Не время для волшебства

Глава 7. Приворотное зелье

П

После ухода Елены травница вернулась к повседневным делам: проверила запасы трав, составив список тех, чьи запасы нужно пополнить; выбросила те травы, чей срок годности уже истек. Шу сновал между полок, принюхиваясь к банкам и по запаху определяя состояние их содержимого.

Горма они решили временно поселить на одной из полок в книжном шкафу, огр наотрез отказался оставаться в ведре на кухне и пригрозил поднимать крик при любом звуке колокольчика. Ива в ответ на эту угрозу пожала плечами и сообщила, что в таком случае просто лишит его дара речи и станет использовать его в качестве подпорки для двери в туалет. Огр сменил тон на умоляющий и, сведя бровки домиком, прогудел:

— В ведре скучно. Одиноко. Нет тела. Нет друзей. Нет новостей. Совсем один, — он картинно шмыгнул носом, потом как-то странно сморщился, закряхтел и, с явным усилием, выдавил из одного глаза крупную слезу. Та задрожала в уголке огрского глаза и медленно скатилась по зеленой щеке.

— Актер! Талантище! — восхищенно воскликнул Шу, аплодируя. — Ива, ты должна придумать, как нам использовать это дарование для извлечения прибыли. Может, правда, выставим его у порога и пусть покупателей привлекает?

— Этот шантажист скорее к нам стражу привлечет, чем покупателей, — засмеялась девушка, водружая голову на полку. — Запомни, Горм, ты экзотическое чучело, поэтому ни слова и ни звука. Иначе, — она многозначительно замолчала.

— Угу, — мрачно буркнул огр. — Я молчу и наблюдаю.

Так, придя к соглашению, они продолжили свое занятие до следующего посетителя. В момент, когда бронзовый колокольчик своим радостным звоном оповестил о появлении нового гостя, Ива перебирала пучки полыни, аккуратно занося в блокнот оставшееся количество. Шу, сидя на полке, с интересом пробовал на зуб кусочек дубовой коры, которая показалась ему особо подозрительной.

— Тетушка ведьма, помоги! — в отчаянии закричал девичий голосок за спиной травницы.

«Ведьма... Нас раскрыли!» — в ужасе подумал Шу, замерев с надкушенным куском коры в лапах.

«Тетушка? Мне всего двадцать пять!» — ошеломленно пронеслось в голове у Ивы, и травница обернулась на голос.

В дверях лавки стояла девушка, немногим младше самой Ивы, соломенные волосы, заплетенные в тугую толстую косу, аккуратный курносый носик, губы вишенкой. Простое серое в голубой цветочек платье, явно сшитое своими руками, с большой любовью и умением, не соответствовало моде, но выгодно подчеркивало фигурку гостьи, придавая ей какой-то романтический образ. Девушка была очаровательна, даже красива, если бы не полные слез серые глаза, обрамленные пушистыми ресницами.

Слезинки дрожали на кончиках ресниц, а затем медленно скатились по пухленьким фарфоровым щечкам, прочертив по ним мокрые дорожки. Девушка судорожно всхлипнула, прижала ладошку ко рту и разразилась горькими слезами.

— Тетушка ведьма, — сквозь всхлипы и шмыгание носом промямлила вошедшая, — помоги-и-и-и-и мне. Помоги-и-и-и-и мне, пожалуйста-а-а-а-а! — Слова то сливались в невнятное бормотание, то перемежались завыванием, грозившим перерасти в полноценный вой.

Ива, выйдя из ступора, небрежно сунула пучок полыни обратно на полку и быстро кивнула в сторону кухни, Шу спрыгнул со своего места и помчался ставить чайник, без успокаивающего отвара тут было не обойтись. Горм от громких звуков сморщился и что-то тихо и недовольно пробормотал себе под нос, а затем навострил уши, пытаясь разобрать бессвязную речь незнакомки.

Травница взяла рыдающую девушку за плечи и слегка встряхнула, пытаясь привести в чувство или хотя бы привести в чувство. В ответ та лишь громче зарыдала, окончательно утратив над собой контроль.

