Глава 10

Земля в Руинах была двух типов — та, которая была твердой, и та, которая такой только казалась. Надеюсь, наши захватчики знали верные тропинки.

Мало кто помнил настоящее название Руин. Раньше это был самый престижный адрес в Мермейе, пока около ста лет назад личная кровная месть между парой ушедших в отставку магов Конклава не вышла из-под контроля. Это был покрытый буйной растительностью островной парк посреди города, место жительства только самых богатых. Когда существа, словно вышедшие из ночных кошмаров, начали в виде призраков населять поместья умерших магов, общественная элита Мермейи решила, что лучше пусть ее заоблачная жизнь протекает где-нибудь в другом месте. Шикарные виллы и раскидистые сады превратились в груду камней и болото, когда деревья и лагуна засохли. К тому, что напоминало о некогда чудесных больших особняках, и прилепилось название Руины.

С тех пор они стали любимым прибежищем колдунов-мошенников, ищущих укрытия и уединенности для своей деятельности, и банд уголовников. Результатом нескольких неудавшихся магических экспериментов и стали существа, которые до сих пор скитаются в глубинах Руин. За время своей работы некоторых из них я видела своими глазами, о других знала по рассказам знакомых. И я не жаждала и не спешила пообщаться на практике с теми созданиями, о которых слышала.

Многочисленные прискорбные инциденты заставили городские власти принять меры. Был возведен высокий железный забор, утыканный сверху острыми шипами, чтобы обитатели Руин были заключены внутри, тогда как основное население Мермейи оставалось снаружи. Защищать глупцов от себя самих не было популярным использованием налоговых средств. Многие граждане, включая и меня, считали, что если кто-то не был достаточно догадливым, чтобы не бродить по Руинам, он имел полное право отбиться от стада, и не следует тратить деньги налогоплательщиков, пытаясь его остановить.

Поход по территории Руин был не из приятных, особенно если твои руки за спиной, на глазах повязка и тебя сопровождают вооруженные гоблины. Я бывала здесь и раньше, хотя как не сама выбрала это место тогда, так не по своему желанию оказалась тут сейчас. Я ничего не видела сквозь повязку, но мои остальные органы чувств подсказывали, что здесь не стало лучше со времени моего последнего визита.

В дневное время в Руинах в основном было тихо, поскольку многочисленные обитатели этого гиблого места нуждались в темноте, чтобы рискнуть прогуляться. Так как солнце уже садилось, они начали просыпаться — голодные существа, чьим первостепенным делом было отыскать себе пропитание. К несчастью, Пиарас и я могли быть определены как еда. Повсюду поблизости слышалось глухое завывание и урчание. А над нашими головами раздался гортанный вой, но внезапно затих. Я не была уверена, что хуже: то, что придумали сделать с нами гоблины, или оказаться вечерним угощением того, что сейчас рычало прямо на меня справа.

Бежать — не то решение, которое нужно долго обдумывать. Но даже если бы мы могли сбежать, уже было темно, самостоятельно передвигаться мы могли с трудом, но самое важное — я представляла, что происходило вокруг. При подходе к Руинам я точно знала, что наши захватчики — меньшее из двух зол, пока они не доказали обратное.

Пиараса сопровождала другая группа гоблинов, следующая за нами. Они не хотели, чтобы я с ним разговаривала. Это мне стало ясно в тот момент, когда я попыталась открыть рот. Моя челюсть до сих пор болит в том месте, где кулак гоблина внезапно свел с ней знакомство. Ясно, что такой удар гораздо больнее, когда у тебя нет возможности увидеть, откуда он пришел.

Гоблины ускорили шаг. Понятно, что им тоже не нравились неспешные прогулки по Руинам темной ночью. Я в душе была рада, что мы поторопились, но легче мне не стало от такой ходьбы. Я не видела, что у меня под ногами, а моих захватчиков это не волновало. Беспардонно схватив меня за руки, они просто подняли и перенесли меня через какую-то преграду, лежащую на их пути. Полагаю, это было быстрее, чем позволить мне спуститься на твердую почву.

Наконец наши конвоиры замедлили шаг. Благодаря этому и ощущая под ногами каменную мостовую, я предположила, что мы прибыли к одной из заброшенных вилл. Я и не ожидала, что гоблин, который приложил столько усилий, организуя наше сопровождение, мог, даже временно, поселиться в лачуге рыбака. Должна признать, что укрытие идеальное.

