Глава 18

Пиарас пошел с нами.

Мы прибыли в конспиративный дом хранителей в центре города как раз перед рассветом. Я уже видела спальню хозяина в прошлый свой визит, и остальное в этом палаццо было таким же шикарным. Этот дворец принадлежал кузену Микаэля — графу Еилде, который, к нашему удобству, в настоящий момент отсутствовал по причине медового месяца.

Наше путешествие в дом графа обошлось без приключений. И ничего не происходило. Для Пиараса это было мучением, ведь никто ничего не предпринимал для того, чтобы освободить его бабушку, и от этого он был несчастен. А вот амулет, похоже, знал, что в самое ближайшее время объединится с Сагредом. С того момента, как мы сюда добрались, он не переставал радостно урчать.

— Если не сейчас, то когда? — спросил Пиарас.

— Сегодня, до наступления полуночи. — Я всего лишь повторила временную последовательность Микаэля, и, по правде говоря, мне нравилось говорить это столько раз, сколько Пиарасу нравилось слышать мой ответ, — мне не трудно. Но, в отличие от Пиараса, я видела в выжидании здравый смысл. Пиарасу пришлось быть свидетелем того, как шаманы Кринсани тащили его бабушку через самые мерзкие Врата, которые я когда-либо видела или о каких слышала, поэтому прямо сейчас большей частью его мыслей владели не логика и терпение.

— Тогда Сарад Нукпана убьет ее раньше. — Пиарас проглотил ком в горле и отвернулся, чтобы я не заметила в его глазах слезы. — Или того хуже. — Пиарас два дня назад и не задумался бы, если бы я увидела его плачущим. Сейчас, в конспиративном доме хранителей, он стоял ко мне спиной, отчаянно пряча признаки слабости. Лично я не считаю слезы слабостью; но будучи мужчиной, да еще таким молодым, Пиарас воспринимал мир немного по-другому, особенно сейчас. Я не могу его осуждать.

— Он не убьет ее… и ничего ей не сделает, — сказала я.

Я ожидала, что он рассердится или спросит, откуда я это знаю. Но он промолчал. Он слишком хорошо понимал, почему Сарад Нукпана хотел, чтобы Тарсилия была жива и невредима. У гоблина были другие маги, которых он мог использовать в качестве топлива для создания Врат. Тарсилия была для него более ценной в качестве заложницы. По крайней мере сейчас.

Пиарас взглянул в мою сторону. Я увидела, как он на секундочку посмотрел на меня как Сарад Нукпана. Товар для обмена, отработанный и бракованный. Пиарасу не хотелось смотреть на меня так. Я все понимаю.

— И он не собирается убивать или причинять боль мне. Или тебе, — сказала я больше для себя, чем для Пиараса. Видя, как он пытается сдержать слезы, я сама почувствовала соленое жжение в глазах и изо всех сил старалась не разреветься. Микаэль будет здесь с минуты на минуту, и ему совсем ни к чему видеть меня плачущей. Это не поможет Пиарасу. Микаэль обещал посвятить нас в детали своего плана. Сейчас даже небольшое просветление способствовало бы поднятию духа.

Дверь открылась, и я мгновенно вскочила на ноги. Не то чтобы я ожидала, что из-за двери появится что-нибудь плохое, но старые привычки… и недавние события, которые укрепили те привычки… было тяжело переломить.

Это был Гарадин, и мы вздохнули с облегчением.

Я вернула в ножны кинжал, который оказался в моей руке словно сам по себе.

— Калчес был дома? — спросила я.

— Дома.

Гарадин пришел с нами сюда, в этот конспиративный дом, но потом в сопровождении двух хранителей отправился повидаться с Калчесом Беканом — черным магом, у которого была самая большая частная коллекция книг по высшей черной магии, включая знания о Вратах. Экзорцист и демонолог по профессии, черный маг Бекан был довольно приятным господином по общим отзывам, но я бы не захотела спать в том же доме, где находится его библиотека. Хотя научные исследования — хорошая вещь. Сегодня ночью я собиралась сойтись лицом к лицу с Сарадом Нукпаной, и я хотела знать, что происходит и как… или, по сути, что не должно произойти и почему.

Гарадин пользовался моментом — знакомился с сыром, мясом и элем в буфете.

— Ну? — не утерпела я. — Что со мной случилось… как?

— На твоем пути были Врата, — ответил он с набитым сыром ртом.

