Глава 8

Утро началось с головной боли и потерянного взгляда Инги.

— Привет. Сколько времени?

— Начало восьмого.

— Ты всегда так рано встаёшь?

— На рассвете приснился страшный сон — больше уснуть не смогла. Мне снилось…

— Не надо, я догадалась.

Я неохотно выбралась из-под тонкого покрывала и потянулась. Инга в чёрной пижаме сидела в постели, скрестив ноги, и нервно теребила кружева балдахина.

— Когда мы пойдём к Дарине?

— Позже, вряд ли её магазин открывается в такую рань.

Я побрела ванную умыться и переодеться. После вчерашней энергетической встряски всё тело было тяжёлым, особенно неприятные ощущения достались вискам и затылку. Пришлось принять контрастный душ — поменьше горячей воды, побольше холодной, почти ледяной. Это помогло, боль ушла, оставив лёгкую скованность во всём теле.

Когда я вернулась в комнату, Инга сидела в прежней позе, а за окном слышались голоса.

— У вас тут все такие ранние пташки?

— Нет. Просто Света и Вера собрались уезжать. Света, наверное, вообще всю ночь не спала, вот и торопится с отъездом, я её понимаю.

Я тоже. Жаль, уехать пока не могу.

Пока Инга приводила себя в порядок, я выбралась в сад на прогулку. Утренняя прохлада взбодрила, помогла сосредоточиться и обдумать сложившуюся ситуацию, совершенно мне непонятную. Когда мы с бабушкой жили в Сибири, местная знахарка Солана обучила меня многим своим премудростям, но общение с призраками в этот перечень не входило. Нет, о неупокоенных душах, она рассказывала много, но не о том, что они действительно являются людям в виде привидений. Может, просто потому, что сама Солана была целительницей, а не медиумом, как и я. И что теперь делать? Да и нужно ли? В трансе я никаких признаков потусторонних явлений не обнаружила, но как быть с состоянием Светы — она ведь точно что-то видела. И чем объяснить мои собственные ощущения? Я невольно потёрла затылок. Дилемма.

В районе уже знакомой садовой беседки я встретила Веру и Свету. Девушки курили и о чём-то негромко переговаривались.

Вера увидела меня первой.

— Привет, — она с трудом выдавила слабую улыбку и покраснела.

Её смущение было понятно — нелегко и, как минимум, неприятно смотреть в глаза свидетелю собственного позора. Вчерашнюю некрасивую сцену с Виком она по наивности, вероятно, отнесла именно к этой категории. Не удивительно, что ей тоже не терпится уехать.

Света прожгла меня недовольным взглядом и с досадой отбросила окурок в сторону.

— О, любительница мистики пожаловала! Тоже, наверное, думаешь, что я в твою честь спектакль устроила и всё придумала!

— Если так — ты гениальная актриса. А мистикой ты ведь и сама интересуешься: Инга говорила, это ты предложила тот спиритический сеанс провести.

— Ну предложила и что? Это шутка была! Я же не знала тогда, что увижу это, что такое вообще возможно!

Голос Светы сорвался на крик, Вера, метнув в мою сторону предостерегающий взгляд, принялась успокаивать подругу. Мне стало немного неловко:

— Извини, я тебе верю, правда.

— А мне плевать: веришь — не веришь! Мне теперь как с этим жить?! Да ещё после Оксанки? Она ведь тогда тоже её видела… А теперь её нет, что мне делать?

— Забудь. Вик сказал — Оксана специально вас всех разыграла.

— Правда, он так сказал, — подтвердила Вера, болезненно поморщившись при упоминании имени бывшего кумира.

— Вик — придурок, ему верить — себя не уважать, — вяло отмахнулась Света, но взяла себя в руки и медленно побрела к дому. — Идём, я ещё не все вещи собрала. А вот и твой занудный братец подъехал, сейчас, как обычно начнёт ворчать и торопить.

— Где? — Вера, пискнув, то ли от испуга, то ли от радости побежала вперёд.

Света, всё ещё грустная и подавленная, шаг, напротив, слегка убавила. А я вообще не торопилась, наслаждаясь относительно спокойными минутами и по возможности оттягивая визит к Дарине.

После прохладной тени сада, залитые солнцем белоснежная плитка двора, голубая гладь бассейна и разноцветные клумбы, казались слишком яркими. Возле дома стоял большой чёрный джип, вызвавший очень неоднозначные ассоциации. Светы видно не было, наверное, пошла собирать вещи, а Вера разговаривала с высоким русоволосым парнем в строгом сером костюме и тёмных солнечных очках. Ассоциации переросли в стойкое дежавю.

