Опасное положение

Глава 23. Благо рода

Глава 23. Благо рода

Тихий шорох.

Топ-топ-топ.

На этот раз это не просто дыхание скалы, не шум веток, не голос ветра или крылья случайных птиц. Кто-то идет, чьи-то перья шуршат по каменному коридору.

Я замер, превратившись в статую. В тайной комнате я провел большую часть ночи, решив, что надежнее подождать несколько лишних часов, чем торопиться и рисковать утром. Пока ждал, изучил все звуки, которые издает гора, изучил каждый уголок комнаты, выбирал места, с которых удобнее атаковать, исследовал выходное отверстие камина, обнаружив довольно узкую шахту наверх. Нет, из нее отсюда не выбраться.

Угол обзора глаза ворона около трехсот двадцати градусов. Узкая «слепая зона» в сорок градусов сосредоточена на затылке, поэтому я не стою, прижавшись к стене около отверстия, где бы меня сразу могли заметить, а птицей сижу высоко под потолком, замерев в небольшой каменной нише. Атака сверху еще и быстрее, от нее трудно увернуться. Мне на руку отсутствие окон, на руку слабое освещение, потому что мы плохо видим в темноте.

Шаги совсем близко. Я приготовился. Сейчас я действую исходя из своих преимуществ: это физические данные и внезапность нападения, которого они не ожидают.

В момент, когда ворон вылетел из каменной норы, перевоплощаясь в человека, я сделал то же самое: прыгнул сверху, на лету обращаясь и мгновенно пригвождая появившегося к полу своим весом.

Резкий удар по точке на шее! Готов.

Перевернул тело.

Гнесий.

Действую по плану: вставляю в его ноздри кусочки мха, пропитанные мороком, и быстро оттаскиваю в сторону, накрывая голову и руки потерявшего сознание старика его собственным задранным мундиром. Черное тело на полу становится частью полумрака.

Взлетаю наверх, дожидаясь следующего. Совет давно собирается этим составом, я рассчитываю, что они должны прилетать один за другим. Не одновременно, но с совсем небольшими интервалами.

Не ошибаюсь.

Через несколько минут приходит Ангул, и с ним все проходит так же гладко. Жалея, что это слабый читающий Ангул, а не более сильный управляющий Янт, кладу его на тело первого, накрываю и тут же слышу очередное «топ-топ», двигающегося по коридору Ворона. Он идет сразу следом, а значит — услышал шум.

Нехорошо.

Выпрямляюсь, понимая, что он уже услышал достаточно, чтобы знать, что в комнате кто-то есть.

Вернуться на исходную позицию? Подозрительно... Никого не увидев, насторожится, может не войти. Идти зажигать камин, как сделал бы первый пришедший, тоже невыгодно: свет мне однозначно не нужен, как не нужна и дистанция. В миг принимаю решение: остаюсь на месте и снова подхватываю тело Ангула. Не прячусь.

— Лорд, слышите меня. Лорд? Очнитесь. Дайте знак, если слышите, — говорю вслух, добавляя в голос нотку беспокойства. Только нотку: переигрывать нельзя.

Небрежно отодвигаю стул ногой, укладывая на большой стол обмякшее тело.

Появившийся из дыры ворон смотрит на меня. В комнате все еще довольно темно, магический фонарь освещает только область стола, погружая во тьму все, что по краям. В том числе и тело Гнесия, накрытое мундиром.

— Лорд Терций, — здороваюсь, узнавая его, и быстро сообщаю. — Он проводил меня и ему стало нехорошо. Пульс слабый. Есть ли здесь вода?

На Терция не смотрю, склоняясь над стариком, которого сам и вырубил. Я рассчитываю, что разговорчивый Терций поведется на слабое здоровье Ангула, пострадавшее после атаки драконов.

Он обращается, но близко не подходит и настороженно стоит у входа. Осторожничает.

— Проводил вас? Необычно, — в его голосе слышится сомнение.

Сомнение — это нехорошо, я должен его развеять.

— Я прибыл раньше, — уточнил. — Лорд Ангул представился и сказал, что вы должны были проводить меня позже, но раз я здесь, он предложил следовать за ним.

Ближе... Ближе...

Терций недовольно вздохнул, кажется, удовлетворившись объяснениями.

