Ненавижу, потому что люблю

Глава 20

А жизнь продолжалась. На первый взгляд вроде ничего и не изменилось, мы редко общались друг с другом, редко пересекались после обучения, вот только все чаще и чаще я кидала на него взгляды, а он открыто отвечал мне, иногда улыбаясь глазами. Все ночи я проводила в его постели, привыкнув спать в обнимку, на тесной койке, а потом…потом настали выходные. Я ждала их и боялась, готовилась и сомневалась, уговаривала себя и шла на попятную, стремясь придумать несуществующие причины остаться в казарме.

Дамир ждал меня: собранный, серьезный, и тоже чуть неуверенный.

— В увольнительную пойдешь, — спросил так, как будто у нас ничего и намечалось.

Кивнула, опустив глаза и покраснев, а он перехватил меня за руку, прижимая к себе. — Не хочешь, ничего не будет, — приподнял подбородок, заглядывая в глаза, провел большим пальцем по губам, задумчиво разглядывая мое лицо. — Ладно, пойдем погуляем, а там решим, что делать дальше.

Чувство свободы накрыло с головой. Я потом решу, потом, а сейчас просто погуляем.

Вышли за ворота, и Дамир тут же обнял, привлекая к себе. Засунула руки ему под крутку, пряча от холодного ветра.

— Жаль, что нельзя обнимать тебя в академии, Орлова, — услышала довольный голос. — Что тебе хочется больше всего, маленькая?

— Ого! — присвистнул знакомый голос. — впервые вижу, как чета Орловых проявляет свои чувства, а то я уже сомневаться начал, что вы женаты. — недалеко от КПП, стояли наши сокурсники, которые тоже решали куда пойти, куда податься. — Может с нами? — сделал приглашающий жест Роман, и мы в один голос ответили:

— Нет!

Ребята понимающе заржали.

— Давай, Дамир, оторвись там по полной, смотри, не разочаруй жену! — напутствовали они нас, а мне было все равно, что подумают.

— Может пойдем ко мне? Я покажу тебе свою комнату, — предложил Дамир, а я испугалась, вспомнив о Тимуре. Попыталась вытащить руки из теплого плена, однако Мир задержал их, придавив локтем:

— Куда?

— Мир, давай не пойдем, — прозвучало жалобно.

— Что за голос? — одна бровь чуть приподнялась, демонстрируя изумление.

— Я не пойду к тебе, там твой брат, — четко ответила, чуть улыбнувшись синим глазам.

— Нет там Тимура, уехал он на Ганимед. Да и родители хотят с тобой познакомиться поближе.

Так мы оказались возле белоснежного особняка с колоннами, где я опять притормозила.

— Может не стоит сегодня знакомиться с родителями? — стушевалась, вспомнив внимательный взгляд матери, и удивленный отца, когда они узнали о нашей женитьбе.

— Вера, когда-то это надо сделать. — вздохнул Мир. — Пойдем.

Дверь отворилась, приглашая нас внутрь.

— Дети, заходите скорее, — мама Дамира шла нам навстречу. — ну, наконец-то, я уж думала, что вы не решитесь никогда. Ну, здравствуй, дочка! — протянула ко мне руки, и я сделала шаг вперед, попадая в теплые объятия. — Добро пожаловать в семью.

Вот так меня признали за свою. Мы просидели целый вечер болтая, обсуждая моду и полеты на кораблях. Дамир к концу вечера маялся, все реже и реже отвечая на вопросы родителей, а потом и вовсе уткнулся мне в волосы, привлекая к себе.

— Ну да, кажется пора всем спать, — смутился отец, а мама счастливо рассмеялась.

— Я постелила вам в твоей комнате, Дамир.

И они быстро ретировались.

— Пойдем, покажу, где живу, — хриплый голос и темный взгляд выдавал его. Я только кивнула, поднимаясь следом. Правда комнату даже разглядеть не успела, потому что как только за нами закрылась дверь, Дамир прижал к стене, впиваясь в губы.

— Соскучился по тебе, — прошептал он, не выпуская из объятий, а я вспыхнула как спичка, только почувствовав его губы. — Иди ко мне, — потянул на себя, усаживая на колени, нашел взглядом мои глаза. — Если не хочешь, ничего не будет, только скажи. — я молчала, не зная на что решиться. — Скажи, — надавил он.

— Хочу, — прошептала я. — Тебя…

И тут же ураган страсти смел все остатки моего смущения. Мы так быстро не раздевались, даже тогда, когда лейтенант спичку держал, засекая наше умение впрыгивать и выпрыгивать из штанов. Впервые мы были обнажены друг перед другом, любуясь нашими телами. «Этот мужчина весь принадлежит мне. Мой личный мужчина» — это чувство собственника было мне в новинку, и я изучала мужское тело миллиметр за миллиметром, скользя пальчиками по коже, касаясь по несколько раз там, где дергалась кожа.