— Что? Врата? Они были открыты. Я находилась с одной стороны, Нукпана — с другой. Между нами ничего, кроме воздуха, не было, никаких преград.

Гарадин поднял руку, останавливая мои излияния.

— Большая преграда. Примерно в четыре мили. Ты забываешь о расстоянии. Несомненно, расстояние очень важно, даже критично.

— Какое расстояние? Мы были в одной комнате. — Как только я это сказала вслух, тут же поняла, что не права. — Он был с другой стороны города.

— Правильно.

— Но у меня был прямой удар, — запротестовала я.

— Через Врата, — уточнил Гарадин. — Искривления за их границами были достаточно сильными, чтобы рассеять большую часть того, что ты туда швырнула.

У меня все оборвалось.

— Сколько прошло сквозь Врата?

Крестный пожал плечами.

— Может, пять процентов, может, меньше.

Я плюхнулась в свое кресло.

— Как раз достаточно, чтобы его взбесить.

— Возможно.

Нет, определенно. Остальное было так просто. Я бы билась головой о стену, если бы Нукпана уже не сделал этого со мной. Я была такая дура!

— Тогда, значит, у меня получилось потому, что я целился непосредственно во Врата, а не в то, что находилось с другой стороны, — сказал Пиарас.

— Совершенно верно.

Я поняла, что это значит, и мне это не понравилось.

— Получается, если я хочу причинить вред Сараду Нукпане, мне нужно находиться с ним в одном помещении.

Гарадин сделал большой глоток эля.

— Желательно просто рядом.

Нет, я не хотела рядом. Я не хотела находиться близко ни к Сараду Нукпане, ни к камню, ворующему души. Но, похоже, на этой неделе совсем не имеет значения, чего я хочу или не хочу. Хотя кое-что меня порадовало: у гоблина была та же проблема, что и у меня, в противном случае я не стояла бы здесь и не чувствовала бы себя такой глупой.

— Выходит, ничего другого, кроме как закрыть Врата, я бы сделать не смог, — подытожил Пиарас.

— Ты сделал то же самое, как если бы захлопнул очень большую, очень тяжелую дверь перед носом Нукпаны, — сказала я.

— Тогда почему я чувствую себя таким… — он старался изо всех сил подобрать правильное слово, — беспомощным?

Мы с Гарадином уставились на него, не веря своим ушам. У меня даже челюсть отвисла. А вот у Гарадина — нет. Он опять ел.

— Беспомощный? Только не это слово подходит тебе сегодня ночью, — ответил ему Гарадин, после того как прожевал. — Я уверен, что Сарад Нукпана не считает тебя беспомощным. И то, что Тарсилии нет здесь с нами, ни в коей мере не делает тебя беспомощным и неумелым.

— Но я не смог ее спасти. Я провалился.

— Ты не провалился! Я ее тоже не спасла. Если ты провалился, значит мы оба провалились. Чувство вины не принесет ничего хорошего ни нам, ни Тарсилии. Мы старались изо всех сил, — высказалась я.

— И все равно нехорошо.

Я вздохнула. Я чувствовала то же самое, но не собиралась давать волю эмоциям. Пиарас был просто еще одним взыскательным, добивающимся во всем совершенства человеком, причем это относилось ко всему. Что бы он ни делал, это никогда не было достаточно хорошо, по крайней мере для него. И сейчас я могла увести его с этой тропы лишь тем, что хорошо и основательно спрятала свои чувства. Знаю: иначе не будет ничего хорошего. Я тоже никого не слушала. Я посмотрела на Гарадина. Легкая усмешка таилась на его губах.

— Ой, прекрати!

Он расплылся в улыбке.

— Я не сказал ни слова.

— Зато много подумал.

— Я откажусь от любого.

Пиарас переводил взгляд с меня на Гарадина. Мы совершенно забыли о нем.

— О чем вы толкуете?

— Гарадин, видимо, только что подумал, как ты сильно напоминаешь ему меня в твоем возрасте. И он находит забавным, что мне сейчас возвращается то же, что когда-то он получал от меня.

Молодой эльф все еще был сбит с толку.

Гарадин жизнерадостно захихикал.

— За все в этой жизни приходится платить, черт побери.

— Ты никогда не найдешь более строгого критика, чем ты сам, но еще тяжелее молчать, — объяснила я Пиарасу. — Единственное, чем ты можешь себе помочь, — научиться не позволять своим эмоциям брать над тобой верх.