— Старый упрямец. Возраст, травмы... Подвиньтесь, князь, — наконец, произносит он, потому что я намеренно загораживаю ему подход к павшему Ворону. — Разведите пока камин, плохо видно. Сейчас бу...

Дистанция между нами сокращается до минимальной. Делая вид, что разворачиваюсь в тесном проходе, я отталкиваюсь от стены, наношу удар ему по виску, и он сразу падает.

Третий готов! Остался последний!

Появившегося из норы Янта никто не сдерживает. Обращаясь, он быстро оценивает ситуацию и битва мгновенно переходит в другую плоскость, становясь бесконтактной. Теперь решает Сила.

Это плохо для меня: знаю, что из всех он самый сильный по управлению, его татуировка на затылке всегда виднелась из-под мундира. Он тоже знает, что силен, не отступает. Мне бы дотянуться до него, прихватить жилистую старческую шею, но Янт уже пригвоздил меня к месту своей Силой и остаётся только бороться.

Мы молча застываем друг напротив друга, мысленно сражаясь. Янт давит на меня, я продавливаю его в ответ. Взгляды перекрещиваются. Задача каждого — добраться до разума противника и захватить управление. Я жму всеми силами, что есть, но не ощущаю, что побеждаю. Делаю всего один шаг на него и больше двинуться не могу. Понимаю, что уступаю, когда чувствую на губах теплую и вязкую кровь, медленно вытекающую из носа.

Силен... Я знал, что нельзя оставаться в дуэли даже с одним.

С каждой минутой его Сила увеличивает давление. Ощущение, что на меня наступают, пядь за пядью отнимая пространство и в какой-то момент я уже даже не могу сделать мысленный замах, настолько он сдавил мне виски. Я собираю в себе всю ненависть, вспоминая, что они сделали со мной, что они хотели сделать с Катей. Думаю, что еще могу побороться, когда он нажимает с такой резкой мощью, что меня выносит в секунду. Кажется, голова взорвалась.

Кружась как перо, падаю в бесконечную пропасть, в которой ничего не разглядеть.

...

Глаза уже привыкли к темноте. Сквозь сгушающийся мрак я вижу как белеют очертания лица жены, я ничего не вижу, кроме нее и сияющих звезд на ее руках. Мы лежим на кровати лицом к лицу, переплетаясь руками, ногами. Мои пальцы на теплом виске. Знаю, она больше не боится. Я слышу её.

«Помнишь, когда ты выбрал меня...? У драконов. Не своих выбрал, а меня. Я отправилась к драконам, а твой род начали уничтожать... Даже не могу представить, что ты чувствовал и как тебе было больно...»

Не знаю, почему она вдруг заговорила об этом. Вспоминаю. Помню ли...? Не могу забыть, как бы ни хотел. Никогда не расскажу ей, сколько раз хотел убить себя. Наверное, я и выжил только потому, что считал себя достойным страданий. Катя смотрит на меня так, будто все знает.

«Я часто думала об этом, сама испытывала вину, а потом поняла: не может быть, что ты сделал это только, чтобы спасти меня. Слишком много смертей... Цена всего лишь за выбранную слишком высока. Почему ты все рассказал, когда дракон слушал? Ты бы не раскрыл секреты рода из-за одной женщины, пусть даже своей».

Невольно сглотнул. Она продолжает меня удивлять.

Да, мой умный птенчик не просто птенчик... На меня смотрит дочь Скорпиона. Кровь предков играет в ней. Порой кажется, что она знает больше, чем я.

«Ты права, не только из-за тебя...» — прямо глянул в глаза жены, вещая ей свои мысли. — «Перед указанием убрать тебя были и другие. Много. Мужчины, женщины... Мне отдавали приказы. А я... я исполнял их, Катя».

Она слушает меня без осуждения. Про изнанку своей жизни я откровенно говорю ей впервые. Не то время, чтобы скрывать.

