Окольцованные тёмным пламенем

Глава 23

Едва некромантка ушла, я, сладко зевнув, тоже направилась в нашу спальню. Потому что мы не только жили, но и спали все это время вместе. В моем мире такие отношения называли гражданским браком. Не совсем правильно, конечно, потому что гражданский брак — это когда у вас штамп в паспорте, церковный — когда в метрической книге есть запись о венчании, а совместное проживание без всяких бумажек — это сожительство. В этом мире мы тоже являлись сожителями, и наши странные отношения, оказывается, вызывали в маленьком городке пересуды.

Я уже стояла в проходе из кухни в коридор, когда передо мной оказалась мужская рука, как шлагбаум преградившая путь.

— Надя, нам надо поговорить… Это очень важно, потому что завтра… Завтра я уже не решусь на такую наглость.

— М-да? — Повернувшись, я уставилась на взволнованного Камиля.

Поразительный мужчина, постоянно убеждающий меня в своем матриархатном воспитании и при этом умудряющийся вести себя, как домашний деспот. У нас же все в доме было в зоне его ответственности — от меня почти ничего не зависело. Вернее, не так: все вокруг происходило под девизом «тебе так будет удобнее, вот увидишь».

И да, ошибался Камиль очень редко. За время нашего сожительства он изучил все мои привычки, наловчился чуть ли не заранее удовлетворять почти все капризы, потакать моим слабостям, изредка используя их в своих целях на наше общее благо.

В моем мире на мне были бы хоть какие-то обязанности по дому, в этом мне полагалось отдыхать после работы, есть приготовленный Камилем ужин, пить чай и читать взятые в библиотеке книги.

Принимать ванну, купленную, несмотря на жесткую экономию, потому что мне нравилось перед сном отмокать в горячей воде с пенкой или солями. Причем это не я настояла на покупке, а мой мужчина привез огромную чугунную ванну из соседнего городка и провозился с ней два вечера, так как канализация в нашем домишке оказалась не готова к подобным запросам. А потом, сияя от гордости, отнес меня в эту ванну и не уходил, пока не убедился — его ведьма всем довольна.

С момента нашей встречи я забыла, что такое мытье посуды. Белье стиралось и гладилось артефактами, а вот посуду мыл Камиль. И всеми артефактами уборки заправлял тоже он. И стекла в окнах менял. И протекающую крышу чинил — руками. И снег во дворе убирал — магией.

В мои обязанности входило выбирать меню на день, если был выбор, общаться с клиентами. Ну еще учиться, осваивая сначала школьную, потом академическую всеобщую магию, то есть заклятия, заклинания и ритуалы общего пользования. Само собой, у всех местных ведьм были еще и индивидуальные, родовые и даже их личные. Мой же гримуар остался у Маруськи, а Камилевый…

— Надя… Я был уверен, что недостаточно хорош для тебя, поэтому ты до сих пор не позвала в свой род. Прости! Когда я говорил о метке в твоем мире, мы еще были незнакомы, меня только что серьезно подставили, и…

— И?..

— И если ты сказала госпоже Гэлеш правду, а не вежливо вывернулась, то…

— То?..

На самом деле это было очень забавно.

Обычно Камиль — уверенный, решительный, собранный, точно знающий, что надо делать. И хотя на меня иногда накатывала необъяснимая тоска по родному миру, по друзьям, сестре, все же, глядя на своего мужчину, я понимала, что сделала верный выбор. Да, пришлось переехать, зато живу как за каменной стеной.

Но сейчас передо мной был другой Камиль. Смущенный, растерянный, постоянно отводящий взгляд, виноватый какой-то… Милый и трогательный.

На колени, кстати, он передо мной уже давно не опускался. За лаской или во время секса — часто, а вот просто так, во время разговора… даже и не припомню, когда было в последний раз.

— Надя! Пожалуйста, прими меня в свой род! Я хочу жить с тобой и ради тебя.

