22 Восстание

Людоед в столице. А на севере, по слухам, сотни минотавров вырезаны неизвестными злодеями. Кто ещё кроме их бывших хозяев мог нанести такой предательский удар? Минотавры, собравшиеся по приказанию Хотака, смотрели на гостя императора враждебно.

— Одень его как куклу, — бормотал один командующий, — выкупай в сотне ванн, но он будет всё равно выглядеть и вонять как людоед!

— Да, с головой на кончике копья он бы выглядел милее, — соглашался его сосед, стискивая меч.

— Может, добавить его в компанию старины Чота, пусть ему не будет одиноко! — рассмеялась группа офицеров, но быстро затихла, когда Голгрин поглядел в их сторону. Эмиссар Великого Кхана кивнул им, словно оценил шутку, и улыбнулся.

Командир, сжимавший меч, затрясся от ярости и выступил вперёд — он явно сдерживался из последних сил.

— Мой император, — склонился к уху Хотака старший советник, — может, будет лучше решить сегодняшний вопрос быстрей, чтобы этот… гость… мог в целости и сохранности отплыть домой?

Хотак кивнул и, встав, попросил тишины. Его аудитория составляла около сорока самых верных минотавров, включая членов Высшего Круга, старших командиров и высокопоставленных чиновников. Повинуясь его жесту, все расселись и затихли.

— Для начала скажу, — резко начал император, — что слухи о сражении верны. — Поскольку сердитый ропот пронёсся по залу и множество гневных взглядов упёрлось в людоеда, он быстро продолжил: — Напавшие не кто иные, как предатели империи под руководством Рахма Эс-Хестоса.

Хотак быстро изложил собранию всё, что стало ему известно. Пока он говорил, гневные морщины на лицах подданных постепенно разглаживались и руки на оружии потихоньку расслаблялись.

Теперь можно было перейти непосредственно к главной теме дня. Император прочистил горло и указал на Голгрина:

— И тем более важно в эти нелёгкие времена уметь принимать тяжёлые, судьбоносные решения. Старая вражда должна умереть! Воины империи, я счастлив сообщить вам, что заключён договор между нами и государствами Керн и Блотен.

По всему залу раздались удивлённые возгласы и крики:

— Но как, мой император?

— С людоедами?!

— Да лучше человеческие паразиты!

Хотак свирепо оглядел зал единственным глазом:

— Тишина! Я не спрашиваю вашего одобрения на собственное решение! Это — императорский указ, и я милостиво донёс его до совета.

Многие минотавры покорно опустили головы, но многие продолжали горячиться:

— Как можно доверять людоедам?

— Есть ли у нас гарантии, что нам не ударят в спину?

— А вы думаете, я заключил союз вслепую?! — взревел император. — Этот достойный эмиссар рисковал жизнью, прибыв сюда, чтобы доказать добрые намерения!

— Но какие гарантии? — упорствовал один командующий.

Хотак сжал губы, едва не сказав, на какие условия согласился и каким образом связаны теперь союзники. Не помог ему и лорд Голгрин, прошептавший беспечно:

— Они все равно скоро узнают. Говори, друг Хотак. Прежде чем император смог произнести хоть слово, громкие крики донеслись снаружи. Он повернулся на пятках, сделав знак охране разобраться с нарушителем. Вернувшийся через некоторое время легионер преклонил колено:

— Мой император! Другая галера входит в гавань! На ней флаг людоедов!

Дикий рёв наполнил зал совета, один из командующих, подняв секиру, рванулся к Голгрину. Людоед справился бы и сам, но Хотак, выхватив меч, парировал удар и жёстко склонил секиру к полу. Ошеломлённый офицер, увидев, с кем сражается, выронил оружие и пал на колени:

— Прости, мой император! Я не думал… Хотак гневно отшвырнул его прочь, а затем повернулся к людоеду:

— Объяснись!

