Невеста на неделю, или Моя навеки

Глава 35. Без "понарошку"

Эмиль давно уже не ощущал себя таким безмятежно бесшабашно счастливым. Стоял рядом с Полиной с глупой улыбкой на лице и жадно вдыхал дурманящий аромат мяты, который исходил от ее волос. Солнце светило сквозь пряди, делая их золотистыми. Нереальная пьянящая красота. Как только доберется до мольберта, обязательно нарисует ее такой — утренне—свежей, воздушной, чувственной, манящей. Может это только наваждение, но в данный момент Эмиль был совершенно уверен, что хочет, чтобы каждый день начинался также. Чтобы не успевал он открыть глаза, Полина была рядом.

Оказывается, это так будоражаще приятно, когда тебя будит неугомонная девчонка. Врывается в комнату как ураган. Сверкает горящими зелеными глазищами и обещает убить подушкой. При этом ее стройная фигурка на фоне окна смотрится так соблазнительно, что хочется не подушечного боя, а совсем другого. Сон слетает мгновенно. И ты начинаешь утро с разгадывания шарады. С Полиной всегда так — никогда не знаешь, чем придется заниматься в следующий момент. А когда задачка решена, получаешь восторженный взгляд. И мечтаешь, чтобы к этому взгляду прилагалась еще какая—нибудь более весомая награда. Например, поцелуй.

Мысль о поцелуе заставила подойти ближе, совсем вплотную. Полина напряглась — кажется, догадалась о его желании. Посмотрела предупреждающе. Он не хотел ее сердить. Не сейчас. Не этим волшебным утром. Просто аккуратно убрал с лица выбившуюся прядку. Это было ошибкой. Пальцы ощутили шелковистость волос и нежную теплоту кожи, и Эмиль взорвался. Порывисто притянул к себе и целовал жадно, растворяясь в новом незнакомом чувстве, названия которому не знал.

Полина не понимала, почему опять позволила Эмилю поцелуй. Хотя чего тут непонятного? Его горячий взгляд, его требовательные губы абсолютно лишали воли. Вместо того чтобы осадить нахала, она таяла в его объятиях. И как только нашла в себе силы отстраниться?

— Тебе не кажется, что мы слишком увлеклись? — спросила строго и сердито.

— Нет, — недовольно промычал он, не желая отпускать.

Но Полина проявила настойчивость.

— Ты не забыл, что мы жених и невеста понарошку?

Нет, Эмиль не забыл, конечно. Но все чаще ловил себя на мысли, что сомневается насчет этого «понарошку». Конкретно сейчас он бы предпочел, чтобы все было без «понарошку», тогда не пришлось бы прерывать этот сводящий с ума поцелуй.

Он не хотел сдаваться. Все еще держал Полину в объятиях и думал: а что, собственно, мешает им избавиться от «понарошку»? Ответ не порадовал. Не что, а кто — парень Полины. Эмиль вдруг разозлился. Ему категорически не хотелось, чтобы у его (да, именно, у его) Поли был какой—то там Константин (или как там его?). Какого черта?!

Эмиль вновь притянул ее к себе. В этот раз целовал с каким—то неистовством, как будто хотел поцелуем вытеснить мысли о другом парне из ее головы. Вот теперь Полина рассердилась по—настоящему. Вырвалась и опалила злющим взглядом:

— Совсем очумел?! Целуйся со своей Каролиной!

— Каролиной? — фраза Полины ввела в ступор. Эмиль даже не сразу понял, что она имеет в виду. — Ты о ком?

— О той красавице, которой ты подарки с Земли возишь. Которая так сногсшибательна, что тебе все друзья завидуют, — фыркнула Поля язвительно. — Я, между прочим, в курсе.

Прядка волос, которую Эмиль не так давно аккуратно поправил, снова упала Полине на лицо, и она сердито дула на нее, пытаясь вернуть на место. Как она была божественно прекрасна и трогательно умилительна в своей ревности к лошади.

Эмиль начал хохотать. Нет, поначалу он честно пытался сдержаться. Хотел еще немного насладиться картиной праведного гнева: пылающими щеками и горящими глазами. Давил смех сколько мог. Но тот вырвался на свободу.

Полина недоуменно смотрела на хохочущего босса не в силах понять, что его так развеселило. Она была жутко зла, хотя, сказать по правде, злиться на смеющегося Эмиля было не так—то и легко. Делал он это заразительно и задорно. В глазах плясали тысячи чертиков.

— Нет, ну, Каролина, конечно, красавица, — глотая смех, произнес он. — И я от нее без ума, но поцелуев ее как—то не хочется.

