Одиссея Джоанны Кинг

— Вам стоит поторопится! — произнес ящер, — Я несколько смогу приблизить изображение, и мне кажется, что у женщины осталось мало воздуха. Я конечно не уверен…

Йорк не стал дослушивать, что дальше говорил Джама. Он надел шлем, закрепил все застежки и крепления, проверил турбины и знаком показал своим людям выметаться из отсека и когда за ними закрылись двери, взял дополнительный баллон с воздухом и открыл шлюз. Он не стал дожидаться, когда его вытянет вакуум, прыгнул сам вперед, включил ускорение и понесся на предельной скорости к станции, где парила в безвоздушном пространстве Джоанна.

Маркес прилипла лицом к толстому стеклу, глядя на то, как уменьшается фигура капитана.

— Он успеет, — пробормотала она сама себе.

— Вот твари! — произнес Кристиан и с силой ударил кулаком по закрытой двери, затем переключился на встроенную связь, соединяясь с кабиной пилотов.

— Джама, что ты видишь? — спросил он.

— Капитан уже близко от женщины, — последовал ответ.

— Надо подготовить дыхательный аппарат и реанимационное оборудование, — вскрикнула Маркес и бросилась куда-то мимо капрала. Тот проводил ее взглядом, сам остался ждать у двери шлюза. Когда Йорк вернется сюда с Кинг, ему может понадобиться помощь, решил он.

— Джама, докладывай, что видишь! — крикнул он, — Следи за капитаном! Я хочу, чтобы ты описывал каждое его движение!

Ящер ответил короткое — да, и начал говорить…

Они возвращались тем же путем, что спускались сюда. Чарльз Уорд посмотрел на часы. У его племянницы осталось всего одна минута, а затем воздух в ее баллоне закончится и … Тут он улыбнулся. И одной проблемой станет меньше! Нет, ненависти к племяннице он никогда не испытывал, впрочем, как и любви, но она мешала ему, а вот ее деньги казались не лишними в прибрать их к рукам Уорд посчитал правильным в сложившейся ситуации. Совесть никогда не мучала его, хотя, когда погибла сестра, он немного расстроился, но… совсем немного.

Чарльз перевел взгляд на коробку в своих руках, крепче сжал ее и почти придал к груди, словно это было самое ценное его приобретение за последнее время, хотя, возможно, так оно и было. Это его путь наверх. С помощью вакцины он станет первым Главой, а после и единственным!

Находясь в самом мечтательном расположении духа, Уорд уже было шагнул в открывшийся лифт, как чьи-то руки ухватили его поперек туловища, оттянули назад, сжав с такой силой, что Чарльз почувствовал, как хрустнуло сломавшись внутри одно из ребер. Тело тут же отозвалось дикой болью, солдаты отреагировали на крик Главы, но опустили свое оружие, когда увидели, что Уорд находится в руках улыбающегося Отто МакКигана и к горлу Чарльза Седой приставил тонкое острие черного ножа.

— Мы немного покатаемся, Чарли, — прошипел Отто в ухо своему бывшему нанимателю и чуть надавил на рукоять. Из пореза на шее тонкой струйкой потекла кровь.

— Не вздумайте нас преследовать, — бросил пятясь спиной назад Отто, — Иначе от вашего драгоценного Главы останется только пазл. Я порежу его на куски и голову отсеку самой первой. И уж будьте уверены, успею проделать все это прежде чем самый быстрый из вас нажмет на курок!

Тут он снова придавил руками ребра Уорда. От боли в глазах мужчины все пошло рабью, затем потемнело, но сознание все еще не оставляло его.

— Ну, же, прикажи своим собачкам не преследовать нас, — зашептал ему в ухо МакКиган, — А я в ответ пообещаю, что отпущу тебя, когда прибудем на первую попавшуюся обитаемую планету. И в отличие от тебя, Чарли, я умею держать свое слово. Впрочем, не мне тебе об этом говорить! Думал бросить меня на Тагире, тварь? Думал, я не знаю, что тебя осведомили о том, где и в каком качестве я нахожусь!? Ну, же прикажи им стоять на месте!