Я поняла, что здесь гоблинов еще больше, когда нас вели верх по короткой лестнице и внутрь, из чего я заключила, что это и был пункт назначения. Я тускло видела мелькание света сквозь повязку на глазах, когда нас вели по длинному коридору, и слышала голоса гоблинов. Один внезапно заглушил другие, разразившись гневом. Я не смогла разобрать слов, но обладатель голоса явно был недоволен. Со скрипом отворилась дверь, которой, видимо, давно не пользовались, и мои руки невольно напряглись. Голос внезапно понизился до свистящего шепота. Нас толкнули вперед — и все стихло.

Рука в перчатке сняла с меня повязку. Как только я проморгалась от внезапно яркого света, то увидела, что стою в комнате, некогда бывшей кабинетом джентльмена. Стены темного дерева потускнели от возраста и запущенности. Мебель, которая осталась, изначально была высочайшего качества, но от времени и испарений болотного воздуха совершенно обветшала. По большей части она была накрыта простынями, а кое-где окутана такой же бледной и тонкой паутиной. Это подсказало мне, что гоблины здесь появились недавно и не планируют надолго задерживаться. Комната освещалась свечами, и единственным источником тепла был небольшой костер, кажущийся карликовым в массивном мраморном камине, где он горел.

Хозяин комнаты стоял перед камином. Он был высоким гоблином, его красивое лицо — нарочито безэмоциональной маской. За исключением черно-синего мерцания, его длинные волосы не были ничем украшены. Его глаза были темными и напряженными, с едва различимой белизной белков. Он вдохнул, и вокруг него мгновенно установилась тишина. Я далеко не дура. Я уже знала, кто это. Принц Чигару Мал’Салин, может быть, и спасался бегством от своего брата, но он собирался делать это в присущем ему стиле и, конечно, был в состоянии столь эффектно доставить нас сюда — и теперь вырисовывался прямо перед нами.

Некоторые из присутствующих в этой комнате гоблинов тоже оставляли свои черные волосы свободными, в то время как другие затягивали их в косы с вплетенными серебряными цепочками, застегнутыми у головы драгоценными заколками. Они носили серьги с шикарными цепочками, тянущимися к браслетам, прилаженным к уху около острого кончика. Все были в изящных одеждах черного шелка и бархата и, как и принц, имели оружие из вороненой стали и доспехи из выделанной кожи вдобавок к пышному убранству. Вооружены были все.

Они не были уличными разбойниками. Они выглядели тем, чем, скорее всего, и являлись: королевским двором в изгнании.

Я склонила голову перед рослым гоблином у камина:

— Ваше высочество.

— Госпожа Бенарес.

Сарад Нукпана и принц Мал’Салин знали, как меня зовут. Это уже не легкая тревога, это гораздо хуже.

— Да, я знаю, кто вы, — пояснил принц. Его взгляд остановился на Пиарасе. — А это кто?

— Наживка, — ответил один из гоблинов.

Темные глаза Пиараса потемнели от гнева. Для него так лучше. Он не паниковал, хотя для этого были достаточно веские основания. Из того, что я слышала о Мал’Салинах, выходило, что все будет ухудшаться, прежде чем станет хоть немного лучше. Если станет лучше.

Принц и я долго смотрели друг другу в глаза.

— Развяжите их, — тихо приказал он.

Один из охранников приблизился и разрезал мои веревки. Я потерла запястья, восстанавливая циркуляцию крови. Пиарас делал то же самое.

— Приношу извинения за любое неудобство или оскорбление вашего достоинства. Уверяю, никто специально не намеревался этого делать. Мне нужно с вами поговорить, а вы слишком упорно меня избегали.

Избегала его? Я даже не знала, что он меня ищет! Хотя чему удивляться?! Похоже, в Мермейе меня не ищет только ленивый. Голос у принца любезный, но напряженный. Все было в рамках приличия, но только потому, что его высочеству так было удобно, по крайней мере пока. Здесь что-то происходит, и думаю, что мне совершенно не хочется знать, что именно.

— Мне жаль, что пришлось прибегнуть к таким грубым средствам, чтобы привести вас сюда, но у меня почти нет времени, а вы не оставили мне выбора. Удачно, что вы случайно оказались в нужном месте и в нужное время. Если бы этого не случилось, нам бы пришлось выполнить то, что мы обещали сделать с вашим молодым другом. Мы были бы вынуждены применить радикальные меры. — Он помолчал. — А это нежелательно.

