Невеста на неделю, или Моя навеки

Глава 3. Лишняя штатная единица

Фрея—би—Вернандина отложила телефон, но в кресло возвращаться не стала. Продолжала смотреть в окно, анализируя разговор. Обычно она с легкостью определяла, когда Эмиль говорит правду, а когда пытается провести. Но в этот раз сложилось двоякое ощущение. Внук явно солгал насчет невесты, но в тоже время так живо описал девушку, что сомнений в ее существовании не осталось — образ тут же возник перед глазами. Живой и реалистичный. В чем же тогда подвох?

Будь на месте Эмиля кто—то другой, Фрея бы не потерпела такого лукавства. Но внуку она прощала все. Слишком любила своего бесконечно обаятельного мальчишку. Однако это не означало, что она собирается купится на его развод. Она выведет Эмиля на чистую воду. Кое—кто должен понять, что бабушку провести нельзя.

Она вновь взяла телефон и набрала номер Клариссы.

— Он приедет? — спросила та взволнованно.

— Думаю, да, — ответила Фрея. — Только, боюсь, не один. Поэтому тактику нужно поменять…

Как только иностранец вышел из приемной, Полина решила попробовать пробиться к директору. Может, босс уже давно освободился, сидит, скучает, тарабаня пальцами по столу, и только и ждет, чтобы кто—нибудь из сотрудников потревожил его покой. Она стукнула в дверь, но ответа не последовало. Выходит, директора на месте нет. Полине ничего не оставалось, как вернуться на исходную позицию и продолжить ждать. Но не успела опуститься в кресло, как дверь соседнего кабинета отворилась и оттуда высунулась голова Лидии Львовны, увенчанная объемной прической а—ля ранняя Пугачева.

— Свиридова, ты опять ко мне? — недовольно фыркнула замдиректора и окатила начальственным взглядом.

С руками упертыми в бока и сверкающими возмущением глазами, она сейчас чудесно соответствовала своей залихватской фамилии Лихобаба.

— Нет, я к директору, — проигнорировав свирепое выражение лица, спокойно ответила Поля.

— Прошу, — кивнула в сторону своего кабинета Лидия Львовна, — не хватало еще, чтобы ты Эмиля Эдуардовича своими пустяками отвлекала.

Если бы босс был на месте, Полина не стала бы тратить время на четвертую по счету попытку достучаться до застрявшей в двадцатом веке начальницы, но раз нужного объекта пока нет, почему бы не потренироваться на его заместительнице?

Поля прошла в кабинет и разложила бумаги на столе, готовясь к бою.

— Вот, — ткнула она пальцем в цифры. — Я сократила бюджет корпоратива на десять процентов.

— Да хоть на одиннадцать, Свиридова. Я не подпишу эту глупость.

— Почему глупость?

— Да потому, — Лихобаба прошлась по кабинету, мимоходом глянув на свое отражение в стеклянной дверце шкафчика. Отработанным движением руки взбила «Пугачевскую» прическу, после чего соизволила обратить внимание на бумаги. — Вот это, к примеру, что такое? — она провела пальцем по одной из строчек. — Лазерные бои? К чему?

— Как к чему? Это же тимбилдинг, командный дух, сплочение коллектива…

— Свиридова, брось мне эти западные штучки. У нас солидная компания, и корпоратив тоже должен быть солидным. Фуршет и приглашенные звезды. Все. Тебе понятно? Никаких квестов, веревочных парков, пейнтболов, картингов, или что ты там еще навыдумывала? У нас всегда так было.

Так значит дело не в смете? Лихобаба просто не приемлет ничего нового. Нет, все— таки она недотягивает до своей залихватской фамилии.

— Но что—то же надо менять. Внедрять новые подходы. Зачем тогда вообще в подразделении нужен менеджер по персоналу? — возмутилась Полина.

— А этого я не знаю, — ехидно хмыкнула Лихобаба. — Мне эту штатную единицу сверху спустили. Навязали, так сказать. Хотя мы прекрасно обходились и без нее, без этой единицы. Собираюсь поговорить с Эмилем Эдуардовичем о ее ликвидации.

Ну, вот. Полину уже и ликвидировать собрались. А она так радовалась, что на время каникул подвернулась подработка в замечательной компании с заманчивой перспективой получить со временем постоянную должность. Зарплаты в компании «Креатив» были завидно креативными. Да и коллектив Полине понравился, если не брать во внимание некоторых отдельных его членов с доисторическими взглядами на жизнь.

