Ошибочка вышла

Глава 14

«Поспешность хороша лишь при ловле блох. А в нашем деле она кому-то жизни стоить может», — говаривал отец. И сейчас Андрей не кинулся прямо к машине. Не догонит по дороге, так дома Сторинова застанет, уж знает, где тот живет. Постоял минутку, раздумывая, достал из стола наградной револьвер, зарядил, засунул за пояс. Костик во все глаза смотрел, только слюной не захлебывался.

— Дядя Андрей…

— Нет, вот это точно нет, — погрозил ему пальцем Звягинцев. — Это тебе не игрушки. Иди в прихожую, там дождевики на вешалке висят, выбери себе по росту.

— А вы?

— И себе возьму. Еще теплое нужно что-то… А, там вроде еще плащ на меху должен быть.

Они успели дойти до самоходки, прежде чем хлынул дождь. Андрей даже тент поднял, так что не промокли. Он и Костик. А вот еще один пассажир, что с диким мявом кинулся машине наперерез, едва Звягинцев начал выруливать с обочины, как раз под начало дождя попал. Оттого, брезгливо слизывая с шерсти воду, порыкивал недовольно, словно старый ворчун.

— И откуда вы, господин Герострат, все знаете? — усмехнулся сыщик. — Никак, тоже почуяли, что пришло время хозяйку вашу выручать?

Кот покосился на него с прищуром, но, разумеется, ничего не ответил.

Дождь сорвался такой, что в паре аршин ничего видно не было, пришлось Звягинцеву ехать медленно. Никите он сочувствовал от души: вот придет тот сейчас домой промокший, уставший, только соберется поесть и согреться, а тут он, и — вперед, околоточный, труба зовет.

Кое-как доползли, и Андрей, велев коту и мальчишке ждать в самоходке, выскочил, накрываясь дождевиком, побежал к парадному. Жил Сторинов на первом этаже некогда доходного, а теперь многоквартирного дома, далеко идти не пришлось.

— Здравствуйте, — дверь открыла Софья, жена Никиты, и Андрея она не узнала, что не удивительно — знакомы были шапочно и давно.

— Вечер добрый, — сыщик приподнял шляпу. — Вы уж простите, но мне срочно Никита нужен.

— Никита, к тебе! — крикнула женщина себе за спину и зашикала на малышей.

В узкую прихожую высыпала детвора мал-мала меньше. Сколько же их? Четверо? Пятеро? Старшенький, солидный такой, лет восьми-девяти, уже и в подъезд выкатился, наверно, из окна самоходку увидел. Андрей легонько придержал его, чтобы впрямь под дождь не выскочил.

— Дядь, а у тебя там кот?

— Кот, — серьезно ответил Звягинцев. — Очень важный и умный кот. Можно сказать, мой помощник.

— А посмотреть можно?

— Не сегодня. Во-первых, там мокро, во-вторых, темно, а в-третьих мы с твоим папой спешим очень. Обещаю, я вас обязательно познакомлю при более подходящих обстоятельствах.

— И куда это мы спешим? — появился в дверях Сторинов — без мундира уже, в домашнем.

— Тять, а у дяди там кот! — тут же сообщил мелкий.

— Брысь в дом! — рыкнул на него Никита, но как-то так по-доброму. Андрей и не представлял, что он так умеет. — Чего тебе неймется, Звягинцев? Не скажи, Бурлаков нашелся?

— Лучше, Ланская нашлась. А Бурлаков там же может оказаться. Вызволять надо.

Околоточный тихо выругался себе под нос, и, бросив Андрею: «Две минуты», скрылся в доме.

— В самоходке жду, — крикнул сыщик.

— В околоток! — скомандовал Сторинов, плюхнувшись на сидение и впрямь не больше, чем через пару минут.

— Время теряем!

— У тебя оружие есть? — строго посмотрел на него Никита.

— Да, — Андрей слегка сдвинул сюртук, демонстрируя револьвер.

— А мое в присутствии, в сейфе. И помощника надо взять. Этот увалень хоть черный ход посторожить может, — пояснил околоточный, заметив, как Звягинцев поморщился. — Есть же там черных ход?

Черный ход там наверняка был, это Андрей и сам понимал.

— Куда хоть едем?

— К Старому парку. По всем приметам, держат старушку в доме рядом. Вон, ребята подсуетились, нашли, — он кивнул себе за спину.

Никита только теперь обернулся, смерил взглядом Костика и Герострата.

— И с чего это они для тебя расстарались?

— Потому что я им заплатил? — приподнял бровь Звягинцев.