— Они должны были следовать за галерой твоего сына, великий император, и не заходить в гавань без моего приказа. — Голгрин пожал плечами. — Может, надвигается шторм или ещё что-нибудь… Приношу извинения, но это судно необходимо для моего возвращения домой. Кроме того, оно может перевозить живой груз, не так ли?

Император хмуро кивнул и, вложив меч в ножны, прокричал страже:

— Седлайте лошадей! Предупредите, чтобы готовились вступить в бой!

Один из командующих, который так долго возмущался, одобрительно вскочил:

— Биться с проклятыми дикарями?! Мои войска… Император прошёл мимо него вместе с Голгрином, затем повернул голову:

—Ты уверен? А я думаю, нам придётся вступить в бой с собственным народом!

Известие о людоеде в столице едва не спровоцировало бунт, прибывшая галера людоедов, даже под флагом перемирия, вполне могла склонить чашу весов к кровопролитию.

Охрана порта едва ли могла помешать толпам минотавров сбегаться со всего города. Недавние слухи накалили жителей столицы до предела, а теперь здесь появился исторический враг, всегда способный к предательству и атаке. Камни, пустые бочки и гарпуны — каждый хватал что мог, устремляясь к одинокой галере.

Все эти предметы летели в сторону судна; большинство, конечно, плюхалось в воду, но кое-что долетало до палубы. Один камень даже смог порвать парус, чем вызвал хриплый хохот в толпе. Чувствуя себя в относительной безопасности, людоеды не остались в долгу и предпочли громко издеваться над минотаврами. Крики «Урсув суурт!» и оскорбительные жесты распаляли толпу ещё больше.

Не многие знали язык людоедов, но все понимали, что это оскорбление. Впрочем, ничем серьёзным толпа не могла повредить галере, а та в свою очередь не могла убежать. Два массивных военных корабля возникло в гавани, блокируя фарватер для судна с низкой осадкой. На борту одного из них уже не спеша нацеливали катапульту. Механизм был взведён, осталось только дождаться команды капитана — ведь с такого расстояния промахнуться очень трудно.

Решив не оставлять все лавры имперскому флоту, многие простые минотавры начали прыгать в шлюпки, собираясь самостоятельно плыть к галере. Одного из командиров, пытавшегося запретить самосуд, просто сбросили в воду. С галеры в шлюпку кинули копьё, которое вонзилось в борт и затрепетало, пронзив ногу минотавра на носу.

Это событие послужило последней каплей. Когда первая лодка повернула назад, чтобы доставить раненого на берег, множество других минотавров, вооружённых секирами, копьями и дубинами, начали отчаливать на всём, что могло держаться на плаву. Кто-то уже притащил охотничьи луки и принялся обстреливать галеру с берега. Один из неосторожно высунувшихся людоедов с криком полетел вниз, получив стрелу в грудь.

Военный корабль выстрелил, но низкие борта спасли галеру, камень впритирку перелетел через палубу, вызвав дикую ярость в толпе на берегу. Между тем людоеды готовились решительно отбиваться от жаждущих крови минотавров в лодках, они выстраивались вдоль борта, готовя дубины и копья.

В этот момент большой отряд всадников с криками врезался в тыл толпы, опрокидывая и топча. Солдаты наносили удары плашмя, хлестали плётками, стремясь рассеять и обратить в бегство.

— Дорогу императору! — вопил огромный хектурион, — Разойдись! Дорогу!

Толпа по инерции сопротивлялась — до тех пор, пока не увидела высокий шлем Хотака с развевающимся хвостом позади. Взревели рога, Хотак понёсся в самый центр скопления народа. Имя повелителя подобно огню пронеслось в толпе, и минотавры дрогнули.

Теперь и зажатые со всех сторон портовые легионеры смогли начать действовать, ударив с другой стороны.

— Командующий Оркиус, передайте сигнал судам прекратить выстрелы! — прокричал Хотак. — Хектурион, руби всех, кто будет сопротивляться! Кто-нибудь, верните эти проклятые лодки обратно! — Повернувшись к скачущему рядом людоеду, он добавил: — Голгрин, не отставай!

