Парторг 4

Глава 14

Виктор Семёнович, пока я отдыхал, проделал важную и кропотливую работу вместе с нашими товарищами из треста. Я знал, что они не сидели сложа руки. Они составили подробный список объектов, которые мы должны начать восстанавливать в первую очередь. Это не просто перечень зданий, а тщательно продуманная программа действий. То, что в Михайловке началось производство цемента, снимает всяческие препятствия в этом деле. Теперь мы не зависим от поставок, можем планировать масштабные работы.

Целую кучу зданий мы, конечно, будем восстанавливать с помощью «дедовских» технологий как временный вариант для решения жилищной проблемы здесь и сейчас. Никаких современных изысков, никакого долговременного планирования. Простые, дешёвые решения, которые позволят людям перезимовать, переждать тяжёлые времена. Все эти здания лет через десять-пятнадцать будут снесены, когда у страны появятся возможности начать масштабные реконструкции того, что восстанавливается в данный момент с одной единственной целью: хоть как-то обеспечить крышей над головой наших сталинградцев. Война разрушила столько жилья, что о полноценном восстановлении можно только мечтать.

Но в Сталинграде есть и такие здания, которые можно и нужно восстанавливать с перспективой, что они будут стоять ещё десятки лет. Прочные, капитальные постройки из кирпича и камня, которые переживут не одно поколение. Здания, которые станут основой нового города, его костяком.

Без долгих разговоров и предисловий Виктор Семёнович протянул мне подготовленный список объектов. Несколько листов, исписанных его крупным, разборчивым почерком. Объекты, которые, по его мнению, подкреплённому Беляевым и Кузнецовым, надо безотлагательно начать восстанавливать.

Мы этот вопрос в тресте обсуждали не один раз, и моё мнение было известно всем заинтересованным лицам, поэтому можно было смело говорить, что товарищ Хабаров в курсе дела. Более того, я сам участвовал в формировании этих подходов.

В этом списке не одни жилые дома, а в целом всё, что надо восстанавливать, и чёткая очерёдность работ. Приоритеты расставлены разумно, с учётом реальных потребностей.

Составленная ими итоговая иерархия восстановления очень наглядна и понятна даже человеку, далёкому от строительства. Сейчас главная задача не строить Сталинград заново по каким-то грандиозным планам, а как можно скорее вернуть в строй его промышленные гиганты. Именно от этого зависит, когда наконец-то закончится эта проклятая война. Каждый восстановленный станок, каждая запущенная линия приближают победу.

Ценой неимоверных усилий всей страны удалось создать на Урале новый мощнейший центр танкостроения, который превзошёл всё довоенное. Танкоград работает на полную мощность, гонит машины на фронт. А вот полноценно заменить потерю «Баррикад» и «Красного Октября» не удалось. Для этого нужно время, годы работы, огромные вложения. Поэтому их восстановление стоит на первом месте.

Итак, задача номер один возрождение заводов. Их восстанавливают профильные наркоматы со своими ресурсами и специалистами. Следующие важнейшие задачи — это скорейшее восстановление разрушенной управляемости городом, систем связи, транспорта, энергетического хозяйства и конечно структур общественной безопасности. Без этого город не сможет функционировать нормально. И лишь затем, на третьем месте, восстановление жилья, медицинских учреждений и школ.

Но в реальности все эти задачи надо решать одновременно, параллельно. Одно без другого не работает. Сейчас население Сталинграда уже превышает сто тысяч человек. Цифра впечатляющая для разрушенного города. И весь прирост населения идёт не за счёт возвращения народа из эвакуации, хотя и такие есть. К нам организованно направляются люди со всей страны: по мобилизации и по распределению. Рабочие, специалисты, строители, инженеры, разнорабочие, все нужны. Город растёт буквально на глазах.

Летом и в начале осени люди, конечно, могут жить в приспособленных условиях: палатках, землянках, старых блиндажах и прочих временных укрытиях. Не комфортно, но терпимо в тёплое время года. Конечно, можно пойти по нашему пути и приспосабливать для более-менее человеческой жизни старые блиндажи, как мы сделали в Блиндажном посёлке. Опыт положительный, люди живут. Но таких мест не очень много: при желании ещё два-три посёлка можно организовать, не больше. Дальше просто нечего приспосабливать.

