Невозможно тебя ненавидеть

Алекс

Когда я уже почти решился запереть ее в номере, чтобы поехать в Ревенс в одиночку, Тори вышла из ванной.

Страх накрыл лавиной. Я облажался и выдал ей то, что годами хранил в тайне. Теперь будет сложно выкрутиться.

Идиот! На что я рассчитывал? На то, что, узнав правду, Тори перестанет меня ненавидеть? Ага, двадцать раз. Скорее, будет беситься еще больше – она не выносит, когда за нее принимают решения. И почему я просто не мог держать язык за зубами?

– Красный все еще твой любимый цвет?

Я знал, что да. Спросил, чтобы нарушить гнетущую тишину.

– А ты все еще ужасно танцуешь? – ехидно спросила Тори, намекая на предстоящий вечер танцев в Ревенсе.

Да, танцевать я так и не научился. Меня с детства тренировали убивать нечисть, а не плясать мазурку. И кто бы говорил! Тори тоже плохо танцевала на той единственной дискотеке, на которую мы как-то сбежали из академии. Оттоптала мне все ноги, но я все равно был счастлив.

– А ты преуспела в танцах?

– Брала пару уроков для общего развития, – пожала плечами Тори.

Ее платье обнажало острые плечи, и я завис, разглядывая их. Слишком красиво.

– Покажи пару движений, чтобы я не привлекал лишнего внимания в замке.

Я снова ей соврал. Это не вписывалось в мой план, но у нас еще полчаса до выезда, и я… так хотел воспользоваться возможностью, чтобы потанцевать с ней в последний раз. Лишь бы она согласилась.

– Хорошо. – Тори прищурилась, будто настороженная кошка.

Только не задавай мне больше вопросов, умоляю.

Я поставил на телефоне будильник, затем включил музыку. Достаточно громко, чтобы не слышать ни ее голос, ни свое сердце.

Тори подошла ближе, и я дернулся к ней, чувствуя, что не могу себя контролировать. Пять лет я успешно держался на расстоянии, но теперь, когда она рядом… это почти невозможно.

– Повторяй за мной.

И я повторял простые движения, как ее тень. И думал о том, что я и есть ее тень. Если с Тори что-то случится, я исчезну. Почему она стала охотником? Я бы чувствовал себя спокойнее, если бы она была обычной девушкой.

Но тогда мы бы не познакомились. Может, и к лучшему для нее.

А для меня?

– Порепетируй со мной медленный танец, – попросил я, перекрикивая музыку.

– Боишься, что наступишь мне на ногу?

– Боюсь.

Боюсь, что потеряю тебя. Но это ей лучше не говорить.

Тори напряглась всем телом, но сказала, чтобы я обнял ее за талию и встал ближе. Она что-то еще говорила нравоучительным тоном всезнайки, но я не слушал. Просто танцевал с ней, думая, что весь наш курс пропустил выпускной, а многие до него не дожили.

– Алекс. – По тому, как Тори произнесла мое имя, я понял: она спросит обо всем сейчас, а не после задания. – Ты знал о смертельной миссии с оборотнями после выпуска. Кто-то еще знал? Адриан догадывался, куда идет вместо меня? Ответь честно.

Я стиснул челюсти так, что зубы заболели. Ложь делала меня монстром в ее глазах. Кем я стану, сказав правду?

– Все знали. Все, кроме тебя. Отец был против, но я решил, что мои друзья заслуживают знать. В ночь перед последним экзаменом я сказал всему курсу, что из-за нехватки охотников десять лучших сразу после экзаменов заберут на бойню с оборотнями. Кто боится, пусть проваливает полосу препятствий. Кто готов, пусть идет туда со мной, потому что я в любом случае пойду и…

Звонкая затрещина едва не вывернула мне челюсть. За последние пять лет Тори стала бить левой еще сильнее. Впрочем, я заслужил ее удар.

В глазах Тори снова стояли слезы. Я уже не танцевал, но продолжал держать ее в своих руках.

– Почему ты сказал всем, кроме меня?!

Потому что знал, что ты пойдешь со мной на смерть, и сделал все, чтобы ты так не поступила. Пока дышу, буду беречь тебя.

– Тебе там не место, – безразлично пожал я плечами и получил вторую пощечину.

– Не решай за меня, где мое место! Я твой друг!

От ее яростного крика сквозь слезы мне заложило уши.

– Ты мне не друг!