Несмотря на внешнее спокойствие, эмиссар понимал, как опасно будет остаться одному. Перед императором все расступались, но в Голгрине уже признали людоеда. Многие показывали на него пальцами, Однако пока эмиссар был вне пределов их досягаемости — скакавшие рядом стражи пресекали все попытки обезумевшей толпы дотянуться до него и сбросить вниз.

Теперь перед императором образовалось свободное пространство, и он смог подъехать с эскортом к самой воде. Получившие сигнал корабли ослабили натяг катапульт, но не сняли вражеское судно с прицела. Большинство лодок поворачивало назад, хотя несколько упорно плыло к галере. Из доков стремительно выскочило несколько шлюпок с легионерами, стоящий на носу первой шлюпки декарион грозным басом кричал, что император приказывает повернуть обратно.

Или не понимающие, или преднамеренно издевающиеся людоеды решили метнуть копья в своих спасителей. Одно из них ушло в воду в каком-то дюйме от борта лодки декариона.

Хотак спешился и поглядел на Голгрина:

— Объясни своим воинам, что минотаврам не должен быть нанесён никакой вред. Если это случится, даже я не смогу остановить толпу.

Голгрин кивнул и, сопровождаемый воинами, прикрывающими его спину, пошёл на край причала, где отчаянно замахал, пока его не заметили на борту.

— Креегах! — кричал он. — Суруталан Урсув суурт! Креегах! Ярин суру ки ф'хан! Ки ф'хан!

Людоед на борту скрылся, а затем появился в сопровождении другого, в ржавом нагруднике.

— Капитан? — бросил Хотак.

— Нет, первый помощник и мой старый друг. Голгрин вновь прокричал свои приказы. Первый помощник неохотно кивнул. Он пролаял распоряжения команде, которая все ещё готовилась к бою, но, поскольку к нему не сразу прислушались, взревел и разбил несколько голов — для нужного эффекта.

— Твоей галере нельзя здесь оставаться, — сообщил император гостю. — Мой народ ещё не подготовлен к такому повороту событий.

— Они не вернутся в Керн без твоего скромного слуги. Но если они останутся, их, так или иначе, убьют, правильно?

Хотак задумчиво потёр подбородок:

— Есть только одно место, где они могут ожидать тебя. Командующий Оркиус, у меня есть приказ для тех военных кораблей.

Он тихо отдал распоряжение, и глаза Оркиуса удивлённо расширились, но он лишь покачал головой:

— У меня есть пара толковых солдат, чтобы исполнить это, мой император.

Пока посыльные отправлялись на корабли, здоровый глаз Хотака вновь воззрился на Голгрина:

— Думаю, пора и тебе послать подобное приказание на галеру.

— Ты приказываешь мне уехать?!

— Ты прекрасно знаешь, что наши дела не закончены, лорд Голгрин. Но небольшой отдых, как и подобает моему высокочтимому гостю…

Людоед усмехнулся, показав подпиленные зубы:

— Великий Хотак, как всегда, слишком добр.

— Просто дай им команду, мой друг. Чем скорее галера уйдёт из Нетхосака, тем лучше.

Взмахнув плащом, эмиссар повернулся к судну, где над бортом все ещё маячила голова первого Помощника, и пролаял команду на своём гортанном языке. Хотак внимательно прислушивался, и хоть он слабо знал людоедский, но общность предков позволила ему кое-что понять. Голгрин действительно отдал нужный приказ, и помощник скрылся из виду.

Толпа в порту потихоньку успокоилась, осознав, что император держит всё под контролем. Что делает Голгрин рядом с Хотаком, было непонятно, но, поскольку людоед казался хорошо охраняемым, многие решили, что он взят в плен. Хотак не сделал ни движения, чтобы опровергнуть подобные мысли.

