Игорь Шенгальц Пиастры, ром и черная метка!

Глава 1

— Абордаж! Убить этих чертовых крыс!

Крик резанул уши, и Максим словно пробудился из забытья. Запах моря, соленый привкус на губах, легкий бриз, дующий прямо в лицо.

Он стоял на палубе корабля: ошарашенный, непонимающий, растерянный и дезориентированный. Но окружающей действительности на это было наплевать.

Правую сторону головы ломило от боли. Макс провел рукой — висок был в свежей крови.

Выяснять подробности произошедшего времени не было. Здоровый бугай под два метра ростом, одетый в короткие штаны, завязанные под коленями, и распахнутую рубаху неопределенного цвета, лысый, с какими-то немыслимыми татуировками на лице, серьгой в правом ухе и саблей в руке бежал прямо на Макса, громко крича что-то угрожающее. Вокруг были и другие люди, множество людей, но Максим видел их лишь боковым зрением, все внимание сконцентрировалось на человеке, желающим разрубить его на мелкие куски.

Максим непроизвольно вытянул правую руку вперед, в ладони оказался зажат пистоль, и нажал на курок.

Осечка!

Противник уже был рядом. Короткий взмах, и сабля врезалась в шею Макса, практически отделив голову от тела.

Резкая вспышка неистовой боли. Темнота.

* * *

— Абордаж! Убить этих чертовых крыс!

Максим открыл глаза. Палуба корабля никуда не делась, как и бугай с саблей, убивший его мгновение назад. Он вновь несся на Макса, выкрикивая угрозы, которые, как уже стало понятно, были вовсе не пустыми.

Что делать? Виски заломило от боли. Бежать — некуда! Еще раз попробовать с пистолем? Глядишь, в этот раз получится…

Максим нажал на курок.

Яркая вспышка, резкий запах пороха. Выстрел!

Здоровяка откинуло назад, на широкой его груди, которую прикрывала лишь пестрая рубаха, появилось кровавое пятно. Пуля сделала свое дело. Выходного отверстия Максим видеть не мог, но судя по калибру пистоля, который он все еще сжимал в ладони, спину бугаю разворотило знатно. Сабля выпала из ослабевшей руки громилы и, глухо звякнув, ударилась о доски палубы.

Макс отбросил пистоль в сторону — перезарядить его ни времени, ни возможности не было. Его рука совершенно автоматически, не спрашивая разрешения у разума, потянулась к левому бедру, и через мгновение он уже выхватил из ножен рапиру — метровую полосу жалящей стали.

На него уже неслись двое — чуть помельче первого, но оба крепко сбитые, оскаленные, звероподобные, опасные. Вот только у них были сабли, а у Максима — рапира.

Саблей надо замахнуться, а потом рубить, рапирой же достаточно сделать резкий, быстрый укол — и враг мертв!

Классическая стойка — ноги чуть согнуты в коленях, упругие, руки свободные, пластичные. Откуда взялось фехтовальные умения — бог знает! Макс доверил телу действовать самостоятельно, отключив разум, оно и действовало.

Выпад!

Рапира пробила грудь первого из нападавших ровно на уровне сердца. Максим тут же попытался выдернуть оружие из раны, но чуть замешкался и едва успел уклониться от рубящего удара саблей со стороны второго. Ему не повезло — рапира застряла между ребер погибшего, он оказался безоружным против ловкого и сильного противника, который тут же воспользовался своим преимуществом.

С каким-то нечеловеческим рыком он кинулся на Макса, и деваться тому было уже некуда, он инстинктивно попытался прикрыться руками от удара, но бесполезно. Сабля — страшная штука! Взмах — и обе кисти рук снесло, словно косой.

Заорав от дикой боли, Максим затряс обрубками в воздухе, пытаясь охладить их от жгучего пламени, не веря в произошедшее. Второй удар сабли глубоко рассек ему грудь, а сильный пинок в живот бросил его на палубу.

Последнее, что он увидел перед смертью — довольную физиономию убившего его пирата.

* * *

— Абордаж! Убить этих чертовых крыс!

В этот раз Макс даже не удивился, он лишь прикинул, даст ли пистоль осечку или сработает, как в прошлый раз.

Повезло! Выстрел снес первого пирата, и Максим сам бросился на второго и третьего, не дожидаясь, пока они нападут.