— Ты один против трех шаманов Кринсани и Магх’Скиду, — сказал ему Гарадин, — и кто знает, сколько их было еще по ту сторону Врат. Нукпана не путешествует с непрофессионалами. А ты не позволил взять себя в плен…

— И меня тоже, — добавила я. Я всегда отдаю должное. — Ты спас нас обоих. Наша ситуация изменилась бы коренным образом, если бы ты не захлопнул Врата перед носом Нукпаны.

Краска приятного смущения залила щеки молодого заклинателя.

— Но бабушка…

— Оказалась вне зоны твоей досягаемости, — раздался голос Микаэля из дверного проема. — Если кто-то не настроен на Врата в процессе их создания, он может пересечь границу «туда», но вернуться «оттуда» не получится, — пояснил хранитель. — Раз Тарсилия уже попала на ту сторону, вернуться возможности не было. Поэтому ты ничего не мог поделать.

Пиарас несколько секунд переваривал сказанное Микаэлем, потом согласно кивнул. Полагаю, если твою совесть оправдывает легендарный заклинатель, то это имеет больше веса, чем твои друзья и семья вместе взятые, невзирая на их уровень мастерства.

— Что же я такого сделал? — Голос Пиараса звучал гораздо мягче, как будто ему нужно было узнать ответ, но нет уверенности в том, что на самом деле хочется его услышать.

— Твой инстинкт подсказал, что надо закрыть Врата, — ответил Микаэль. — Это навредило тому, кого ты любишь. Ты хотел, чтобы Врата и все, что через них прошло, исчезло. Ты направил в определенное русло свое желание — и довольно интенсивно — через свой голос. Врата подчинились и полностью обрушились. Простыми словами, ты использовал свой голос, чтобы превратить свое сильное желание в реальность.

Пиарас уставился на паладина.

— Но я не знаю, как это у меня получилось.

— Несомненно, знаешь. На глубинном уровне ты знал точно, что надо делать, и сделал это. — Микаэль помолчал, его голубые глаза невозмутимо изучали лицо Пиараса. — Вид распахнутых Врат испугал тебя вне твоих мыслей.

Он не задал вопрос, но ждал ответа.

Пиарас молча кивнул.

— Вне мыслей лежит инстинкт. Он заставляет нас сражаться и защищаться или спасаться бегством и выживать. Он первородный, и мы, в сущности, все им обладаем. Твои инстинкты подсказали тебе разные варианты действий. Но ты не убежал, ты не мог воспользоваться своим телом для драки, поэтому ты предпочел другой, более знакомый тебе способ. Это было примитивно и, возможно, грубо, но ты сделал то, что хотел.

Микаэль снова замолчал. Я бы сказала, что ему не очень-то хотелось произносить то, что он собирался сказать.

— Мастеру-заклинателю пришлось бы очень хорошо потрудиться, чтобы сделать то, что ты сделал сегодня ночью, — начал он. — Ты разрушил почти мгновенно то, на создание чего у Сарада Нукпаны и его лучших шаманов ушли часы. У тебя в руках невероятно мощный инструмент, Пиарас. Хотя подозреваю, что Сарад Нукпана больше считает его оружием. В этом отдельном вопросе я с ним согласен. В любом случае, для твоей же безопасности и безопасности других тебе нужно уметь дозировать и контролировать свою силу, то есть управлять ею. И тебе обязательно надо учиться уже сейчас. Кто твой учитель?

— Я, — скромно ответил Гарадин. — Хотя, наверное, теперь уже нет. Он никогда не делал ничего даже близко похожего на то, что произошло сегодня ночью, но я предполагал, что у него есть большой потенциал. — Он криво усмехнулся. — Я не думал, что мальчик так быстро себя проявит. Две недели назад я отправил письмо Ронану Кайлу с просьбой принять Пиараса в студенты на следующий семестр. Ронан — мой бывший коллега и друг, поэтому я подумал, что моя рекомендация будет иметь достаточный вес, чтобы его убедить.

Пиарас покраснел еще гуще. Он знал слишком хорошо, кто такой Ронан Кайл. Любому, кто страстно стремился к пению заклинаний, было знакомо это имя. К тому же все знали, что было практически невозможно попасть к нему на прослушивание, не говоря уже о зачислении в студенты.