Пиарас побледнел. Принц не обратил внимания. Я вскипела:

— Ну-ну, нам всем сегодня так повезло! Не правда ли, ваше высочество? — Я знала, что ситуация хуже некуда даже без моих комментариев, но ничего не могла с собой поделать.

Принц проигнорировал мое язвительное замечание.

— Могу предложить что-нибудь выпить?

— Нет, спасибо.

Он указал пальцем с длинным ногтем на кресло с высокой спинкой напротив камина.

— Тогда присаживайтесь. Будьте так любезны.

Не найдя в кресле изъяна, я приняла приглашение. Лучше сохранить свои силы на потом, когда они мне понадобятся. Он придвинул еще одно кресло, напротив меня. Пиарас остался стоять, охраняемый с двух сторон гоблинами. Принц обрисовал ситуацию. Я буду сотрудничать, или Пиарас пострадает. Я знала Чигару Мал’Салина меньше трех минут, и мне он уже не нравился. Но другого я и не ожидала.

Принц махнул рукой неясной фигуре, стоявшей на краю света и тени.

— Джабари?

— Да, ваше высочество?

— Ты и Сефу останьтесь. Остальные могут идти.

Может быть, он обращался к своей охране и придворным, но своего взгляда от меня не отводил. Я решила тоже смотреть прямо в глаза. Если кто-то первым моргнет, то это буду не я.

— Как я понял, прошлой ночью вы познакомились с Сарадом Нукпаной.

Не видела причины отрицать очевидное.

— То, что между нами произошло, вряд ли можно назвать знакомством. Это больше походило на уклонение от него.

— Только с вашей стороны, — прошептал он. — Сарад Нукпана страстно желает познакомиться.

Я пожала плечами.

— Похоже, последнее время я произвожу такое впечатление на всех мужчин.

— Да, в вас есть нечто завораживающее.

Я стукнула каблуком по полу, сбив с ботинка изрядный ком грязи.

— Во мне есть столько всего, что не объяснить словами.

— Я могу очень хорошо все объяснить. Серебряный медальон работы эльфов с выгравированными рунами, которые на первый взгляд никому ничего не говорят — за исключением мертвого хранителя, который их выковал девятьсот лет назад. Звучит знакомо, да?

Я покачала головой, что было не очень-то легко сделать, учитывая вдруг навалившуюся на мою шею тяжесть.

— Нисколько. И вряд ли он отвечает моему вкусу в отношении драгоценностей.

Принц-гоблин наклонился вперед, довольно близко ко мне — я даже уловила его запах. Смесь сандалового дерева и специй. Его голос был тих и угрожающ.

— Сарад Нукпана знает, что он у вас… я тоже знаю. Ваша тайна раскрыта, госпожа Бенарес.

Я выразительно помолчала, а потом заговорила, мой голос был тверд, что стало новым сюрпризом. Я не сделала ни движения, чтобы показать ему амулет, и, естественно, не собиралась его снимать, даже если бы смогла.

— Я действительно думаю, вы могли бы найти что-нибудь получше, — сказала я ему. — В Мермейе живут лучшие серебряных дел мастера во всех семи королевствах. Что такого особенного в том куске металла?

Теперь настала очередь принца надолго замолчать. Он умел красиво держать паузу, и делал это гораздо дольше меня. И чем дольше он молчал, тем шире становилась его улыбка. Она была настоящей. Ему что-то казалось забавным, и думаю, я сама была наиболее важным элементом в шутке.

— Вы действительно не знаете, чем владеете. — В его голосе прозвучало удивление. — Как такое может быть? — Потом он подумал еще о чем-то и рассмеялся, как будто ему щекотали подмышки. — Я все объясню, — поддразнил он, — но придется остаться здесь. Я не могу допустить, чтобы вы нарушили мои планы.

Я не собиралась отдавать ему амулет, поэтому он придумал задержать меня здесь настолько, насколько пожелает. Меня посадят где-нибудь под замок, чтобы я не сбежала.

Я откинулась на спинку кресла и расслабленно скрестила лодыжки.

— Просветите меня.

Чигару Мал’Салин был совсем не тем источником информации, о котором я думала, но в связи с тем, что больше никто не желал говорить, буду добывать знания где придется.

Черные глаза принца блестели при тусклом освещении огня.

— Что вы знаете о Сагреде?

Итак, передо мной был гоблин. Когда Гарадин преподавал мне историю гоблинов, он уделял много внимания особо сумасшедшим — это означало, что я вполне прилично знала династию Мал’Салинов. Сагред был во временном владении короля Омари Мал’Салина, который свихнулся на почве искусства.