— Деньги тебе некуда девать! — проворчал околоточный.

Кот и мальчишка посмотрели на него одинаково неодобрительно.

— Куда девать — есть, но когда вопрос о жизни и смерти стоит, их жалеть грешно. Неделю уже Ланская в подвале! Старая женщина. А если простыла? А если ее там крыса какая цапнет?

— Смотрите, как главный спаситель старушек запел! — фыркнул Никита.

— Сторинов, ну вот что тебе неймется? — устало спросил Андрей. — Ты так стараешься меня мордой в дерьмо ткнуть, будто это я виноват, что ты вместо университета в полицейской школе оказался. Деньги мои зачем-то считаешь… Будто у самого мало. Ты, Никита, Бога благодарить должен, что все так сложилось. Сколько прошло? Лет десять? А ты уже околоточный. Над тобой только полицмейстер. А главное — вот где мне тебе в пору завидовать, — семья-то у тебя какая славная! Детишки чудесные. Соня, как была в юности красоткой, так и осталась. А тебе все не хватает чего-то…

Околоточный хмыкнул, покачал головой.

— Дурак ты, Андрейка. Умный, но дурак. А, ладно! Не к месту, — он махнул на Звягинцева рукой и обернулся к Костику. — Слушай, пацан, а дом-то этот часом не купца Арбенина? Ну, бывший.

— Вроде так, — солидно кивнул тот. — Там забор кругом, как на стройках делают, только ничего там не строят, заброшен. Мы лаз нашли, из парка, ну, там, где дерево это, красное. Но внутри сторож.

— Бурлаков там, вот точно он, — скрипнул зубами Андрей.

— Постой-ка, — нахмурился околоточный. — Это что же получается? Дом старинной постройки, был выкуплен для реконструкции под многоквартирный. И квартиры там обещаны особенные, большие и с теплыми ватер-клозетами и ваннами при каждой, а не по коридору, как ранее делали.

Звягинцев недоуменно посмотрел на Никиту. Тот поморщился.

— Ну, что косишься? В «Ведомостях» реклама неоднократно была. Я вот там квартирку своей родне присмотрел, ну и себе, чего уж, взнос первый внес. Если застройщику верить, к рождеству уже и переехать должны бы. Только как же, если заброшено?

— Так, Никита, если ты без Кости знаешь, куда ехать, я пацана на Хлебной сброшу, по Болотному закоулку сам пробежится, мне туда не влезть. А с нами ему точно делать нечего.

— Заодно и срежешь, по Хлебной-то, — одобрил околоточный.

Максимов скис. Понятно, хотелось мальчишке в приключении поучаствовать, было бы что утром друзьям-товарищам рассказать. Но никто его желания в расчет принимать не собирался. Андрей порылся в кармане, вынул серебряный полтинник, протянул мелкому. У того глаза округлились. Небось в жизни столько не зарабатывал.

На Хлебную вырулил лихо, обдав брызгами медленно трюхающую лошадку, волочившую крытый фургон. Костик со вздохом вывалился наружу. Дождевик Андрей велел ему себе оставить, чтобы не промок, пока добежит, и обещал позвать на подработку, как только что-то появится.

— Балуешь ты пацанву неприкаянную, — покачал головой Никита. — Лучше своих бы завел.

— Можно подумать, я не хотел, — огрызнулся Звягинцев. Помолчал, прогоняя из головы давнюю тоску, и спросил: — А кто застройщик-то в доме Арбенина?

— Некий Артур Прохорович Уваров.

— Уваров?! Артурчик Уваров?

— Ты и здесь пошустрил?! — уставился на него Сторинов.

— Да не то чтобы. Просто, понимаешь, крутится в этом деле вокруг «Синей радуги» некий Артурчик, так под ноги и лезет. И выходит, пацаны как раз к его стройке нас привели.

Никита не ответил, поскольку подъехали они как раз к зданию полицейской управы. Выскочил прямо под дождь, побежал внутрь. Вернулся быстро, с тем же увальнем Митяем, с которым к Ланской приходил. Детинушка полез на заднее сидение, наступил ладонью на хвост Герострату и тут же взвыл, поскольку получил симметрично — по руке когтями.

— Еще и кошатина тут! — завопил обиженно.

— Не кошатина, а господин Герострат, — поправил Андрей презрительно. — На мой вкус, все лучше, чем свинья. И имейте в виду, юноша, загадите сидение — языком вылизывать заставлю.

Парень волком зыркнул на Звягинцева, но не отвечать ума хватило. Никита и вовсе сделал вид, что ничего не слышал.

