7 Жёсткие меры

Спустя несколько дней после коронации Хотака, поздним вечером произошла ещё одна церемония. На этот раз все собрались в большом здании Высшего Круга, что располагалось недалеко от дворца. Основа существования самого Круга была в управлении экономикой армии и флота, к чему добавлялся контроль над некоторыми торговыми операциями. В прошлом члены Круга, куда входили сильнейшие и мудрейшие представители многих Великих Домов, не менялись на протяжении многих десятилетий. Императоры приходили и уходили, но мощь империи всегда поддерживалась на нужном уровне.

Так было ещё недавно, но эти времена ушли. Теперь Круг сам почти исчез, ведь из восьми его членов семеро погибли в Ночь Крови. Новые члены не думали ни о чём, кроме как лучше угодить любому желанию Хотака.

Уже стемнело, когда Мариция и её эскорт вошли в дом Высшего Круга, пройдя мимо огромных окон, и по короткой лестнице поднялись на второй этаж, где их встретили салютом воины Стражи.

Когда они вышли из галереи, все сидящие в зале минотавры дружно встали, приветствуя их. Зал был создан для важных заседаний, когда рассматривались вопросы Великих Домов или споры между ними. Сегодня все пятьсот мест были заняты, а ещё больше народу стояло во всех свободных проходах.

На почётном возвышении за длинным столом сидели все члены Высшего Круга. Чуть ниже за письменной стойкой стоял секретарь, именно его острые уши ловили и запечатлевали на пергаменте новые законы.

Древний закон запрещал носить и использовать в зале Круга любое оружие, но ни Марицию, ни её телохранителей никто не посмел остановить или даже сказать хоть слово по этому поводу. Только когда она взошла на помост и остановилась в центре, когда-то гордые советники осмелились сесть, а вслед за ними и все остальные.

Посреди зала монументально возвышался огромный светильник, гигантский медный шар с пылающим огнём, символизирующий вечность империи. Его зажигали только во время заседания, и Мариция с удовлетворением отметила, что он ещё потушен. Почётный страж с горящим факелом в руке поклонился, ожидая приказа. На флагштоки медленно поползли знамёна Великих Домов, все немедленно заметили, как много мест сегодня осталось пустыми.

Лотан вновь поднялся со своего места и подошёл к Мариции, все присутствующие затаили дыхание, когда он согнулся в глубоком поклоне.

— Наше собрание приветствует посланца императорской мудрости, — глубоким звучным голосом проговорил Лотан.

— Трон с благодарностью принял приглашение от своих наиболее учёных и верных слуг, — любезно ответила Мариция.

Немедленно со стороны галереи одинокий трубач вывел три чистые ноты, и страж с факелом прикоснулся к пирамиде промасленных дров. С оглушительным хлопком занялось сухое дерево — заседание Высшего Круга началось.

Теперь наступила очередь секретаря:

— Рог прозвучал! Пламя вспыхнуло! Теперь каждое произнесённое слово будет официально занесено в протокол, помните об этом, и да не прозвучит моё предупреждение во второй раз!

После его слов стражники одновременно с лязгом захлопнули засовы на всех дверях.

Формальности были соблюдены, и Мариция протянула свиток Главе Круга. Лотан быстро пробежал его взглядом и обернулся к залу.

— Братья и сёстры! — закричал он. — Я держу в руках постановление императора относительно тех Домов, которые поддерживали своими действиями жалкого Чота и его Дом!

Грохот и топанье ног раздалось со всех сторон — это сановитые минотавры и их свита выражали своё отношение к предателям империи. Шум усиливался и нарастал, казалось, что никто из присутствующих никогда не вёл дел и торговли с Домом Келинов, а всегда считал их грязными предателями.

— Это справедливое и продуманное решение! — продолжил Лотан. — Пусть перечисленные кланы в полной мере испытают на себе кару за низкое предательство!

Заговорили тяжёлые барабаны, выводя бесконечную песнь, — два долгих удара, два коротких. На постамент вынесли щит с наваленными на него рулонами разноцветной ткани. Члены Круга встали и торжественно направились к нему.

Барабаны, выдав дробь, замерли.