Поля вышла из кабинета с ощущением, что шансы закрепиться тают на глазах. Ее последняя надежда — директор вот—вот подвергнется обработке со стороны своей заместительницы. Но не в правилах Полины было сдаваться без боя. Еще неизвестно, кто кого. В смысле, чьи аргументы покажутся боссу весомей.

— О, Поля, привет, — секретарше Анечке, которая одновременно везде и нигде, непостижимым образом все же удалось материализоваться в конкретном месте — за своим рабочим столом. — Ты деньги на Лихобабу сдавать будешь? В смысле, на прощальный подарок Лихобабе.

— А по какому поводу прощание? — Поля пристроилась на стул рядом.

Аня многозначительно улыбнулась и перешла на шепот:

— Через две недели наш клон Пугачевой выходит замуж, прикинь.

— Интересненько.

— Угу, — хихикнула Анечка и, театрально закатив глаза, пропела: — совет да любовь молодым.

— А подарок—то почему прощальный?

— Потому что одновременно она еще и на пенсию уходит. Наконец—то.

Вот как. Значит, через пару недель Лихобабе придется распрощаться с властью? Теперь понятно, почему она такая вредная — предсмертная агония.

— Надеюсь, Эмиль Эдуардович на освободившееся место найдет кого—то получше этой грымзы. Она у меня уже в печенках сидит, — пожаловалась Анечка, проведя ребром ладони по горлу. Видимо, у нее «печенки» располагались в районе шеи.

Полина сочувственно кивнула. Лихобаба успела занять в организме Поли ровно то же место. И это всего за четыре дня. Что уж говорить про секретаршу, у которой за плечами несколько лет общения с начальницей.

— Ну, так будешь деньги сдавать? — вернулась к первоначальному вопросу Аня.

— А это, что, по желанию?

— Добровольно—принудительно, как всегда, — усмехнулась Анечка. — Но для тебя исключение. Ты же у нас временно. Или планируешь к нам на постоянно?

— Хотелось бы. Но Лихобаба собралась ликвидировать меня… как штатную единицу.

— За что?

— За ненадобностью… Слушай, а кто тут до меня занимался сплочением коллектива, тимбилдингом?

— Да никто, — пожала плечами Аня.

— Ну, корпоративы же кто—то организовывал.

— Лихобаба и организовывала.

Причина патологической нелюбви замдиректора^ к Полине прорисовалась полностью — Поля невольно вступила на территорию, которую начальница считала своей. Оставалось надеяться, что у директора отсутствовала подобная территориальная ревность.

— Ань, а Эмиль Эдуардович, как он тебе?

— По сравнению с грымзой — вполне, — Анечка снова перешла на шепот. — Только странный. Я его иногда не понимаю. Но в целом милый. Вон, презент мне из командировки привез, — она вынула из стаканчика стильный автоматический карандаш и продемонстрировала Полине.

Подарить симпатичной сослуживице милую безделушку — это, пожалуй, директору в плюс — внимателен к персоналу или, скорее, неравнодушен к женской красоте. Но Полю интересовали совсем другие качества босса. Ее волновало, такой ли он закостенелый как его заместительница, или хоть иногда внемлет разумным аргументам.

— Слушай, Ань, а он гибкий?

— Да нет, твердый, — продолжая крутить в руках карандаш, ответила Анечка. — Только сильного давления не выдерживает — ломается. С ним аккуратненько надо.

Вот это новость. Полина успела нарисовать образ грозного начальника, а выходит Эмиль чрезмерно ранимый, у него тонкая душевная организация. Хорошо, хоть секретарша предупредила быть поаккуратней, а то Поля как раз и собиралась давить, взять напором. Или Аня что—то другое имела в виду?

— Что значит, не выдерживает давления? В смысле в нем нет внутреннего стержня? Анечка оторвала взгляд от карандаша и недоуменно посмотрела на Полину.

— Есть, конечно. Как же без стержня? Вот смотри, — она вывела на листе бумаги несколько каракулей.

— Черт, опять сломался, — с досадой произнесла Аня, стряхивая обломок грифеля в мусорную корзину.

— Так это ты про карандаш? — дошло до Полины.

— А ты про что?

Девушки посмотрели друг на друга и хором рассмеялись.

— На босса можешь давить, — икая от хохота, разрешила Анечка. — Думаю, не сломается. Сам кого хочешь сломает.

Из кабинета замдиректора высунулась недовольная голова Лихобабы:

— Что за шум?!

Полина поняла, что надо срочно ретироваться. Шепнула, чтобы Аня дала знать, когда объявится директор, и выскочила из приемной.