Огромные палаточные лагеря тоже не выход из положения. Их надо где-то разместить и сделать это так, чтобы людям было более-менее удобно добираться до работы. Логистика важна. А для этого надо банально расчистить немаленькие площади от руин и обломков, да и само их устройство задача не из простых. Нужна инфраструктура, хотя бы минимальная. Фактически то, что мы уже имеем в плане подобного временного жилья — это потолок наших возможностей. Уплотниться немного, конечно, можно, разместить ещё тысяч несколько человек. Реально только принять новых сотрудников в наш расширяющийся трест и разместить их в уже обустроенных местах.

Поэтому надо по максимуму восстанавливать по временным схемам всё, что возможно. Любое здание, которое можно привести в пригодное для жилья состояние. Только так можно решить стоящие перед нами жилищные проблемы. И выполнение этой задачи целиком и полностью возложено на меня. Это моя зона ответственности.

К восстановлению связи, транспорта, энергетики города, его коммунального хозяйства я прямого отношения не имею. Это дело других служб и ведомств, у каждого своя сфера.

В подготовленном списке чётко указано, что задача восстановления жилого дома НКВД фактически не моя забота, и это прекрасно. Одной головной болью меньше. Отдельно подчёркнуто, что наши партийцы своими силами начали фактически новое большое строительство партийно-хозяйственного дома в центре города, которое идёт параллельно с возрождением одной из главных улиц. Я уверен, что мою идею расширения старого здания начнут немедленно претворять в жизнь. Василий Тимофеевич, я видел, заинтересовался.

На заводах с восстановлением жилья дела обстоят на общем фоне относительно неплохо. Быстрыми темпами восстанавливается Нижний посёлок Тракторного завода. Там не было тех страшных боёв, которые шли в других частях города, он разрушен не полностью, и сейчас успешно восстанавливается. Работа идёт хорошо, планомерно.

В Верхнем посёлке разрушения, конечно, ужасные, катастрофические. И больше всего пострадали, конечно, простые жилые деревянные дома. Они практически полностью сгорели. ли. А на месте когда-то основательных кирпичных домов, разрушенных до основания, мы уже начали строить наш новый крупнопанельный дом. Первый экземпляр, прототип.

Я рассчитываю, что уже в августе мы начнём штамповать дома, точные копии нашего первого, отработанной конструкции. В каждом из них тридцать шесть квартир. Наш завод должен за два месяца выйти на объёмы производства, позволяющие монтировать по десять таких домов в месяц. Это амбициозная задача, но выполнимая. Внутренние работы в них будут по минимуму, только самое необходимое для жизни.

Война практически уничтожила систему центрального водоснабжения и канализации города. Разрушила вдребезги. Особенно тяжёлым было положение с канализацией.

Централизованное водоснабжение было практически уничтожено полностью, до основания: артиллерией и авиацией противника разбиты водозаборы на Волге, выведены из строя насосные станции, магистральные водоводы перебиты в десятках мест, а разводящие сети разрушены. В большинстве районов города вода отсутствовала вообще, а уцелевшие трубы были замёрзшими зимой или заиленными.

Канализация перестала существовать как система вообще: коллекторы были разрушены и пробиты, насосные станции не работали, а очистные сооружения полностью уничтожены.

Нечистоты сбрасывались куда придётся: в ямы, попадали в Волгу и балки, создавая самую реальную угрозу эпидемий. Антисанитария страшная.

Фактически Сталинград в момент окончания боёв — это город без воды и без канализации. Средневековые условия жизни.

На первом этапе, весной сорок третьего года, на первом месте стояли экстренные меры для обеспечения людей водой. Вопрос жизни и смерти буквально. Для этого использовали временные и примитивные решения: забор воды непосредственно из Волги вёдрами и бочками, колодцы, очень часто расчищенные вручную от мусора и трупов, подвоз воды бочками на лошадях и машинах, и временные водоразборные колонки на улицах.

Вода, конечно, не соответствовала никаким санитарным нормам, была грязной и опасной. Поэтому обязательно кипятилась и хлорировалась самыми примитивными методами, какими только возможно.

Были введены строгие санитарные патрули, когда санитарные службы сопровождались армейскими патрулями и бойцами НКВД. Нарушителей строго карали, дело несколько раз дошло конкретных сроков. Была налажена строгая дезинфекция мест общего пользования и жёсткий контроль за выгребными ямами.