— В этот час, — продолжал советник, — в этот великий день указом императора все указанные выше Дома теряют свои привилегии. Все их имущество отныне конфискуется в пользу трона с последующим распределением среди народа. Все, кто им прислуживал, будут отправлены на шахты, а имена ренегатов — навсегда стёрты из памяти. Все записи и упоминания о предателях должны быть уничтожены. Любой законопослушный гражданин империи обязан забыть о них навсегда, как будто изменников не существовало.

Патриархи склонили головы в знак согласия, а зал взорвался новым шумом — одобрения мудрости Хотака. — Итак, приступим! — Лотан поднял руку.

Один из патриархов выступил вперёд и взял свёрнутую ткань, оказавшуюся знаменем. Он передал её прислужнику, и тот двинулся к пылающей жаровне, развернув флаг так, чтобы все присутствующие смогли его разглядеть. На зелёном полотнище виднелся оранжевый краб.

Прозвучала короткая дробь барабана.

— Так забудем навсегда Дом Риогов! — вскричал советник.

С бесстрастным лицом помощник швырнул полотнище в огонь, и оно мгновенно вспыхнуло. Не прошло и двух секунд, как от флага осталась только зола. Зал дружно шипел, скаля зубы, стараясь как можно громче выразить свою ненависть к несчастному Дому Риогов.

Приблизился второй член Высшего Круга, передав помощнику новое знамя — с изображением серебряного воина с секирой на фоне золотого солнца.

— Так забудем навсегда Дом Хестосов!

Зал снова взорвался гулом одобрения, и второе знамя полетело в огонь. Лотан, казалось, получал дикое наслаждение, выкликая проклятые имена.

— Так забудем навсегда Дом Неросов!

Названия Домов следовали одно за другим, скоро было названо больше дюжины имён и вдвое больше семейств простых кланов — всех, кого можно было хоть как-то причислить к окружению бывшего императора.

На пустеющем щите осталось два последних знамени.

— Так забудем навсегда Дом Проулов!

В жадном огне, корчась, сгорала история клана и жизни тысяч подданных. К последнему рулону в полной тишине дочь Хотака подошла лично. Мариция взяла стяг, не спеша направилась к жаровне и презрительно развернула над ревущим пламенем стяг с изображением на чёрном поле тёмно-красного дракона, сжимающего секиру. Лотан почти завопил:

— Так забудем навсегда проклятый Дом Келинов!

Гордо выпрямившись, Мариция отшвырнула последнее, что осталось от некогда великого клана, в жадную огненную пасть. Зал взревел так, что затрясся потолок, каждый минотавр хотел подчеркнуть свою роль в этой церемонии. Никогда за всю историю империи не заканчивали своё существование столько Великих Домов одновременно. Сегодня была основана новая кровавая традиция, и только время могло показать, к чему это приведёт.

— А ну, из фургонов, несчастные уроды! — ревел огромный, покрытый коричневой грязной шерстью минотавр, которого другие солдаты называли Мясником. Как и остальные. Мясник носил форму Стражи, но его килт был настолько грязен, что невозможно было разобрать его истинный цвет. За то время, которое заключённые пробыли под присмотром Мясника, а настоящее его имя было Пэг, он уже засёк насмерть троих. Зверства Пэга поразили Фароса — он никогда прежде не видал ничего подобного.

Малейшее неповиновение вызывало дикую ярость Мясника, так что одно появление надсмотрщика усмиряло заключённых. Его опасались даже другие солдаты.

Громкий раскат грома на мгновение заглушил все окружающие звуки, расположенный неподалёку вулкан сотряс землю.

Фароса и остальных заключённых доставили к Аргонской Цепи, горной гряде вулканов на юго-востоке. Мрачная, покрытая пеплом земля окружала неприступные пики и несколько действующих кратеров. Фарос закашлялся — тяжёлый жаркий воздух был наполнен тёмно-серой золой, кружащейся в резких порывах ветра.

— Саргас, защити нас, — прошептал старик, ещё недавно прислуживавший в доме Кеска Младшего. — Для чего они привезли нас сюда?

Даже изнеженный сын Градиса знал ответ на подобный вопрос:

— Будем работать на шахтах, старик…

Суровый, почти непригодный для жизни край был насыщен ископаемыми, как сундук скупца — деньгами. Железо, свинец, цинк и медь добывались здесь в глубоких шахтах. Во многих местах находили алмазы.

Рабы и заключённые день и ночь зарывались вглубь, дыша ядовитыми испарениями и погибая под частыми завалами.