— Теперь моя очередь, — пошел в наступление Мир, нависнув надо мной, опираясь на руки. — Ты только верь мне, Вера, моя Вера! — и накрыл губами губы.

Доверие — вот самое главное таинство, которое происходит между мужчиной и женщиной в первую ночь. Доверие убивает чувство стыда, позволяя раскрыться навстречу губам, рукам, взгляду. Мне не было стыдно, я не ждала боли, я впитывала в себя новые ощущения, от которых задыхалась, рвалась навстречу взрыву, поторапливая Дамира. Он раскрыл во мне чувственную женщину, мечтающую раз за разом взлетать к звездам. И когда ворвался в меня, и замер, я заныла от возмущения, требуя немедленного продолжения, активно двигая бедрами.

Была бы возможность остановить вечность, я бы остановила. Знакомо ли вам чувство подчинения себе сильного мужчины? Казалось, попроси я сейчас вон ту звезду, которая ярче всех сверкала на небе, он бы достал, не задумываясь.

— Я люблю тебя, — услышала четко, и приподнялась, облокачиваясь на локоть, чтобы лучше видеть лицо Дамира.

— Повторишь это утром? — зевнула, удобно укладываясь на его плечо, будто созданное для моей головы. Даже рычание мужа не смутило сейчас, лишь успокаивающе похлопала по бурно вздымающейся груди и замерла, уткнувшись ему в шею.

— Никогда не было так хорошо, — призналась сама, и почувствовала, как замерло сердце парня, а потом бурно стало биться мне навстречу, сильные руки прижали к себе теснее.

— Спи, — пробурчал в ухо.

— Завтра повторим? Мне понравилось, — засыпая пробормотала я и почувствовала нежный поцелуй на губах. Его губы улыбались, а я уже проваливалась в бархатное небо сна.

**

И снова учеба, тренировки, теория, теория, тренировки. Вот только теперь я получала удовольствие от провокаций.

— Хочу тебя, — писала на скучной лекции, передавала записку, которая должна была достичь адресата, сидящего на первом ряду, и, подняв руку, отпрашивалась выйти, медленно спускаясь по лестнице.

Минут через пять хлопала дверь и Дамир нагонял меня, хватая на руки в пустом коридоре и утаскивая в свободный класс, в туалет, под лестницу, на чердак — туда, где не было глаз и ушей, и мы могли спокойно наслаждаться друг другом.

В этой академии не осталось ни одного тайного местечка, не обследованного нами.

— Ты сводишь меня с ума, — рычал тот, кто повелевал всей академией, и кем повелевала я.

Дамир давно завоевал авторитет не только среди своего курса, но и выше. Многие признавали в нем будущего командора. Он шел к своей мечте целенаправленно, шаг за шагом, завоевывая доверие всех, кого мог, подчиняя силой тех, кто сопротивлялся. А я… А что я? Я уступила ему это место, потому что повелевала самим будущим командором, с каждым днем привязывая к себе его все больше. Независимый для всех, он зависел от меня. Правда мы этого никогда не афишировали.

— Ты моя слабость, — признался он как-то, обнимая одной рукой, по обыкновения утыкаясь в волосы. — Об этом никто не должен догадаться, ведь ради тебя я пойду на все.

Я улыбнулась, слушая его: голос, жесты, поступки — все заводило меня в нем. С ним я была ненасытной, его мне было всегда мало.

Первый раз, когда поймала себя на мысли, подумалось, что это болезнь. Обернулась по сторонам, выбирая, с кем бы я, ну, чисто теоретически, могла бы переспать. Нет! Не могла бы, хотела. Долго вглядывалась в лица, вспоминала знакомых, представляла обнаженными, совершающими подвиги, просто читающими учебники, и….нет…нигде не полыхнуло, не екнуло, не заволновалось. Но стоило мне посмотреть на Дамира, как все внутри зашлось от дикого желания обладания им прямо здесь, прямо сейчас. Он обернулся, поймал мой жадный взгляд и облизал вмиг пересохшие губы. Как мы тогда дождались перемены, не знаю, но стоило прозвенеть звонку, как нас вынесло первыми, повыше, на чердак, где никто не мог услышать, увидеть.

В сексе мы боролись за первенство. Он стремился подчинить меня своей воле, а я гнула свою, нередко оказываясь победителем в этой борьбе, хотя бывали дни, когда мне хотелось ласки и нежности, тогда была вся в его распоряжении.

А потом…потом наступила практика.