Уорд поднял руку, слабо махнул ею и прохрипел:

— Не следуйте за нами! — после чего Отто потащил его за собой, сперва пятясь спиной назад, а затем развернувшись и перейдя на бег. Через несколько минут они оказались на магнитной площадке, где стоял шаттл с Орегона. Седой торопился, поэтому выбирать не приходилось. Торопился он как оказалось не зря. Едва он забрался внутрь корабля и закрыл шлюз, как следом за ним высыпали на площадку военные. Но МакКиган этого не видел, он тащил за собой Главу за шкирку и остановился только когда они нашли рубку управления. Там Отто привязал Чарльза к креслу второго пилота, сам же соединился с центром Станции.

— Прикажи им заправить и выпустить нас, — сказал Отто с силой ударив кулаком по сломанному ребру бывшего шефа. Уорд вздрогнул всем телом и взвыл от боли — осколок ребра проткнул что-то внутри мужчины, — И пусть без фокусов, иначе будут собирать тебя по частям, уж я постараюсь, — альбинос улыбнулся, — Ты ведь меня знаешь, Чарли!

Уорд знал. Слишком хорошо знал.

Стекло перед моими глазами запотело от моего же собственного дыхания. Каждый вздох давался труднее прежнего, и я оставила все попытки продвинуться к кораблю, туда, где был Йорк. Я почти ничего не видела перед собой, в глазах темнело, и я чувствовала, как грудь начинает сдавливать словно в тисках, когда увидела перед собой странное видение, скорее всего вызванное галлюцинациями от выработанного легкими углекислого газа. Это видение смотрело на меня глазами капитана Линкольна Йорка и во взгляде было столько страха, что я невольно улыбнулась. Кажется, я понимала, что умираю, или скоро умру. Добрый дядюшка побеспокоился обо мне. Это оказалось не так страшно…а то, что я увидела Йорка перед тем как усну навсегда было чем-то вроде подарка.

Я продолжала улыбаться, когда почувствовала, как меня взяли за руку, затем зачем-то встряхнули, затеребили. Затем на короткое мгновение мне сдавило горло, и я вскинула одновременно все конечности. Руки поднялись к горлу, впились в ткань скафандра, а ноги забили пространство, словно я ехала на велосипеде, а потом меня еще раз дернуло в сторону и в мои легкие ворвался чистый воздух, свежий, как на опушке соснового бора. Я вдохнула полные легкие, они отозвались благодарностью и болью, но с глаз сразу спала пелена и мозг заработал не так вяло. А когда чьи-то ладони подхватили меня под мышки, и мы полетели, отдаляясь от станции с поспешностью, я раскинула свои руки в стороны, и сама себе показалась птицей, которая стремглав несется вперед. Мой спаситель перевернул меня лицом к себе, и я увидела через стекла наших шлемов его лицо. Он на мгновение замедлился, затем одними губами произнес то, что я так хотела услышать, но сейчас прочитала по молчаливому признанию, которое оказалось для меня важнее букетов с цветами и стандартного кольца в бархатной коробке.

— Я тоже тебя люблю! — прошептала я и мы полетели дальше, к ждавшему нас кораблю, на котором находились все мои друзья.

Шаттл отлетел от станции всего на пару километров, когда Отто расслабленно откинулся в кресле, установив автопилот. Повернувшись к скрюченному от боли Главе, МакКиган выдавил улыбку и переместил взгляд на лицо Уорда, заметив тонкую струйку крови, стекавшую с уголка его рта.

— Ну ты и сволчь, шеф! — произнес он.

Чарльз поднял глаза. От боли сводило мышцы, а на глазах выступили слезы. Седой тем временем вертел в руках злополучную черную коробку с Хрона, которая снова вернулась в его руки. Наверное, это судьба, подумалось ему. Открыв крышку, МакКиган увидел лежащие ампулы и какую-то бумагу, свернутую в трубочку. Достал, разгладил и стал читать. Затем рассмеялся и протянул ее в сторону Уорда.