В этот раз он уколол не менее удачно, но в шею, и разбойник рухнул, заливая палубу кровью, а рапира осталась у Макса в руках.

Что же, вот теперь по-честному: один на один, рапира против сабли.

Но получилось не так, как Макс себе представил. Последний пират удачно блокировал удар рапиры и тут же прыгнул на него, сбивая массой своего тела, навалился сверху, обрушивая на голову Максима град ударов, а потом, когда сознание начало плыть, принялся душить двумя руками.

Рапира давно вывалилась из руки Макса, и он схватил душившего за запястья, пытаясь разжать захват. Бесполезно! Руки у того были, словно железные.

Попытки дотянуться до горла или лица противника тоже ничего не давали, вдобавок пират придавил грудь Максима коленом, стараясь переломать ребра.

Дыхания не хватало, Макс судорожно дергался, пытаясь освободиться, но все было бесполезно. Враг оказался неимоверно силен, а Максиму не хватало мощи. Пират побеждал, еще несколько секунд — и конец.

— Ах ты, шлюхин сын! — заорал кто-то совсем рядом, и пирата ураганом снесло с тела Макса.

Секунд тридцать, не меньше, он судорожно хватал кислород открытым ртом, как рыба, вытащенная из воды. Только в отличие от рыбы, свежий воздух его воскрешал, а не убивал.

Когда, наконец, Максим очухался достаточно, чтобы принять сидячее положение вместо горизонтального, рядом уже все было кончено.

Крупный мужик лет сорока на вид, с абсолютно лысой башкой, широкими плечами и небольшим пивным пузом, одетый в плотную куртку, штаны и сапоги, выколачивал последние мозги из головы пирата. Причем, выколачивал — буквально!

У него в руке была короткая дубина с железными шипами, которой он скрупулезно бил по голове уже мертвого врага.

Мозги, осколки черепа, огромная лужа крови, вывалившийся глаз, болтавшийся на какой-то нитке — это было слишком для Максима.

Он стремительно отвернулся в сторону, и его тут вывернуло наизнанку прямо на доски палубы.

— Господин! — прямо над ухом раздался взволнованный голос. — Вы целы? Этот мерзавец не успел причинить вам вреда?

— Цел, — ответил Макс, борясь с новым приступом тошноты, — ты подоспел вовремя, Ганс!

Стоп! Почему он знает, как зовут этого человека? И не только знает его имя, но и помнит все подробности биографии. Помнит, что Ганс — его слуга, единственное наследство, доставшееся от родителя. Более того, они говорили по-немецки, а этот язык Макс никогда прежде не понимал, кроме пары всем известных фраз, типа «хенде хох» и «гитлер капут». Сейчас же он говорил свободно и легко, словно на родном. Муттершпрахе!

И тут же его словно окатило информационной волной, причем крайне высокой интенсивности.

Хьюго фон Валлентштейн — таково его родовое имя. Он — младший сын одного из германских фюрстов, отправившийся из родного дома в большой мир, дабы найти достойного покровителя. Слуга и пара монет — вот все, что дал на дорогу папаша. Впрочем, Хьюго был не в обиде — ведь папаша отдавал практически последнее. Мамаша же лишь утерла скупую слезу и благословила сына в дальний путь.

Недолго думая, Хьюго прихватил свои скудные пожитки и рапиру, за несколько месяцев пересек континент, добравшись до Севильи. Там, наслушавшись историй о прекрасной жизни в Новой Испании, отдал последние деньги за два места на торговом корабле, отправлявшегося в составе каравана в одну из заокеанских колоний, где он планировал продать свои услуги подороже тому, кто даст лучшую цену — благо, и испанским, и английским, и даже французским языками он владел вполне сносно, не говоря уже о родном немецком. Но судьба распорядилась иначе. Суда попали в сильный шторм, корабли конвоя раскидало, а на следующий день оставшийся в одиночестве торговец был атакован неизвестным кораблем. То были пираты — настоящий бич морей Нового Света.

А год на дворе стоял ни много ни мало — 1683 год от Рождества Христова. И попал Максим в этот переплет помимо своей воли, но жаловаться на этот факт было глупо. Потому как там, в 2023 году, где он жил до сего момента, его попросту не стало.