— Легендарный талисман, впервые упомянутый среди ваших людей в пятом веке, — произнесла я, как будто цитировала по памяти урок Гарадина. — Как говорят, это был черный камень, упавший с небес. Он был невероятно тяжелым, но размером с кулак. По слухам, король Омари хотел им воспользоваться для уничтожения кого бы то ни было и чего бы то ни было, что ему не нравилось, а это было почти все живое и неживое. Легенда также гласит, что камень был способен и на многое другое. Только шаманы высшего уровня умели с ним обращаться — по крайней мере какое-то время. В конце концов все они сходили с ума и сами себя уничтожали. Сагред хранили в специально сделанной шкатулке из белого камня, добытого в горах Соре. Хранители отобрали талисман у короля Омари. Они хотели его уничтожить, но ничего не получилось, поэтому они его спрятали. И его больше никто никогда не видел. — Я замолчала, чтобы перевести дух и набрать в грудь воздуха. — Я бы и шагу не ступила, если бы такой тяжелый камень висел у меня на шее, ваше высочество.

— Вне всякого сомнения, — согласился принц, — Сагред не тот объект, который легко транспортировать. Вот почему хранитель обеспечил его защитой. Был создан сигнальный маячок, позволяющий заботиться о камне без необходимости находиться вместе с ним или оставаться спрятанным в специальном укромном месте всю жизнь.

Я начала понимать, к чему он клонит и что это не туда, куда бы мне хотелось.

— Разрешите спросить… Вы полагаете, что этот ювелирный полномочный представитель и есть тот серебряный медальон?

Гоблин не удостоил меня ответом. Он просто улыбнулся.

— С сигнальным маячком можно найти Сагред, — пояснил он. — На языке моего народа слово «Сагред» грубо можно перевести как «Ловец Душ» или что-то в этом роде. Как говорится в легенде, шаманы, лишенные королевской милости, были принесены в жертву камню. Шаманы, совершившие это жертвоприношение, получили в обмен на это увеличение своей мощи. И при этом их жизнь продлевалась, но потом они сходили с ума; быть принесенным в жертву означает, что твоя душа заключена навечно внутри камня.

Принц, не вставая с кресла, наклонился вперед.

— И, с вашего позволения, я внесу некоторые коррективы, госпожа Бенарес. — Его шелковистый голос был чуть громче шепота. — Из всех шаманов, пользовавшихся Сагредом и сходивших с ума, только несколько себя уничтожили на самом деле. Большинство были взяты камнем.

Лишь только треск огня в камине нарушал тишину.

— Взяты? — прошептала я.

— Время играет Сагреду на руку. Если камень проголодался, он может и сам обеспечить себя пропитанием. Шаманов просто поглотили, госпожа. Их души и силы добавились к тем, которые уже содержались внутри ловушки — были пойманы в капкан вечности теми самыми коллегами, что принесли себя в жертву собственными руками.

— Представляю, каково им там встретиться…

Принц улыбнулся.

— Вне всякого сомнения. Армии гоблинов, которые несли Сагред перед собой, были непобедимы… а их противники были уничтожены. Мой брат и Сарад Нукпана страстно желают заполучить Ловца Душ. А я не хочу, чтобы они преуспели в этом деле. Мои намерения просты, госпожа Бенарес. У вас есть сигнальный маячок. Вы — искатель. Вы поможете мне найти Сагред первым. Как только я им завладею, вы и мальчишка уйдете отсюда целыми и невредимыми.

Значит, у меня на шее висит магнит, притягивающий древний камень, который ворует души! Очень мило. Мне совсем не хочется быть в центре клубка змей, связанных кровными узами. И ни при каких обстоятельствах я не собираюсь помогать Мал’Салину, любому Мал’Салину, или любому, работающему на Мал’Салина, в поиске так называемого Ловца Душ.

— Мои возможности на этом поприще в лучшем случае минимальны, — таков был мой ответ. — Сомневаюсь, что у меня достаточно умения помочь вам в поисках.

— Не обязательно быть магом, чтобы пользоваться маячком… или, иными словами, маячок будет использовать вас. Как мне сказали, конкретно этот маячок был своеобразным ключом к своему создателю. И, по словам моего учителя, вы достаточно эффективно воспользовались его силой.

Так много всего, что я даже не поинтересовалась, почувствовала ли меня примари А’Захра Нуру около ночного клуба Тэма.