Я улыбнулась. Думаю, Пиарас был больше ошеломлен тем, что Гарадин так высоко оценил его способности, чтобы дать рекомендации, даже помня о том, что я говорила ему в Руинах. По выражению его лица, все это вместе страшило его почти так же сильно, как Сарад Нукпана.

— Думаю, это хорошая идея, — ответил Гарадину Микаэль. — Вы получили ответ от Ронана?

Гарадин улыбнулся.

— Утром дома меня ждало письмо. По моей просьбе маэстро Кайл приглашает Пиараса на прослушивание.

— Основываясь на том, чему сегодня ночью я был свидетелем, я добавлю к вашим рекомендациям свои, — улыбнулся Микаэль. — А когда вернусь на Мид, заскочу и переговорю с Ронаном. Он тоже был моим учителем, Пиарас. Между нами говоря, могу практически гарантировать, что он откроет для тебя ворота своей башни.

Для Пиараса это было выше сил. Он хотел что-то сказать, потом передумал, покраснев до кончиков ушей. Конечно, ночь по-прежнему оставалась для него тревожной, но теперь, по крайней мере, где-то впереди забрезжил свет.

А Микаэль смотрел на меня. В отличие от Пиараса, я была абсолютно уверена в том, что не хочу, чтобы мне объясняли, что я делала ночью. Микаэль мог не тратить лишних слов. Я уже знала. Сначала уничтожила шестерых Магх’Скиду, потом намусорила в лаборатории Нукпаны. Благодаря Сагреду, я была жива; но также благодаря Сагреду, теперь владела совершенно неизвестной потенциально беспредельной силой… и ко мне притягивало подозрительных магов со смутными целями, как стрелку компаса к северу. Я не хотела иметь дела ни с этой силой, ни с этими психами, но теперь прекрасно понимала, что даже если избавлюсь от силы, нет гарантии, что психи оставят меня в покое.

Должно быть, Микаэль прочитал все это по моим глазам, потому что не сказал ни слова. Я очень хотела отказаться от всего, что со мной произошло, и держала язык за зубами. Но мне надо было спросить.

— Эльф, которого описывал Окнус, мой отец?

— Да.

— Сегодня ночью мы отправляемся в посольство за Сагредом, верно?

— Да.

— Я теперь совершенно непобедима для Сарада Нукпаны, верно?

— Бесспорно.

Я не хотела этого слышать, но именно такого ответа и ожидала.

— И Сарад Нукпана будет охотиться за мной всю мою оставшуюся жизнь, пока я сама не смогу выследить его и поймать.

— Да.

— Ты можешь не отвечать мне одним словом?

В уголках его губ мелькнула улыбка.

— При необходимости.

Пиарас не улыбался.

— Сегодня ночью мы не собираемся вызволять мою бабушку?

— Как только Сагред будет в безопасности, мы отправимся за твоей бабушкой, — заверил его Микаэль.

— И Сарад Нукпана, — добавила я.

— Ты была когда-нибудь в посольстве гоблинов? — спросил он меня.

— Раз или два. — Я не особенно жаждала останавливаться на тех случаях. В гости туда меня не приглашали.

— Хорошо, это поможет. Ты знакома с территорией?

— Не имела удовольствия. — Принимая во внимание то, что гоблины подразумевают под садами, я не думаю, что много потеряла.

— Здание посольства — более новое, — пояснил Микаэль. — Королевская резиденция — соответственно более старая. Мавзолей и руины храма находятся между ними. Мои хранители раздобыли план посольства гоблинов и апартаментов семьи Мал’Салинов. Оба этих здания окружает одна стена.

— Как удобно.

Мой сарказм не прошел незамеченным. Принимая во внимание мои настоящие и будущие обстоятельства, думаю, всякий поймет мое уныние и отсутствие энтузиазма.

— Окнус сказал, что Сагред в мавзолее, — сказала я. — Возможно, нет знака, указывающего на то место, где он спрятан. Я очень надеюсь, что ты не планируешь вскрывать склепы, пока мы не «сорвем куш».

— Сигнальный маячок-ориентир даст тебе знать, когда мы подойдем ближе.

— Как? — осторожно спросила я. Предыдущее общение с амулетом было очень даже ощутимым. Я вполне могла обойтись без еще одного смертельного эксперимента.

— Таким же образом, как почти все маячки-ориентиры. Настойчивые сигналы, усиливающиеся, как только ты приблизишься к объекту, на который настроен этот амулет.