— Это тебе, Чарли! — и бросил на колени Главе.

Мужчина бросил мутный взгляд на надпись. Буквы были крупными, слова написаны размашистым почерком и не принадлежали руке Оскара Кинга.

— Любимому дядюшке от Джоанны! — гласила надпись и ниже чужая роспись, — С любовью!

Уорд закрыл глаза, стараясь лишний раз не шевелиться, чтобы избежать боли, но не мог. Тело там, где было сломано ребро, онемело, остальное пульсировало. Чарльз жалел, что от боли не потерял сознания. Как оказалось, он ее боится, эту боль, до дрожи в коленях.

— Интересно, сколько мне дадут за эту вакцину? — вслух произнес Отто и взял одну из ампул в руки.

— Положи обратно, — прошипел зло Глава.

Седой усмехнулся.

— Да кто ты такой, чтобы мне указывать? Сейчас ты в моей власти и если не хочешь, чтобы я сломал тебе еще одно ребро, то лучше прикрой рот! — ответил ему Отто со злостью и тут услышал странный звук, словно что-то перемешалось в темноте коридора, ведущего в кабину. Там за дверью определенно что-то было. Подозревая, что каким-то образом в судно пробрался кто-то из солдат, Отто схватил нож и подошел к двери, скрадывая шаги. Он жалел, что у него не было оружия, но с парой тройкой десантников справится и с голыми руками.

— Интересно, кто это там затаился, — подумал Седой и одним рывком распахнул двери, кубарем вылетел в коридор и подкатился к ожидаемому противнику, да так и замер, лежа на полу.

На него смотрели горящие глаза чудовища, выступившего из темноты. Ореолом вились вокруг страшной морды щупальца, заканчивающиеся яркими светящимися наростами, похожие на фонарики.

— Это еще что за… — было последней мыслью Седого, прежде чем морт набросился на свою жертву.

Когда покончив с МакКиганом морт подкрался к двери и засунул голову в кабину он увидел еще одного человека. Тот пах вкусно. Железный аромат крови наполнял воздух, опьяняя чудовище и морт забрался внутрь, увидев, как расширились от ужаса глаза мужчины, привязанного к креслу.

Чарльз Уорд, Пятый Глава Содружества даже забыл на мгновение о боли, да что там говорить, он забыл обо всем, потому что сломанное ребро оказалось ничем в сравнении с тем ужасом, что последовал за появлением морта. Зверь шагнул вперед, ударом мощного хвоста сбросил со стола стоявшую там коробку, наступил широкой лапой, сокрушая маленькое хранилище, а затем повернул свою окровавленную морду к Главе.

И Чарльз закричал.

Станция уходила в сторону. Они преследовали какие-то свои цели, кажется ушли следом за маленьким шаттлом. Зачем, почему? Это так и осталось для меня тайной, которую я, впрочем, раскрывать не собиралась. Я лежала на столе в крошечном больничном отсеке, так отличавшемся от того, что был на «Рассвете» и хотя чувствовала себя почти превосходно, мне было приказано лежать до вечера, пока «Звезда» прокладывала себе новый курс, направляясь на Землю.

Я не спрашивала, что произошло с «Рассветом» решив, что скоро и так сама все узнаю, и просто молча изучала потолок над собой, думая о том. Что случилось со мной за прошедшее время с того самого первого дня, как я пришла на Базу к Ястребам и понимала, что изменилось многое, а в первую очередь я сама. Сейчас я была полна успокоения от осознания того, что теперь знаю истинного убийцу своей семьи и пусть пока они не отомщены, но у меня ведь все еще впереди… Тогда я еще не знала, что судьба за меня решила участь Уорда, а узнав после, поняла, что возможно, все это к лучшему.