Фароса доставили на шахты Вайрокса, некогда цветущей области. Раньше здесь обильно давали урожай пшеница и ячмень, цвели яблоневые и грушевые сады, голубые реки питали водой почву, обширные леса были полны живности, а на лугах паслись стада коз. Вайрокс процветал и становился богатейшим краем Нетхосака.

Всё изменилось в один миг, когда пробудились годами спящие вулканы. Цветущей местности не стало, старый Вайрокс и больше тысячи тел погреб под собой много футовый слой пепла и лавы. От плодородного края остались лишь обугленные стволы, торчащие тут и там.

Но империи Вайрокс, точнее, его земные богатства были необходимы. И потянулись первые вереницы рабов, закладывая первые шахты, выдавая на-гора драгоценные минералы. Теперь минотавры были озабочены постоянным притоком живой силы для непрекращающихся работ, ведь империя росла и потребляла все больше ресурсов. И хотя каждый раб имел право обрести свободу, выйдя на Великую Арену, ни один не отважился на это.

С тех пор лишь несколько скрюченных деревьев росло на каменистых полях Вайрокса, подчёркивая безжизненную картину. Фарос пригляделся и заметил на ветвях двух птиц, тёмных и нахохлившихся.

— Птицы… — пробормотал он — Чем они здесь питаются?

Услышав его, Мясник оглушительно расхохотался и прохрипел:

— Им есть чем поживиться здесь, детёныш!

— Ты посмотри, какой огромный летит, — поразился молодой парень, стоящий рядом с ними.

На ближайшую ветку опустился невероятных размеров ворон, жадно посматривая на заключённых черным глазом.

— Да уж, он не упустит своего шанса, если только крысы из шахт не доберутся до тебя первыми, — мрачно сказал Фарос.

Юноша вздрогнул и поспешно отвёл взгляд от страшной птицы, но вокруг была не менее мрачная картина. Бараки шахтного лагеря — окружённые каменной стеной, лишённые окон здания наполовину ушли в пыльную землю. Вход был только один, узкие деревянные двери запирались на тяжёлые засовы, внутри была ужасная духота, воздух поступал лишь из узких щелей, прорубленных под потолком. Казалось, жизнь давно покинула лагерь — это только подчёркивали землистые лица заключённых. И пепел, бесконечный пепел покрывал все вокруг.

Минотавры медленно плелись, лишённые привычной энергии и бодрости, присущих их расе, глядя на мир пустыми глазами. Мех слезал клочками и обнажал впалые бока, иссечённые кнутами надсмотрщиков. Получить назначение в Вайрокс было наказанием и для Стражей, хотя, в отличие от Фароса, у них ещё оставалась надежда со временем выбраться отсюда.

Иссечённый годами, утомлённый однорукий офицер вышел из большого дома, чтобы взглянуть на вновь прибывших.

— Меня зовут Крусис Де-Моргейн, я командующий шахт Вайрокса, — хрипло сказал он. — Называть меня можно только так, и никак иначе. Вы будете подчиняться всем приказам и бесперебойно выполнять норму. Вайрокс — ваш последний шанс, чтобы искупить вину перед империей. Работайте хорошо, и, быть может, вы ещё увидите Нетхосак. — Пэг громко фыркнул за его спиной, но Крусис не обратил на него внимания. — Это всё, что я хочу вам сказать. Надсмотрщики покажут, где спать и что есть. Советую хорошо выспаться, — издевательски закончил он, — Завтра отправитесь в шахту.

— Чего встали! Пошли вперёд! — Пэг щёлкнул кнутом и вместе с другими надсмотрщиками погнал испуганно жмущихся минотавров в лагерь.

При каждом шаге пыль взметалась столбом, лезла в глотку, но никто из солдат не предложил и капли воды, а заключённые были достаточно опытны, чтобы не просить самим. У бараков их разделили. Фарос и старик, войдя внутрь, не обнаружили никого, кроме назначенного на уборку, — остальные были в шахте.

— Живей! — рявкнул на них Пэг, захлопывая дверь и лязгая засовом.

Они очутились в почти полной темноте.

— Мы погибли… — пробормотал старик. — Подхватим «тяжёлое дыхание» и сдохнем…

«Тяжёлым дыханием» называли страшную болезнь шахтёров, вызванную постоянным вдыханием ядовитых паров и вулканической пыли. Больные быстро теряли в весе, их мех становился ломким и облезал неопрятными клочьями. Дыхание становилось неровным, с тяжёлой одышкой и свистом. Потом короткий кровавый кашель, и все — больной падал и умирал.