«В последний раз это была женщина. Я должен был заставить ее сделать кое-что... не буду говорить, что. Скажу, что убивать — не самое жестокое из того, что можно сделать с личностью. Гораздо более безжалостно заставить ее сделать противоестественное, а затем еще и оставлять жить с этим. Нас учат не проявлять эмпатию. Но я где-то сломался... Отвращение к собственному роду, к себе — наименьшее, что я чувствовал к твоему появлению. Заставлять великородных делать неправильные вещи во имя высшей цели... Драконы в общем не совершенные правители, но Вороны в частности... Наше правление уродливо, превратно, оно бьет по всем нам. Когда ты появилась, я уже давно только терпел. Ты оказалась моей выбранной, ты и стала последней каплей и моим оружием. Давно знаешь?»

Ресницы на секунду скрыли и опять открыли мне блестящие глаза. Вижу, как Катя почти застенчиво улыбнулась и тут же опять посерьезнела.

«С весны... подозревала. Поняла, что ты слишком сильный, чтобы все бросать из-за женщины. Ты делаешь, что должен, и тогда сделал. Думаю, ты между долгом и желанием, в тот раз не забыл о долге. Ты спасал не только меня, но и свой род от того, во что он превращается, да? И сейчас?»

Кто кого читает, я её или она меня?! Мне нечего сказать, кроме единственного короткого: «Да».

За окном не просто тихо: беззвучно. Весь мир замер, пока мы разговариваем. Я слышу только ее голос и вижу свет звезд, отражающийся в глазах.

«Помнишь, что я тебе ответила, когда ты спросил, что выбрать? Я и сейчас скажу то же самое: ты всеведущий Ворон, самый сильный, все-все можешь. До сих пор так думаю. Всё-всё, что бы ни выбрал, Яр. Я знаю, кто ты, не могу удерживать тебя... и не хочу. Знаю, ты не простишь себя, если просто останешься в стороне. Уверена, что ты увидишь путь. Я... мы будем ждать тебя дома», — Катя приложила руку к животу.

Молча заправил русую прядь за ушко. Я помню ее одну в каньоне, забитом тварями Хаоса, помню ее желание разрушить Порядок, помню, как она создала воронку до неба, напугав нас, помню, что она сделала для спасения дракона и, в итоге, всех. Не знаю, кто из нас сильнее. Обычно я полагаю, что это все-таки я, но сейчас опять усомнился.

«Спасибо, моя королева».

Она смотрит на меня так, словно все знает, а через ее глаза звездами сочится, стелясь по щекам и перетекая на мои пальцы, бесконечный затягивающий космос.

...

Прихожу в себя с телом Ангула в руках. Сразу понимаю, что «видел» и уже начинаю предполагать, как работает моя новая Сила. Похоже, процесс запускается сам при вероятности тяжелого повреждения или гибели, произвольно возвращая меня в относительно спокойный момент.

Времени на раздумья почти нет. Судорожно соображаю. Вариантов несколько, но ясно одно: четвертый появится вскоре после третьего, а в бесконтактную плоскость бой переводить совершенно нельзя. Мне нужно сократить время на третьего, это тоже риск. Или...

Принимаю решение за взмах ресниц.

Или.

Повторяю все без изменений до появления Янта. Мы снова стоим друг напротив друга. Его мне не обхитрить: я и два неприкрытых тела рядом слишком очевидное свидетельство вмешательства именно моих рук. Его мне и не пересилить. Я не собираюсь делать ни то, ни другое.

Катя права. Дело не в страхе, не в мести, не в победе. Я знаю, кто я, и почему я это делаю.

— Я — видящий, — дрожа от напряжения, показываю ему пальцы. Говорить сложно, будто челюсть притянули веревкой к черепу. — Как только упаду, откроется портал... Появится мантикора. Она убьет тебя... остальных. Отступи. Они... живы. Я не хочу оставлять род без... совета.

Слова даются с немалым трудом. Янт переводит взгляд на мои руки и, буравя меня черными ямами глаз, самую малость сбавляет нажим. Ровно настолько, чтобы у меня двигалась челюсть.

— Что ж, видящий князь, — он говорит по-стариковски неторопливо, взвешивая каждое слово. — У тебя одно перо, а значит второго шанса уже нет. Я подчиню тебя. Ты прикажешь мантикоре отступить.

В подтверждение слов меня снова прихватывает его мощью. Я едва приоткрываю челюсть, с трудом ворочая языком.

— Хаос... не... управля...ем. Ее задача... за... чистить... Вы... бирай. Я или ни... кто.