Сейчас же я думала о том, что сделаю в первую очередь, когда вернусь домой, на родную планету к своей прежней жизни. То, что работа Ястребов не для меня я уже поняла и убедилась целиком и полностью. Я любила приключения, но не в таком количестве и теперь. Натерпевшись их с лихвой мечтала только о том, как вернусь в свой особняк и приму горячую ванну, а затем лягу в широкую постель и буду отдыхать и наслаждаться жизнью, а не пытаться выжить на какой-то дикой планете, где каждая вторая тварь норовит слопать тебя со всеми потрохами.

А еще я думала о капитане Йорке. Линкольн… Так, в космосе мы признались друг другу в своих чувствах и пусть я не слышала звука его голоса, но видела его глаза, его лицо, когда он говорил мне это и чувствовала биение собственного сердца… Но что ждет нас дальше? Вряд ли такой человек, как капитан Йорк оставит свою работу и космос ради женщины. Ястребы для него все и не мне соперничать с этой привязанностью.

— Не спишь? — в открытый шлюз просунулась голова Маркес, за ней следовал Дэвид, ее неразлучный спутник. Оба они выглядели как-то иначе и почему-то взглянув поочередно на из радостные лица, я догадалась, что причиной была совсем не я, хотя за меня они также радовались не меньше.

— Заходите, — я села в койке, и Маркес примостилась на углу. Войс остался стоять.

— Как ты себя чувствуешь? — только и спросила Ана.

— Нормально, — я пожала плечами, а мексиканка неожиданно протянула мне какой-то пожелтевший лист бумаги, сложенный вчетверо.

— На, — сказала она, — Это тебе. Письмо лежало в коробке с ампулами, и я подменила его в последний момент, решила, что так будет правильно.

Я раскрыла лист и не сдержала вздоха, узнав почерк своего отца и начала читать. Хотя прошло уже столько лет, я все равно помнила даже такую малость, как его почерк. Ровные рядки букв, чуть под углом, небрежность и при этом аккуратность даже в письме — в этом был весь Оскар Кинг.

— Я надеюсь, что это письмо попадет в руки моей семьи, если меня не станет. Если же нет, то я прошу передать моей жене и дочери, как сильно я любил их, — прочитала я. Далее следовали какие-то формулы, но я только перечитала скупые строки послания, ждавшего своего адресата столько долгих лет. Читала и ругала себя за сухие глаза, которые болели, но не проронили ни единой слезы.

— Что это? — спросил Дэвид, ткнув пальцем в одну из формул.

— Скорее всего — результат его исследований, — ответила я и опустила руку с листом и добавила, — Я думала, что он уничтожил все данные, но оказывается ошиблась. Мой отец был слишком ученым, чтобы вот так просто стереть весь свой труд.

Маркес подсела ближе. Ее тяжелая рука легла на мое плечо.

— Это ведь то, что нужно Главам? — спросила она, хотя и так знала ответ на свой вопрос, но я все же ответила свое Да, и сложила бумагу пополам.

Услышав приближающиеся шаги я вскинула голову и увидела Линкольна, идущего к нам. Маркес поспешно вскочила с края койки и потянула за собой Дэвида.

— Мы уже уходим, сэр! — сказала она и закрыла за собой двери отсека, оставив нас наедине.

Капитан приблизился ко мне, опустился рядом на корточки, взглянул в мое лицо и нахмурился, заметив странное выражение, исказившее мои черты.

— Что еще случилось? — спросил он тихо.

Я вместо ответа сунула ему в руки послание отца. Бегло проглядев письмо, Линкольн вернул мне его.

— И что ты будешь делать с этим? — поинтересовался он.

— Сейчас узнаешь, — я встала с койки и направилась к столику, стоявшему в медотсеке. Тот, кто был здесь за главного, очевидно любил покурить, потому что в первом же выдвижном ящике его стола, среди всякого барахла, я нашла то, что надеялась найти — пачку сигарет и зажигалку. То, что нужно, подумалось мне.

Линкольн смотрел, как я вспыхнувший огонек уничтожил последние слова моего отца. Я уронила клочок уголка, все что осталось от белого листа и небрежно залила его водой. Подняла глаза на капитана и улыбнулась.