Родился и вырос Макс в Челябинске, закончил университет, нашел работу по специальности, устроившись юристом в одну небольшую адвокатскую контору, женился, через несколько лет развелся — не сошлись характерами. К счастью, детей так и не завели. Ничем особенным не увлекался, даже друзей не имел, всю жизнь предпочитая одиночество чьему-либо обществу. Удивительно, как с бывшей-то познакомился… впрочем, тогда она проявила большую инициативу, причем, как с браком, так и с разводом.

Обычный человек, даже без вредных привычек. Макс не курил, выпивать не любил, ограничиваясь редкой кружкой пива раз в месяц. В общем, был достаточно скучным и нудным типом. Пока не умер.

Нет, то было не убийство или что-то подобное — ничего, связанного с криминалом. Ошибка, ставшая трагической и непоправимой. Но такова неприятная статистика — большинство бытовых смертей происходит по нелепой случайности. Он просто поскользнулся, выбираясь из ванной. Последнее, что помнил — ноги, взлетевшие выше головы, глухой удар затылком и тишина, бесконечная, вечная. Затем мгновенная вспышка — и вот он уже на палубе корабля.

Интересно, быстро ли нашли его тело? Он жил один, выплачивая ипотеку. Впереди предстояли долгие новогодние праздники, а гостей он не ждал. Так что найдут его, конечно, рано или поздно. Коллеги обязательно забеспокоятся, когда он не выйдет на работу. Вот только к тому моменту в квартиру невозможно будет зайти без противогаза. Неприятная гибель: глупая и банальная.

Все это пронеслось в мыслях Максима настолько стремительно, что переварить полученную информацию он не сумел, организм просто не справился. Итог — очередное извержение остатков завтрака на палубу.

Между тем, события вокруг разворачивались не менее быстро, и, к сожалению, вовсе не в их пользу. Едва Макс поднял голову от досок, как осознал, что вокруг столпилось не менее двух дюжин жуткого вида головорезов, с осклабленными лицами и разномастным оружием, которое они готовы были незамедлительно пустить в ход.

Ганс стоял, закрывая Макса от толпы, с моргенштерном в руках, готовый драться и умереть. За него.

Рапира лежала тут же рядом, и Максим схватил ее, быстро поднимаясь на ноги.

Двое против толпы. Шансов ноль.

Макс затравленно озирался по сторонам, лихорадочно пытаясь найти хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. Можно было попытаться прорваться до борта судна и спрыгнуть в воду, но это означало лишь смерть иного рода. До ближайшего берега несколько дней пути.

Умирать в очередной раз жутко не хотелось.

— Бросить оружие! — раздался чей-то повелительный приказ на английском, но Макс не спешил выполнять повеление.

Безоружных, их прикончат в один момент, а так еще есть шанс захватить с собой на тот свет пару мерзавцев.

— Что же, — без особой радости или злобы подытожил тот же голос, обладателя которого Макс никак не мог разглядеть среди окружавших их пиратов. — Ваш выбор принят. Убить их!

В следующую секунду сразу с десяток пистолей и ружей прогрохотало в ответ на команду, и тела Максима и Ганса буквально разорвало на части.

* * *

— Абордаж! Убить всех этих чертовых крыс!

Бляха-муха! Неужели, снова? Что же так не везет-то?! Или, наоборот, везет? Ведь он все еще жив, вопреки всяческой логике.

Казалось, его тело еще помнит касания пуль, прошедших насквозь легко и непринужденно, помнит, как куски мяса разлетались в стороны. Но вот он стоит на палубе, вновь относительно невредимый, а на него с саблей в руках бежит в очередной раз возродившийся бугай.

Нажать на курок — осечка. Пятьдесят на пятьдесят, все в пределах погрешности. Бесполезный пистоль в сторону, дело за рапирой, которую в этот раз Макс успел выхватить.

С первым пиратом разобрался быстро, тот не ожидал особого отпора и был неприятно удивлен, когда каленая сталь пробила ему сердце. Со вторым и третьим справился с помощью Ганса, который вновь явился на помощь, окровавленный, с моргенштерном в руке, страшный и злой, как карающий демон из ада.

Но когда их снова окружила толпа, Макс решил действовать иначе.

— Бросить оружие!