Вскоре боевые корабли начали маневрировать, расступаясь в стороны и освобождая проход людоедскому судну. На галере плеснули весла, и она принялась выгребать к выходу из гавани. Из толпы вновь раздались насмешки, несколько людоедов загорелись ответить, но помощник заметался между гребцами, раздавая удары налево и направо. Галера, набирая ход, проплыла между отошедшими на безопасное расстояние кораблями минотавров, и они двинулись следом, хлопая парусами в усиливающемся ветре. В отдалении грохотал гром, но все три судна невозмутимо следовали своим приказам, уходя в открытое море.

Убедившись, что кризис разрешился, Хотак перенёс внимание на толпу: он ясно видел, что теперь многие испуганно глядят на него, опасаясь, что император захочет наказать их за попытку бунта.

Вместо этого он отсалютовал своим подданным, и народ ответил радостным рёвом. Вокруг принялись скандировать имя императора, словно он одним движением руки победил всех людоедов сразу. Голгрин тихо усмехался, следуя за ним и не обращая внимания на раздающиеся насмешки.

Вновь взревели рога, и эскорт императора тронулся в обратный путь.

— Мы были на краю… — пробормотал Хотак себе под нос, приветствуя минотавров. — Хорошо, что хватило сил усмирить бунт в зародыше…

— Они действительно полностью тебе подчиняются! — Голгрин вскочил в седло, чтобы не отстать. — Ты можешь приказать им что угодно, и они повинуются.

Улыбка, демонстрируемая толпе, дрогнула — император знал, на что намекает эмиссар.

— Да, возможно… — Единственный глаз впился в людоеда. — Я ведь правильно понял твою мысль, эмиссар, не так ли?

Первый раз за прошедшие месяцы Фарос прекрасно выспался и даже слегка улыбался, когда утром его разбудили, стражники. Юноше даже пришлось специально состроить мрачную гримасу, чтобы не выдать себя. Малейшее подозрение охраны могло разрушить все их планы. Ультар вёл себя как обычно, но даже в его глазах плясали лукавые искорки, чего Фарос до этого никогда не видел. Один Джапфин, казалось, оставался равнодушным, как будто ему было всё равно — работать или готовиться к побегу.

Они проглотили бурду из горшков и ждали сигнала к погрузке.

— Разве ещё не пора? — нервно спросил Фарос.

— Может, у них какая-нибудь задержка, — предположил Джапфин.

— Тихо! Стража идёт, — прикрикнул на них Ультар. Все они знали уродливую фигуру, что нависла над ними, поглаживая рукоятку бича.

— У вас троих на сегодня новые распоряжения! Грузитесь в фургон номер двенадцать! И живо, поняли?!

— Да, — быстро кивнул Фарос, отвечая за всех.

— И сделайте так, чтобы я не повторял два раза, потому что я не буду! — Пэг быстро зашагал прочь. Ультар задумчиво посмотрел по сторонам:

— До сигнала осталось чуть-чуть. Должно хватить времени… Пошли!

— Куда ты собрался? — зарычал Джапфин.

— Назад, в барак, забыл одну важную вещь. Когда они пришли, Ультар кивнул чёрному минотавру, велев постоять на страже, Джапфин сутуло и внешне безразлично уселся у дверей, а компаньоны проскользнули внутрь, захлопнув за собой дверь.

Ультар быстро начал сдвигать ветхие нары в сторону, а затем, присев, принялся отдирать доску от пола. Фарос, как мог, помогал ему.

— Что мы делаем?

Моряк не ответил, и через мгновение их взглядам предстал маленький тайник, где лежали веши, утаённые заключёнными. Не обращая внимания на бесполезные сейчас предметы, Ультар сунул руку глубоко вниз и принялся шарить в глубине тайника.

— Он должен быть здесь… — прошипел он с натугой, — Прошло столько… времени, но он должен… Э-эх!

Татуированный минотавр выпрямился, держа в руке слегка ржавый, но все ещё острый кинжал. Его лезвие было добрых шести дюймов в длину — такие же Фарос видел у стражников.

