Незабудка для конунга (СИ)

ГЛАВА 12

Мы вернулись в тихий дворец, и Ингвальд проводил меня до покоев. Остановившись у дверей, конунг держал мена крепко за руки и не хотел уходить.

Несмотря на то что он назвал меня своей и дал слово, что попросит у отца моей руки, двери в мою спальню для него были закрыты. Кажется, он это понимал. Как и то, что если я и хочу продолжения отношений, то по закону.

— Прошу, не отвергай меня, моя Незабудка, с тобой в ту ночь я почувствовал себя живым, — ласково шептал он мне, целуя в шею.

— Я вовсе не отвергаю тебя, но боюсь, что нас будут осуждать во дворце. Не хочу, чтобы до моего отца дошли слухи, что мы любовники, — сказала я ему честно.

Ингвальд посмотрел мне в лицо и нахмурился.

— Это мой дворец, и тут никто не посмеет сказать про тебя плохого слова.

— Про Кристин говорили, хотя она была твоей законной женой, — я опустила взгляд.

Ингвальд обхватил ладонями мое лицо.

— Не сравнивай себя с ней. Ты совсем другая, — он начала целовать меня.

— Ингвальд отпусти меня, я устала… — и убрала его руки, хотя мне было очень трудно устоять перед его ласками.

Он недовольно посмотрел на меня и нехотя повиновался.

— Ладно, заставлять не стану! Поговорим потом об этом, спокойной ночи, моя Незабудка, — он отошел на несколько шагов.

— И тебе спокойной! — я открыла двери в спальню.

Но тут конунг внезапно развернулся вполоборота и серьезно заявил:

— После помолвки ты будешь спать в моих покоях.

Окинув меня властным взглядом, он пошел в свои.

Я ничего не ответила и, покачав головой, закрыла дверь.

Уснула я сразу и довольно крепко. Мне ничего не снилось. Лишь золотистое свечение магического цветка крутилось в памяти и сладкие поцелуи конунга.

На следующий день мы с Ингвальдом почти не виделись. Вряд ли сегодня ему будет до меня, он занят подготовкой к тингу.

Я должна была привыкнуть спать одна в комнате для невесты. Фрида заглядывала ко мне часто. Теперь она расчесывала мне волосы и следила за порядком в комнате, чтобы я ни в чем не нуждалась.

— Слуги во дворце очень рады, что господин выбрал тебя в невесты.

— Я тоже рада, Фрида, что они примут меня как новую хозяйку. Дроннинг Кристин они не сильно любили, — я взяла со шкатулки ободок, который подарила мне госпожа, и надела его.

— Если честно, никто из слуг терпеть не мог эту женщину из другого племени, — высказалась наконец-то смотрительница.

Я понимала Фриду и всех слуг во дворце. Северные знатные династии по обычаю заключают брачные союзы с родами из соседних земель. А Кристин была чужой.

— Кто же посоветовал господину жениться на ней? — не понимала я, ведь у Ингвальда есть право выбора.

— Насколько я знаю, никто, все дело только в тех землях, откуда она родом, которые господин завоевал, — Фрида закончила укладывать мне волосы и закрепила на них ободок.

В двери громко постучали, и в комнату вошла Эмма, счастливая и радостная. Она принесла мне полную корзину шерстяных ниток. Это был тонкий намек на то, что, когда стану госпожой, я буду проводить свои зимние вечера за вязанием и вышиванием. Сказочная жизнь невесты заканчивается после брачной ночи…

— Привет, Кэролайн, как ты? Или мне теперь тебя звать госпожа? — подруга поставила корзину у стола и крепко обняла меня.

— Привет, Эмма! Никакая я еще не госпожа, после свадьбы ею стану, а до этого еще далеко, — я тяжело вздохнула.

— Почему же после? Когда пройдет помолвка, моя пташка, ты будешь посвящена в домашние дела и обязанности госпожи, для слуг ты станешь хозяйкой, — Фрида улыбнулась мне и положила гребень. Затем взяла тазик с бельем и вышла.

— Я готова, можем идти.

Только я встала с кресла, как в комнату постучал охранник.

— Госпожа Кэролайн, твой отец прибыл, он ждет в зале.

— Спасибо большое!

Мы с Эммой поспешили в большой зал. Сердце тревожно забилось. Я предчувствовала, что сегодня будет тяжелый день. Войдя, увидела отца с конунгом, они о чем-то беседовали. Мне стало не по себе, неужели Ингвальд уже все рассказал ему?