— Интересно узнать, как вам это удается, — продолжал принц, — но в настоящий момент важно не это. Найти сигнальный маячок было лишь одной проблемой моего брата, найти кого-то, кто может с ним обращаться, — совсем другое дело. Поэтому я теперь должен уберечь от своего брата не только маячок, но также и вас. А так как существует возможность, что Сарад Нукпана сможет определить местонахождение Сагреда сам, мы должны найти Ловца Душ первыми.

— А если я откажусь?

Как я и предполагала, он бросил на Пиараса взгляд, который легко было понять.

Мне не нужны дальнейшие уточнения, и я надеялась, что принц не видел необходимости давать их.

— Сатрик убил нашу мать своими собственными руками, госпожа Бенарес. Он убил или изгнал самых доверенных советников, и он пытался убить меня бессчетное количество раз. Теперь он приблизил этого шамана, подлейшего из подлейших, править рядом с ним. — Он замолчал, и я увидела, как играют желваки на его лице. — Завладев Ловцом Душ, он получит даже больше, чем способен пожелать его больной разум. Сараду Нукпане потребуется лишь пролить живую кровь, чтобы открыть камень, и принести в жертву душу, чтобы получить его силу. — Его голос опять стал тихим шепотом. — У моего брата есть все, что можно себе представить, и будет еще больше. Мне же терять нечего.

Его глаза были как черно-янтарные шары. Он не просто принял решение, он был готов безрассудно идти на риск — и, возможно, желал совершить то, что тоже можно считать сумасшествием. К сожалению, здесь не было его брата и нельзя было сразу же воплотить задуманное. Выросшая в доме, похожем в чем-то на дом Сатрика Мал’Салина, я почти мгновенно узнала некую ментальную нестабильность, витающую в воздухе. Так что я могла в какой-то степени понять, что он ощущает, и даже этому посочувствовать, но не тому, что он хотел сделать.

— Вам нужно сделать довольно простой, с моей точки зрения, выбор, — продолжал он. — Вы или за моего брата, или против него.

— Не понимаю, почему лично я должна быть за Сатрика Мал’Салина.

— Тогда найдите Сагред мне.

Я медлила. Не самое лучшее действие, но очень не хотелось сказать что-нибудь не то. Такие вещи выпаливают прямо в лицо. Особенно когда говорю их я.

— Принимая во внимание то, что я слышала о вашем брате и Сараде Нукпане, и то, что мне рассказали о Сагреде, собрать все три вышеперечисленные составляющие в одной комнате — самая последняя вещь на свете, которую хоть кто-нибудь захотел бы сделать.

— Значит, мы договорились.

— Поймите мою дилемму, ваше высочество. Я слышала, что ваш брат и Сарад Нукпана способны на все. Но я не знаю ни вас, ни ваших планов.

— Мои планы вас не касаются. Но как бы вы ни раздумывали, вряд ли в вашем положении можно торговаться.

— Истинная правда. Но вы сказали, что мой друг и я не пострадаем, что мы будем отпущены сразу, как только вы получите то, что хотите. Вы требуете моего полного доверия единственному вашему слову. Я никогда не имела дела лично с вами, но эльфы знают по горькому опыту, что такое слово Мал’Салина. Если кем-то данное слово можно истолковать по-разному, то обычно говорят, что это слово Мал’Салина.

Сзади меня раздалось злобное шипение и звяканье холодного оружия, вытаскиваемого из ножен. Принц не пошевелился. Охранник рядом с Пиарасом не сдвинулся с места. Я тоже не отреагировала — зачем испытывать судьбу и проверять, каковы мои шансы на долгую жизнь? Я не слышала, как оружие опять вошло в ножны. И ни в коем случае не хотела оборачиваться и искать, кто это сделал.

Одна рука принца покоилась на искусно вырезанном подлокотнике кресла. Он отломился, когда пальцы вцепились в него железной хваткой. Хотелось верить, что дерево было давно прогнившим, хотя я знала, что это не так. Я склонялась к мысли, что это было сделано, чтобы произвести эффект на присутствующих.

Когда принц заговорил, его голос звучал спокойно.

— В отличие от большинства членов моей семьи, мое слово — священный закон. Ваше право верить или нет. Но чтобы вас привести сюда, сильно рисковали мои люди и я сам, потому что мой брат подобрался близко к своей цели и хранители все больше впадают в отчаяние, как и я. Так что, госпожа Бенарес, никому из нас не остается ничего другого.

Я не считаю предмет по прозвищу Ловец Душ лучшим выбором.

