Невеста на неделю, или Моя навеки

Глава 39. Часть 2. Инцидент

До начала репетиции оставалось полчаса, когда Флида заскочила в комнату. Кассандр сидел за синтезатором спиной к двери, но все равно сразу понял, что это она. Несколько решительных шагов, а потом гостья остановилась. В комнате стало так тихо — Кассу казалось, он слышит ее взволнованное дыхание. Отчего она замерла? Думает, не сбежать ли?

Кассандр развернулся, поднялся и подошел очень—очень медленно, как будто сделай он любое неосторожное движение — и она упорхнет. Нет, не упорхнула — подняла на него свои огромные глаза и вдруг выдохнула:

— Прости. Я тебя обманула.

А потом заговорила быстро—быстро, словно боялась, что если остановится, уже не сможет сказать все, что считает нужным.

— На самом деле я не Флида. Ну, то есть не совсем Флида. Мое полное имя — Кларисса—би—Пленафлида. И я принцесса.

В широко распахнутых бесконечно виноватых глазах сверкнули слезинки. Кассандр аж задохнулся от нахлынувших на него эмоций, утонул в нежности — незнакомом щемящем чувстве, которое вызывало желание прижать ее к себе. Она была такая искренняя, такая трогательная в своем раскаянии. Ей казалось, она открыла великую тайну, призналась в страшном грехе. Да Касс давным—давно уже понял, что она принцесса. С того самого момента, как увидел ее за инструментом. В ней было столько изящества и величия, хватило бы на десяток королевских особ. Да и сказать по правде, горничная из нее совсем никакая, вернее, до невозможности милая в своей неловкости. Разве можно поверить, что ей знакома подобная работа?

Она дальше рассказывала скороговоркой о том, почему разгуливала по дворцу в наряде прислуги, и о том, как пряталась от троюродной сестры Тпрулины, чтобы не стать героиней чудовищных слухов, а еще о том, почему, несмотря на это, не решалась вернуться к своему настоящему облику.

Она уже столько всего сказала, а он пока не выдавил из себя ни единого слова. Не мог. Боролся с желанием губами снять слезинки с ее глаз. Что за странные мысли? Кассандр не узнавал себя. Рядом с ней он становился другим. Одним своим чистым взглядом ей удавалось усмирить его внутренних демонов.

— Я знал… — сказал он, наконец. — Знал, что ты принцесса.

Голос звучал хрипло и, кажется, немного напугал ее. Напугать — это последнее, чего хотел Касс. В мыслях было совсем другое. Он честно сдерживал желания, но не смог — все—таки осторожно коснулся губами краешка ее глаза. Она не отпрянула. Только тихо выдохнула и замерла. И одного этого робкого согласия было достаточно, чтобы Кассандру снесло крышу. Он надеялся, что поцелуй получится нежным. Он и был поначалу нежным, но в голове мутилось от сладости ее мягких губ, и Касс выпустил на свободу все, что бурлило внутри, все что будоражило и жгло, чтобы сгореть вместе с ней.

Кларисса закрыла глаза. Вернее, они закрылись сами собой от переизбытка чувств. Никогда в жизни она не ощущала ничего подобного. Поцелуй Кассандра был таким же, как его музыка: тягучим и нестерпимо жгучим, заставляющим ее трепетать и забыть обо всем, как будто ничего в мире больше не существовало.

Касс бы наверно и не услышал стук в дверь, если бы Кларисса не вздрогнула. Она отпрянула и прошептала смущенно:

— К тебе кто—то пришел. Я пойду.

Касс с трудом восстанавливал дыхание, глядя, как она подбегает к двери, чтобы выскользнуть поскорее. Он так старался не спугнуть эту кроткую птичку, но нашелся кто—то другой, кто сделал это за него. Ему убить хотелось непрошенного гостя. Кто там? Эмиль? Не мог прийти в другое время?

Но на пороге появился не брат — Тпрулина. Кларисса, выскакивая из комнаты, столкнулась с ней нос к носу. На лице вновь прибывшей удивление просуществовало недолго — через секунду губы кривила ядовитая улыбочка.