Стоя на коленях, Камиль схватил меня за обе руки, словно боялся, что убегу. И уставился мне в глаза, заранее выискивая в них ответ.

— Почему ты плачешь? Я тебя расстроил?

— Ты идиот, — шмыгнув носом, как сентиментальная дурочка, прошептала я. А потом уточнила: — И что мне надо сделать? Чтобы тебя принять?..

— Если хочешь на обычных правах, то…

— Ты — идиот! — повторила я, с трудом удержавшись, чтобы не залепить подзатыльник непутевому кандидату в семью. Повезло, что он по-прежнему держал меня за руки.

— Меня устроит положение мужа и первого ведьмака в роду. — Камиль сразу же понял намек и оживился. — Это делается во время оргазма, я… постараюсь успеть напомнить, — судя по изменившемуся выражению лица, потенциальный жених не очень-то верил в свои силы. — А само заклинание сейчас напишу…

Конечно, он все успел, пусть и в последний момент. И последующие дни нашу лавку навестили почти все жители городка, чтобы поздравить. Такое ощущение, что весь Лавелби в нетерпении ждал, когда же я наконец помечу своего мужчину. И, сдавшись, отправил к нам Гэлеш — для вдохновения и ускорения процесса.

Следующие полгода мы старательно копили на медовый месяц, потому что у меня была конкретная цель. Очень конкретная точка на карте Ксатерии, где я планировала недельку отдохнуть.

Но чем ближе был день отплытия, тем настойчивее Камиль пытался отговорить меня от поездки. Начиналось все исподволь:

— Надя, ты же не просто так хочешь в Хукруежан?

— Конечно нет, мечтаю посмотреть на страну, где ты жил, — уже привычно отвечала я.

После чего Камиль переходил к взываниям, убеждениям, уговорам…

— Надя, я уже давно отпустил прошлое и счастлив в настоящем. Пожалуйста, давай мы лучше поедем в Гурдуанию? Там тепло… Или в Сцеуванию? Говорят, там каждый день праздник!

— Обязательно, — обещала я, глядя на недовольно хмурящегося мужа.

Как же это, оказывается, приятно, когда с тобой не просто постоянный мужчина, а муж. Человек, вернее ведьмак, официально помеченный как член твоей семьи. Даже не думала, что для меня это так важно. Но оказалось, что метка — это нечто особенное и немного интимное, так как ставилась она у мужчины на груди. Конечно, если мужчина был мужем или любовником. Если же ведьмака просто принимали в род, чтобы не таскался бесхозным, то метка появлялась на запястье или ладони, как у фамильяров.

Еще было некое благословение Гекаты — обвивающий запястье браслет, видимый всем и каждому, почти как наши кольца. Но благословения Камиль не хотел, утверждая, что ему и так хорошо.

— Обязательно поедем: и в Гурдуанию, и в Сцеуванию, и в Таунгран. И в Морум… купим тебе паранджу и пояс верности.

— Надя! — шутки про пояс верности Камиль очень не любил. — Мужчина должен быть верным своей ведьме без всяких поясов! В мыслях не допуская такой глупости, как измена!

— Ладно, значит, только паранджу, — рассмеявшись, я целовала мужа, давая понять, что разговор закончен.

Но через несколько дней он повторялся, повторялся и повторялся.

Камиль очень не хотел, чтобы я встречалась с оклеветавшей его мымрой, забравшей себе его гримуар. А я хотела.

Тайком от своего мужчины я несколько раз бегала в гости к Гэлеш, той самой некромантке, благодаря которой мы сподобились породниться. Мне надо было выяснить подробности о дуэлях, особенно — о дуэлях между светлыми и темными ведьмами. А Гэлеш по молодости была большая любительница подобных развлечений. Да и вообще любила делать гадости тем, кто это заслужил. Так что мы с ней разработали прекрасный план. И у меня уже внутри все зудело от желания поскорее его реализовать.