский суд может…

— О, но мы именно туда тебя и отправляем, — губы Церона разошлись в улыбке. — На императорский суд в Подземье. Но раз уж так вышло, что никто из нас не желает, чтобы ты сюда возвращался…

Лицо Эреба вдруг побелело.

— Нет. Только не экзорцизм. Ты не посмеешь! Мой род в Подземье древнее твоего!

— Вот и возвращайся туда, — усмехнулся Церон. — В Рин Дредене тебе больше нет места.

— Но все мои вещи здесь! Мои драгоценности, мои рабы!

— Значит, пора научиться скромности, — жёстко бросила Венде. — Всё, чем ты владел, больше тебе не принадлежит.

Церон сделал небрежный жест, и конвоиры подбежали к деревянным колодкам, стоящим напротив меня. Церон кивнул на них:

— Подойди, Эреб. Я хочу, чтобы ты залез в них сам.

Эреб истерически рассмеялся:

— Что? Да никогда!

— Сейчас. Ты знаешь, что я делаю с теми, кто не выполняет моих распоряжений.

— Я член Триумвирата!

— Больше нет. Мы провели голосование.

— Когда?

Церон поднял руку.

— Только что.

Венде и темнокожая маска переглянулись, но никто из них не произнёс ни слова. Едва кивнув друг другу, оба подняли руки.

— Я против, — подала голос я. — Ну, если мой голос считается.

В зале повисла полная тишина. В этой тишине обманчиво мягкие шаги Церона отдавались в моих ушах, как звук натачиваемого топора.

Чёрт. Я сжала губы. Не буду молить о пощаде. Ни за что.

Глава 31

Мгновением позже Церон задрал пальцами мой подбородок так, что я стукнулась затылком о колодки. И быстро, страшно надавил.

Я успела забыть ослепляющую боль, которая пронзила меня в подвале при нашей первой встрече. Но та не шла ни в какое сравнение с этой.

Я зашлась криком, давясь слезами. Спазмы, пронзившие тело, были невыносимыми, и я с ужасом почувствовала, что ещё чуть-чуть — и я обмочусь. Собственный голос, ставший мне чужим, перетёк в визг и выплеснулся хриплыми сдавленными стонами. Я едва осознавала, что вообще издаю какие-то звуки: тело дёргалось в агонии, и я не соображала, что со мной происходит и где я нахожусь.

— Понравилось? — поинтересовался Церон, обхватывая моё горло холодными пальцами. — А ведь я приказывал тебе молчать.

Я с усилием вдохнула, кое-как совладав с хрипами.

— Пожалуйста, — выдавила я, — не надо больше, я…

Церон жёстко усмехнулся — и ткнул пальцами мне в шею ещё раз. В горле забулькало, словно его перерезали пополам. В этот раз я лишилась голоса, но, должно быть, молчаливые судороги выглядели куда страшнее, потому что Венде поморщилась, а Эреб быстро стащил с себя маску дрожащими руками и уронил на пол. Но я едва это видела: глаза застлало слезами.

— В колодки, — коротко велел Церон, и я поняла, для кого он пытал меня только что.

Эреб, дрожа, на заплетающихся ногах проследовал к колодкам. Рухнул на колени, позволяя стражникам приковать себя.

— Я расскажу императору, — пробормотал он. — Он узнает всё о твоих делишках, всё, всё, всё…

Церон наклонился над ним.

— И о каких же это делишках идёт речь?

Взгляд Церона был спокоен и безмятежен, но у Эреба на лбу выступил пот.

— Ниро Мореро, — прошептал он. — Я… догадался. Той ночью.

— Да он шантажирует тебя, Церон, — заметила Венде, оглядывая свои безупречные перламутровые ногти. — Как скучно. Голосую за то, чтобы заменить экзорцизм несчастным случаем.

Глаза Церона блеснули.

— Прекрасная идея, — произнёс он, распрямляясь. — Но, увы, император слишком хорошо осведомлён о природе… несчастных случаев. О нет, мы проведём экзорцизм по всем правилам — и все присутствующие здесь смогут засвидетельствовать, что Эреб покинул этот мир живым.

Прозвучало это двусмысленно, но я промолчала. Кажется, я вообще теперь не раскрою рта ближайшие лет десять. Боль отступила, но меня всё ещё трясло так, словно я стояла голой на площади, а в меня снова и снова швыряли раскалённые ножи.

— Значит, император узнает твой секрет, Церон. — Эреб ухмыльнулся. — Не завидую я тебе. Особенно теперь, когда Конте Мореро всё ещё на свободе.

Церон вздохнул.