Дождь поутих, по ночному времени улицы Ухарска были почти пусты, так что до нужной стройки они домчали с ветерком. Остановив самоходку за старыми деревьями парка, что подступал к самому фасаду искомого здания, вышли из машины. Герострат тут же растворился в ночи. Огни в доме, конечно же, не горели, он сырой холодной массой довлел над улицей, деревьями и тускло светящимися фонарями.

Сторинов извлек из кармана маленький фонарик, зажужжала динамо-машина, и неяркий луч выхватил раскрошившуюся плитку центральной аллеи парка и убегающие в сторону тропинки, больше похожие на заросшие грязью канавы. Андрей подумал, что надо бы и ему таким фонариком озаботиться. И почем раньше не подумал? У отца был, «мухой» он его называл. А куда делся? В доме не попадался. Поискать что ли? Или новый купить? Да только на все купилки не напасешься…

Втроем мужчины прошагали, оскальзываясь, по узкой боковой дорожке, что вела вдоль ограды стройки, пока не уткнулись в тот самый кицуцнский клен, лист которого принес на одежде Костик Максимов. За ним и в самом деле оказался лаз: широкая доска висела на одном гвозде и легко отошла в сторону, позволяя пролезть отнюдь не маленьким мужчинам.

Под ногами чавкала грязь, размокшие под дождем стебли полегшего бурьяна так и норовили вцепиться в брюки или заставить подошву проехаться по их скользкой поверхности. Дом возвышался аршинах в тридцати впереди, глазел на незваных гостей темными проемами, иногда поблескивая кое-где сохранившимися стеклами, словно треснувшее пенсне старой сплетницы.

— Митяй! — негромко позвал Никита, и увалень, ушедший чуть вперед, обернулся. — Обойди дом и следи с той стороны, чтобы кто не выскочил. Увидишь чужого — лови и не отпускай. Понял?

Парень закивал рьяно и потрусил в указанном направлении. А Сторинов с Андреем принялись рассматривать подвальные окна, медленно обходя здание. Зарешечены были не все, и на такие не стоило обращать внимание. Уж как-нибудь Ланская — миниатюрная худенькая старушка — смогла бы выбраться, не будь окно забрано железом. А вот в те, что с решетками, так просто не влезешь и не вылезешь. Именно в них вглядывался Звягинцев, надеясь поймать хоть отсвет какой, хоть намек на присутствие живого человека.

«Ах, Герочка, как же не вовремя ты нас покинул! Уж ты-то точно знаешь за каким окошком прячут твою хозяйку», — мысленно сетовал сыщик.

Показалось или нет, но вроде мелькнул кошачий хвост у одного из подвальных проемов. А потом еще раз. Неужто? Мысли читаете, господин Герострат? Андрей вгляделся, и почудилось ему, что там, в глубине, свечка горит. Прикрытая чем-то, чтобы ни лучика наружу не пробивалось. Но нет-нет да и становился свет заметен, колыхал вместе со сквозняком длинные уродливые тени. Сыщик молча указал околоточному на сей феномен. Тот тоже присмотрелся и кивнул.

Подступив с боков, чтобы их не было видно изнутри, мужчины, едва не распластавшись по размокшей земле, заглянули в подвальное окно.

Не сдержавшись, Никита тихо выругался. И было отчего. Открывшаяся им сцена могла бы сделать честь театру абсурда, но никак не драме с похищением. На продавленном диване, явно притащенном сюда со свалки, сидели Елизавета Львовна Ланская и Михаил Бурлаков.

Несколько сдвинутых вместе ящиков, что стояли перед ними, были накрыты чистой, но мало похожей на скатерть тряпкой, на которой располагались самовар, разномастные, местами отбитые тарелки с пирогами и чашки с блюдцами. В стеклянной миске — из тех, в которых аптекари свои снадобья смешивают — золотился то ли мед, то ли варенье из белой черешни или райских яблочек. На плечи старой учительницы был накинут роскошный клетчатый плед иглитанской шерсти, а у ног ее — вот уж и впрямь чудо! — горела новомодная электрическая печка. Это ж как Мишаня к линии подключиться смог?! Дом-то явно обесточен — строительство.

— Кушайте, Мишенька, кушайте, — приговаривала Ланская, как на светском рауте, и подкладывала на тарелку Бурлакову куски пирога.

— От холода старушка загибается? — зло прошипел Никита, сверкнув глазами на Звягинцева. — Да тут налицо воровство в чистом виде! Откуда только проводку протащили, прохиндеи!