— А ну заткнись! — прикрикнул Фарос. Он затравленно огляделся по сторонам: везде уныло возвышались двухъярусные нары, кое-где висели грязные одеяла. Юноша встал и прошёлся между рядов, найдя пару незанятых мест. Старику будет удобнее снизу, ну а он может и взобраться наверх. Фарос с омерзением стряхнул вниз поношенные тряпки, предпочтя спать без них.

— И что теперь мы будем делать… — опять горестно возопил старик.

— Понятия не имею, — буркнул Фарос. — И перестань задавать дурацкие вопросы, лучше ляг и попробуй уснуть…

Он потёр бурчащий живот и устроился на койке, закрыв глаза.

В этот момент дверь, завизжав, распахнулась. Внутрь ввалились грязные фигуры, грохоча цепями при каждом шаге. Заморгав, Фарос на миг подумал, что спит и грезит наяву.

— Что тут у нас? — проревела огромная тень, приближаясь. — Новое мясо для нашей бойни? — Вошедший минотавр протянул скованную руку и едва не сдёрнул юношу вниз. — Какой ты чистенький и нарядный! А мяско-то нынче хорошо! Что у вас есть, чтобы расплатиться за наш кров и гостеприимство?

— Ни… чего, — прохрипел Фарос, безуспешно пытаясь вырваться.

— Ну, тебе надо чем-то расплатиться за эту чудную гостиницу, или я…

В этот миг высокая фигура протолкалась сквозь толпу. У этого минотавра раньше был золотистый мех, а теперь словно масляные разводы покрывали его под слоем пепла. Он был выше Пэга и даже гиганта, державшего Фароса, хотя верхушки его рогов были спилены, а грива заплетена в две огромные косы.

— Отпусти его, Джапфин, — приказал он.

— Конечно, я оставлю его. — Тот, кого назвали Джапфином, проворчал, медленно поворачиваясь к вновь появившемуся. — Но только пока я занят тем, что ломаю тебе кости!

Его огромный кулак метнулся к высокому минотавру, но тот презрительно поймал его своей широкой ладонью и крутанул вбок. Здоровяк взревел и попытался ударить второй рукой, но его противник легко увернулся, и увлечённый собственной тяжестью Джапфин запутался в ножных цепях и рухнул на пол. Долговязый прыгнул ему на спину и, схватив за голову, приложил об пол раз, другой, а когда задира уже не шевелился — и третий.

Теперь Фарос видел — все тело минотавра покрывали татуировки, причём во многих местах специально был окрашен и мех. Никогда ещё юноше не доводилось видеть такого!

— Оттащите его к лежанке, — брезгливо сказал высокий, поднимаясь с поверженного противника, затем глянул на Фароса. — Меня зовут Ультар. А как твоё имя?

— Фа… Бек.

Странный минотавр проговорил шёпотом имя, словно пробуя на вкус, кивнул и, отряхнув ладони, с кривой улыбкой бросил:

— Добро пожаловать, Бек! Приветствую тебя в нашей скромной обители. Надеюсь, ты вольёшься в дружную семью всех здесь присутствующих. — Улыбка исчезла, и он добавил сурово: — Если, конечно, хочешь выжить…

Тучи над Куранским океаном разрослись до такой степени, что казалось, скоро вытеснят воду. На судах спешно убирали паруса, боясь продолжать путь в прибрежные воды. Туман наваливался со всех сторон, плотный, как саван.

Первый удар шторма пришёл неожиданно…

…Волны в три раза выше верхушек мачт выросли со всех сторон, плети жёлтых молний прочертили тучи, подсвечивая их зловещим, зелёно-серым цветом. Шквал ветра обрушился на снасти, скидывая матросов, вырывая из уставших рук мокрые канаты…

Команда «Крыла Грифона» боролась с ураганом уже несколько часов, а он и не думал стихать.

— Это ненормально! — крикнул капитан Хогар своему первому помощнику, — Я мотаюсь по здешним водам уже тридцать лет, но никогда не видел бури, возникающей столь внезапно! А я ходил даже к Водовороту!