— Что ж, я открою тайну вам всем, и покончим с этим. — Он повернулся к маскам, насмешливо улыбаясь. — Секрет Эреба и впрямь касается Конте Мореро и его погибшего брата Ниро. Они оба — дети сестры императора Адриана, Анжелы.

— Не может быть, — вырвалось у Венде. — Внук старого императора — охотник на демонов?

— Именно, — сухо сказал Церон. — А его брат, Ниро Мореро, был убит. — Взгляды Церона и Эреба встретились. — И это подтвердили мои крайне влиятельные сторонники в Подземье. Кстати, Эреб, они будут рады познакомиться с тобой поближе, если наши интересы вдруг… пересекутся. Я говорил тебе, что двое из них заседают в императорском суде?

Эреб побледнел и сглотнул.

Я вдруг подумала, что никто здесь не знал о том, что Ниро Мореро был убит Тенью. Вообще никто. Только я — и Эреб, который слышал признание Тени в своём особняке…

…И догадался о чём-то. Вот только о чём?

— Тебе есть что добавить, Эреб?

— Конте Мореро — внук императора, а его брат мёртв, — хрипло сказал Эреб. — Как ты и сказал.

— Это всё?

Эреб опустил голову ниже:

— Д-да.

— Ты будешь ещё доставлять мне неудобства?

Эреб молчал.

— Скажи это вслух, Эреб.

— Нет.

— Отлично.

Церон кивнул высокой темнокожей маске:

— Твой выход, Гирен. Надеюсь, ты не возражаешь, что я буду называть тебя этим именем здесь?

Маска Гирена повернулась к нему.

— Не возражаю, но в обмен предпочёл бы знать, когда твоя пленница умрёт.

— Не скоро, — спокойно сказал Церон, и я вздрогнула. — Эта девчонка — охотница, которая лишила меня желанной жертвы, ограбила гробницу первого Триумвирата и подняла на меня руку. Думаю, я буду развлекаться с ней долго.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В его голосе было обещание адской боли, от которого хотелось съёжиться, спрятаться и убежать. Словно я уже растянута в пентаграмме, нагая и перепуганная, вот только на этот раз Конте не придёт.

— Понимаю, — промурлыкала Венде. — У меня был когда-то… похожий опыт. Это были очень увлекательные три месяца.

Три месяца. Меня передёрнуло.

— А потом? — поинтересовался Церон.

— Он сделался неразговорчив.

Маски засмеялись. Даже Эреб хихикнул.

А ведь Церон не шутил. Совершенно не шутил. Я была в полной его власти, и некому было спасти меня отсюда. Конте, по всей вероятности, был или мёртв, или тяжело ранен, или в бегах. А Тень… Ему тем более было наплевать.

Тем временем Гирен неторопливо достал из кармана острый кусок белого мела и начал быстро, со знанием дела очерчивать вокруг стоящего на коленях Эреба пентаграмму, заключённую в круг. Эреб следил за его действиями глазами, полными отчаяния. Ведь демон, которого изгнали из мира людей, больше никогда не сможет сюда вернуться.

Венде подошла ко мне и взглянула в глаза. У неё был пытливый и проницательный взгляд, и я невольно поёжилась, представив, сколько холодного, утончённого зла может причинить по-настоящему умный противник.

— Отдай её мне, когда наиграешься, Церон, — проговорила она. — Думаю, я смогу найти ей применение.

Я с трудом разлепила губы.

— Какое применение? — прошептала я. — На жертвенном алтаре?

— Ты будешь очень сильной жертвой на моей церемонии вступления в должность, — серьёзно сказала она. — Поверь, за восемьдесят пять лет я научилась в этом разбираться.

Меня пронзила острая вспышка зависти. Хотела бы я так выглядеть в восемьдесят пять. Увы, пока всё было за то, что я не доберусь и до двадцати.

— Не уверен, что наиграюсь с ней до твоей торжественной церемонии, Венде, — покачал головой Церон. — Боюсь, она может меня…. увлечь.

— О, такое бывает, — понимающе усмехнулась Венде. — Но до церемонии ещё есть время. Я подожду.

— Вы оба поступаете неразумно, — проронил Гирен, не отвлекаясь от начертания пентаграммы. — Если Конте Мореро жив, эта девушка станет превосходной приманкой.

— Пока её никто не собирается убивать, — отозвался Церон. — Просто перебираем… возможности. Как твоя пентаграмма?

— Всё готово, — сухо произнёс Гирен, вставая.

— Очень хорошо, — кивнул Церон. — Добавляй кровь.