Без ума?! Вот вроде бы Полина уже и знала от Тамары о пламенных чувствах Эмиля к Каролине, но все равно эти слова взбесили ее. И в особенности то, что Эмиль нагло продолжал хохотать. Ну, может ей кто—то, наконец, объяснить, что смешного?!

— Кстати, давно хотел вас познакомить.

— Еще чего, — возмутилась Поля.

Какая радость ей, понарошковой невесте, знакомиться с его настоящей невестой? У Полины даже любопытство не вспыхнуло посмотреть, с кем там босс встречается. Воображение и без того нарисовало эту фифу ноги от ушей.

Она попыталась обогнуть Эмиля и выскочить из комнаты, но он маневрировал, преграждая дорогу.

— Готовлю вам встречу. Запланировал на сегодня, после завтрака. Каролина будет очень рада знакомству. Как и ее новорожденная малышка.

— Новорожденная малышка? — Полина остолбенела.

Она не ослышалась? У Эмиля, что, есть дочь?

— Да. Новорожденная малышка — Азилиза, — подтвердил босс, и независимым голосом пояснил: — Каролина недавно ожеребилась.

— Каролина… что? — Поля пару раз глупо хлопнула глазами. Фифа ноги от ушей что?

— Ожеребилась, — улыбаясь, как чеширский кот, повторил Эмиль. — Малышка — белогривая красавица, копия мамочки.

Он отступил, освобождая Полине дорогу к выходу, и бросил вдогонку:

— Не планируй никаких дел на утро. После завтрака у нас экскурсия на конюшню.

Глава 36. Сенсация требует жертв

Когда Полина вернулась в свою комнату, там ее уже поджидала Флида. Ну, как поджидала? Меняла постельное белье. Поля так обрадовалась подруге, будто не видела ее целую вечность. Подбежала и обняла.

— Оставь в покое простыни. Все равно я сегодня спала поверх покрывала, — Полина увлекла Флиду на их любимое место — диванчик у окна. — Лучше рассказывай, что тут вчера вечером интересного произошло. Почему ты не приходила?

Принцесса с радостью оставила попытки сменить постель и уселась рядом с подругой:

— Я приходила. Даже целых три раза. Но ты спала, и меня к тебе не пустили.

— Как не пустил? — удивилась Полина. — Кто?

— Эмиль. Он всех посетителей разворачивал обратно. Говорил, что тебе надо отдохнуть.

— Кого всех?

— При мне Тамара пыталась к тебе прорваться. А еще Тпрулина приходила. Я еле успела спрятаться от нее за угол.

— А она—то зачем?

— Сказала, что хочет с тобой познакомиться, но Эмиль отправил ее восвояси.

— Я не поняла, он, что, под дверью дежурил?

— Почему под дверью? Он был внутри и всех, кто к тебе стучался, выпроваживал.

Вот это новость. Значит, Поля спала себе. А босс в это время нагло обосновался в ее комнате и вдобавок командовал ее гостями.

— Он у тебя такой заботливый, — светло улыбнулась Флида. — Берег твой сон. Это так трогательно.

Кто бы его просил. С одной стороны, большой плюс, что Полине, наконец—то, удалось выспаться, но ее смущало и сердило, что спала она, оказывается, не одна, а под наблюдением кое—кого. Хорошо хоть ему ума хватило на ночь убраться к себе. Хотелось бы, конечно, высказать этому кое—кому все, что Поля о его выходке думает. Но рядышком сидел, обхватив коленки не он, а Флида, поэтому разборки с боссом Полина решила оставить на потом, а пока поболтать с подругой. Видно было, что той есть, чем поделиться.

— Ну, рассказывай.

— Я вчера реферат про альтернативную музыку сдала. На отлично, — просияла Флида.

— Ух ты!

— Профессор сказал, что не ожидал такого глубокого анализа. А он обычно скупой на похвалу.

Полину начало распирать от гордости за подругу. Да, Флида, она, такая! Ух, какая! Это профессор еще слабо ее похвалил. Может, принцесса немного робкая, но безумно талантливая.

— Меня однокурсники стали спрашивать, где я материал нашла для реферата. Я, конечно, не стала рассказывать, как мы с тобой запись репетиции добыли. Но решилась намекнуть про Кассандра и пригласить ребят на концерт его группы, который они завтра вечером на празднике урожая дадут. Правда теперь сомневаюсь, правильно ли поступила, — немного занервничала Флида.

— Конечно, правильно, — развеяла все сомнения Полина. — Твои однокурсники — настоящие музыканты, а значит, оценят творчество Касса. Они, конечно, будут в шоке. Такого альтернатива их уши еще не слышали. Но, согласись, как бы альтернативно не звучали композиции Кассандра, они пробирают до дрожи.