— Прости меня, пожалуйста, — негромко произнесла Ива и, размахнувшись, влепила бьющейся в истерике девушке звонкую пощечину. Рыдания оборвались на самой высокой ноте, девица застыла с раскрытым ртом и растерянно хлопая глазами, а затем приложила дрожащую ладошку к пылающей алым щеке. Травница, воспользовавшись затишьем и шоком своей гостьи, обняла ее за плечи и буквально поволокла к чайному столу. Практически силой усадив незнакомку на стул, Ива торопливо метнулась на кухню, откуда ей призывно махал лапой Шу, намекая, что чайник вскипел. Подхватив мимоходом баночку со сбором, что с вечера смешала для сестры Елены, хозяйка лавки скрылась за дверью кухни, оставив ее приоткрытой.

— Сыпь ей побольше успокаивающего сбора, а то у нас с Гормом мозг через уши вытечет от ее воя, — посоветовал Шу, почесав лапой ухо. — У меня очень тонкий слух, а у нашего головастика вообще рук нет, даже уши заткнуть нечем. Сыпь больше, не жадничай!

— Ага, больше, — проворчала Ива, насыпая сбор в фарфоровый заварник и заливая его кипятком, пар с успокаивающим травяным ароматом облачком вырвался из горлышка заварника, — чтобы она у меня прям за столом уснула? Пусть хоть объяснит, в чем проблема для начала. — Травница потянулась к шкафу, чтобы достать кружки.

Поставив все необходимое на поднос, Ива вернулась в лавку. Девушка за столом продолжала беззвучно плакать, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, прижимая к покрасневшей щеке ладонь. Травница ощутила укол совести и опустила поднос на стол.

— Вот, выпей, это поможет тебе успокоиться и ты сможешь, наконец-то, объяснить, что у тебя случилось.

Донышко кружки тихонько стукнулось о накрытую скатертью столешницу, когда хозяйка поставила посуду перед своей незваной гостьей. Уютно зажурчал отвар, тонкой струйкой вытекая из носика заварника, успокаивающий травяной аромат вновь вырвался на свободу и призрачным парком закружил между лицами девушек. Атмосфера тишины, уюта и покоя мягко накрыла лавку, окружив хозяйку и гостью невесомым облаком, отгородив от суеты города за окном. Поставив заварник обратно на поднос, Ива села напротив незнакомки и настойчиво пододвинула кружку, заполненную отваром, девушке.

— Пей, давай, там одни травы, вреда никакого не будет, — уверенно произнесла она и сделала небольшой глоток из своей кружки.

Девушка растерянно покрутила посуду в руках, провела пальцем по ручке, повторяя ее изгибы, а затем, обхватив кружку обеими ладонями, поднесла ее к лицу, вдыхая аромат. Лицо ее слегка разгладилось, веки чуть опустились, казалось, что девушку накрыла невесомая дымка спокойствия, она осторожно отпила горячий напиток.

— Лучше? — спросила Ива, наблюдая за незнакомкой, та в ответ молча кивнула. — Теперь рассказывай, с чего слезы льешь?

— Тетушка ведьма, — начала она, но хозяйка жестом прервала ее.

— Никакая я не ведьма и уж тем более не тетушка. Меня зовут Ива, я травница. И ты не намного меня младше, — в голосе промелькнули ворчливые нотки, Шу, незаметно забравшийся на колени подруги, хмыкнул.

Гостья кивнула, но у травницы возникло ощущение, что ей не удалось переубедить свою собеседницу и та еще не раз назовет ее «тетушкой ведьмой». Девушка вновь вдохнула запах отвара и вновь сделала небольшой глоток из кружки.

— Тёт...- запнулась посетительница и, спохватившись, исправилась: — Госпожа Ива, помогите мне! Он меня разлюбил, он меня бросил! — Всхлипнула она, Шу завозился у травницы на коленях, предчувствуя, что плотину снова прорвет. Девушка поставила кружку на стол, продолжая сжимать ее с такой силой, словно это была ее единственная опора, без которой ее унесет бурный поток эмоций и чувств.