Гирен уколол палец и склонился над вершиной пентаграммы. Секунда, и туда упала капля крови, а Гирен перешёл к следующей вершине. В отличие от жертвенных пентаграмм, ловушки для экзорцизма не нужно было рисовать кровью: мела и нескольких капель свежей демонической крови в вершинах было достаточно.

Я подумала, что у нас с Конте всё происходило куда менее выверенно — и куда более торопливо и коряво. Увы, в бою демона не закуёшь в колодки: приходилось рисовать готовые пентаграммы и заранее капать кровью Конте в каждую вершину. Разумный демон никогда бы не шагнул внутрь подобной штуки: её слишком легко было почувствовать, обойти или стереть пару линий. Но для дикого демона такая ловушка была слаще мёда. Должно быть, они и впрямь хотели попасть домой.

Церон перевёл взгляд на меня.

— Надеюсь, тебе всё ещё больно. Кивни, если да.

Мне очень хотелось плюнуть ему в лицо. Увы, я слишком хорошо представляла последствия: кончики пальцев, будто окунутые в кипяток, всё ещё дрожали. Поэтому я кивнула.

Церон повернулся к Эребу, и на его лице в равных долях сверкали презрение и торжество.

— История её боли только начинается, — вкрадчиво произнёс Церон. — А вот твоя история заканчивается. И я хочу, чтобы эта мысль билась в твоей голове. О том, что это последняя секунда, когда ты имеешь для нас хоть какое-то значение.

Он наклонился к Эребу и понизил голос:

— Последняя секунда, когда ты для нас вообще существуешь.

Лицо Эреба вдруг страшно исказилось.

— Нет! — закричал он. — Я не хочу!

Поздно. Капля крови упала в последнюю вершину пентаграммы, и вокруг Эреба вспыхнул багряный огонь, окутывая его фигуру кровавой тьмой. А потом тьма рассеялась, и огонь потух просто и буднично. Словно отгремел праздничный фейерверк, осыпавшись невесомым пеплом. Ни деревянных колодок, ни Эреба в центре опустевшей пентаграммы больше не было.

— Ну вот, — мурлыкнула Венде. — Теперь все видели, что он благополучно исчез в нашем мире, живой и здоровый, — и появился в Круге Тишины.

— Тоже живой и здоровый, к сожалению, — почти с отвращением произнёс Гирен.

— Довольно. — Церон подобрал маску Эреба и бросил её Венде так небрежно, словно бесценная инкрустация по золоту была для него дешевле суповой миски. — Детали будущей церемонии мы обсудим позже. Сейчас нам нужно найти Конте Мореро. Самый опасный охотник Рин Дредена и внук императора всё ещё на свободе. Поднимите своих людей, платите золотом, но достаньте его.

— Разве Тень не может… — начала Венде.

— Мой чемпион сделает всё, чтобы найти и убить его. Но боюсь, что это будет сопряжено с некоторыми… сложностями.

— Не вижу никаких сложностей, — пожала плечами Венде. — Тень прекрасно расправляется с охотниками. Надеюсь, этот не станет исключением.

— Не станет, — холодно подтвердил Церон. — Иначе нам с Тенью придётся это… обсудить.

Сердце пропустило удар. Я всё ещё дрожала от боли, и теперь прекрасно представляла, что Церон может сделать с Тенью. Но зачем? Разве Тень поколеблется, когда придёт пора убить Конте? С чего бы?

— Что ж, удачи нам всем в наших планах, — заключил Церон. — Прощайте.

Венде надела маску и поклонилась Церону. Гирен сделал то же самое, и оба направились к выходу.

Церон перевёл взгляд на меня.

— Как же будет интереснее тебя сломать? — задумчиво произнёс он. — Боль на тебя действует лучше некуда, но тело — такая хрупкая штука.

Церон окинул мои затёкшие ноги в колодках, безжизненно повисшие кисти, разметавшиеся волосы — и на его лице медленно возникла холодная улыбка.

— Может быть, мне стоит продолжить наше знакомство прямо сейчас? — прошептал он, наклонившись над моим ухом. — У тела много уязвимых точек, и сейчас, пока ты не можешь шевельнуться, исследовать их куда интереснее.

Я зажмурилась, изо всех сил стараясь не разрыдаться.

— Думаю, я навещу тебя очень скоро, — заметил Церон, выпрямляясь. — А пока подумай и реши, хочешь ли ты, — он провёл холодным пальцем под моим подбородком, — чтобы я снова показал тебе, кто здесь хозяин. Или, может быть, прислать к тебе Тень, чтобы он сделал это за меня?

Должно быть, в моих глазах мелькнула паника, потому что он удовлетворённо улыбнулся:

— О да. Идея, стоящая моего внимания.