Он ответил мне тем же. А затем встал и обнял. Прижал к себе крепко, а я спрятала лицо на его груди, закрыла глаза и улыбнулась. Для Джоанны Кинг была окончена ее Одиссея. И кажется, я нашла свое место в этой жизни — рядом с этим мужчиной. Самым лучшим для меня.

ЭПИЛОГ.

Все вернулось на круги своя. Моя жизнь вошла в свою колею, монотонная, но такая приятная и почему я только раньше не замечала таких простых, но замечательных вещей, как собственный дом, люди, которые окружают тебя, свою работу — теперь я выполняла ее, потому что после гибели Уорда, останки которого нашли на шаттле вместе с мортом, впоследствии переведенном в зоопарк — я получила все его деньги и все акции. Дядюшка видимо считал, что будет жить вечно и не оставил завещания, и я оказалась его единственной наследницей, а добра у Чарльза Уорда оказалось предостаточно, чтобы я могла жить безбедно и не трудясь до конца своих дней и то, не думаю, что мне удалось потратить хотя бы треть всех накоплений. Кстати, мой бывший личный секретарь по имени Филипп Марлоу благополучно пропал, и я подала на него в розыск, по обвинению в мошенничестве. Думаю, когда-нибудь его все же найдут.

В космос меня больше не тянуло. Приключений мне хватило с лихвой и теперь я редко покидала Землю, отправляясь только по работе или по личным делам…

Кстати, о личном. Сегодня была свадьба, на которую я спешила и кажется, опаздывала. По крайней мере так мне сообщили мои наручные часы, когда я пролетала над Дворцом Регистрации позже назначенного срока. Радовало только одно — свадьба была не моя и поэтому никого мое отсутствие сильно не задержит. Но как оказалось, я ошибалась, потому что выскочив из модуля такси пулей влетела в холл высокого белоснежного здания и тут же увидела несколько пар глаз, глядящих на меня с обидой.

— Ну, как ты могла, Кинг! — Ана Маркес, прекрасная в белоснежном платье вышла вперед, — Мы все ждем только тебе и даже отложили регистрацию!

Я развела руками, извиняясь и Ана улыбнулась.

— Ладно, поспешим! — она подхватила под руку довольного Дэвида, и они первыми прошли в регистрационный зал. Следом влились толпой и приглашенные гости. Их было немного, основной состав отряда, персонал с «Рассвета» вернувшегося не так давно к своим владельцам, и какие-то друзья Аны и Дэвида из академии, плюс родители и близкие с обеих сторон.

Стоя в толпе за спиной молодых я почувствовала прикосновение теплых пальцев к своей руке и подняла глаза на стоявшего рядом мужчину. Волна нежности окатила меня, и я чуть сильнее сжала его руку. Линкольн Йорк изогнул бровь, глядя на меня, затем неожиданно склонился к моему уху.

— Маркес и Войс должны были по всем правилам жениться после нас, но так как мне попалась самая упрямая из женщин, которая тянет с ответом уже несколько месяцев, то мне грозит до старости протянуть в холостяках, а я…

— Я согласна! — шепнула я ему. Линкольн замолчал и пристально посмотрел на меня.

— Повтори еще раз, — попросил он.

— Я согласна стать твоей женой, — сказала я и зачем-то добавила, — Сэр!

Он подхватил меня на руки и не обращая внимания на проходящую рядом церемонию, закружил меня и затем резко остановившись поставил на пол и поцеловал.

Когда мы разорвали наши объятия, я с ужасом увидела, что абсолютно все гости, и в том числе, и жених с невестой смотрят на нас с удивлением.

— Прошу прощения! — сказала я, чувствуя, как пылает мое лицо.

Церемония продолжилась и только изредка Ана оборачивалась к нам и как-то загадочно смотрела на наши довольные лица…

… Через две недели я стояла на ее месте…

29. 05. 2015 г.