В князя полетел узкий голубой лучик, который отличался от солнечного зайчика разве что цветом. Ну, и концентрацией магией. Родерик легко увернулся. Святящийся пучок прошел чуть левее его виска и ударился об оконную раму. Рассыпался на множество осколков, которые взяли мага в мерцающее кольцо.
Еще три взмаха, и кругов стало четыре.
В этот момент я не думала, а просто действовала по наитию. Что если бы князь решил, что ему угрожает опасность и приложил меня боевым заклинанием? Однако я привыкла доверять интуиции.
Надо признать, что в случае с Родериком я особенно часто ходила по краю. Между допустимым риском и самоубийственным.
Он, сложив руки на груди, с интересом наблюдал за мной. Князь мог бы разорвать плетения, но это потребовало бы от него значительного ресурса. А зачем его тратить, если можно досмотреть представление… К тому же его потоки несколькими минутами ранее подсказали, что он еще не восстановился после контузии, полученной полтора года назад.
Что-то похожее на стыд оцарапало горло. Нет, я не собиралась жалеть человека, который так низко оценил все, что сделала для королевства в последние годы… Впрочем, его самого тоже не столько ценили, сколько использовали — затыкая его поразительными способностями все новые и новые дыры.
— Вы только что применили магию против члена королевской семьи. Я могу выбрать наказание на свой вкус. Любое, — он с таким выражением выделил последнее слово… Ага. Кольца благополучно запустились.
— Вы этого не сделаете. Не станете меня наказывать, во всяком случае, за такую малость, Ваше Высочество. Сами учили идти на любые хитрости, если противник сильнее. Он сделал несколько шагов в мою сторону. Радуга заколыхалась и послушно передвинулась.
— Я всегда любил в вас эту дерзость, Оливия. Давайте сыграем по вашим правилам. Раньше мне это нравилось.
Что же, Сфера правды работала, как и положено. Окруженный ей Родерик не будет выбалтывать секреты. Он полностью контролирует каждое свое слово. И, тем не менее, Сфера не позволит солгать.
— Сначала я допустила, что вы попались случайно. Насколько я помню, в закрытых мужских клубах любят такие шутки. То есть наказание назначается заранее и для всех; тот, кто проигрывает карточный раунд, в должен... ну, например, снова добиваться женщины, которая ему отказала. В случае с Конрадами, несомненно, список антипобед уместится в одной строчке.
— Интересная гипотеза. Но все же притянуто за уши, — возразил первый министр. — К тому же я никогда не бываю настолько нетрезвым.
Похоже на то, что изо всех сил ищу ему оправдание. Хотя бы мало-мальски приемлемое объяснение… Куда сложнее признать, что время неумолимо. И благородный человек может перегореть и обратиться в расчетливого и пресыщенного мерзавца.
— Нарочитая публичность говорит сама за себя. Вы организовали все так, чтобы привлечь максимум внимания. Возможно, король наконец нашел способ вас шантажировать. Мог ли Стефан, наоборот, подкупить брата или убедить выступить на его стороне. Родерик всегда старался держаться от интриг подальше.
Князь недовольно поджал губы. Как бы Родерик не изображал из себя циника, я всегда умудрялась видеть под черным плащом блестящие доспехи.
— Это пари целиком в интересах Его Величества. Вы фактически признаете свои притязания на власть, то есть даете королю карт-бланш применить санкции против героя войны. Ставите под угрозу учебу у меня своей дочери. Впрочем, как и всю школу… Вы в этой истории целиком пострадавшая сторона… Если я вступаю с вами в связь, то тоже теряю все и возвращаюсь ко двору. Больше мне идти некуда. Загородная резиденция Конрадов расширилась до границ моего поместья… Зачем же такое целенаправленное вредительство?
Он дотронулся до голубой окружности, запустил в нее огненный разряд. Я поежилась в ответ. Не то чтобы больно, но малоприятно.
— Вы исходите из неверных предпосылок. Только представьте, что я по-прежнему неравнодушен к вам, и все встанет на свои места. Я единственный, кто стоит между вами и Стефаном.
Я с недоумением смотрела на него.
— Брат стремительно теряет магию. Чрезвычайно сильный откат. Это держится в глубокой тайне, но он не смог зажечь королевский трезубец на ежегодной церемонии. Вы его последняя надежда. Двух Светочей он уже отправил на тот свет. Они не успели разгореться, а он не желал ждать.