Я чуть не застонала. Чтобы Тень увидел меня в таком виде, униженной, растоптанной, плачущей, едва держащейся за остатки собственного достоинства…

— Эреб всё-таки не рассказал твой секрет до конца, — прошептала я. — Когда речь зашла о Ниро Мореро, ты заткнул Эребу рот, угрожая влиятельными знакомыми. Почему? Что такого Эреб мог сказать?

Церон засмеялся:

— Тебе интересно, да? Думаю, Тень отучит тебя задавать такие вопросы. — Его глаза сузились. — Или я подскажу ему, как тебя научить.

«Нет, — с усилием подумала я, цепляясь разом за все свои надежды. — Тень… не поступит со мной так. У него есть свои понятия о чести, и пытки и насилие в него не входят».

Улыбка на лице Церона сделалась явственнее.

— О, я вижу, что ты надеешься на милосердие с его стороны. Может быть, потому, что он наслаждался вашими общими снами какое-то время?

Я уставилась на него в немом ужасе.

— Тень рассказал мне, — кивнул Церон. — Он был немногословен: насколько я знаю, он не любитель такого рода дел. Но, сам того не желая, он подал мне идею. И я собираюсь как следует её обдумать.

— Какую идею? — хрипло спросила я. — Что ты собираешься со мной сделать?

— Увидишь. Если, конечно, я найду тебя достойной моей крови.

Я застыла ледяным изваянием.

Церон собирался напоить меня своей кровью.

— Никогда, — прошептала я.

— Тени тоже не очень-то понравилась эта идея. Кажется, он получал куда большее удовольствие от снов с тобой, чем показывал. Что ж, я найду как его утешить.

Церон небрежно, почти с отвращением, потрепал меня по щеке и двинулся к выходу.

А я вдруг поняла: я хотела укусить его, когда он поднёс руку к моей щеке. Хотела — и не сделала этого. Страх, что дикая, невыносимая боль повторится, был слишком силён.

Дьявол, я его боялась. Я его по-настоящему боялась. В кого же я превращусь совсем скоро?

И есть ли здесь хоть кто-нибудь, кто мне поможет?

Глава 32

Я лежала на деревянной койке, прикованной к стене двумя натянутыми цепями, когда дверь камеры отворилась. Какой-то древний инстинкт посоветовал мне встать. Не было смысла нарываться, развалившись на койке, когда меня могли избить по любому поводу. Впрочем, если Церон приказал бы моим тюремщикам меня изувечить, не помогло бы любое послушание.

Я могла бы попробовать бежать. Даже без зелий у меня было достаточно ловкости, чтобы вырубить пару стражников, завладеть ключами и мечом и выбраться через ближайшее окно. Но, пока меня вели в камеру, я успела увидеть два поста и караулку, где отдыхали аж шестеро вооружённых мужчин, и идея побега тут же перестала казаться соблазнительной.

А потом нога в чёрном сапоге шагнула внутрь, и я медленно подняла взгляд…

…На элегантный чёрный плащ. На жилет с высоким воротом, стилизованный под демонскую чешую. На холодное бесстрастное лицо.

Жар, горящий в груди. Я почувствовала его, когда чужие шаги остановились за дверью, но я его даже не заметила.

— Тень, — промолвила я. — Пришёл, чтобы выпустить меня отсюда?

— Думаю, все твои беспочвенные надежды окончились, когда за тобой закрылась эта дверь, — последовал негромкий ответ.

Я окинула взглядом его фигуру — и вдруг заметила, что он был без катаны. Первый раз я видела Тень невооружённым.

— Мало доблести в том, чтобы зарубить безоружную женщину, — тихо сказала я. — Ты поэтому без своего меча?

Тень покачал головой:

— Я сам — оружие.

Он прошёл внутрь, и дверь закрылась за ним. Мы остались наедине, лицом к лицу, и мне вдруг показалось, что из камеры вышел весь воздух.

— Мне ведь не снились сны в камере, — произнесла я. — Или я ошибаюсь?

— Нет. Я принял вербену.

Я невольно поморщилась. На Конте вербена не действовала так, как на демонов, и он не обращал внимания на дым, но принимать вербену внутрь для него было… болезненно. Один раз он случайно хлебнул не ту настойку — и его возмущённые вопли я запомнила надолго.

— Зачем? — только и сказала я.

— Наша связь больше мне не нужна.

— И теперь ты будешь принимать вербену каждую ночь?

Тень с усмешкой покачал головой:

— Нет.

Я моргнула:

— Тогда я не понимаю.