Ганс зарычал, услышав все тот же приказ, отданный неизвестным, но Максим положил руку ему на плечо.

— Брось! — сказал он негромко, стараясь не спровоцировать противников на немедленное нападение.

— Они убьют нас, — угрюмо ответил Ганс, крепко сжимая моргенштерн. — Лучше погибнуть в бою, чем пойти на корм рыбам!

— Делай, что я велю! — Максим чуть повернул голову, смерив его взглядом, и слуга подчинился.

Он отбросил дубинку в сторону, после чего с независимым видом скрестил руки на груди, очевидно, ожидая немедленной смерти.

— Мы сдаемся! — сообщил Максим тоже по-английски, обращаясь сразу ко всем собравшимся.

— А зачем вы нам сдались, простите за каламбур? Мне кажется, проще прикончить вас прямо тут, на этом самом месте. Или вам есть, что возразить?

Вперед, раздвигая плечами толпу, выступил высокий человек, одетый, в отличие от разномастного сброда вокруг, богато и со вкусом в белоснежную сорочку, вышитый серебром черный камзол, распахнутый на груди и плотные штаны. На ногах — сапоги, на голове — кожаная треуголка, в правой руке — абордажный топор с длинной, больше метра, рукоятью, укрепленной лангетами, и устрашающего вида крюком на обухе. Топор казался громоздким и тяжелым, но его владелец управлялся с ним легко, словно играюче.

— Выкуп за нас не взять, — мрачно ответил Максим, вспоминая финансовые трудности Хьюго фон Валлентштейна, и прекрасно понимая, что в эту секунду их судьба висит на волоске. — А последние деньги я заплатил, чтобы нас довезли до Новой Испании.

— Капитан! Он лично прикончил Грека и Большого Уве, а этот второй размозжил череп Каспарсу!

К главарю подскочил невысокий, плюгавый тип и скороговоркой доложил ему обо всех наших свершениях. Н-да, теперь точно конец, такого не простят…

Но капитан, выслушав, неожиданно расхохотался, и толпа вокруг дружно ему вторила.

— Убили троих, а сами целы! — одобрительно покивал он головой, все еще смеясь. А потом резко оборвал смех и посмотрел Максиму прямо в глаза: — Сильные люди продаются по хорошей цене! Пусть они отработают свои жизни. В трюм их, заковать в цепи! И шевелитесь, дохлые рыбы! Груз сам себя не перетащит!..

Максим уже пожалел, что заставил Ганса бросить моргенштерн. Кажется, тот был прав — лучше было умереть на месте.

На них набросилось сразу с десяток пиратов. Одного Макс сбил с ног ударом кулака, Ганс сцепился сразу с двумя, но шансы были не равны. Их быстро повалили на палубу, хорошенько отпинали, стянули руки за спиной и потащили куда-то прочь, совершенно не заботясь о сохранности пленников.

От крепких ударов по голове и абсурдности всего происходящего, Максим впал в состоянии грогги. Сознание плыло, но каким-то неимоверным образом он еще удерживал себя от того, чтобы отключиться.

Мозг, помимо воли, фиксировал картинки, проносившиеся у него перед глазами.

Нескольких матросов торгового корабля добивали прямо на залитой кровью палубе. Одному лихо перехватили горло рыбацким ножом, и тут же бросили тело, даже не дожидаясь, пока бедолага испустит дух. Другого привязали к мачте и забавлялись тем, что метали в него топоры. Тут и там валялись мертвые тела и защитников, и нападавших. Между ними не делали особых различий, одинаково безразлично обходясь как со своими, так и с чужими. К счастью, женщин на корабле не было — даже представить страшно, что сделали бы с ними пираты.

Пиратский корабль, сцепившийся в единое целое с торговцем, был значительно меньше размерами, но при этом выглядел хищно и опасно, словно акула по сравнению с китом. От борта к борту уже перекинули доски, по которым активно переносили награбленное.

Максима и Ганса перевели на пиратский корабль, дотащили до открытого квадратного отверстия, ведущего в трюм, и совершенно безо всяких церемоний сбросили вниз.

Очередной крепкий удар Макс уже не выдержал и окончательно поплыл, теряя сознание. Напоследок, перед тем, как провалиться в темноту, мелькнула тревожная мысль: «Неужели, опять сначала?»

Загрузка...