Удивительно, но крупных эпидемий удалось избежать именно благодаря этому жёсткому, драконовскому санитарному режиму. Могло быть гораздо хуже.

Но сразу же, параллельно с экстренными мерами, начались работы по запуску минимальной системы централизованного водоснабжения.

Приоритеты были чёткими и не подлежали обсуждению: больницы в первую очередь, хлебозаводы, военные объекты и восстановительные предприятия, и, только где возможно, жилые дома.

Восстанавливали отдельные насосные станции, наиболее сохранившиеся. Прокладывали временные трубопроводы, очень часто надземные, так просто быстрее, чтобы не копать траншеи в мёрзлой земле. И запускали локальные водозаборы на Волге.

И здесь, конечно, огромная моя заслуга, конечно не прямая, а опосредованная. Мои усилия по централизации восстановления жилья дали большой эффект на самом деле везде, во всех сферах. У тех же коммунальщиков появилось больше рабочих рук. Строительные материалы стали меньше расходоваться впустую и разбазариваться по мелочам. И естественно, это сказалось на темпах восстановления всей инфраструктуры.

К лету по временным схемам были восстановлены магистральные водоводы до Тракторного завода, и, опять же временными решениями, начали восстанавливать разводящие сети в районах.

С канализацией было всё намного сложнее технически и организационно. Сразу же начали восстановление центральных коллекторов, самых крупных. Параллельно сооружая временные выгребные системы и локальные отстойники, чтобы как-то утилизировать отходы.

С апреля начали восстанавливать только самые критичные коллекторы: при больницах, где это жизненно необходимо, хлебозаводах и крупных заводах.

Город начинал жить с водой «по графику», по часам, и почти без нормальной канализации. Тяжело, но люди терпели.

Мои усилия по централизации пользу дали позже, но эффект был заметный. В мае начали восстановление очистных сооружений, полностью начали функционировать центральные коллекторы, и появились временные сети с перекачивающими станциями. Насосы для которых начали делать заводские умельцы Кошелева.

Уже принято решение в первых числах сентября начать системное, планомерное восстановление водоснабжения и канализации всего города. Центральные проектные институты уже получили подробные технические задания на разработку современных инженерных систем, рассчитанных на будущий рост города, на перспективу.

Однозначно нужны будут новые мощные водозаборы на Волге, современные насосные станции, очистные сооружения для забранной воды и большие резервуары уже чистой воды. Магистральные водоводы надо будет прокладывать заново, причём уже с расчётом на новые районы города, которые ещё только планируются.

С канализацией всё сложнее технически и гораздо дороже по затратам. Нужны будут новые главные коллекторы большого диаметра и современные очистные сооружения, отвечающие всем требованиям.

С системами центрального отопления сразу же решили не заморачиваться: нельзя объять необъятное, ресурсов не хватит. Пока город будет жить на старом добром печном отоплении. В жилых помещениях везде устанавливаются печки: сначала типа «буржуйка», которых в Сталинграде оказалось достаточно много после окончания боёв, трофейные, брошенные, и наши. Но затем начали складывать кирпичные печи, более основательные. Часто они были тоже временными, безбожно дымили и плохо грели помещение. Дым из них выводился наружу через уцелевшие дымоходные каналы или через сооружённые заново из подручных материалов.

Сразу же после окончания боёв, ещё до моего появления здесь, в город приехала комплексная экспедиция Академии архитектуры СССР. Вместе с ней прибыли специалисты Государственного института проектирования городов Гипрогора, основного проектного института страны, занимающегося градостроительством. А также представители ещё других, менее значимых, но тоже важных институтов. Руководил всей этой экспедицией академик Лев Владимирович Руднев, известный архитектор, которому лично товарищ Сталин поручил это ответственное дело.

Его план работы был чётким и логичным: 1943–1944 годы — тщательное обследование руин, анализ рельефа местности и перспектив роста города; 1945 год — утверждение генерального плана восстановления и развития Сталинграда на государственном уровне.

К началу лета нынешнего сорок третьего они с помощью военных топографов сделали подробную топографическую съёмку руин всего города. Начали глубокий анализ геологии территории, в первую очередь оползневых склонов правого берега Волги, которые всегда были проблемой. Провели оценку розы ветров и санитарных условий для правильного размещения промышленности. И, что важно, провели полную инвентаризацию уцелевших зданий, которые можно сохранить.