— Тебе повезло. Когда поймёшь, ты пожалеешь, что выжила.

Его тон был абсолютно ровным, словно мы обсуждали дождь или вчерашний ужин.

Он пугает меня. Что ж, я не буду бояться. Я отступила к стене и скрестила руки на груди. Мне оставили в камере фонарь, и в его свете я отчётливо видела лицо Тени — и тёмные круги под спокойными глазами.

— Церон, — тихо сказала я. — Что вас связывает? Он — твой покровитель?

Тень кивнул:

— Именно он и приказал отдать меня в Гильдию Клинков.

Он помолчал, задумчиво глядя в никуда.

— И именно он меня проклял. В день, когда я оказался в Рин Дредене.

Тень был проклят. Молва была права. Я была права. Какого дьявола я была права, почему это не оказалось гнусной ложью?

— И ты… позволил ему? — тихо сказала я.

— Думаешь, у меня был выбор?

Я покачала головой:

— Вряд ли.

— В этом есть свои преимущества, — произнёс Тень отрешённо. — Я сделался его мечом и его правой рукой. Более или менее. Он доверяет мне, и у меня есть власть. Чем выше он забирается, тем выше поднимаюсь я.

— И теперь, став главой Триумвирата, он нацелился на императорскую корону? — язвительно поинтересовалась я.

Лёгкая знакомая улыбка.

— Может быть.

Я опустила голову. В общем-то, именно об этом я и догадывалась. Осталось уточнить лишь одно.

— Как именно действует твоё проклятие? — негромко спросила я. — И почему ты выбрал жизнь, а не смерть?

Тень снова едва заметно улыбнулся. Очень спокойно и расслабленно для того, чья жизнь зависела от прихоти кукловода с невидимыми нитями.

— Потому что умирать мне не хочется, очевидно. И потому, что Церон это понимает — и не отдаёт мне прямых приказов. За редкими… исключениями.

— То есть… — Я запнулась. — То есть в этом твоё проклятие? Выполнять приказы того, кто тебя проклял?

— Да.

— А что будет, если ты откажешься? Ты ведь не безмозглая марионетка. Что с тобой произойдёт?

— Тебя это не касается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Касается, — тихо возразила я. — Почему ты не убил Церона? Там, в подвале, когда мы были рядом? Тебе достаточно было сказать слово, и я перерезала бы ему горло за тебя.

Короткая усмешка.

— Когда Церон проклинал меня, он вплёл со своей кровью одно-единственное заклятие, которое действует круглые сутки, и обойти его я не могу: тело просто мне не повинуется. Догадываешься, какое именно заклятие?

Голос Тени был ровным и негромким. Но мне почему-то было куда неуютнее от звука этого спокойного голоса, чем от любых угроз и проклятий Церона.

— Заклятие… — проговорила я задумчиво. — Если бы я закляла кого-то на подчинение, я бы знала, что он хочет свободы. Что он ненавидит меня глубоко внутри. Я бы боялась его, и первым делом я воздвигла бы между ним и собой невидимый, но прочный барьер. Запретила бы ему атаковать меня — то есть причинять мне физический вред.

— Мало, — холодно проговорил Тень. — Оставь Церон этот приказ в такой формулировке, он был бы уже мёртв.

Я нахмурилась:

— Тебе запрещено атаковать его — и ты должен защищать его от нападений?

— Вот это уже куда точнее.

— А злоумышлять против него?

— Тогда я был бы мёртв, — очень спокойно сказал Тень. — Собственные мысли не обманешь.

— Но где пролегает грань? Что ты можешь, а что не можешь? Открыть перед наёмными убийцами дверь его спальни? Рассказать о потайном ходе, ведущем туда? Дать им мешок золота и сказать, когда экипаж Церона покажется на рыночной площади? Просто излить душу мне, надеясь, что я его убью?

— Этого ты не узнаешь, — коротко произнёс Тень. — Но последнее, как видишь, мне не запрещено. Что до остального… — Он криво улыбнулся. — Подумай.

— Хм, — проговорила я. — То есть ты вообще ничего не можешь с ним сделать?

— Разве что провести экзорцизм и отправить его в Подземье, — пожал плечами Тень. — Это не причинит ему вреда, и это, кажется, единственное, чего он не предусмотрел. Но вряд ли Церон будет стоять спокойно, пока я буду чертить пентаграмму.

Мы помолчали.

— Ты его ненавидишь? — тихо сказала я.

— Это мир власти, Дара Незарис. Будь я сильнее и умнее, я сделал бы то же самое.

Я вздрогнула:

— И со мной тоже?

— А как ты думаешь?