Мне захотелось немедленно исчезнуть, да хоть сквозь землю провалиться, лишь бы он не… Словно прочитав мои мысли, парень, стоявший до этого вполоборота, обернулся и посмотрел в мою сторону. Немая сцена из гоголевского «Ревизора» грозила затянуться надолго, но, заметив меня, сверхдружелюбная Вера сочла нужным нас познакомить.

— Злата, иди к нам! Знакомься — мой брат Алан, Алан — это Злата — подруга Инги.

— Неужели! — голосом Войнича можно было резать стекло. — Не знал, что у Инги есть такие подруги?

Вера переводила удивлённый взгляд с меня на разгневанного брата.

— Э… вы знакомы?

— Нет! — резко и поспешно ответил он.

— Алан, ты ведёшь себя грубо!

— Ничего, я привыкла. Приятно было познакомиться, Алан, — я милостиво кивнула мрачному Войничу и вернулась в сад.

Можно было не надеяться, что он оставит всё, как есть. Выяснения отношений не избежать, так пусть это произойдёт хотя бы не у всех на глазах.

— Ника, иди, собирай вещи! — велел он тоном, не терпящим возражений.

Ника, Вера… Вероника — младшая сестра Войнича! Везёт же мне на случайные встречи и досадные совпадения!

— Хорошо, а ты?

— Здесь подожду. Иди, у нас мало времени, мне ещё на работу нужно!

Я устроилась в той же беседке. Ожидание не затянулось. Алан, олицетворяющий возмущение и праведный гнев, появился через минуту.

— Ты?! — зашипел он, нависнув надо мной сидящей, разъярённым двухметровым драконом. — Ты что здесь делаешь?! Немедленно убирайся из этого дома!

Я поморщилась от такой грубости, но улыбку выдала по всем правилам этикета — самую дружелюбную.

— Не кричи, нас познакомили минуту назад, забыл? Присядь, поговорим.

— Не о чем! Какого чёрта ты тут забыла?

— Вот — уже тема для разговора. Садись, потому что я никуда уезжать не собираюсь.

Он снял очки, видимо, решив испепелить взглядом. Получилось. Расплавленное серебро, потемневших от гнева радужек завораживало и пугало, обещая большие и скорые неприятности. С моей стороны наивно было полагать, что та неделя вынужденного сотрудничества что-то изменит.

— Соберёшься! Я тебя даже лично отвезу!

Ладно, раз так у меня тоже есть, что сказать:

— И сдашь в руки своему рыжему наёмнику?!

Он на мгновение растерялся и не сразу нашёл, что ответить, я поспешила воспользоваться преимуществом:

— У тебя, Войнич, тяжёлая форма мании величия! Кем ты себя возомнил — господом богом? Кто ты такой, чтобы решать, где мне можно находиться, а где — нельзя?! По какому праву ты приставил ко мне конвоира?! И почему я должна уезжать только потому, что тебе так захотелось?!

— Тише! — он быстро оглянулся назад и соизволил-таки присесть. — Это дом близкой маминой подруги. Здесь часто бывает моя сестра — тебе тут не место!

Что ж, это почти уважительная причина.

— Я не знала. Сам виноват — если бы не твой рыжий надсмотрщик, мне бы и в голову не пришло соглашаться на сомнительное предложение Инги. Но, знаешь, так захотелось снова почувствовать себя свободной и уехать подальше от него и от тебя.

Он нахмурился.

— Тебя позвала Инга, зачем? Только не надо мне заливать про верную и давнюю дружбу, я — не Ника!

— Э… ты ещё, видимо, не в курсе. Тут, говорят, привидение завелось. Света его вчера даже видела. А дружба — предлог, нужно ведь было как-то объяснить моё появление.

Алан скривился, словно лимон разжевал.

— Привидение?! Чушь собачья! А Света просто любит быть в центре внимания. Любой идиот знает — привидений не существует!

— Помнится, о реинкарнации ты говорил то же самое, — скромно напомнила я.

Серые глаза широко распахнулись.

— Хочешь сказать… Нет! Там, где ты — всегда какая-то чертовщина творится, но не до такой же степени. Короче, собирай вещи! Играть в охотницу за привидениями будешь в Лесогорске!

— Только если ты перестанешь играть в Бога! Отзови своего наёмника!

Несколько секунд мы, как раньше «играли в гляделки», наконец, он снова нахмурился и выдал умилительное:

— Чем он тебе помешал? Глеб тебя не трогает, не преследует, он просто… охраняет мою квартиру.

— Ты издеваешься? Убери его! Я устала придумывать отговорки для бабушки. О ней ты, конечно, не подумал.

— При чём тут твоя бабушка? — не понял спортсмен.

— При том, умник! Если она поймёт, что к чему — нам точно придётся переезжать! Ты этого добиваешься?

