Незабудка для конунга (СИ)

ГЛАВА 11

Я рассматривала искусной работы плетеный браслет-змейку. Все не верилось, что конунг назвал меня при свидетелях своей невестой. Конечно, я была счастлива, что почти добилась своего.

Вот только в душе по-прежнему таилось неспокойствие. Ведь окончательно разведен Ингвальд будет на тинге. И до тех пор он не может просить у отца моей руки и устраивать помолвку. Лишь после я стану настоящей невестой конунга, а не названой.

Я чувствовала на себе пристальный взгляд мужчины. Прекрасно понимала, что ему не терпелось снова уложить меня к себе в постель. Наверняка для этого он и устроил этот быстрый развод с Кристин.

Ингвальд сидел довольный и гордый, попивая медовуху. Он положил свою горячую ладонь на мою.

— Не могу тобой налюбоваться, — почти шепотом сказал он.

— Как женишься, будешь любоваться вдоволь, — ответила я ему, улыбнувшись.

Он сощурил глаза.

— Ты знаешь себе цену, мне это нравится!

— Меня так воспитали. Каждая девушка должна помнить о чести и достоинстве, — пусть не думает, что если под воздействием магического пойла я отдалась ему и потеряла честь, то и о бдительности позабыла.

— Многие девушки готовы позабыть про это, лишь бы оказаться на твоем месте, — он снова мне напомнил о своем положении.

— Разумеется, они об этом метают, каждая знатная девушка хочет жить хорошо и уютно и быть замужем за знатным мужчиной, — я забрала руку и спрятала под стол.

— Хочешь прокатиться в лес? — спросил конунг, сменив тему разговора.

— Почему нет, — пожала я плечами.

— Лодин, пойди приготовь нам лошадей, прокатимся в лес к источнику, — позвал он своего дружинника, который не переставал целовать свою Эмму.

— Сейчас сделаю! — ответил тот и, что-то шепнув девушке на ухо, быстро встал.

Все желающие подышать лесным воздухом ринулись из зала. Я прихватила с собой плащ, наверняка на улице прохладно. Погода была волшебной. Солнце скрылось за макушками вековых елей.

Подхватив за талию крепкими руками, Ингвальд быстро усадил меня в седло. Не спеша мы двинулись через пшеничное поле в царство сумеречного леса. Свита конунга ехала впереди, освещая факелами протоптанную дорогу посреди высоких темных деревьев.

В самом сердце лесного царства среди зарослей находился источник. Однако священным сакральным местом он не был. Быстрый узкий ручеек утекал в глубь леса, заполняя тишину звонким журчанием.

Я слезла с лошади и пошла к ручью. Водичка была прозрачной и прохладной. Самое то после сытной пищи и сладкого напитка.

— Здесь прекрасно!

— Обожаю это место, — Ингвальд присел у гладкого камня и опустил руки в воду. — Все детство тут провел, учился охотиться и рыбачить.

— Лодин мне рассказал о чуде этого леса, — к нам подошли Эмма и главный дружинник.

— О, я хочу это увидеть! — обратилась я к Ингвальду.

— Поэтому я и привел тебя сюда, — конунг бросил на Эмму недовольный взгляд, должно быть, моя подруга чуть не испортила его сюрприз, предназначенный для меня.

Ингвальд крепко взял меня за руку и повел за собой по узкой едва заметной тропинке. Мой отец называет такие заячьими. Позади с факелами в руках шли Эмма и Лодин. Недолго пробираясь через низкие заросли лесной травы, мы вышли на небольшую лужайку, заросшую орляком. Прогалину освещала огромная молочная луна. И среди деревьев темнел едва заметный большой овраг.

Тут мы остановились. Ингвальд улыбнулся мне и достал из кармана плаща повязку.

— Закрой, пожалуйста, глаза.

Я повиновалась, и меня охватило волнительное чувство предвкушения. Взяв за плечи, Ингвальд медленно повел меня вперед. Под подошвами хрустели трава и ветки. Вдали слышался крик совы.

Ингвальд остановил меня и повернул лицом на север. Затем снял повязку. Среди двух небольших оврагов на влажной от ручья земле я увидела возле себя цветущий золотисто-красным дикий папоротник. От такого чуда у меня перехватило дыхание, сперва я боялась пошевелиться, чтобы случайно не наступить на него.

— Какое чудо!

Цветок напоминал большой колокольчик и сиял таким ярким теплым светом, что согревал мое прохладное лицо.

— Сегодня последняя ночь, когда он цветет, — тихо сказал Ингвальд.

— Говорят, если загадать желание у этого цветка и выпить его нектар, оно сбудется, — Эмма протянула к цветку руки.

— Попросить можно все что хочешь. Сегодня ночью дикий орляк обладает магической силой, — Ингвальд подошел и осторожно сорвал его.

— Что ты сделал?

Конунг подошел и протянул мне цветок дикого папоротника. На ощупь он был теплым и бархатистым.

— Выпей магический нектар, и ты вспомнишь нашу ночь…

— Откуда ты заешь про его свойства, я не отравлюсь?