Первый и последний пункт для меня самые важные в их работе. Наша активная восстановительная деятельность уже заставила товарищей академиков немного быстрее работать и оперативнее реагировать. А самое главное, начать консультироваться с нашими местными немногочисленными архитекторами, которые знают город не по бумагам.

Я знаю из их предварительных материалов, что уже предлагается не восстанавливать довоенную тесную квартальную сетку старого Царицына, а сохранить лишь отдельные архитектурные доминанты. По сути дела, однозначно только некоторые заводские корпуса, имеющие историческую ценность.

Скорее всего победит линейная модель развития города вдоль Волги, которая соответствовала историческому развитию Царицына-Сталинграда, учитывала размещение крупных заводов и позволяла максимально раскрыть город к Волге.

Мы уже вносим свои, и очень значимые, корректировки в ещё разрабатываемый генеральный план города. Разработчики из Москвы предполагают полный отказ от старой плотной застройки дореволюционного периода. И, в отличие от тесного Царицына, серьёзное уменьшение этажной плотности застройки. Они хотят увеличить расстояния между домами для лучшей инсоляции и проветривания. И обязательное введение широких зелёных зон и бульваров по всему городу.

Против последних двух пунктов я категорически не возражаю — это правильно и современно. А вот старая плотная застройка частично обязательно сохранится в заводских районах. Там мы предполагаем для скорейшего решения острой жилищной проблемы строить новые панельные дома на уцелевших прочных фундаментах. И, конечно, нас совершенно не устраивает их идея уменьшения этажной плотности. Товарищи академики, в прочем, даже не предполагают, что совсем скоро города начнут активно расти ввысь, а не вширь.

Я твёрдо рассчитываю, что наша практическая деятельность значительно ускорит разработку генплана. И утверждён он будет не в сорок пятом, а в будущем сорок четвёртом году. И установленные московскими институтами сроки разработки перспективного плана создания коммунальных сетей тоже льют воду на мою мельницу: чем раньше, тем лучше.

Кстати, много раз, когда всплывали знания или воспоминания Сергея Михайловича о другой реальности, я думал с иронией: вот бы сейчас сюда привести критиков плановой системы хозяйствования и лично товарища Сталина. Показать им реальную ситуацию и нынешнюю работу. Закрывать глаза на недостатки системы и всё рисовать в розовых идеальных тонах, конечно, не надо, они есть и серьёзные. Но разве другая система управления и другое руководство справились бы с такой страшной напастью? Сейчас ещё тяжко, но реально помогают союзники поставками, пусть не так щедро, как нам хотелось бы. А вот как мы смогли выстоять и как сдюжили в страшном сорок первом году и летом, и осенью сорок второго! Это же настоящее чудо!

Всё это и ещё многое другое пронеслось в моей голове стремительно, как табун диких лошадей, летящий бешеным галопом по степи. И я ещё раз начал внимательно, вдумчиво читать то, что написал Виктор Семёнович.

Он, похоже, уже отлично знает предварительные наметки товарищей академиков. И специально для меня пометил красным карандашом то, что уже расходится с их московскими планами. Они без всяких вопросов и обсуждений хотели сохранить только некоторые заводские корпуса, имеющие архитектурную ценность. Но эти академические хотелки промышленные наркоматы уже решительно задвинули на задний план. Производственные здания восстанавливаются в полном объёме, как того требует суровая логика выполнения главной задачи на настоящем этапе: скорейшее восстановление оборонной мощи волжской твердыни, кузницы оружия.

А из этого основного требования проистекают и многие наши практические действия на местах: ускоренное и, возможно, не самое целесообразное с точки зрения перспективы восстановление заводских посёлков. Особенно «мансардного» посёлка на территории «Красного Октября», где решено, кстати по настойчивой просьбе старых заводских сотрудников, воссоздать, по возможности конечно, несколько точных копий довоенных домов с их характерной архитектурой. А на основе уцелевших прочных фундаментов других разрушенных домов, начать строить «дедовскими» проверенными методами обычные двухэтажные дома. Когда полностью отстроим весь город, тогда и решим спокойно, что с ними делать дальше: оставить или снести.