Андрей и сам готов был ругаться, но боялся, что услышат. Поверить в увиденное не получалось. Он зажмурился, потряс головой и снова открыл глаза. Картина не менялась, оставаясь все такой же абсурдно-идиллической. Вздохнув, сыщик жестами показал околоточному, что надо входить. Тот кивнул и начал отползать от окна.

Вход в здание располагался чуть в стороне. Добравшись до него, они увидели мнущегося неподалеку Митяя, и Сторинов, все так же жестами, показал тому, чтобы оставался на месте, когда сам он со Звягинцевым войдет внутрь. Дверь, на удивление, оказалась хорошо смазана, не скрипнула, впуская мужчин в нутро старого дома. Лестница в подвал зияла черным провалом буквально в двух шагах. В оглушающей тишине тихое жужжание фонарика било по ушам. Переглянувшись, они решили не рисковать, Никита «муху» спрятал, двое спасателей протиснулись между наваленными в сенях строительными материалами и, держась за стенку, спустились вниз.

Дверь в комнатушку, где обретались похищенная с похитителем была приоткрыта, роняя на слежвшийся земляной пол узкую блеклую полосу света. Заходи и бери голубчика, спасай старушку! Мужчины заняли позиции по обе стороны от двери и приготовились ворваться внутрь.

А дальше все пошло наперекосяк. Из-за идиота Митяя, само собой. То ли увалень деревенский бессловесных знаков не выучил, то ли решил, что самый умный, и преступника своими силами возьмет, пока глупое начальство ворон ловить станет. Но грохот из сеней раздался такой, что мертвого поднял бы.

Бурлаков ни мертвым, ни дураком не был. Сообразив, что в доме чужие, в тот же миг задул свечку, погрузил подвал в кромешную тьму и рванул на выход. Андрея, стоявшего ближе к лестнице, он попросту снес. Только полицейская выучка позволила сыщику упасть сгруппировавшись и обойтись без серьезных травм. Никита тоже не первый день служил в полиции, умел многое. По звуку определив положение напарника, он просто через него перепрыгнул и помчался вслед за Мишаней.

Увы, в отличие от Бурлакова, всех ходов-выходов старого дома околоточный не знал, побежал к единственному известному. А там Митяй все еще свои руки-ноги в обрушившихся досках разыскивал. Сторинов об него споткнулся, упал, а пока поднялся, то и дело пытаясь оттолкнуться от елозящего под ним помощника, похитителя и след простыл.

Ругаясь последними словами, Никита достал фонарик и спустился обратно. Звягинцев тоже успел подняться, но входить в комнатушку остерегся — не хотел напугать Ланскую. Зато спички в кармане нашел, приготовился запалить свечку. Околоточный, увидев это, кивнул и первым шагнул внутрь, светя фонариком в пол. Андрей тут же зажег свечу.

— О господи! — прошептала старая женщина, прижав к груди морщинистые руки. — Это вы! Вы Андрей Звягинцев. Вы писали мне. И вы и впрямь нашли меня!

— Писал?! — вызверился изрядно помятый Сторинов. — Так ты еще и в переписке с похищенной состоял?!

— А то я тебе ее записки не показывал! — огрызнулся Андрей.

— А может, и с похитителем ты переписывался? Или вы, драгоценная наша Елизавета Львовна? Вас похищают, а вы тут чаи с преступником распиваете! — рычал он, наступая на Ланскую.

— Спокойно! — Звягинцев заступил полицейскому дорогу, не подпуская того к женщине. — Охолони, Никита.

Однако порыв его пропал втуне: Елизавета Львовна уже и сама выпрямилась, гордо вскинула голову. Сторинову она, что называется, в пупок дышала, но казалось, что смотрит на него сверху вниз.

— Не смейте на меня кричать, господин полицейский! Никто меня не похищал! А Мишенька Бурлаков — хороший мальчик. Он меня спрятал, спас, можно сказать.

— От кого? — растерялся Никита.

— От начальника своего, подозреваю, не лучших качеств человека.

— И что за начальник такой? — все больше хмурился околоточный.

— Фамилии не знаю, а имя странное, не наше какое-то, — она подтянула плед на плечах, словно зябла даже в этом натопленном помещении. — Мишенька его то Арти, то Арчи называл — по-разному. Застройщик он, Мишеньку сторожем на этот объект нанял. Только деньги растратил и решил почему-то за мой счет поживиться. А чтобы Мишенька за него всю грязную работу сделал, обещал того посадить: мол, это он все украл — стройматериалы, зарплату рабочих. А меня этот Арти вообще пытать хотел, чтобы про какой-то клад рассказала. Ну какой клад? Помилуйте!