Полутьма. Огонь фонаря, освещающий наши фигуры, застывшие друг против друга. И чувство полной, абсолютной безнадёжности.

Тень — оружие Церона. Не просто его чемпион — его меч, его рука. Рука, которая не предаст. Рука, которая не может предать.

Рука, которая ничем не может мне помочь.

— Но у тебя должен быть план, — прошептала я. — Избавиться от него навсегда. Потому что ты не можешь жить вот так вечно. И… может быть… ты сможешь спасти меня, уничтожив его?

Глаза Тени блеснули.

— Вот об этой… наивной мечте, — очень тихо сказал он, — ты больше не упомянешь. Ни разу.

Я сглотнула:

— Тогда почему ты мне вообще всё это рассказываешь? О своём проклятии?

— Потому что прямо сейчас, — взгляд Тени не отрывался от моего лица, — для тебя и для меня это самая важная вещь в мире, и важнее её нет ничего.

По позвоночнику прошёл холодок.

— Почему?

Он помолчал.

— Поверь мне, когда я говорю, что ты не хочешь узнать ответ на этот вопрос.

— А если хочу?

Тень шагнул вперёд, и я замерла на месте. Хочу ли я податься ему навстречу — или ударить, закричать, вцепиться ногтями в лицо?

Тень знал, что будет делать со мной Церон. Знал, что демон, которого я победила и унизила в подвале, был главой Триумвирата. Знал — и позволил Церону мной завладеть.

— Я тебя ненавижу, — прошептала я. — Ты даже не дал мне покончить с собой.

— Ты бы этого не сделала.

— Почему? Потому что ты бы этого не сделал?

Тень сделал ещё шаг. Вытянул руку — и упёрся ладонью в стену рядом с моей щекой.

— Ты и я, — тихо сказал он. — В смертельной опасности. Всё, как ты и хотела, правда?

— Ты сейчас не в смертельной опасности, — прошептала я, положив ему руку на грудь.

Тень едва заметно поднял бровь:

— Правда? Интересная новость.

Наши лица были совсем близко, и думать становилось всё труднее. Его лицо, его дыхание… Я запомнила его запах там, на крыше, когда перевязывала его, раненого, и потом, когда я лежала обнажённой перед ним, а Тень целовал мою спину, плечи и затылок. И сейчас я чувствовала этот аромат вновь — и готова была забыть о тюрьме, о Цероне, о моей несчастной отрезанной косе, оставшейся на каменном полу. Обо всём.

— Но я не хочу тебя, — прошептала я. — Не здесь, не сейчас.

Выражение его лица не изменилось.

— Как жаль.

В следующее мгновение он наклонился, и его губы коснулись моих. Едва-едва. Прощанием. Странным, горьким, едва уловимым. Словно это не я сидела в камере в ожидании казни, а…

Я вдохнула запах его волос, тепло кожи, мягкое прикосновение губ — и меня пронзило осознание, что Тень и впрямь больше ко мне не прикоснётся. Что здесь и сейчас это лёгкое невесомое касание — его собственный выбор, а не проклятие и не приказ.

И я сейчас его лишусь. Навсегда.

К чёрту. Если я сейчас и впрямь целую его на прощание, поцелую как следует.

— Тень, — прошептала я, когда наши губы разомкнулись. — Не уходи.

И жадно прильнула к его губам, обхватив за шею.

Глава 33

Я не запомнила, когда вторая его рука оказалась у меня в волосах. Когда он прижал меня к стене, а я прильнула к нему. Неважно, сколько раз я целовалась раньше: в этот раз я пила его губы так, словно делала это всю жизнь. Словно я не могла без них дышать.

— Мне плевать на это чёртово проклятие, — прошептала я между поцелуями, жадно прижимаясь к нему. — Мне не плевать на тебя. Что с тобой будет, если ты нарушишь приказ?

Его губы скользнули вниз по моей шее, задержавшись за ухом и вырвав у меня лёгкий стон. Рубашка поддалась, и теперь он исследовал языком мои ключицы.

— Не сейчас, Дара, — прошептал Тень. — Не говори мне об этом.

Он вжал меня в стену так, что я едва могла дышать. Теперь его руки были свободны, и я едва соображала, что они делали, где они были. Ни один мужчина раньше не касался моей талии так, что всё тело охватывал пожар. Я была одета, но я не чувствовала своей рубашки, словно её и не было: меня одновременно одевали и раздевали его ладони, и сильные пальцы, сжимающие мои узкие лопатки, больше не были холодными — они горели, и я горела вместе с ними. Я готова была отдаться Тени прямо сейчас: мы оба тяжело дышали, разгорячённые, каждое касание обжигало, и не было таких поцелуев и прикосновений, которыми я могла показать ему, что я чувствую, — потому что я не знала и сама. Я лишь знала, что не хочу его отпускать.