— Ты отвар пей, пожалуйста, — Ива протянула руку и ободряюще коснулась ладони девушки, она в ответ молча кивнула и вновь отпила отвар. После нескольких глотков плечи ее расслабились и опустились, дыхание выровнялось. — Итак, начнем с простого, как твое имя?

— Люсия, — она шмыгнула носом и утерла тыльной стороной ладони глаза, — я помощница швеи, у нас магазин через дорогу. — Ива кивнула, побуждая продолжить рассказ. — Несколько месяцев назад за мной стал ухаживать один молодой человек, он работает на пристани. Я сначала не приняла его знаки внимания всерьез, думала: «Ну, подумаешь, цветы дарит и до дома провожает». Да и хозяйка у меня строгая, легкомысленные романы не одобряет, а место мне терять никак нельзя, я в будущем тоже хочу открыть свое ателье, — в голосе мелькнули гордые нотки, и Ива невольно улыбнулась. — Так он и ходил за мной с месяц, как привязанный.

— Передержала, вот и бросил, — глубокомысленно, с видом знатока, прошептал Шу, — нельзя так долго мужика мариновать, свалит. — Ива накрыла маленького философа ладонью, не желая еще и Люсии объяснять, почему зверек разговаривает.

— А что было дальше? — поинтересовалась Ива, подперев щеку ладонью.

— Ну, а потом как-то оно само завертелось, — смущенно призналась помощница швеи. — Начали мы встречаться, на свидания ходить. Он мне подарки дарить стал, безделушки всякие. Все было так хорошо, — слова прозвучали плаксиво, Люсия шмыгнула носом, а Ива торопливо долила ей в кружку отвар, опасаясь, как бы рыдания не начались по второму кругу. — Когда я окончательно убедилась, что все серьезно с его стороны, то решила пригласить его в гости. Вы не подумайте, — торопливо добавила она, — ничего такого, просто ужин.

Шу, скрытый ладонью подруги и углом скатерти, многозначительно хмыкнул, Ива покосилась в сторону книжной полки, где Горм, не произнося ни звука, одними губами сказал что-то явно неприличное в адрес гостьи. «Хоть не вслух, и на том спасибо», — с облегчением подумала травница.

— В назначенный день Том, так его зовут, пришел ко мне. Я как раз приготовила рагу, он говорил, что это его любимое блюдо. Специально для него готовила, весь вечер убила! — с обидой воскликнула она. — Он съел несколько ложек, затем как-то изменился в лице, помрачнел. Стал как-то отвечать односложно, потом резко собрался и ушел. Теперь... теперь он как будто избегает меня!

Ива нахмурилась, бросила взгляд на Шу, высунувшего мордочку между ее пальцев, на огра, задумчиво разглядывающего гостью, похоже, даже у этих двоих не было версий произошедшего.

— И все? Просто ушел? — Люсия кивнула. — Хорошо, в смысле, плохо, но причем здесь я? — осторожно спросила Ива.

Глаза девушки загорелись каким-то судорожным, азартным огнем, она порывисто схватила удивленную травницу за руку и, сжимая холодными пальцами ее ладонь, с жаром проговорила:

— Мне нужно приворотное зелье, чтобы его вернуть!

Ива оторопело уставилась на свою собеседницу, казалось, даже у огрской головы отвисла челюсть от такого заявления. Осторожно высвободив свою руку из хватки Люсии, травница взяла в ладони кружку и сделала глоток, чтобы выиграть время для ответа.

Знакомые ведьмы, без всяких угрызений совести, раздавали приворотные зелья, как горячие пирожки, всем желающим. Правда, многие делали его эффект кратковременным, где-то на пару месяцев, такая вот небольшая сделка с совестью ради прибыли. Ива же, в бытность свою императорской ведьмой, такое зелье не готовила ни разу, в ее обязанности, наоборот, входило распознавать такие виды воздействия на императора и нейтрализовывать их. Она вообще считала приворотное зелье, даже с временным действием, бесчестным способом добиться чьей-то любви. Или, скорее, создать искусственную замену настоящим чувствам, замену, которая в конечном счете сделает всех несчастными. Всех, кроме ведьмы, заработавшей на зелье.