Ингвальд чуть не рассмеялся.

— У него вкус меда, я уже пробовал.

Немного подумав, я взяла цветок и произнесла:

— Хочу вспомнить свою первую ночь с мужчиной! — не сводя с конунга взгляда, я выпила магический нектар цветка с приятным привкусом меда.

Через мгновение моя голова сильно закружилась, из-под ног начала уходить земля. В глазах помутнело. Я всмотрелась в сияющий свет магического цветка, казалось, меня затягивает внутрь этого свечения. Золотистый круг вращался все быстрее и быстрее, пока меня полностью не охватил его магический свет.

Ингвальд крепко сжал меня в своих объятиях. Мои веки стали тяжелыми, сильно захотелось спать, словно я не отдыхала уже долгое время. Внезапно за тонкой пеленой золотистого свечения я увидела себя — босую, у священного источника, опьяневшую и веселящуюся.

Голоса празднующих становились громче, а эпизод из прошлого яснее. Я чувствовала, как настойка из одуванчиков согревала тело, затмевала разум. На моей голове был венок из незабудок.

У источника собралось много народа, и не только парочки. Дружинники разливали всем гуляющим медовуху из кувшинов. Среди них находился Ингвальд. Один, без госпожи Кристин. Конунг стоял рядом со жрецом у дольмена. Старик с помазанными жертвенной кровью руками в белом одеянии что-то громко вопил и поднимал к небу два серебряных кубка.

Все гуляющие поздравляли друг друга с праздником, крепко обнимались и целовались. Конечно, я тоже поздравила конунга, и мы, как все, поцеловались. После парочки начали соединяться и подходить к жрецу, чтобы отпить из жертвенных кубков. Получив по традиции благословение богов, влюбленные покидали священный источник.

Через некоторое время все гуляющие начали расходиться. Лишь я одна стояла без пары. Тяжелая грусть охватила мою душу. По щекам потекли слезы. И в этом году я не нашла жениха, отправлюсь домой старой девой. Разочарованная, тихо плача, я пошла во дворец. Этот праздник для меня закончился…

Пройдя половину пути, я увидела Ингвальда, он сидел на булыжнике, вытянув вперед ноги. Конунг был один, в руке он держал пустой кубок. Я остановилась. Он посмотрел на меня и убрал ноги.

— Почему ты одна тут гуляешь? — спросил он, нахмурившись.

Я быстро вытерла мокрое от слез лицо и поспешила вперед.

— А ты что тут один сидишь?

Ингвальд встал, поправив широкий ремень.

— Пойдем, я провожу тебя во дворец, если хочешь.

— Да, проводи, — даже не подумав, ответила я.

Ингвальд протянул мне руку, и я, гордо подняв голову, положила на нее ладонь. Меня кинуло в дрожь от его крепкой хватки и горячей ладони. Мы вышли на тропу и отправились во дворец.

Внезапно на пути нам встретилась знатная женщина, она сидела на траве, что-то искала в ней и горько плакала. Ее светло-пшеничные волосы волнами спадали до талии. Голову украшал тонкий обруч, обсыпанный мелким янтарем. Светлый сарафан и рубаха были искусно расшиты блестящими желтыми плетеными орнаментами.

— Что случилось? — спросил конунг.

— Мои бусы порвались, они были так дороги мне, подарок любимого мужа, что пал в бою, — горько плакала женщина, смотря на нас. — Помогите мне их собрать, пожалуйста.

Я присела рядом с ней и начала помогать искать бусинки. Ингвальд тоже немного постоял и присел, начал рассматривать траву вокруг нас.

— Проще купить новые! — тяжело вздыхал он.

— Они были ей дороги, разве ты не слышал? — сказала я тихо ему, найдя в траве парочку бусинок.

Ингвальд сидел на траве и смотрел, как я искала бусинки.

— В прошлом году на этом празднике одна знатная замужняя женщина потеряла свой браслет, тоже была память о погибшем муже. Но, как потом оказалось, она подарила его своему земляку-любовнику.

— О боги, что было потом? — посмотрела я на него.

— Он убил этого любовника на поединке, — ответил Ингвальд, не сводя с меня взгляда, и достал из травы крупную бусинку.

— Ну и дела, семейные…

Мы отдали женщине все бусинки, которые нашли.

— Спасибо вам, вы такая красивая пара, словно сами боги вас выбирали! — отблагодарила нас женщина.

— Мы не пара! — отчеканил Ингвальд и пошел вперед.

— Это же конунг, он женат, — ответила я женщине, как она могла не знать об этом.

Женщина схватила меня за руки и быстро прошептала в лицо:

— Он твой, послан богами, тебе нужно лишь провести с ним эту ночь! — она крепко сжимала мои руки, строго смотрела ясными, голубыми, как небеса, глазами.

Мне почему-то стало сильно не по себе. Я вырвала руки и поспешила догонять конунга. Внезапно опустился туман, небо потемнело, а затем начался теплый дождь. Мы едва добежали до старого дуба, что рос возле поляны, как ливень обрушился на землю мощным шквалом.