Я подняла на него взгляд, и мы прижались лбами друг к другу.

— Чего ты хочешь от меня сейчас? — прошептала я. — Больше всего на свете?

Его тон был странно серьёзен:

— Чтобы ты сказала, что хочешь меня. Чтобы это было правдой.

Я отстранилась, вглядываясь в лицо Тени. Прищуренные глаза и взгляд, в котором сверкало сознание собственного превосходства. И совершенно ровное дыхание: как он успел успокоиться так быстро, когда я едва удерживалась от того, чтобы не сбросить перед ним всю одежду здесь и сейчас?

Но сквозь всю эту броню я уловила одну-единственную ноту. Ноту терпеливого, тревожного, жадного ожидания. «Скажи «да», — читалось в его глазах. — Не рассуждай, просто скажи».

— Я хочу тебя, — прошептала я. — Здесь, на полу, на койке, где угодно. Я не могу без тебя. Во всём мире я сейчас не могу думать ни о ком, кроме тебя — и того, как ты возьмёшь меня прямо здесь. Это сумасшествие, это твоя кровь, это моё отчаяние — я не знаю, что это. Но я хочу тебя.

Вместо ответа Тень молча и очень осторожно выпустил меня из объятий. Придержал, не давая упасть. А потом я не поверила своим глазам: он взял мою руку и поцеловал ладонь, прижавшись к ней губами на несколько секунд.

— Тень, — прошептала я. — Что ты делаешь?

Он отпустил мою руку и покачал головой, с лёгкой насмешкой глядя на меня:

— Ничего, Дара Незарис. В этом-то и дело.

Не обращая внимания на мой изумлённый взгляд, Тень шагнул к выходу, и я почувствовала, как его снова окружает невидимая броня. Лицо сделалось холодным и отрешённым. Высокомерным. Лицо Тени Триумвирата, который владел всем городом. Не полукровки, который служил Церону на положении раба.

Служил Церону…

Церону, который отдавал приказы. Церону, который пообещал послать ко мне Тень, чтобы тот показал мне, кто здесь хозяин.

Я замерла. Застыла.

— Ты пришёл сюда просто так, чтобы меня увидеть? — хрипло спросила я. — Или же тебя послал сюда Церон?

Тень обернулся:

— Уверена, что хочешь это знать?

— Да. Очень уверена.

— Второе.

Я вздрогнула. Церон послал его. Тогда…

— Целовать меня тоже он тебя заставил, да? — дрожащим от ярости голосом спросила я. — Или лапать за…

Тень тихо засмеялся. Как он, чёрт подери, может смеяться в такой момент?

— О нет. О нежных поцелуях речи определённо не было.

По моей спине скатилась капля холодного пота. Тень сказал это так, словно Церон приказал ему что-то совершенно противоположное. Очень определённо противоположное.

— Какой именно приказ Церон тебе отдал? — хрипло сказала я. — И что с тобой будет, если ты его не выполнишь?

Тень пожал плечами:

— Я не смог его выполнить, но моей вины тут нет. Увы, но раз ты так сильно хотела видеть меня в своей… постели, — он обвёл камеру взглядом, полным иронии, — взять тебя силой оказалось совершенно невозможно.

Я слепо оперлась на стену, чтобы не упасть. Что?

— Церон… приказал тебе меня изнасиловать?

— А тебя это удивляет? Он знает о моих снах, в конце концов. Но это не наказание, что ты: это награда. — Взгляд Тени задержался на моей фигуре. — Логично предположить, что, раз я до сих пор не спал с тобой, мне этого захочется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Награда или нет, Церон отдал тебе приказ, — прошептала я.

— О да. Он очень хочет тебя унизить.

Я сглотнула.

— Посмотри на меня, — попросила я.

Тень медленно поднял голову, встречаясь со мной взглядом. В его глазах не было ни боли, ни страха — ничего. Лишь великолепное ледяное спокойствие.

— Что бы ты сделал, если бы я продолжала говорить, что не хочу тебя? — хрипло спросила я. — Ты бы нарушил волю Церона и оставил бы меня в покое? Или раздвинул бы мне колени и сделал бы своё дело?

— Ну, теперь мы этого никогда не узнаем, не так ли? — спокойно отозвался Тень. — Думаю, не стоит тебе напоминать, что я более чем способен и на то, и на другое.

— Да, — прошептала я, глядя ему в лицо. — Способен.

— Хорошо, что ты это понимаешь.