— Та-а-ак! — протянул Сторинов и повернулся к Андрею. — Вот тебе и твой Артурчик Уваров, чьи ноги отовсюду, где «Синяя радуга» мелькает, растут.

— Что?! — ахнула Ланская. — Артурчик?! Уваров?! — схватившись за сердце, она опустилась на диван. — Господи! Бедная Катенька! А вы, господа, уверены, что это именно он? — всмотревшись в лица мужчин, похоже, поняла, что уверены, и совсем сникла. Покачала головой. — А «Синяя радуга» тут при чем? Эта-то сказочка откуда приплелась?

— Сказочка? — удивился Звягинцев.

— Конечно, — Ланская пожала плечами. — Откуда эдакой редкости в нашем Ухарске взяться? Этих наборов во всем мире меньше десятка осталось, и половина в шинджурской императорской семье хранится. Остальные — по частным коллекциям, говорят.

— Но искали у вас в доме именно ее, — надавил Никита. — Посуду перебили, видно, потому, что не шинджурскася была.

— Всю?!

— Нет, только в кухне, в комнате всего несколько черепков было.

— Уф, от сердца отлегло! И как залезли-то? Я же ключ спрятала сразу, как Мишенька меня сюда привез и про начальника рассказал.

— Отмычкой вскрыли. Долго ли? — поморщился Звягинцев.

— Кстати! — пожилая учительница опустилась на диван, просунула руку в щель между спинкой и сиденьем. — Я тогда еще не поняла, что Мишенька меня спасает, вот сюда и скинула. А ему сумку почти пустую отдала, — и она принялась вытаскивать из импровизированного схрона всякие мелочи.

— А "Синюю радугу" вы, часом, там не прячите? — хмыкнул Никита.

— Да глупость это! — сердито ответила Ланская. — С чего Артурчик взял? Я же Катеньке Уваровой говорила, что никаких сокровищ у меня нет. Тем более «Синей радуги». Вы хоть представляете, сколько она стоить может?

— И сколько?

— Не меньше двух миллионов рублей, полагаю. Лет пять назад одну с аукциона как раз за такую цену продали, если иглитанские финты пересчитать.

— М-да! — только и смог сказать околоточный.

— А где Герочка? — вспомнила Ланская и вопросительно уставилась на Андрея.

Тот хотел сказать, что кот где-то поблизости бродит, но не успел.

— Мрау?

Господин Герострат нарисовался в окне и быстро просочился внутрь через довольно узкую решетку, в который раз удивив Звягинцева свой способностью становиться то ли тонким, то ли плоским. Вспрыгнул на колени хозяйке, замурчал, бодая лбом ее руку.

— Думаю, нам лучше отвезти вас домой, Елизавета Львовна, — сказал Андрей.

— А как же…

— Да не допустим мы к вам этого Артурчика, — отмахнулся Никита. — Давайте-ка вы мне подробно расскажете и про Бурлакова, и про пытки обещанные.

— Пойду плащ из самоходки принесу, — сказал сыщик и рерировался.

Всю дорогу до машины, а потом и до дому Ланская рассказывала, какой Мишенька хороший мальчик.

— Что ж этот хороший мальчик ученицу вашу чуть не убил? И ведь убил бы, не успей я вовремя, — не выдержал Андрей.

— Да нет, не может быть! — без сомнения отмела обвинение Елизавета Львовна. — Зачем ему Мариночку убивать? Он, наверное, за меня испугался, решил, что девочка на Артурчика работает. Вот и решил припугнуть, не более, уверяю вас, Андрей Ильич.

Звягинцев промолчал. Ну как ей что докажешь?

В доме у Ланской они с Никитой не задержались. Поздно было, да и женщина явно устала, перенервничала. Договорились, что заедут днем показания снять. Да и Марина наверняка повидаться с учительницей захочет. Елизавета Львовна была не против, обрадовалась даже. Все же не слишком-то ей комфортно одной оставаться было. Но не ночевать же здесь.

Вот вроде всего минут на пять зашли, а за это время ветер поднялся, тучи разогнал. Сторинов сел в самоходку, а Андрей остановился. Поднял глаза к небу. Сквозь рваные тучи проглядывали звезды.

И подумалось вдруг, как же редко ему за повседневной суетой удается поглядеть на них и показать… ну, хотя бы Забаве. Да только как бы не сочла она сие пустой тратой времени. Вот Марине Клюевой смотреть за звездами точно бы понравилось. Да и Ваньке. Надо когда-нить арендовать подзорную трубу и пойти с ними. Пока ночи еще не слишком холодные, а темнеет рано.