Немного похолодало, и я обняла себя руками, чтобы не озябнуть. Вдали послышались раскаты грома. Я подняла взгляд и посмотрела на конунга, который рассматривал мое лицо. Меня трясло от холода так, что зубы стучали.

— Ты красивая, как богиня! Такую девушку, как ты, хочется защищать и оберегать, как самое драгоценное сокровище, — Ингвальд медленно снял с плеч тяжелый плащ и накинул на меня.

— Наверное…

Я улыбнулась, и он, приблизившись, крепко и нежно прижал меня к своей твердой теплой груди.

Мы стояли и смотрели друг другу в глаза. Мое сердце колотилось, его стук отдавался в ушах. У него такие красивые глаза, только такой одинокий и голодный взгляд, как у волка. Мужественное лицо было спокойным, словно ничто не способно вывести мужчину из равновесия. Он провел ладонью по моей щеке и взял за подбородок.

Прижался губами к моим губам. Я почувствовала его горячее дыхание с ароматом трав. Закрыв глаза, расслабилась в его крепких надежных объятиях. Голова закружилась, я забыла обо всем на свете. Он запустил руку в мои волосы и начал страстно целовать, будто хотел проглотить целиком. Мы долго стояли под дубом, не обращая внимания на грохот грома.

Убрав слипшиеся волосы с лица, он прошептал:

— Я хочу тебя, стань моей… Навсегда….

Я смотрела в его томные глаза и плыла словно по волнам. В его темном желанном взгляде вспыхнула искра надежды и любви. Не дождавшись моего ответа, он продолжил страстно покрывать мое лицо и шею жадными влажными поцелуями.

Его руки сжимали ткань моего сарафана, и мне захотелось большего. Мне было приятно от его нежностей и крепких рук. Не хотелось оставаться старой девой, ведь у источника я не встретила своего избранного…

Я запустила руку в его густые жесткие волосы и прижалась сильнее.

— Хочу быть твоей… — прошептала я ему, касаясь губами уха.

Ингвальд посмотрел на меня серьезным взглядом. Затем сорвал с руки темно-красный вязаный браслет и закрепил на моем запястье.

— Боги судьбы, соедините нас! — после его слов украшение вспыхнуло едва видимым магическим золотистым светом.

Дальше все было как в сонном пьяном дурмане. Словно боги остановили время…

Едва я успела закрыть и открыть глаза, как оказалась в его покоях на постели. Я лежала на мягких мехах, обнаженная. Очаг в его покоях горел ярким пламенем, освещая наши тела. Он повис надо мной, и его взгляд блуждал по распаленному от любви телу.

Я не хотела, чтобы он смотрел на меня. И желала его так сильно, что не могла дождаться, когда он возьмет меня и сделает своей. Слезы обжигали мои щеки.

Я нежно гладила его лицо, шею, крепкие мускулы на груди. Обхватив его спину руками, прижимала к себе. Он овладел мною и заполнил собой. Окутал мое пустое невинное сердце чувствами. И мы любили друг друга на этом ложе, позабыв про все на свете.

То, что между нами произошло в этот момент, было чем-то большим, чем акт страстного соития. Это был ритуал любви, устроенный богами для продолжения северного рода.

Меня резко вернуло из видения в реальность. Отстранившись от Ингвальда, отвернулась и закрыла глаза рукой. Мне едва верилось, что под воздействием алкогольного дурмана я вела себя с мужчиной так легко и непринужденно.

Я посмотрела на свое запястье и увидела тот самый шерстяной браслет. Среди нескольких своих и не заметила его.

— Ты прав, то, что произошло той ночью, было по воле богов…

— А что, разве это не так? — он положил руки на мои плечи и прижал к себе.

— Да, так. Они свели нас, чтобы мы продлили твой род, — я выкинула использованный потухший цветок.

— Я надеюсь, что ты примешь эту судьбу, — развернул он меня к себе.

— Разве у меня есть выбор? — сквозь слезы ответила я ему.

— Неужели ты все еще жалеешь? — он крепко сжал мои руки и смотрел с надеждой, что я прощу ему.

— Я боюсь того, что будет, когда мой отец узнает о той ночи, он ведь может выгнать меня из дома с позором, — отвернувшись, я пошла вперед.

— Не выдумывай, до этого точно не дойдет! — он положил свою руку мне на талию, и мы пошли вперед. — Я уже назвал тебя своей за столом при свидетелях. Не вижу повода, чтобы твой отец был против помолвки.

— Надеюсь, что папа прибудет до тинга, — скрывая улыбку, сказала я.

— Да скорее бы!

Мы вернулись к лошадям. Уже совсем стемнело. Небосвод над лесом осыпало звездами. Ингвальд помог мне забраться на лошадь, и мы покинули лесное царство.

Всю дорогу ко дворцу мы молча ехали и посматривали друг на друга. Сегодня для меня был поистине судьбоносный день. Глубоко в душе я благодарила богов за него и за то, что теперь знаю, как прошла моя первая ночь с мужчиной. Я прокручивала в голове детально нашу страстную связь с конунгом. Хотелось навсегда запомнить это и больше никогда не забывать.