Едва дюжий коричневый минотавр проорал эти слова, как гигантская волна перехлестнула через борт и обрушилась на нижнюю палубу. Один из моряков, захваченных врасплох, едва успел ухватиться за фальшборт, другого с такой силой шмякнуло о мачту, что его спина сломалась, как соломинка.

— Право руля! Право руля! Убрать все паруса!

Тёмная масса показалась из воды и стремительно обрушилась на Хогара.

— Что это ещё, клянусь Морской Королевой?! — слепо заорал капитан.

Помощник Скарн, толстый и невысокий, бросился на помощь, стараясь оттащить от капитана длинные, почти в ярд длиной тела.

— Это стрелорыбы, капитан! Волной на борт закинуло целую стаю стрелорыб!

— Да вижу уже, дурачина! — Глаза бывалого моряка уже разглядели острые носы и разинутые пасти рыбин. Стрелорыбы жили на большой глубине и обычно редко попадали в рыбачьи сети. — Вот это шторм так шторм, если он поднял этих гадин со дна!

Пока Хогар говорил, очередная волна обрушила на палубу новую порцию извивающихся тел. На этот раз среди них были уже настоящие гиганты — некоторые размером со взрослого минотавра.

— Не нравится мне это, капитан… — пробормотал Скарн. — Океан такой бурный, что, похоже, даже рыба боится в нём плавать…

— Вот именно! Надо идти в ближайший порт. В любой!

К сожалению, они прекрасно знали, что до ближайшего острова день пути в любую сторону, команде «Крыла Грифона» оставалось лишь надеяться, что шторм утихнет и позволит им это сделать.

Новая волна начала громоздиться перед кораблём, грозя захлестнуть его. Матросы кинулись по местам, несмотря на то, что уже промокли до нитки, и им хотелось упасть на колени и замереть от ужаса. Хогар крепче вцепился в борт — пока они держались на курсе, а значит, был шанс выжить.

Из «вороньего гнезда» донёсся слабый крик, подхваченный и унесённый ветром.

— Что он кричал? — напрягая слух, повернулся капитан к помощнику. — Ты слышал то же, что и я? Скарн выглядел удивлённым:

— Он говорит… рядом земля!

— Но рядом нет никакой суши!

Оба моряка, напрягая глаза, вглядывались вперёд, в ревущий мрак. Матрос с верхушки мачты закричал снова,

— Он кричит, земля пропала. Может, это было туманным мороком… — предположил помощник.

— Скорее всего, но…

Капитан осёкся на полуслове. Огромный чёрный силуэт вставал над кораблём, выступая из шторма.

— Его нет ни на одной карте!

На «Крыло Грифона» обрушился новый каскад рыбы, море вокруг гибнущего корабля вскипало обезумевшей живностью.

— Что делать, кэп?

— Я же приказал идти в любой порт!

— Но… Остров движется! Он идёт прямо на нас! Мех на шее капитана встал дыбом от ужаса:

— Полный правый! Поворот! Поворот!

Громадная масса все увеличивалась в размерах, вспыхнувшая молния осветила её. Все, о чём мог думать Хогар сейчас, вылетело из головы… Зубы… Огромные зубы!

Это была рыба — огромная тварь с белесыми глазами и гигантской разинутой пастью, способной без труда проглотить пять таких кораблей, как «Крыло Грифона». Скорее всего, чудовищный левиафан даже не замечал их.

Судно, кренясь, пыталось уйти с пути рыбы, а Хогар при вспышке молний ясно видел, что вся живность вокруг, так же как и гигант, двигалась в одном направлении, словно стараясь избежать ещё более страшной опасности. «Крыло Грифона» было превосходным кораблём и рассекало воду, как остро заточенный нож масло, но этого было недостаточно, чтобы избежать столкновения.

Волна во сто крат больше предыдущих ударила в корабль, легко смыв за борт большую часть экипажа. Скарну не хватило сил, чтобы удержаться, и он бесшумно исчез в клокочущей воде.

Тьма почти поглотила судно, капитан Хогар упал на колено, отважно глядя в лицо смерти. Левиафан обрушился на «Крыло Грифона», как молот на глиняную посуду, мачты, снасти, груз — всё полетело в разные стороны.

Не уцелел никто. Гигантская рыба нырнула, увлекая за собой всё, что когда-то было судном «Крыло Грифона» и его командой…

Тело капитана Хогара было одним из последних среди обломков, которые поглотила жадная глубина…

Загрузка...