Взгляд темных глаз принца переместился ниже, к моей груди, туда, где под камзолом находился амулет.

— Снимите.

Я даже не шелохнулась, чтобы выполнить его приказ.

— Снять не могу.

— Меня не интересует ваше желание, госпожа Бенарес. Я дал вам благоприятную возможность закончить это без крайних мер, которые были бы нам обоим неприятны.

— Она не может снять. Он ее не отпускает. — Голос Пиараса был решительным, только слегка дрожал.

Подобно искре под тлеющими угольками, я почувствовала медленное возрождение жизненной энергии в словах молодого заклинателя. Там таилась опасность, и она была реальной, ощутимой в холодном воздухе комнаты. Не могу точно сказать, осознавал ли Пиарас, что происходит, но знания принца были несколько другими. Неизвестно, хорошо ли он изучал магическое искусство, но не думаю, что он воспринимал Пиараса как настолько же серьезную угрозу, какую представлял сам. Пока еще. Меньше всего я хотела бы, чтобы Пиарас пострадал от Чигару Мал’Салина. Мне надо отвлечь внимание.

Я вытащила из-под рубашки амулет.

Пиарас мгновенно отреагировал:

— Нет!

Он рванулся ко мне, но тут же был остановлен обоими охранниками.

Силой воли я заставила себя не обращать на это внимания. К счастью, принцу Чигару было не до этого. Его внимание было мгновенно приковано к сверкающему в свете костра амулету. Я глубоко вздохнула. Задача выполнена. Это привело к возникновению новой проблемы, но я была готова решить ее любым способом, каким сумею. У меня такое чувство, что ни для кого из находящихся в этой комнате, включая меня, не будет ничего хорошего. А… плевать! Мои руки были развязаны, в комнате было окно, и я была готова к побегу. Я ощущала активность амулета, его тепло проникало в мое тело. Думаю, этого уже достаточно, даже слишком.

Принц встал и наклонился ко мне. Он уперся руками в подлокотники моего кресла, эффектно припечатав меня к спинке, а его волосы, закрыв нас от посторонних взглядов, спадали вокруг темной шелковистой шторой. Он не сделал ни одного движения, чтобы дотронуться до меня или взять амулет. Он только смотрел на меня так, как никто и никогда раньше на меня не смотрел. Это был страх осознания первобытной мощи и всепоглощающая жажда завладеть ею. Мне совсем не понравился его взгляд. Я в ответ посмотрела на него в упор. Краем глаза я увидела большую пыльную вазу на краю стола. Она стояла не так уж и близко, чтобы я могла дотянуться руками, но мне необязательно ими пользоваться, чтобы этот вазончик обрушился на затылок принца Чигару. Я так живо представила картину, что меня это развеселило, и я слегка улыбнулась. Гоблин все понял совершенно не так. Его проблема, не моя.

— Он привязался к тебе, — выдохнул он. — Ловец Душ сам ясно виден через твои глаза. Они светятся силой смерти.

Я в ужасе отшатнулась — больше от слов, чем от самого принца Мал’Салина, нависавшего всего в нескольких дюймах от моего лица.

В тени комнаты раздались звуки потасовки, затем бормотание, и Пиарас бросился на принца, увлекая его за собой на пол, где они вцепились друг в друга. Охранники, ненадолго отвлеченные вниманием принца ко мне, старались оттащить Пиараса, но им доставались только пинки. Одна резкая мысль — и ваза приземлилась со стола прямо мне в руки. Она была большой, металлической… и когда встретилась с головой одного из охранников, то издала приятный моей душе звук твердого металла. Сцепившихся противников быстренько растащили в стороны, и я была вознаграждена возможностью ударить в плечо принца Чигару. Это, конечно, не та часть тела, куда я хотела бы прицелиться, но я находилась не в той позиции, чтобы быть разборчивой, поэтому что вышло, то вышло. Двери распахнулись, и в комнату ввалились гоблины… вооруженные гоблины, которые не были рады обнаружить своего принца на полу. Чьи-то сильные руки в доспехах резко швырнули меня обратно в кресло, и обнаженный меч недвусмысленно указал, что мое место там. Пиараса грубо подняли и скрутили ему руки за спиной.

Принц встал и медленно вытер кровь с губы. Его глаза пылали огнем. Пиарас не отступил и не отвел взгляд.

Принц Чигару обратился к охране:

— Запереть наших гостей в комнате наверху, выставить караульных, потом с докладом ко мне.

Загрузка...