Мы молча стояли, разделённые тремя шагами — и целым миром. Миром, где Церон был победителем, а я — пленницей проклятого демона-полукровки, который…

…Который, кажется, только что рискнул ради меня жизнью. Или просто не хотел пачкать… ммм… руки?

Я вздохнула. Всё-таки у меня совершенно неуместное чувство юмора.

— Ты сказал Церону, что я попробовала твою кровь, — произнесла я. — Зачем?

— Потому что я знал, что его это заинтересует.

— К дьяволу такой интерес! — закричала я. — Ты спятил? Ты хочешь, чтобы я видела его во сне каждую ночь?

— Только так ты сможешь выжить, — спокойно сказал Тень. — И я хочу, чтобы ты выжила именно таким образом. Ты здесь за этим, Дара Незарис: чтобы стать его тенью, слугой, наложницей. Получить его кровь.

Я глядела на него широко раскрытыми глазами.

— Мне не нужна такая жизнь, — вырвалось у меня. — Его слугой? Я не хочу становиться такой, как ты! Я… да я лучше… дьявол, да мне противно с тобой находиться в одной камере!

— Осторожно, — очень тихо сказал Тень. — Или приказ вновь начнёт действовать.

Я почувствовала, как в глазах закипают слёзы.

— А когда перестанет?

— Когда я уйду.

— Тогда уходи, — сказала я шёпотом. — Сейчас. Лучше бы ты убил меня тогда в катакомбах или казнил вместе со всеми. Или… или что угодно, но не говорил бы Церону о наших снах и своей крови! Как ты мог! Зачем?

Во взгляде Тени ничего нельзя было прочесть.

— Я на своей стороне, — негромко сказал он. — Не на твоей. И если я для каких-то своих целей желаю сделать своего… повелителя… счастливым, тебя это не касается. Помнишь, как я спрашивал, готова ли ты уничтожить Триумвират, рискуя жизнью, телом и свободой? Что ж, сейчас тебе придётся делать это не ради собственной мечты, а потому, что у тебя нет другого выхода.

— Другой выход есть всегда! Например, — я схватилась за соломинку, — не пить его кровь. Конте говорил, что важно выпить кровь добровольно, я помню! Ведь Церон не может зажать мне нос и влить туда стакан крови, верно? Это просто не подействует.

— Кровь должна быть принята добровольно, это верно, — кивнул Тень. — Даже проклятие должно быть взято на себя добровольно и осознанно. Вот только знаешь, как это бывает? Когда тебя подвешивают за руки над горящей жаровней и без воды на двое суток, и в единственном стакане, который всё это время стоит на столе, вместе с водой ждёт кровь? Когда ею обмазаны твои губы, и ты знаешь, что можешь облизнуть их в любой момент — и всё закончится? Когда тебе всё это время не дают спать, и ты едва соображаешь?

Моё сердце остановилось.

— Он сделал это с тобой, — прошептала я. — Подвесил в цепях и пытал, пока ты чуть не умер от жажды. Всё, чтобы ты принял проклятие добровольно.

— А откуда ещё, думаешь, я всё это знаю?

Мои кулаки сжались. Я убью Церона. Я убью его, даже если это будет последним, что я сделаю.

— Но он не собирается тебя проклинать, — негромко произнёс Тень.

— Ну конечно же. — Я горько усмехнулась. — Зачем ему меня проклинать? Он просто собирается владеть мной по ночам, правда? Интересно, какие сны мне будут сниться?

— Не могу тебя обрадовать. Демоны, в отличие от полукровок, владеют искусством управлять своими снами в совершенстве.

Я едва удержалась на ногах, поняв, что это значило. Церон был способен на что угодно. Он мог создать в моём сне любой ад — и насладиться им.

— И ты будешь это помнить, — негромко сказал Тень. — Всё до последней минуты.

Он помолчал.

— Если, конечно, в первом же сне вдруг не случится чего-то, что освободит тебя навсегда.

— Какого чёрта ты меня не убил? — прошептала я. — Почему? И что мне теперь делать?

— Не сопротивляться. Он войдёт в транс, заберёт твои сны и оставит тебя в покое наяву, если они ему понравятся.

— Он снился и тебе, да? — с горечью произнесла я. — Церон?

— Временами. Проклятие даёт знать о себе: мы всё-таки связаны. К счастью, отдавать приказы во сне он не может.

Именно поэтому Тень тогда так кричал ночью. Понятно теперь, почему Тень предпочитал оказываться во сне вместе со мной.

— Когда? — только и спросила я. — Когда Церон призовёт меня к себе, чтобы дать свою кровь?