На «Баррикадах» этот вопрос, опять же с обязательным учётом мнения старых заводчан, мы начали решать примерно также, как в Нижнем посёлке Тракторного завода. Восстанавливать всё сплошняком, максимально быстро, опять отложив окончательное решение дальнейшей судьбы этих посёлков на потом, до лучших времен.

А вот принципиальное решение сохранить дом Павлова как памятник — это исключительно инициатива обкома партии. Причём это важное решение было принято ещё до моего появления в Сталинграде. Дом НКВД восстанавливается — это просто прямое категоричное требование Москвы, сверху. Ну а уж масштабные восстановительные работы на Октябрьской улице — это исключительно инициатива нашего финансово-хозяйственного отдела обкома, их детище.

Что там будет написано в отношении Кировского района в генплане, вообще никого особо не интересует. Тем более что здесь уже, по большому счёту, о восстановлении речь не идёт совсем. Этот процесс практически полностью закончен, и надо говорить уже о реконструкции существующего и дальнейшем развитии района.

Предложение Виктора Семёновича предельно простое, чёткое, логичное и лаконичное. Продолжать восстановительные работы в городе активными темпами, работая одновременно на максимально большом количестве объектов. Здания, где это возможно технически и целесообразно, будут иметь два этажа. Кроме уже ведущихся работ в заводских посёлках, на домах НКВД, Павлова и здании обкома, он предлагает провести капитальное, основательное восстановление здания работников консервного завода в Ворошиловском районе, так называемого «дома консервщиков». И начать полномасштабное восстановление здания мединститута на его прежнем историческом месте, через Первомайскую улицу от квартала, где уже началось активное восстановление здания обкома.

А на площади Павших Борцов, на которую будет смотреть своим фасадом один из корпусов будущего восстановленного мединститута, уже высажены новые молодые деревья. Они заменили те, что полностью погибли во время жестоких боёв. Деревья посажены в строгом соответствии с довоенной, середины 1930-х годов, планировкой площади. И среди них молодой тополь, которому, я это знаю точно, суждено стать одним из главных символов и живых легенд города на Волге.

Что кстати по этому поводу думают товарищи академики, Виктору Семёновичу похоже вообще фиолетово.

Товарищ Андреев еще прямым текстом, не стесняясь в выражениях, написал, что помимо дома Павлова, с мемориальной целью необходимо обязательно сохранить ещё целый ряд важных объектов. Составление конкретного подробного перечня таких памятных мест он разумно предлагает поручить городским властям после обстоятельного совета с защитниками города, непосредственными участниками боёв. Среди этих объектов однозначно должен быть универмаг, тот самый, где был пленён немецкий фельдмаршал Паулюс со своим штабом. И он должен опять стать центральным, главным магазином города, как и до войны.

Также Виктор Семёнович осторожно предлагает рассмотреть серьёзный вопрос полного восстановления легендарных сталинградских школ-дворцов. Но только при обязательном условии одобрения этой идеи учителями города, которые должны высказать своё мнение.

«Интереснейшая бумага, однако, — подумал я, окончательно прочитав всё написанное товарищем Андреевым, вторым секретарём Сталинградского обкома ВКП(б). — Он явно отлично в курсе конкретных наметок генерального плана восстановления Сталинграда. И смело, не боясь, предлагает существенные, принципиальные изменения в этом плане. Однозначно, например, активно поддерживая уже сделанное нами на практике. Работы, которым вполне можно было бы формально присвоить статус временного строительства. В известной мне истории Волгограда так, например, было сделано в отношении многих зданий. Причём зданий, которые объективно сносить было совершенно не обязательно. Это, кстати, вполне может быть косвенным подтверждением того, что в ближайшее время грядёт административное разделение обкома и горкома партии».

— Что скажешь, Георгий Васильевич? — я, похоже, слишком глубоко ушёл в свои мысли и размышления, и Виктор Семёнович решил меня мягко поторопить, вернуть к реальности.

— А что тут особенно говорить? — ответил я, медленно откладывая исписанные бумаги на стол. — С Беляевым и Кузнецовым мы эти вопросы в общих чертах уже неоднократно обсуждали. Всё логично выстроено и правильно расставлены приоритеты.

Я сделал небольшую паузу, собираясь с мыслями и формулируя свою позицию.