-

Нет, — твердо ответила Ива, — я не ведьма и никаких приворотных зелий делать не буду. А тебе советую выкинуть эту идею из головы, — строго добавила она. — Ничего хорошего из опаивания любимого человека не выйдет. Это обман чистой воды.

Люсия замерла, словно Ива вновь влепила пощечину, судорожно всхлипнула и вновь разразилась рыданиями, уткнувшись лицом в ладони.

— Да свари ты ей это зелье, — проворчал Шу, зажимая уши лапами, — иначе мы утонем в ее слезах.

Ива стряхнула приятеля с колен и встала, обошла стол и ласково погладила рыдающую девушку по сгорбленным плечам, чувствуя, как под ее ладонью вздрагивает все тело Люсии.

— Зелье я варить не стану, но помочь попробую.

— Правда? — она отняла ладони от лица, с надеждой глядя на травницу, Ива в ответ кивнула.

— Я попробую поговорить с ним, может, удастся выяснить, что тогда случилось. Где его мне найти, этого Тома?

— На пристани. Они с другими парнями чинят корабли, когда те приходят в нашу гавань.

— Хорошо, — сказала Ива, — теперь возвращайся к работе или иди домой, а я займусь твоей бедой.

Люсия нехотя поднялась со стула и вновь взяла травницу за руку, с надеждой заглядывая в глаза. Казалось, ей наконец-то удалось взять себя в руки, или это просто подействовал успокаивающий сбор.

— Вы правда мне поможете?

— Правда, правда, — уверила ее травница, провожая до двери. — Я дам знать, как что-то узнаю.

Когда за посетительницей закрылась дверь, Иве показалось, что даже бронзовый колокольчик прозвучал с каким-то облегчением. Девушка привалилась спиной к дверному косяку и устало закрыла глаза. Голова отчаянно гудела, и хотелось прилечь. Вроде бы и разговор занял не так уж много времени, но она чувствовала себя так, словно разгружала мешки с мукой и при этом ее еще и били.

— Ива, когда ты либо избавишься от своей жалости ко всему человечеству, или хотя бы задушишь в темном углу свою совесть? — громко поинтересовался Шу, восседая на полке рядом с Гором и между делом умывая мордочку лапой. — Дала бы ей какое-нибудь укрепляющее зелье, потом сказала бы, что он ее совсем не любит, поэтому оно и не сработало. В итоге все в плюсе: мужику чуток здоровья добавила, девица получила бы желаемое, а мы немного денежек. Или на крайний случай выставила бы ее за дверь. Нет же, мы битый час слушали этот вой, а теперь ты попрешься в гавань в поисках какого-то Тома! — Ласка гневно расхаживал по полке, а Горм одобрительно моргал в такт его рассуждениям.

— Дура, — с явным неудовольствием заключил огр и скривился. — Пока подарки не дарил, было не всерьез, а теперь: «Верни его, тетенька ведьма, верни его», — тоненьким голоском передразнила Люсию голова на полке, жеманно хлопая глазами. — Тьфу, дрянь. — Это была самая длинная и связная тирада, произнесенная им за все время.

— Вот! Вот! Слышишь? — Шу указал обеими лапами на Горма. — Даже он со мной согласен.

— Так, хватит, — Ива оборвала поток возмущений и открыла неприметный шкаф рядом с дверью, — я обещала хотя бы поговорить с Томом, значит, поговорю! — твердо сказала она, накинув на плечи легкую шаль.