— Нашёл на мертвеце, когда однажды рухнула шахта, а потом припрятал здесь. — Ультар обнажил зубы в дикой ухмылке. — Все не мог придумать, как его лучше употребить. Часто размышлял о нашем старом приятеле Пэге… На Пэге, в Пэге… Я резал и кромсал Мясника сотни раз… мысленно, конечно, думал, вдруг будет шанс применить кинжал получше… вот он и появился!

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова Джапфина:

— О чём вы тут болтаете?! Давайте быстрей, или всё пропало!

Ультар шагнул вперёд, но Фарос указал на зияющее отверстие в полу.

— А как насчёт пролома? Мы не можем оставить все как есть!

— В чём проблема? — хрюкнул Джапфин. — Когда они это заметят, мы уже будем на свободе.

— Но остальные! Их же всех высекут! Ультар жёстко покачал головой, положив ему руку на плечо:

— У нас нет времени маскировать тайник. Фарос уже знал ответ и понимал, что моряк говорит верно. С тяжёлым сердцем он последовал за друзьями — на дворе уже выли рога.

Заключённые быстро выстраивались в очереди и двигались к своим фургонам, среди которых выбранный Итонусом стоял особняком. В очереди шахтёров друзья увидели пятерых заключённых и некоторых стражников, но никаких вестей от бывшего патриарха не было.

— Теперь все, — проговорил возбуждённый надсмотрщик, — Осталось только дождаться Итонуса, и можем трогаться.

— Он придёт, Харод, — прорычал минотавр, который вчера стоял на часах у барака. — Успокойся и не подавай виду.

Харод нервно задёргал ушами — он нервничал все больше.

— Успокойся. А ты знаешь, на какой риск я иду? Давайте залезайте все внутрь, когда появится патриарх, сэкономим время!

Заключённые привычно повиновались. Когда Харод приковывал их, он указал на оси, протянутые поперёк фургона. Каждая из них крепилась огромными шипами к полу, а для цепей имелись специальные углубления, которые закрывались стальной задвижкой, а затем сверху прикрывались простой деревянной планкой на запоре. Продев их в цепи заключённых, Харод пробормотал:

— Я оставлю задвижку открытой, закрою на замок только планку, как только выедем, я отопру его.

Надсмотрщик выскользнул из фургона; заключённые неловко шевелили цепями, которые так ненавидели. Попытавшись не волноваться, Фарос наклонился вперёд и закрыл глаза, но тут же рядом раздался напряжённый шёпот Харода:

— Сюда идёт Пэг с двумя стражниками!

Фарос приник к маленькой щёлке в обшивке фургона — уверенный в себе Мясник с жуткой гримасой приближался вместе с двумя высокими мечниками,

— А ну разгрузи фургон для осмотра! — заорал он. — Живо!

— Да ведь уже пора выезжать, — недовольно заворчал Харод, разыгрывая усердного солдата. — У меня приказ…

— Ах, у тебя приказ! — заорал Мясник и вытянул его бичом по спине. Один из мечников залез в фургон и, впиваясь взглядом в заключённых, потряс запоры. Затем с ворчанием вылез, доложив:

— Они не могут пошевелиться. Цепи натянуты плотно, Пэг.

Некоторые в фургоне тихо запаниковали, опасаясь, как бы их план не отменили и не превратили их снова в обычных рабов. Едва стражи перестали обращать на них внимание, Фарос вспомнил слова патриарха:

— Посмотрите под сиденьями! Там должно что-то быть!

Снаружи Пэг подступил к Хароду:

— А почему сегодня на козлах ты, а не Келиус? Забавная вещь, Харод! Мы тут навестили его вместе с командующим и телохранителем леди, и он нам рассказал интересные вещи, прежде чем умер! О поддельном приказе, о другом страже — из того же Дома, что и один наш новый заключённый…

Фарос коснулся под доской чего-то похожего на согнутый гвоздь и вытянул короткий железный ключ.