— Единственное, у меня одно принципиальное дополнение возникло именно сегодня после поездки по городу, — продолжил я задумчиво. — Такой впечатляющей картины, что я увидел на доме НКВД, а особенно на нашем партийном доме, честно не ожидал увидеть. То, что товарищ Воронин сумел быстро и эффективно мобилизовать своих подчинённых, совершенно не удивительно. Странно и подозрительно было бы, если бы вышло иначе. А вот настоящий муравейник на партийном доме меня просто потряс до глубины души.

Я на мгновение закрыл глаза и снова представил себе яркую картину этого невероятного муравейника: сотни трудящихся людей, кипящая повсюду работа, неподдельный энтузиазм в глазах.

— Да только при нынешнем раскладе это совершенно зряшное дело, — неожиданно для Виктора Семёновича добавил я.

— Объясни подробнее, — Виктор Семёнович явно ошарашенно посмотрел на меня, совершенно не понимая, к чему именно я веду разговор.

— А что тут долго объяснять, всё очевидно, — развёл я руками в стороны. — Здесь, в нынешнем помещении, мы буквально сидим на головах друг у друга. Теснота невероятная. И там, в новом здании, будет почти то же самое, если не хуже. Конечно, Кировскому райкому облегчение будет существенное, и даже почти счастье наступит. Это же нормальное здание с водой, канализацией, отоплением и надёжной связью. А все остальные организации по большому счёту меняют шило на мыло. Одна теснота на другую.

Я выдержал небольшую драматическую паузу, глядя Виктору Семёновичу прямо в глаза.

— Этого категорически недостаточно для нормальной работы.

Мои последние твёрдые слова ясно означали, что у меня есть какие-то конкретные предложения по исправлению ситуации. И Виктор Семёнович меня отлично понял с полуслова.

— Хорошо, я слушаю внимательно. Что конкретно предлагаешь? — он придвинул к себе чистый лист бумаги и взял в руки готовый к работе карандаш, готовясь подробно записывать.

— Расширяться кардинально, — коротко и чётко ответил я. — Во-первых, на здании бывшей городской гимназии, которое активно использовалось до войны обкомом, необходимо надстроить полноценный третий этаж. Во-вторых, сделать к нему солидную пристройку, разумно использовав для этого уцелевшие остатки разрушенного Дома Труда. Фундамент старого здания вполне это позволяет сделать, бывшее реальное училище было построено ещё в царские времена с огромным запасом прочности. Тем более это дело не завтрашнего дня, и мы обязательно успеем провести тщательную строительную экспертизу.

Я говорил спокойно и размеренно, чтобы Виктор Семёнович успевал аккуратно записывать все детали.

— В-третьих, самое важное стратегически, — продолжал я. — Вообще весь этот квартал отдать со временем исключительно различным партийным, советским, хозяйственным органам и судебным учреждениям города и области. Это будет чрезвычайно удобно для управления и существенно снизит будущие затраты на их раздельное строительство. Строительство, которое когда-то всё равно придётся делать.

Все мои текущие предложения уже давно уложились и оформились в голове. И я спокойно, методично их подробно излагал. Виктор Семёнович тут же начал быстро записывать мои предложения. Я сделал паузу, терпеливо ожидая, когда он полностью закончит писать последнюю фразу.

— Об этом я, кстати, уже сказал Василию Тимофеевичу Прохватилову, которого случайно застал непосредственно на объекте, — продолжил я, когда он наконец поднял голову от исписанной бумаги. — Кстати, вполне годится для восстановления и здание напротив, где раньше размещался облфинотдел. Тоже крепкое, добротное здание.

Я перевёл дыхание и решительно продолжил излагать свои мысли:

— Теперь о доме НКВД, раз уж зашла речь о перспективах. Его надо тоже существенно увеличить за счёт основательной пристройки. Благо кругом там всё основательно разрушено, и можно смело сносить руины для расширения территории. И последнее важное: мединститут, конечно, разумнее и логичнее всего восстанавливать на его прежнем историческом месте. Только тоже отдать им для развития весь квартал целиком. Построить там добротные временные общежития для студентов и преподавателей, чтобы ребятам было удобно жить рядом, учиться и активно восстанавливать свой институт. А там дальше видно будет, как ситуация развернётся.