Я удерживала рукой дергающийся маячок.

— После твоего нападения и захлопнувшихся перед его носом — усилиями Пиараса — Врат Сарад Нукпана не сможет полностью восстановить свои силы к следующему дню, — продолжал Микаэль. — И я планирую воспользоваться этим. Он останется таким же опасным, но, может быть, его действия будут не настолько смертоносными. Это преимущество, которого у нас раньше не было.

— Войти будет достаточно легко, — ответила я. — Тем более если принять во внимание, кто я и что на мне висит, они примут меня с распростертыми объятиями. Вот уйти будет гораздо сложнее.

В глазах Микаэля заплясали лукавые искорки.

— Нет, если ты уйдешь со всеми.

— Со всеми? — Я совершенно не поняла его плана.

— Бал-маскарад у короля гоблинов! Общественная элита этого города в безумии. Ты, должно быть, заметила.

— Бал-маскарад… — произнесла я совсем без энтузиазма.

— Сегодня ночью в посольстве гоблинов, — закончил за меня фразу Микаэль. — Ничего не может быть лучше — все будут в масках.

Не вижу ничего хорошего. Не только потому, что собираюсь в драконье логово, но мне еще придется надеть на себя что-то такое, в чем трудновато будет смыться из лап смерти. Хотя если я — везунчик, если Микаэль настолько хорош, как, кажется, все думают, я не окажусь ни пойманной, ни мертвой.

— Я и несколько моих людей будут присутствовать в качестве представителей архимага. — Микаэль сделал шаг назад и исполнил аристократический поклон. — Почту за честь, если ты составишь мне компанию — как моя гостья.

Все что я могла спросить:

— А разве сегодня?

Конечно, не таких слов он ждал. Но подумал и ответил:

— Именно так. Если ты переживаешь за свою репутацию, мы оба будем в масках, поэтому нас никто не узнает.

— Единственный, кому можно испортить репутацию, это ты, — ответила я. — Я — Бенарес, ты не забыл?

— Это меня не беспокоит.

Вот так сюрприз. На самом деле замечательно.

— Не беспокоит?

— Нисколько. Однако, возможно, твоя фамилия также Ангуис.

Ну конечно. Это означает, что я криминальная только наполовину. Мой отец был хранителем Конклава. Это делает другую сторону моей семьи все-таки минимально приемлемой. Хотя я уверена, он не имел в виду то, что прозвучало. Некоторые люди это подразумевают, но ничто не мешает им высказываться… или, гораздо чаще, так думать. Все равно ничего хорошего. Как снег в небианской пустыне. Паладин хранителей Конклава с Бенарес. Вероятность сравнима с замерзанием последних кругов ада. Я огляделась по сторонам, что бы такое пнуть? Где Окнус, когда он так нужен?

Раздался стук в дверь.

— Войдите, — ответил Микаэль.

Это был тот блондин с громадным топором, которого звали, как я узнала, Вегард Рольфгар.

— Простите, что прерываю, сэр, но мы получили от кринсани сообщение.

Микаэль подошел и взял запечатанную сургучом бумагу.

— Как его доставили?

Вегард вошел и закрыл за собой дверь.

— А его и не доставляли. Хью и Терис были в дозоре у посольства гоблинов, когда два шамана вышли и прикололи это к воротам. — Он усмехнулся. — Хью подумал, что это, возможно, для нас, так что он принес его. Адресовано леди. — Он указал на меня. Хранитель-блондин вытащил из-за пояса длинный узкий сверток. — Гоблины использовали это в качестве гвоздя.

Микаэль взял посылку и осторожно развернул ткань. Выражение его лица говорило о том, что он знал, что мы сейчас увидим. У меня возникла собственная идейка. Последний слой ткани снят. Внутри оказался церемониальный жертвенный кинжал. Ненавижу, когда оказываюсь права! Судя по рукоятке, инкрустированной темными самоцветами, треугольному лезвию длиной почти в фут и одиночному рубину, венчающему головку эфеса, он принадлежал самому Сараду Нукпане. Тогда я знаю: какие бы слова ни были написаны на пергаменте, это было просто приглашение к игре. Настоящим посланием считается кинжал. Хотя, если приказано было прикрепить им записку к воротам, Нукпана вряд ли мог использовать его более извращенным способом. Но я уверена, что у этого кинжала есть дубликат. У психов всегда так. Кинжал был персональным вызовом на дуэль, и я воспринимаю его только так.