— Увидимся на тинге, Вальдбранд, — сказал ему Ингвальд, улыбнувшись, посмотрел на меня и вальяжно покинул зал.

Я подошла к отцу и крепко обняла. У меня с папой всегда были хорошие отношения. Я была больше похожа на него, чем на маму. Он любил меня больше всех, ведь я последний в семье ребенок. Отец и мать родили меня уже в преклонном возрасте, когда отец перестал ходить в походы. Мама всегда сетовала, что отец разбалует меня до такой степени, что никто не женится. Вот знала бы она, какой мужчина назвал меня своей невестой…

— Отец!

— Моя дочь, как ты? — он прижал меня к себе.

— Все хорошо, папа!

— Здравствуй, Эмма, поздравляю с помолвкой! — отец обнял и мою подругу.

— Спасибо, — смущенно поблагодарила она, едва не расплакавшись. — Тогда увидимся позже на тинге, да и меня там Лодин уже заждался.

— Отец, присядь с дороги, я попрошу у главной кухарки перекусить.

— Не беспокойся об этом, после тинга наверняка будет пир, — отец погладил меня по плечу и присел на длинную лавку.

— Какой еще пир? — спросила я, наливая из кувшина отцу медовухи.

— В честь развода конунга и дроннинг, ты что, не знаешь?

Я спрятала взгляд.

— Только про развод, про пир не знала, — ответила я и присела рядом.

— Кристин нет во дворце? — отец посмотрел на пустующий женский трон.

— Нет, на днях ее увезли до тинга в тайное место.

— Да, жаль, что Ингвальд решил развестись с Кристин только сейчас, но что поделаешь, — отец отпил из кубка.

— Только сейчас, о чем ты, папа? — я заволновалась, может, у конунга были до меня названые невесты, и брак с дроннинг мешал ему?

— Конунг не должен был брать в жены пленную женщину из чужих краев. Он обязан жениться снова, пока молод, — высказал отец свое мнение.

— Она из королевского рода.

— Толку от этого. Кристин не подарила ему сыновей и наследника трона, — отец тоже осуждал Кристин за то, что ей боги не дали.

— Ты поддерживаешь конунга?

— Конечно, милая! Я был предан его отцу Эрлендору и поклялся Ингвальду в верности, — улыбнулся мне отец, хотя он редко это делал.

Я тоже ему улыбнулась, встала и поцеловала. Мне показалось, что он еще больше поседел. Но светло-голубые глаза воина еще не утратили зоркости и ясности. Конечно, он увидел браслет на моей руке.

— Ничего не хочешь мне рассказать?

— Конунг назвал меня своей невестой, — призналась я и опустила взгляд.

— Ты достойна ею быть, — отец поцеловал меня в лоб. — Я горжусь тобой, и мать тоже.

— Спасибо, отец…

Я собралась с силами и решила во всем признаться, как тут неожиданно во дворец ворвался мальчуган и всех всполошил:

— Все, скорее, Кристин привезли!

Все, кто был в зале, кроме рабов, бросили свои дела и поспешили к судейскому полю. Лишь Фрида и несколько охранников из дружины конунга остались присматривать за дворцом.

— Пошли, папа, а то опоздаешь, — я встала и накинула плащ.

Мы покинули дворец и пошли к месту судейского сборища. Я взяла отца под руку и была так счастлива, что он смог приехать на тинг. Теперь я с нетерпением буду ждать, когда Ингвальд попросит у отца моей руки.

Тинг всегда устраивался на поле у векового дуба, того самого, где мы с Ингвальдом поцеловались. К этому месту вела прямая дорога от самого дворца. Рядом с ним выстроились временные шатры для ночлега.

Народу было много, и все глазели на шатер, где находилась в это время Кристин. Собрание хорошо охранялось воинами, прибывшими со своими знатными господами.

Я рассмотрела всех присутствующих и почему-то не нашла среди свидетелей Эмму и других девочек, которые прислуживали Кристин.

В огороженный огромными камнями круг вошел конунг в сопровождении главного жреца с помощниками и тремя старейшинами. Ингвальд держался гордо. Он не посмотрел на толпу свидетелей и не попытался найти среди них меня.