— Пробирают, — выдохнула принцесса и на какое—то время впала в мечтательную задумчивость. На глазах появилась романтическая поволока. — У меня сердце замирает от его музыки.

Ох, чуяла Полина, что сердце Флиды так отчаянно реагирует не только на музыку Касса, но и на него самого.

— А еще, Поль, у меня к тебе просьба, — обратилась принцесса, когда к ней вернулась способность говорить. — У одной моей очень—очень хорошей знакомой, Оливии, недавно малыш родился. И она пригласила меня его повидать. Нужен какой—нибудь милый и трогательный презент. А я даже ума не приложу, что можно подарить крохе. Совсем в таких делах опыта нет. Поможешь выбрать? Ты же рассказывала, что приходилось с племянником нянчиться. Наверно, все—все про малышей знаешь. Давай после завтрака проедемся по магазинам.

— После завтрака не могу, — разочаровано ответила Полина.

Ей страх как интересно было бы провести шопинг с подругой. Тем более по такому чудесному поводу. Но ведь уже пообещала Эмилю посетить с ним конюшню.

— Давай лучше после обеда, — предложила она.

— Не получится, — расстроилась Флида. — После обеда мне нужно быть в университете. Итоговая контрольная — нельзя прогуливать.

— А если вечером?

— На сегодняшний вечер я как раз и приглашена к Оливии. Значит, придется ехать за подарком одной, — приуныла принцесса. — А я ведь совсем—совсем в детских размерах не разбираюсь.

— Без паники, — оптимистично улыбнулась Полина. — У меня есть идея. Подарок можно не покупать, а сделать самому.

— Самому — это было бы классно. Оливия была бы тронута. Но что?

— Например, связать пинетки. Ты вязать умеешь?

Флида вздохнула:

— Вернандина дала мне несколько уроков вязания, но боюсь этого очень мало для такой ответственной работы.

— Ничего. Я помогу. Твоя задача — купить мякенькую пряжу нежного цвета и спицы. И к вечеру будут тебе пинетки. Знаешь, сколько пар я племяшке связала?

На лице Флиды расцвела благодарная улыбка. Она чмокнула подругу в щеку:

— Поля — какая ты классная!

Краслер просматривал свежие снимки, когда в его комнату влетела Тпрулина. Красотка выглядела возбужденной. С порога бросила:

— Есть что—то новое?

— Еще несколько фото, сделанных скрытой камерой. Вот.

Тпрулина на скорую руку проглядела снимки. Видно было, что осталась недовольна. Действительно, сенсационными фотографии не назовешь. Эмиль выпроваживает вон посетителей из комнаты невесты. Что тут скандального?

— Маловато, — хмыкнула Тпрулина. — Хотя, тот факт, что девица спит по двенадцать часов в сутки, уже кое—что. Гормональные нарушения. То есть беременность на лицо. Готовь статью.

— Смеешься? Можно, конечно, и из мухи раздуть слона. Я это умею, ты знаешь. Но речь о королевской семье. В таком деле, если готовишь информационную бомбу, все же необходимо подкрепить ее фактами.

Тпрулина скривилась недовольно.

— Хорошо. Будут тебе факты. Через полчаса Полина и Эмиль идут в конюшню. И мне даже известен номер стойла, которое они посетят. Нужно пробраться туда заранее и спрятать диктофон. Наверняка, узнаем много интересного.

Идея при всей своей абсурдности была не так уж плоха. Во—первых, устроить прослушку в королевском дворце невозможно — Краслер уже в этом убедился, а вот в конюшне — вполне, а, во—вторых, хоть сам он и не был большим любителем лошадей, однако знал, что многие в их присутствии впадают в особое благодушие и становятся словоохотливыми. Особенно такой грех замечен за девушками. Глядишь, и вправду, невеста Эмиля выболтает что—нибудь этакое.

— Хорошо, — кивнул Краслер Тпрулине. — Прогуляюсь в конюшню.

— Пойдем вместе, — безапелляционно заявила та.

Кто бы сомневался. Принцесса любила держать все под контролем.

Через несколько минут они уже пробрались в нужное стойло. Помещение выглядело просторным и довольно чистым. Но, тем не менее, носик принцессы уловил характерный «аромат» навоза и поморщился. Краслер и сам был не в восторге от здешнего антуража и запаха. Постояльцы стойла — кобыла с жеребенком, встретили гостей отнюдь не гостеприимно. Кобыла косилась на Тпрулину с плохо скрываемой подозрительностью, а жеребенок нервно дергал ножками.

— Похоже, операцию придется свернуть, — выдал свой вердикт Краслер, когда тщательно изучил обстановку.

— Почему это? — возмутилась принцесса.

— Спрятать диктофон по сути негде.