Микаэль изучал конверт. Он был запечатан черным воском, и печать выглядела не поврежденной. Но мы оба знали больше. Все, что делает Сарад Нукпана, не может быть безвредным. Я не мешала Микаэлю проводить инспекцию. Он очень внимательно все проверил, что позволило мне быть уверенной в результатах. Через какое-то время он передал его мне с отвращением, видимым невооруженным глазом.

— Выглядит вполне безопасно, — сообщил он мне. — Не чистое, но без подвоха.

В общем-то, как я и ожидала. Я приняла его и, к крайнему изумлению Микаэля, тоже стала внимательно изучать по-своему. Я ценю свою жизнь больше, чем чувства хранителя, и мне нужно было получить впечатление об авторе послания. Микаэль не воспринял мою осторожность как недоверие ему лично.

Бледно-кремовый пергамент был нежно-мягким на ощупь. У меня возникли ужасные догадки относительно его происхождения, и я подняла вопросительный взгляд на Микаэля. Он крепко сжал губы, и рот превратился в тонкую линию. Это не просто неприязнь. Я практически уверена, что знаю, из чьей кожи получен этот пергамент. Мне это придало еще больше решимости, и я вытащила маленький кинжал, чтобы вскрыть печать. Этого нельзя сделать, не дотрагиваясь до письма, но я старалась прикасаться к нему как можно меньше. Я должна прочитать сообщение, а это будет трудно сделать, если кинуть письмо в камин, а самой блевать в противоположном углу комнаты. Я смогла определить, что человек или эльф, чья кожа была использована Сарадом Нукпаной в качестве персональной бумаги для писем, умер не так давно. От этого знания лучше не стало, и пришлось принять его как факт.

Я сломала печать. Ничего не произошло. Не сомневаюсь, Нукпана сохранит все свои пренеприятнейшие сюрпризы для личной встречи. Письмо было написано по-гоблински, что для меня не было проблемой. Чернила были тоже странные. И это для меня уже большая проблема. Это были не чернила, а кровь, а в этом качестве она должна была быть свежей. Я заставила себя сфокусироваться на письме, а не на происхождении того, чем и на чем оно было написано.

Я прочитала письмо, сосредоточившись на самом сообщении, и выяснила больше, чем было в словах, нацарапанных на пергаменте. Сарад Нукпана написал их, стремясь привести меня в ужас, чтобы я не смогла потом ему противостоять. Он хотел, чтобы на нашей встрече присутствовал Пиарас. Если его не будет, сделки не будет — с Сагредом или без Сагреда. Он меня уверял, что в убийстве такого молодого и талантливого заклинателя нет никакой пользы и этого у него даже в мыслях нет. Потом он сообщил мне точно, что у него в мыслях, причем спокойно и со всеми физиологическими подробностями. Я стиснула зубы, направляя свою ярость, клокотавшую в горле, обратно к желудку, откуда она пришла. Но я не смогу заключить ее там надолго. Надо будет выпустить пары позже, когда горло Сарада Нукпаны будет у меня в руках.

— Что это? — спросил Микаэль.

Я подала ему письмо.

— Ему не терпится. Ты умеешь читать по-гоблински?

— Умею.

— Хорошо.

Я не собиралась читать ему ни с Пиарасом в комнате, ни без него. Я не хочу давать жизнь любого рода извращенным словам этого гоблина.

Микаэль внимательно прочитал письмо. Его реакция была практически такой же, как у меня. Хранитель в моих глазах поднялся на пару ступеней выше. Защитные инстинкты в человеке могут иногда быть больше помехой, чем помощью, но если речь идет о Сараде Нукпане и о том, что он творил, я бы забрала все защитные инстинкты у кого угодно, особенно если этот «кто-нибудь» — паладин хранителей.

— Что там? — Пиарас встал и направился к Микаэлю. — Что там написано?

Я преградила путь.

— Нет!

Моя вспышка была неожиданна даже для меня. Пиарас застыл на месте. Глядя на выражение его лица, можно было подумать, что я дала ему пощечину.

— Прошу прощения, но тебе не надо это читать. — Громкости в моем голосе поубавилось, но эмоций было хоть отбавляй.