Переехав в Мирный, Ива долгое время не могла понять, почему женщины здесь, вместо привычных столице пелерин и плащей, предпочитали накидывать на плечи шали или яркие платки из плотной ткани. Сначала она никак не могла приноровиться к этому элементу одежды, считая его нелепым и бесполезным. Углы постоянно сползали с плеч, а если их завязать, то получался некрасивый крупный узел на груди. Спустя некоторое время Ива освоила аксессуар, признав его полезность и функциональность. В дни, когда морская сырость неприятно липла к одежде и волосам, а прохладный ветер пронизывал до костей, шаль можно было накинуть на плечи, уютно завернувшись в теплую ткань, или набросить на голову, спасаясь от мелкой мороси. В более погожие дни, как сегодня, шаль приятно обнимала плечи, не давая шаловливому морскому ветру пробежать прохладными пальцами по позвоночнику, вызывая мурашки.

Проникнувшись любовью к местной традиции носить шали, Ива приобрела сразу несколько штук, Шу предложил еще купить пуховую, чтобы повязать на поясницу, на случай приступа радикулита. Ведьма лишь отмахнулась от него, но мысль купить теплую шаль на зиму не оставляла ее.

— Пойдем, Шу, — Ива присела на корточки и протянула приятелю ладонь, ласка, махнув на прощанье огру лапой, забрался по протянутой руке на плечо девушки и спрятался за воротником платья. — Горм, никому не отвечай, мы скоро вернемся. — С этими словами травница открыла дверь и вышла на улицу.

Заперев лавку, Ива обернулась к базарной площади и, замерев ненадолго на пороге, дала себе время привыкнуть к гулу голосов и сутолоке.

Сегодня сердце Мирного билось неистово и живо, моряки с недавно причалившего корабля, словно новый поток свежей крови по венам, заставили город очнуться от будничной дремоты. Там и тут слышался незнакомый говор, за прилавками шла бойкая торговля.

Пробираясь сквозь толпу, Ива приветственно помахала пекарю Кристофу, который лишь кивнул в ответ, а затем вернулся к разговору с незнакомым купцом. Судя по увлеченности обоих разговором, намечалась обоюдно выгодная сделка, а потому она не стала обижаться на столь холодное приветствие.

Пробежавшись глазами по пестрой толпе, травница заметила капитана Стефана, который, заложив большие пальцы за пояс, беседовал с несколькими другими стражниками. Встретившись с ней взглядом, он улыбнулся и нахально подмигнул, Ива смутилась и отвела взгляд, ощущая, как щеки заливает краска. Она поспешила прочь, стараясь не поглядывать в сторону бравого капитана стражи.

Хлопнув своего собеседника по плечу, Стефан отделился от компании стражников и, под их дружный смех и дружелюбные шуточки, раздвигая широкими плечами толпу, поспешил следом за девушкой.

— Можешь не спешить, — тихо шепнул Шу, выглянув между рыжих прядей, — он идет за нами. Ива, сбавь шаг, а то кажется, что ты пытаешь сбежать. — Ласка слегка куснул подругу за мочку уха, привлекая ее внимание.

— Тебе не кажется, — тихо ответила она, — я действительно не хочу с ним пересекаться. Сам же говорил, что нам нельзя привлекать внимание властей.

— Так то властей, привлекать внимание мужчин не возбраняется, — хихикнул Шу и скрылся за воротником платья.

— Госпожа Ива, подождите, — окликнул ее знакомый голос, борясь с желанием сделать вид, что не расслышала, травница замедлила шаг, а затем, остановившись, обернулась.

— Капитан Стефан, — она вежливо улыбнулась, — добрый день. Простите, я вас не заметила.

— А мне кажется, что вы меня видели и даже попытались сбежать, — ироничная ухмылка тронула губы мужчины, заставив Иву совсем растеряться от такой прямолинейности.

— Вам показалось, — она немного нервным движением убрала с глаз челку, заправив ее кончик за ухо вместе с выбившейся из прически прядью. — Просто я немного спешу, обещала помочь одной девушке и поговорить с ее возлюбленным.

— Так вы не только травница, но и соединяете сердца влюбленных, — в глазах капитана засветились смешливые искорки, сведя на нет серьезный тон, с которым он произнес эту фразу. — Мне, как служителю закона, положено помогать в благих начинаниях наших горожан, поэтому, позвольте, я вас провожу.