— Быстрее! — Ультар перехватил поудобнее свои наручники, которые Фарос мгновенно отомкнул.

Рядом нашли ещё один ключ и тоже принялись за работу. Замки слетали один за другим, и вот уже полностью свободный Ультар кинулся на помощь Джапфину.

Харод упорно все отрицал:

— Даже не знаю, о чём ты говоришь, Пэг. Приказы исходили непосредственно от…

— От великого и славного бывшего патриарха Дома Дрока, держу пари! Кстати, с ним тоже случилась забавная вещь, Харод! Его нашли мёртвым после приёма пищи сегодня утром. Он заполз под нары и там, видать, сдох — глаза выпучились, а руки и ноги вывернуты как у куклы. Мне кажется, он просто не смог дышать, но…

— Берегись!

Заключённые замерли — даже они не заметили, как Ультар выскользнул из задней части фургона с клинком в руках. Опомнившийся Фарос подхватил свои цени и рванулся следом. Когда он выскочил наружу, то увидел Харода, катающегося в пыли с Мясником. Тот уже несколько раз ударил его кинжалом, но мёртвый стражник до конца остался верен своему патриарху и не разжал пальцев. Один мечник уже оседал, убитый моряком, второй было кинулся к нему, но Фарос ударил его сзади цепью, заставив рухнуть на землю.

Пэг сбросил с себя мёртвого Харода, оглядев поле боя налитыми кровью глазами. Увидев Ультара с окровавленным мечом, он вскочил на ноги и попытался броситься бежать.

— Уже уходишь? — проревел ему в ухо Джапфин, опуская сзади могучие руки на горло надсмотрщика. — Давай я тебя провожу!

— Стой! — крикнул ему Фарос. — Не убивай его, может, он нам ещё пригодится!

Он повернулся к оглушённому мечнику, но в этот момент другой заключённый размозжил тому голову камнем. Затем юноша вновь посмотрел на Пэга. Ультар перехватил его взгляд:

— Придумал что-то, Бек?

— Я… да, придумал, но надо действовать быстро. Тащите тела в фургон!

Остальные повиновались, а Джапфин чуть ослабил захват, позволяя Мяснику хоть раз вдохнуть.

— Действительно, этот парень может протащить фургон мимо ворот!

— Вы никуда не… — захрипел Пэг, но Джапфин снова сжал его горло.

— Когда Пэг не вернётся, они первым делом подумают о фургоне, — произнёс Фарос.

— Тогда что? — спросил Джапфин.

— Нам нужно оружие. Более того — это наша единственная надежда. У нас есть ключи. Поэтому мы должны освободить как можно больше народу. Кирки и цепи в руках тех, кому нечего терять, многого стоят. Тогда, с превосходящими силами, мы нападём на стражу и захватим секиры и мечи из оружейной. Ультар слушал, одобрительно кивая:

— Да, это возможно…

Прихватив мечи убитых, двое добровольцев рванулись к другим фургонам. Фарос указал на мертвецов:

— Давайте переоденемся в их одежду. Тогда стражи с вышек не отличат нас от своих и мы сможем попробовать захватить оружейную.

Джапфин громко фыркнул:

— Да и не только с вышек. Они и вблизи друг другу на рожи не очень, смотрят. — Затем он хитро посмотрел на Пэга: — Этого тоже разденем. Нам понадобится каждый наряд.

Мясник злобно извивался, пока его заставляли раздеться и натянуть рваные отрепья шахтёра. После этого Ультар втёр ему золу в лицо, а затем в свои татуировки.

— Можешь не пищать теперь, Мясник. Стража предпочтёт сначала выпустить тебе кишки, а потом разговаривать.

Из-за своего юного возраста и стройного сложения Фарос даже издали не походил ни на одного из стражников, поэтому ему с другим заключённым пришлось конвоировать Пэга. Ультар, Джапфин и двое оставшихся заключённых выглядели теперь как заправские стражи — они шли медленно, почти плелись, избегая привлекать внимание часовых на вышках.