Я подался вперед и впился в ее горячие губы жадным поцелуем. Никто не отнимет ее у меня. Ни гильдия и их задания, ни сам дьявол и его нечисть – никто. Я не отдам ее.

Тори пыталась вырваться из моих объятий, но я держал крепче и целовал настойчивее, понимая, что перехожу все границы. За последние пять лет я привык к ненависти и на другое уже не надеялся. Я знал, что до третьей пощечины остались считаные секунды, и был к этому готов.

Но никак не ожидал, что она вдруг перестанет вырываться и начнет сама меня целовать. Страстно и неистово. Ее язык проник мне в рот, сплетаясь в танце с моим. Воздух покинул легкие, а мысли встали на паузу. Я забыл, кто я и где я. Перед глазами была только Тори.

Она всегда там была, но сейчас заполняла собой всего меня. Я был готов для нее на все. Я жил для нее, я бы умер за нее – и я безумно боялся сказать это вслух. Я никогда не мог ненавидеть ее по-настоящему, просто крутил эти мысли в голове, словно навязчивую песню, чтобы хоть как-то оправдать свою трусость.

Я сжал ее тонкую талию. Какая же она худая… Совсем не изменилась за пять лет. Это был наш вечный спор: мне нужно больше спать, ей больше есть. Я снова хочу спорить об этом, как раньше. Все хочу, как раньше, за исключением одного…

Не хочу с ней дружить.

Я потянулся к молнии на ее спине. Хотел снять платье, прижать ее обнаженное тело к себе и пройтись пальцами по бархатной коже. Я был счастлив, что ее кожа осталась нежной и гладкой, без шрамов, в отличие от моей. За это стоило драться, хотя я любил бы ее любой.

Тори почему-то не сопротивлялась, пока я ее раздевал. Она нетерпеливо расстегивала пуговицы на моей рубашке.

Я не верил, что это происходило между нами. Когда стянул платье и увидел на ней комплект такого же красного кружевного белья, у меня в глазах потемнело от желания уложить ее на кровать и трахнуть прямо сейчас. Тори была прекрасна, лучше любой из моих фантазий, и член мгновенно уперся в ширинку брюк.

Тори опустила взгляд, затрепетав длинными ресницами, и заметила мой стояк. Мне должно было стать неловко, но этого не произошло. Я не стеснялся своего желания. Тори тоже. Она вдруг положила руку на член и погладила его сквозь ткань штанов. Я снова ее поцеловал, дурея от прикосновений. Мне нужно было больше.

Я целовал, нет, вылизывал ее шею, желая попробовать на вкус каждый сантиметр кожи. Тори. Пальцы дрожали, когда я расстегивал лифчик, а когда увидел ее маленькую круглую грудь, то забыл, как дышать. Я ласкал бледную кожу, задевая пальцами затвердевшие соски, а Тори часто дышала мне в губы, расстегивая ремень брюк. Когда она обхватила мой стояк и задвигала рукой, я невольно застонал ей в рот, едва не кончив.

Чтоб тебя, Тори, я не такой сдержанный, как ты думаешь. Прекрати пытать меня!

Я подхватил ее под ягодицы, вынуждая отпустить член. Тори на выдохе обвила мой торс ногами, и я понес ее к кровати. Она крепко вцепилась пальцами в мои плечи, и я надеялся, что на них останутся отметины.

Потом я хочу проснуться и понять, что это не сон. Что все было по-настоящему.

Мы упали на кровать, продолжая целовать и изучать тела друг друга. Я молчал, молчала и она, но я знал, что Тори пылает так же, как я, и хочет не меньше. Коснувшись пальцами между ее ног, я убедился, что прав. Она была горячей и влажной. Для меня.

Возбуждение стучало в висках, и я оторвался от губ Тори, чтобы покрыть поцелуями ее грудь, а потом живот. Ее кожа пахла лимонным гелем для душа и покрывалась мурашками от моих прикосновений. Я спускался все ниже, прокладывая дорожку из поцелуев. Тори сдавленно застонала, когда я широко развел ее бедра и коснулся языком клитора.

Тори была сладкой там. Она всхлипывала в такт движениям моего языка, и я был готов кончить только от ее голоса и того, как она выгибалась мне навстречу. Я не знал, чего хотел больше: довести ее до оргазма так или оказаться внутри. Почувствовать ее всю. Заполнить собой. Довести до исступления.

Но прежде, чем я успел определиться, на меня, словно цунами, обрушился сигнал будильника. Мы опаздывали.