— Кларисса, дорогая, как рада тебя видеть, — с притворным радушием произнесла Тпрулина. — А я все сомневалась, ты это или не ты несколько раз проскакивала мимо меня с метелкой и шваброй. Оказывается, все—таки ты. Так мило, что Вернандина вошла в твое положение — позволила поработать у нее горничной. Что, дела у отца совсем плохи? А я—то надеялась, это только слухи, что все идет к банкротству. Ну, хоть Фрея хорошо платит? Хватит, чтобы купить что—то приличное к празднику? А то я могу одолжить что—нибудь из своего гардероба.

Кассандр видел, как с каждым словом Тпрулины Кларисса становится все бледнее. Ее голова была гордо поднята, но он чувствовал, как тяжело ей дается сохранять спокойствие. Руки зачесались выдворить куда подальше ядовитую принцессу. Кинувшись к двери, чтобы выполнить намерения, он вдруг заметил, что за спиной Тпрулины стоит какой—то типчик с камерой и бесцеремонно снимает Клариссу. Не тот ли это скандальный репортер, о котором рассказывал брат? Касс почувствовал, как в нем закипает ярость. Прощелыга потерял всякую меру. Не удалось накопать что—то на невесту Эмиля, решил выбрать себе другую жертву? Мечтает прославиться, утопив во лжи это кроткое беззащитное создание?

— Камеру, — с трудом сдерживая гнев, рыкнул Кассандр. — Немедленно.

Папарацци и не подумал выполнить требование. Он сделал несколько шагов назад, развернулся и помчался прочь. Пытается сбежать вместе со снимками, которые разместит в своей желтой газетенке? Это окончательно вывело Касса из себя. Он догнал журналюгу в два прыжка. Руки сами сжались в кулаки…

Полина вслед за Тамарой свернула в крыло, где располагалась комната Кассандра. Первое, что увидела — сидящего на полу мужчину с разбитым носом. Рядом крутилась Тпрулина, пытаясь его поднять. Она злобно шипела, что кое—кто пожалеет о том, что сделал. В полуметре валялась разбитая вдребезги камера, из чего Поля сделала вывод, что типчик, которого обхаживает Тпрулина, возможно и есть скандальный репортер, о котором предупреждал Эмиль.

Бледная как мел Флида, стояла, прижавшись к стене. Рядом Кассандр с таким свирепым выражением лица, какого Поля до сих пор еще не видела. Его правая рука была в крови. Картина случившегося начала прорисовываться.

— Что тут происходит? — Полина не узнала голос Вернандины, неожиданно появившейся в коридоре. Отчеканенные слова были произнесены с таким холодом, что по телу пошли мурашки.

Типчик мгновенно подскочил на ноги. Даже помощи Тпрулины не понадобилось.

— Я корреспондент, готовлю репортаж о празднике.

— А кое—кто тут занимается рукоприкладством, мешая профессиональной деятельности, — доложила Тпрулина, кивнув в сторону Кассандра.

— Разве вы не были лишены аккредитации? — проигнорировав ее слова, спросила Вернандина корреспондента. Под ее пронзительным взглядом, тот осел и неловко начал пятиться к стене. — Как вы снова оказались на территории резиденции? По словам охраны этому поспособствовала Тпрулина. Это так? Я отдала распоряжение, чтобы ни один, ни другой больше не допускались на территорию ни под каким предлогом. Препроводите господ на выход, — кинула она двум охранникам, что подоспели к месту инцидента.

Тпрулина настолько была ошарашена тем, как развиваются события, что смогла только беспомощно пробормотать: — Но мои вещи…

— Я отдам распоряжение прислуге, чтобы ваши вещи собрали и отправили вам вдогонку. Счастливого пути.

Поля пребывала в шоке от того, какая огромная разница была между двумя Вернандинами: той, что несколько часов назад поила ее чаем, и той, что сейчас улаживает инцидент.

Охранники незамедлительно приступили к выполнению распоряжения, и через минуту ни Тпрулины, ни корреспондента уже и видно не было.

— Вами, Кассандр, я тоже недовольна, — холодно бросила Фрея. — Учитесь контролировать эмоции. Не забывайте, вы не только музыкант, но еще и принц.