В истории Вайрокса было очень мало попыток восстания или удачных побегов, поэтому большинство стражей относилось к своей службе как к скучной рутине.

— Не стоит так задерживаться, — шипел Джапфин. — Ведь скоро кто-нибудь начнёт…

— Не подгоняй, мы уже почти пришли, — произнёс Ультар.

С Пэгом, зажатым с двух сторон в хвосте колонны, они приближались к серому зданию без окон, служившему главным складом оружия. Двое сонных часовых, опершись на секиры, привалились к железным дверям.

— Никаких заключённых ближе чем на сто футов, — лениво сообщил один из них. — Что, забыли приказ?

Пэг рядом с Фаросом задрожал от страха и бешенства, но не решился вымолвить ни слова.

— У нас приказ от самого Крусиса, — медленно и отчётливо сообщил Ультар, чтобы скрыть свой колониальный акцент.

Молодой стражник удивлённо глянул на него, его глаза различили татуировки под слоем золы:

— Вы никакие не…

Ультар взмахнул мечом, приставив его к рёбрам часового, прежде чем тот успел договорить, Джапфин проделал то же самое с другим воином. Пэг дёрнулся было вперёд, но Фарос ткнул его собственный кинжал ему в бок:

— Только заори, сразу сдохнешь!

— Открывайте дверь! — велел Ультар. Стражники поспешно выполнили приказание. Как только они это сделали, Джапфин резко ударил каждого рукоятью меча по голове. Воины сползли на землю, растянувшись в тёмном коридоре, остальные двинулись дальше.

Волнение Фароса росло, путь к оружию был открыт, и удача явно благоволила им…

— Эй! Что вы здесь делаете? — Леди Мариция Де-Дрока и её угольно-чёрный телохранитель вышли из-за следующего поворота, нагруженные пакетами. — Заключённым запрещено здесь находиться! — Мариция повернулась к Ультару, принимая его за стражника. Затем она поглядела дальше и узнала Пэга: — Ты? Что за…

Мясник оттолкнул от себя Фароса и заорал:

— Они беглецы! Посмотрите на их запястья! — На руках каждого действительно виднелись незаживающие рубцы и язвы от грубого железа.

Тёмная фигура за Марицией отшвырнула пакет и двинулась вперёд, прикрывая госпожу и одновременно быстрым движением выхватывая секиру.

Пэг, знающий тут каждый угол, прыгнул в какую-то неприметную дверь, видимо ведущую к выходу. Мариция после недолгого размышления последовала за ним. Телохранитель, дав им оторваться и убедившись, что никто не желает атаковать его, бросился следом за своей хозяйкой.

— Они предупредят остальных! — выдохнул Фарос.

— Ну и что? Разбирай оружие! Нам нужно иметь много вооружённых минотавров, прежде чем охрана разберётся, что к чему.

Тревожно взвыли рога, словно подтверждая его слова. Фарос и Ультар переглянулись. Рога зазвучали снова, сомнений не осталось — восстание разгоралось.

Часовые, проверяющие фургоны на выезде, были застигнуты врасплох — освобождённые заключённые превратились в дикую стаю. Многие молотили стражников все ещё скованными руками, душили их толстыми цепями. Освобождённые подхватывали оружие мёртвых и устремлялись в атаку. Кучер одного из фургонов полетел вниз головой с козёл, четыре минотавра уже на земле продолжали его бить, одновременно стаскивая перевязь с оружием. Надсмотрщик с кнутом успел взмахнуть им только один раз, в следующее мгновение кнут был вырван из его рук, а сам он исчез под валом тел с жалобным воплем. Многие из тех, чья очередь на освобождение была слишком далеко, хватали секиры и разбивали ими кандалы.