Я сама учила читать Пиараса на языке гоблинов. Но я учила его для того, чтобы уметь смешивать травы для приготовления сборов и лекарств, а не для того, чтобы читать извращенный бред чудовища.

Молодой эльф напрягся.

— Почему нет? Если это о моей бабушке…

— Единственное упоминание о твоей бабушке — в связи со сделкой.

Это не чистая правда, но я не хотела вообще говорить Пиарасу, что там. Сарад Нукпана, конечно, написал о Тарсилии — пунктуально и подробно перечислил, что с ней произойдет, если мы не осуществим его пожелания сразу же. Затем, в кульминационной точке ее гибели, он использует то, что останется от жизни Тарсилии, в качестве топлива для создания других Врат, чтобы лично прийти и забрать Пиараса и меня. Мальчику нельзя такое читать.

— Сделки для тебя? — тихо спросил Пиарас.

— Да.

Я убеждала себя, что полуправда лучше, чем вообще ничего. Пиарас молчал и просто смотрел на меня. Он знал, что в письме было написано что-то еще, и ему не надо было магического таланта, чтобы понять это. Если действовать решительно, есть шансы на то, что он действительно не захочет узнать. Но он чувствовал, что должен. И как бы сильно я ни стремилась этому воспрепятствовать, я не была полностью уверена, что он не прав. Мир полон уродства. Пиарас рано или поздно получит ответ на этот вопрос. Я просто не хотела, чтобы это произошло сейчас или в ближайшее время.

— Что там еще? — спросил он. Его голос был тих, но тверд. Он не собирался отступать. В душе я была рада.

Я не стала отвечать сразу же. Это было не очень удобно для всех присутствующих, но дало мне возможность подумать.

— Тебе лучше не видеть, что он там написал, — наконец ответила я. — Это продукт извращенного ума садиста, и ты ничего не выиграешь, узнав, что в письме. Я не хочу, чтобы ты даже прикасался к письму. Просто поверь мне разок и не настаивай.

— Там что-то и обо мне?

Я набрала в грудь воздуха и ответила:

— Да.

— Он хочет навредить мне, да? — Пиарас знал ответ на этот вопрос так же хорошо, как Микаэль и я.

— Да, хочет.

— Он хочет, чтобы пришли мы вдвоем, — продолжал он.

— Хочет — не значит, что получит, — ответила я.

— Мы собираемся сделать все, что в наших силах, чтобы ты и Райни остались целы и невредимы, — ответил Микаэль. — И вернуть твою бабушку живой.

Пиарас тщательно взвесил его слова, прежде чем ответить:

— Тогда мне действительно не нужны подробности письма. Но если есть что-то, что я должен знать до полуночи, пожалуйста, скажите мне.

Я была смущена. Это была хорошая смена эмоций.

— До полуночи?

— Когда мы освободим бабушку. Если есть что-то, что мне надо…

Мы? Нет, нет! Никакого «мы». Ты остаешься здесь!

— Нет, не остаюсь.

— Да! Остаешься!

— На самом деле, Райни, лучше, если он пойдет с нами, — сказал Микаэль.

— Что?

Не могу поверить своим ушам! Если все пройдет хорошо, то через несколько часов я собираюсь Сарада Нукпану просто удавить собственными руками! Но, похоже, мне надо сделать то же самое с Микаэлем Илиесором прямо сейчас!

— Для того чтобы вернуть Сагред и противостоять кринсани, у меня будет задействован каждый хранитель, который приехал сюда со мной, — пояснил Микаэль. — Самое безопасное место для Пиараса — быть вместе с нами.

Я не смогла найти изъян в его логике, но это не значит, что я с ним согласна. У меня есть собственные защитные инстинкты, и эти инстинкты хотели взять Пиараса и не отпускать. Моя более практичная сторона знала, что это невозможно. Минимум, я должна была бы позволить ему убить Сарада Нукпану. Но другая часть меня жаждала посадить Пиараса под замок в самом глубоком подвале города или вынудить Фелана немедленно отправиться с ним в центр ближайшего океана. Притягательно, но вряд ли осуществимо. Да и куда можно спрятать человека от гада, который может прорезать Врата в любом месте, где пожелает.

Поэтому я просто встретила слова Микаэля каменным молчанием. Иногда я ненавижу, когда оказываюсь права, но когда оказывается прав кто-то другой, это просто невыносимо. Особенно если это делает неправой меня. Наверное, неразумно, но я работаю над собой.

Загрузка...