Вернандина, наверно, была права, но все равно Полина испытывала радость, что Касс не сдержал эмоций. Да она бы сама полезла в драку, если бы кто—то посмел обидеть подругу. Кстати, Тамара была точно такого же мнения.

— Вот это я понимаю! Вот это мужчина! — постоянно повторяла она, когда после инцидента они втроем собрались в комнате Полины, и Флида начала делиться подробностями.

Рассказ подруги подтвердил то, о чем Поля и так догадалась. Журналист и Тпрулина вдвоем набросились на Флиду, но кое—кто помешал их планам.

— Девочки, вы бы видели, как Кассандр разозлился, когда корреспондент не захотел камеру отдавать.

— Да. Хотели бы на это посмотреть, — кивнула Тамара. — В особенности, как принц врезал промеж глаз тому, кто на это так настойчиво напрашивался.

— Я думаю, Кассандр не хотел промеж глаз, — отчаянно замотала головой Флида. — Просто собирался камеру из рук выбить. Но журналист ею махал, поэтому первый удар и пришелся не совсем по камере, — пояснила принцесса.

Полина хоть и не видела кульминационного момента, но не была так уверена, что Касс метился исключительно в камеру.

— А был еще и второй удар?! Ммммм… — простонала Тамара. — Вот это я понимаю! Вот это страсть! Вон как любимую защищал! — а потом добавила сквозь зубы: — И без всякого зелья. Не то что некоторые — способны на чувства только под воздействием кирпичного яда.

— Кстати, — вдруг просияла Флида. — Забыла рассказать. Гамлет зелье не пил.

— А кто? Кассандр? Или Эмиль? — напряглась Полина.

— Да не переживай, — махнула рукой Тамара. — Какой Эмиль? Именно Гамлет. Что ж я не почувствовала, что ли?

— Да нет, девочки, никто не пил, — возразила Флида. — Сегодня на вечерней планерке управляющий отчитывал всех работников резиденции. Говорил, чтобы тщательнее следили за свежестью продуктов и напитков. Сказал, что заходил вчера в районе обеда в мужскую раздевалку проверить, все ли в порядке, не нужна ли уборка, и обнаружил там бутылку воды. Что—то его в этой бутылке смутило. И не зря. Проверил, а вода—то просроченная. Я сразу догадалась, про какую бутылку речь.

— Думаешь, про нашу? — переспросила Полина.

— Ну, других—то бутылок в это время в раздевалке не было. Мы постарались.

— Про нашу, — подтвердила Тамара. — У меня эта бутылка уже несколько месяцев хранится. Я в ней воду для Матильды отстаивала. Ей прямо из—под крана нельзя. У нее тонкая душевная организация.

Все ясно. Значит, срок годности, указанный на этикетке, действительно истек. И речь именно про Тамарину бутулку.

— Я у управляющего спросила, что он с этой бутылкой сделал, — продолжила Флида. — А он говорит: «Как что? Вылил содержимое. А что еще можно было делать? Не пить же. Тем более вода действительно уже подпорченная была — какая—то мутноватая».

Пару секунд стояла тишина. А потом Тамара схватилась за голову.

— Так это что получается? Гамлет действительно не пил настойку? — она посмотрела на девушек растерянно. — Я на него накричала, а он не пил? Так это, выходит, не под действием настойки он был таким… таким… Эх, знали бы вы, девочки, каким он был…

Не то что бы Полина и Флида совсем не знали. Видели они, какие искры вчера летели от этой парочки.

— Он просто горел, кровь кипела. А как смотрел… он был совершенно захмелевший… и это, оказывается, от меня, а я думала от зелья… Я от досады такое ему устроила. Видели бы вы, девочки, какое, — совсем сникла Тамара.

А вот это действительно не видели. И слава богу.

— Ну, вы хоть гусей—то успели для выставки отобрать? — Полина не могла без содрогания смотреть на мучения помощницы босса. А уж как Гамлета было жалко.

— Гусей успели. Гуси, ух, какие! Гамлет такой злой был — самых огромных и наглых выбрал, самых воинственных. Первое место нам гарантировано.

— Ну, тогда и не сокрушайтесь так, — попыталась успокоить Тамару Полина. — На выставке, как раз, и помиритесь, когда будете гусей комиссии презентовать.