— Как негде? В сене!

Поначалу Краслер тоже возлагал большие надежды на снопик скошенной травы, в котором можно было бы укрыть записывающее устройство, но снопик стараниями кобылы с катастрофической скоростью уменьшался в размерах.

— С ее аппетитом рискованно.

Тпрулина явно не хотела сдаваться.

— Тогда — вот, — она указала на объемистое корыто в углу. — Под ним что угодно можно спрятать. Не то что диктофон — корову.

— Корыто хорошо изолирует звук. На записи ничего слышно не будет.

— А мы с одного края солому подложим, чтобы щель получилась.

В общем—то, идея казалась неплохой, но что—то Краслеру в ней не нравилось. У него было хорошо развито чутье, куда надо совать нос, а откуда лучше убираться. Чутье давало недвусмысленные подсказки сворачивать авантюру, но принцесса проявляла настойчивость. Слишком уверовала, что разговор в конюшне должен раскрыть что—то суперсенсационное, и не собиралась отступаться. Она подошла к корыту и брезгливо осмотрела его. Посудина выглядела не очень гигиенично, но это принцессу не остановило.

— Ну? — позвала она. — Живее. Они будут здесь с минуты на минуту.

Жажда сенсаций, которая жила в Краслере своею собственной жизнью, заставила действовать. Он подошел к корыту и перевернул его кверху дном. Поддерживая за один край, скомандовал:

— Принеси немного сена.

Она ополовинила снопик, которым завтракала кобыла, и направилась к корыту. Как вскоре выяснилось, это было плохой идеей. Лошадке выходка не понравилась настолько, что она двинулась за принцессой. Намерения непарнокопытной были очевидны — огреть копытом ту, что покусилась на чужое добро.

Глаза принцессы сделались круглыми. Она отчаянно начала искать пути к отступлению. Но в этот момент со стороны входа в стойло послышались голоса. Две угрозы, одновременно приближающихся с разных сторон, не оставили Тпрулине выбора. Она бросилась под корыто вместе с охапкой сена. Такой прыти от девушки в коктейльном платьице и на шпильках Краслер не ожидал. И хоть земляной пол мало манил прилечь, сам тоже не придумал ничего лучшего, как последовать ее примеру. Не хотелось испытать на себе гнев животного, лишенного законного завтрака, а заодно и гнев хозяев резиденции, которые вот—вот должны были появиться в стойле.

Как только принцесса и корреспондент оказались прикрыты посудиной, кобыла потеряла к ним интерес и отошла доедать остатки лакомства.

Насчет того, что под корытом можно было бы спрятать целую корову, Тпрулина сильно просчиталась. Это с виду посудина казалась здоровенной, но в реальности места под ней выявилось не так и много. Если не сказать, крайне мало. Лежать было настолько неудобно, что тело начало затекать буквально в первую минуту.

— Говорил же, надо сворачивать операцию, — проворчал Краслер.

Успокаивало только то, что зачинщице не слаще. Тпрулина нещадно отплевывалась от сена, которое залепило ей все лицо и попало в рот.

— Можно немного и потерпеть ради сенсации, — буркнула она. — Вас, что, не учили на журналисткой факультете, что сенсация требует жертв? Услышим все своими ушами. Лучше всякого диктофона.

Голоса действительно становились слышны все четче и четче. Вот только одна загвоздка. Это были голоса не Эмиля и его невесты.

— Авдий, айда сюда, — произнес бас. — В соседнем стойле принц проводит экскурсию для своей принцессы. А мы можем пока здесь поболтать.

Шаги приблизились. Корыто жалобно скрипнуло, просев под весом двух габаритных конюхов.

— Работники? — с ужасом шепнула Тпрулина.

Краслер почувствовал, что хочет придушить принцессу. Это ж надо быть такой тупицей — стойла перепутала. Тпрулина, видимо, ощутила, как зол ее напарник по авантюре и поспешила успокоить.

— Ничего. Иногда из разговора работников можно узнать еще более сенсационные сплетни о королевских особах, чем из разговора самих королевских особ.

Краслер и Тпрулина навострили уши. Корреспондент, на всякий случай, даже диктофон включил.

— Знаешь, Авдий, давно хотел у тебя спросить, — обратился к собеседнику бас. — Жена в этом году огородом решила заняться. Просит удобрение из конского навоза. Не поделишься, как правильно приготовить?

— О! Это целая наука, — обстоятельно принялся рассказывать сиплый голос, — ни в коем случае не бери свежий гумус. Навозу, ему, выстояться нужно…

Краслер раздраженно нажал кнопку, выключающую диктофон:

— Чувствую, с такой сенсацией мне нужно переходить работать в сельскохозяйственную газету.