Сейчас я говорю ему правду, и Янт знает это. Я просто не могу врать под его нажимом, мы не можем отдать ни капли силы лжи, когда все сосредоточено на выживании. Вижу, как он думает, как выбирает между смертью и мной. Жилы пульсируют на морщинистом высоком лбу.

— Твоя цель?

— Благо... рода, — выжимаю из себя, не задумываясь.

Янт изображает усмешку, но его глаза не улыбаются.

— В чем же твое благо рода, видящий? — голос Ворона мертвенно глух. Он выделил «твое» и опять дал мне возможность говорить.

— В том, чтобы дать роду восстановиться, не превращая слабых в рабов, а сильных в чудовищ! — ответ вылетает из моих губ мгновенно, будто был подготовлен. Это то, что я видел в глазах Арьи, то, что годами чувствовал я сам и читал в остальных.

Янт впервые медленно опускает ресницы, смаргивая передо мной. Тень от магического ночника превращает каньоны морщин на его лице в глубокие складки. Мешки под его глазами величиной с сами глаза. Старый Ворон выглядит усталым в скудном свете комнаты, почти мертвецом.

Мне кажется, что он молчит целую вечность. Надо удержать его давление и удержаться на ногах, нельзя дать слабину сейчас.

То, что время не застыло, выдает только капля пота, созревшая в редких волосах и скатившаяся вниз по лбу к седой брови.

— Не самый худший вариант, — в конце концов устало произносит Янт. — Моя версия звучит так: нельзя потерять ни Ворона. Я ей верен.

Не добавляя больше ни слова, он резко убирает с меня нажим.

Вышибаю старика с одного удара и только после осознаю мысль, которую он мне оставил:

«Каждый из нас готов служить на благо рода, но у каждого свой взгляд на это благо. Мы следуем за победителем. Веди, видящий».

Едва удержался на ногах, но не от усталости: после давления, которое казалось многотонным, я кажусь себе легким как пух, не сразу восстанавливаю координацию. Согнувшись, оперся руками о колени, выравнивая дыхание. Из носа на камень упала капля моей крови.

Очень хорошо...

Утерся и выпрямился, оглядывая лежащие передо мной тела.

Очень хорошо, что обошлось без проклятой мантикоры.

***

Я жаждал забрать их жизни, желал и мог похоронить в этой же комнате, но, поразмыслив, передумал. Катя и ее порталы изменили расклад: если без порталов я мог только прикончить их, то с порталами у меня появилась надежда на иной исход.

Они нужны мне так же, как и я был нужен им. Мне необходим их опыт, нужны сила, мозги. А еще нужны фигуры рядом. Я не собираюсь открыто свергать правительство и, потрясая кулаком, провозглашать революцию, как предположила жена. Мне не по нраву такой путь, он разрушителен, это нарушение Порядка, к тому же, привлекать к себе лишнее внимание слишком опасно. Мы, Вороны, осторожны, предпочитаем действовать в тени. Всегда так будет.

Они будут жить, останутся членами Совета, даже сохранят разум. Единственное, каждого ждет моя тщательная коррекция. С мороком я справлюсь и с их Силой, подрежу крылья, скорректирую некоторые установки, направление мыслей... Сделаю с ними то, что они делали со своими же. Я нередко занимался этим с великородными... в прошлом. Тогда я исполнял приказы.

Теперь приказы буду отдавать я.

Чем я отличаюсь от них? Я думал об этом, когда отправлял в ноздри Янта, Ангула и Терция кусочки мха с мороком. Отличаюсь немногим. Они не «злые», я не «добрый». Я тоже манипулирую разумом при необходимости, выбираю порой жестокие, но действенные дороги. Пожалуй, есть только одно реальное различие: у нас разные взгляды на благо рода.

Пошарив в кармане, вытащил на свет черный комочек.

Пинетка.

Захотел к ней прикоснуться. Улыбнувшись, повертел в пальцах чудо, созданное богиней Хаоса, приложил к губам и спрятал обратно.

Чувствую ли я торжество? Разве что слегка. У меня много работы. Я положил на стол Гнесия. Возвышаясь над ним, коснулся пальцами сухого как пергамент виска.

Приступим.