— Ничего я не добиваюсь! Просто не знаю чего от тебя ожидать!

— Взаимно.

Он устало потёр переносицу и проворчал:

— Ладно. Уезжай, Глеба не будет.

— Уеду. Завтра. Мне нужно успокоить Ингу.

— Сегодня! — отрезал Войнич. — Эти люди — часть моей жизни, тебя здесь быть не должно!

А вот это задело.

— Тебе напомнить, кто и в чью жизнь вломился без стука и в грязной обуви? Да ещё детектива приставил!

Он поморщился.

— Давай без философских отступлений! Детектива не будет, но и тебя здесь быть не должно!

— В твоей жизни? — уточнила я.

— Именно!

Ладно, милый, напрашиваешься, получи:

— Но и отказаться от меня совсем ты не можешь: шпионишь, контролируешь, скрываешь ото всех. Я — твоя маленькая грязная тайна, верно, золотой мальчик?

Он вспыхнул и резко поднялся, в глазах загорелся нехороший огонь, в голосе зазвучал металл:

— Ты! Да как ты…

— Остынь, чемпион. Будешь так страстно прожигать меня взглядом, никто не поверит, что мы не знакомы.

Позади хрустнула ветка, мы синхронно обернулись. Вероника. Растерянно переводит взгляд с меня на брата. Услышать она вряд ли что успела, но напряжения межу нами не уловить не могла.

— Алан, мы готовы, ты идёшь? Злата… э… всё в порядке?

— Да, всё замечательно, — улыбнулась я, не желая расстраивать девушку. Какая жалость, что брат так не похож на сестру. — Мы тут… призраков обсуждаем.

— Ведьм, — поправил Войнич. — Идём, Ника, кстати, Злата тоже хочет уехать. Мы её подвезём!

Сказал, как вердикт вынес, и никакая апелляция ведь не прокатит. Инквизитор!

— Иди, собирай вещи!

— Извини, я передумала. Останусь до завтра, — я с непринуждённой улыбкой выдержала его испепеляющий взгляд.

— Подожду в машине, — пробормотала благоразумная Ника и поспешила скрыться. Видимо, в гневе Войнич и с близкими не особо церемонится.

— Иди, у тебя времени мало, а ещё на работу нужно, — процитировала я оброненную ранее им же фразу.

Войнич шумно выдохнул:

— Что ж ты упёртая такая?!

— Наследственность!

Его глаза снова потемнели.

— Не сомневаюсь, именно поэтому…

— Кстати, о наследственности, Глеб знает кто я? Он видел моё свидетельство о рождении.

— Не знает. У твоего папаши заурядные и ничем непримечательные паспортные данные, а для Глеба была придумана подходящая правдоподобная история. Так, не заговаривай мне зубы! Ты уедешь?!

— Уеду. Завтра. Если Глеб уедет из Лесогорска сегодня!

От такой наглости спортсмен даже слегка оторопел:

— Ты мне ещё условия ставишь? Ты — маленькая грязная тайна, — он бездарно скопировал мои интонации, — которую я могу в любой момент предать огласке! Например, сегодня!

Я тоже встала, нас разделял только небольшой узкий столик.

— Давай, попробуй! Расскажи всем, как был одержим моими поисками десять лет! Как, наконец, нашёл и поселился рядом под одной крышей, как принимал участие в моей узкоспециализированной деятельности! Как возил на своей машине, как я провела ночь в твоей квартире! Как теперь ты боишься снова упустить меня из вида настолько, что приставил детектива!

— Всё было не так! — возмутился Войнич.

— Правда? А со стороны выглядит именно так!

Я устало вздохнула, споры с ним отнимали сил не меньше, чем лёгкий транс.

— Завтра утром я уеду, обещаю. Мне нужен всего один день.

— Зачем? Поймать приведение? Неужели ты в это веришь? Хотя, у кого я спрашиваю… Ладно, чёрт с тобой! Чтобы завтра тебя здесь не было!

На прощание он ещё раз опалил меня сердитым взглядом аки дракон пламенем и размашисто зашагал прочь. Я окликнула, почему-то не хотелось последнее слово оставлять за ним. Он неохотно обернулся.

— Чего тебе?

— Ты говорил, моё сходство с отцом сразу бросается в глаза, но ни твоя сестра, ни Жаклин его не заметили.

— Нике было 4 года, когда… Она, естественно, не углублялась в подробности, а у Жаклин своя жизнь.

— Дело ни в этом, просто они живут настоящим, а ты безнадёжно застрял в прошлом и потому так отчаянно за меня цепляешься.

От горьких сожалений о том, что слово не воробей, меня спасло лишь появление раздражённой Светы, уставшей ждать пропавшего водителя.

Загрузка...