С каждой минутой все больше заключённых Вайрокса становилось свободными. Многие уже знали об оружейной и спешили туда, чтобы получить вожделенные секиры. Фарос схватил меч мёртвого стражника — как же давно сын Градиса не держал в руках настоящее оружие! Секирой он владел лучше, но среди такого хаоса и частых стычек меч будет сподручнее.

Ещё один рог прозвучал, и заключённый, все ещё возившийся со связкой цепей, упал, пронзённый стрелой с дрожащим оперением. За ним второй и третий — стража опомнилась и начала своё контрнаступление. Лучники с вышек посылали смерть с выученной точностью, убивая тех, кто надеялся добежать до них с ручным оружием.

— Их надо остановить! — закричал Фарос.

— Я раньше неплохо обращался с луком, — проворчал один из одетых под стражников заключённый. — Думаю, в оружейной найдётся несколько…

— Иди! — приказал Ультар. — Тащи луки сюда! Минотавр исчез за дверью, а через миг появился

со связкой луков и охапкой колчанов. Рог зазвучал теперь с другого конца лагеря.

— Разбирайте только то оружие, которым умеете пользоваться лучше всего! — надрывался Джапфин, выдавая мечи, секиры, кинжалы в жаждущие руки. — Захватывайте больше, передавайте всем встреченным безоружным! Быстрее!

— Кто умеет владеть луками? — кричал Ультар. — Стреляйте первым делом в лучников!

Фарос пригляделся к огрызающимся стрелами вышкам:

— Ультар, есть способ, каким можно свалить башни! Нужно направить на них фургоны!

— Точно! Джапфин…

Но чёрный минотавр, уже ухватив суть идеи, отдавал быстрые распоряжения нетерпеливым новичкам. Освобождённых заключённых все прибывало. Ультар приказал выставить часовых со всех сторон, зная, что стражники могут атаковать главное здание лагеря.

Уже несколько стражников, стоявших с луками на стенах, упали, поражённые стрелами заключённых. Получив в своё распоряжение луки, шахтёры очень быстро вспомнили старые навыки. Теперь все чаще в кучу тел кандальных минотавров падали минотавры в форме.

Мелкие стычки вспыхивали по всему лагерю. Маленький отряд солдат в углу лагеря, около домов командиров, отчаянно сражался, сопротивляясь с неожиданным упорством.

— Ультар! Джапфин! — заорал Фарос. — Там командующий Крусис!

Они рванулись к солдатам, стремясь настичь Крусиса, лорда Вайрокса, минотавра, с чьего молчаливого разрешения так издевался над заключёнными Мясник. Даже если учесть то, что он редко совался на шахты, предпочитая оставаться недалеко от своего дома, все заключённые люто ненавидели его.

— Берите его только живым! — кричал Фарос на ходу, надеясь, что его слова услышат и передадут. Такой заложник стал бы лучшим их преимуществом.

Ультар первым достиг драки, и выскочивший из-за угла солдат едва не снёс ему голову. Моряк блокировал второй удар и отшвырнул солдата обратно. Тот, обезумевший от ярости, прыгнул вновь, но напоролся на жёсткий ответный удар Ультара. Второй солдат выскочил на помощь, но меч моряка больше не знал промаха; он так быстро ударил противника, что обезглавленное тело в один миг упало к стене дома. С мрачным удовлетворением татуированный минотавр отпихнул его. Заглянув в дверь, Ультар бросился внутрь. За ним неотступно следовал и Фарос.

— Пусто! Старый гад успел уйти! — прорычал Джапфин.

— Ничего, далеко не уйдёт! — крикнул в ответ Ультар, но в этот момент внутрь дома ввалился запыхавшийся минотавр.

— Они идут! Уже близко! — с трудом проговорил он.

— Кто?! — Мех Фароса встал дыбом.

Снаружи послышались стук копыт и храп загнанных лошадей. Друзья услышали, как, перекрывая все остальные звуки, резкий женский голос отдаёт команды.

Женский голос.

Дочь Хотака приняла командование над Вайроксом.

Загрузка...