После них вошли знатные мужчины. Все остальные присутствующие, как свидетели, остались за кругом, ожидая начала на лужайках, обсыпанных маргаритками. Я проводила отца в круг, немного нервничая. Поскорее бы все закончилось…

Однако все прошло довольно быстро. Видимо, Ингвальд не любил долгих церемоний. На плоский огромный камень в центре круга встал главный жрец и громко заявил:

— Сейчас старейшины объявят свое окончательное решение по поводу развода дроннинг Кристин и конунга Ингвальда.

После жреца заговорил один из старейшин.

— На собрание вызываются Кристин и Ингвальд.

Перед старейшинами предстала разведенная пара. Ингвальд выглядел усталым и серьезным. Он облачился в свои доспехи и надел корону. С правого плеча свисал пурпурный плащ, закрепленный щитообразной фибулой.

Кристин распустила свои тяжелые косы, женщина выглядела счастливой и довольной. Как всегда, разодетая как дроннинг, хоть и бывшая. На ее стороне на лужайке собрался небольшой отряд людей и воинов-земляков, которые пришли поддержать ее.

Меня затрясло, когда я увидела ее ядовитый взгляд, который прополз по собравшимся. Я все еще чувствовала перед ней вину. Ведь, получается, увела у нее мужа.

Потом, после того как воцарилась тишина вокруг, заговорил второй старейшина.

— Вы были разведены по закону наших предков. Сейчас мы решим окончательно дело вашего развода. Вы станете друг другу чужими и свободными от брачных уз людьми. После тинга вы оба имеете право снова вступить в законный брак. Итак, вы прожили в браке много лет. По закону Кристин полагается от бывшего мужа содержание, которое он будет выплачивать до ее смерти. Также ей полагается дом с землей. И бывший супруг должен ей вернуть семь повозок добра, которое увез из ее земель, — вынес окончательный вердикт последний старейшина.

— Кристин, желаешь ли что-нибудь сказать? — спросил жрец довольную женщину, не каждой разведенке так везет.

— Я хочу, чтобы меня доставили к моей родне! — гордо подняв голову, сказала Кристин, смотря на бывшего мужа, и язвительно улыбнулась.

— Твоя воля, Кристин, ты теперь свободная женщина, — ответил ей первый старейшина.

— Ингвальд, желаешь ли ты что-нибудь сказать? — спросил его другой судья.

— У нас с Кристин нет общих законных детей. Она получит от меня семь повозок с добром и дом с землей. Но я не стану выплачивать ей содержание. Так она снова выйдет замуж, — обратился конунг к старейшинам.

— Мы поддерживаем конунга, он не обязан выплачивать Кристин содержание, у них нет детей, которых нужно кормить, — вступился за Ингвальда один из благородных мужей.

— И я поддерживаю конунга в этом, — вступился главный жрец за Ингвальда.

— Нам нужно посоветоваться, и мы скажем свое решение, — сказал третий старейшина.

— Я хочу его узнать сейчас! — потребовал конунг от старейшин.

Старейшины повернулись к друг другу и начали перешептываться. Ингвальд и Кристин убивали друг друга взглядами. На лужайке народ возмущался, особенно женщины из дворца. Слишком жирно будет Кристин, она не заслужила такого содержания.

Через некоторое время первый старейшина поднял руку, чтобы наступила тишина. И, когда все умолкли, заговорил:

— Мы посоветовались и решили, пусть Кристин сама выберет, содержание или землю с домом и повозками добра.

— Спасибо, старейшины! Я выбираю землю с домом и добром… и пятерых охранников. Пусть подавится своим содержанием, оно ему нужно для любовниц! — громко высказалась Кристин, и по выражению ее лица можно было понять, что она хотела бы плюнуть в Ингвальда.

Третий старейшина встал и огласил вердикт:

— Значит, решено, конунг Ингвальд, ты должен своей бывшей жене землю с домом, семь повозок с домашним добром и пятерых охранников!

— На этом тинг по поводу развода Ингвальда и Кристин закрывается! — встал первый старейшина.

— После, вечером, будут объявлены имена пар, которые встретились на празднике Мидсумар и получили благословение у священного источника! — вышел вперед главный жрец.

На этом тинг был наконец-то закончен. Я сильно переволновалась за Ингвальда, который, выйдя с тинга, направился со своими дружинниками во дворец. Я дождалась отца, и мы пошли вслед за конунгом. Было слышно, как Ингвальд недовольно сетовал по поводу того, что старейшины хотели заставить его выплачивать этой змее пожизненное содержание.

Как бы мне хотелось быть сейчас с ним рядом и поддержать его. Но почему-то он даже не искал меня взглядом и не спрашивал обо мне…