Иве ничего не оставалось, как опереться на любезно предложенный локоть и продолжить свой путь в компании капитана. По пути к пристани Стефан взял на себя роль экскурсовода, между делом рассказывая то о храме, мимо которого они проходили, то о лавке или доме, которые казались ему достойными внимания. Постепенно Ива расслабилась, позволив капитану увлечь себя светской беседой.

Улочка, по которой они шли, постепенно пошла под гору, сменившись с булыжной на галечную. Когда каблук туфли соскочил с круглого галечного камня, Ива пошатнулась и чуть не упала, и капитан деликатно поддержал ее за талию. Ива вежливо поблагодарила своего спасителя, спешно отстранилась, чувствуя смущение и от своей неловкости, и от такой близости к мужскому телу.

Будучи императорской ведьмой, Ива не имела таких близких контактов с мужчинами. Те предпочитали держаться от нее подальше, и все общение ограничивалось дворцовым протоколом или светским общением в коридорах дворца. Поэтому сейчас, чувствуя тепло чужого тела рядом, она инстинктивно держала дистанцию, испытывая смущение, неловкость, смешанную с каким-то трепетом, который Ива списала на страх разоблачения.

Постепенно улочка вывела их к порту, где у причала покачивался пузатый купеческий корабль, вокруг которого, словно муравьи, суетились рабочие, выгружая товары. Морские волны с тихим шелестом облизывали борта корабля, опоры причала. Чайки с пронзительными криками кружили над водной гладью. Солнечные блики, отражаясь от ряби волн, скользили по лицам моряков, рабочих на пристани, парочка особо смелых скользнули по лицам Ивы и Стефана.

— Ну вот и пришли, — сообщил капитан, — порт Мирного во всей своей красе. — Он широким жестом обвел пространство вокруг. Ива с детским восторгом огляделась по сторонам, из окна ее лавки море не производило такого ошеломляющего впечатления. — Пока вы решаете свои сердечные дела, я загляну к начальнику порта, давно обещал, а как закончите, провожу вас обратно.

— Не стоит, я найду дорогу, — запротестовала Ива, — тем более, что заблудиться здесь затруднительно.

— Вы лишите меня удовольствия от вашего общества? — в притворном ужасе спросил капитан. — А я, между прочим, спас вас от чудовища, заперев Марту в камере. — Напомнил он, Ива в ответ засмеялась.

— Ну, в таком случае, мне придется согласиться на ваше предложение, капитан Стефан, — произнесла она с улыбкой. — Я постараюсь быстро разобраться со своими делами.

— Стефан, зовите меня просто Стефан.

Девушка немного смущенно кивнула, но решив, что дворцовый этикет не обязателен к применению в небольшом городке, где все друг друга знают, коротко ответила:

— Ива.

Мужчина улыбнулся и отправился по своим делам, помахав на прощанье рукой. Травница с облегчением выдохнула и, чуть повернув голову вбок, обнаружила Шу, восседающего у нее на плече.

— Вот ты, вроде, умная женщина, а такой очевидной вещи не видишь, — вздохнул ласка, глядя вслед уходящему капитану. — Он же явно не ровно дышит к тебе. Приглядись, может он тот, кто тебе нужен, а ты краснеешь, как монашка в борделе.

— Прекрати, Шу, еще не хватало его в наши неприятности впутывать, — возразила Ива, направляясь в сторону причалов.

— И то верно, — вздохнул приятель и, усевшись на плече столбиком, принюхался к морскому воздуху.

Ветер у причалов был наполнен не только ставшими привычными ароматами соли и йода, но и сладковатым запахом гниющих водорослей, тут и там комьями лежащими на песке. От запаха дыма и смолы слегка свербело в носу и хотелось чихнуть. К шелесту волн добавился легкий скрип корабельного такелажа, тихая песня матросов, занятых работой на борту своего судна, перекрикания и смех рабочих на причале. Иве казалось, что она попала в совершенно незнакомый мир, живущий по своим, неизвестным ей правилам. Словно тут, в порту, время идет в совершенно другом ритме, то укоряясь, то внезапно замедляясь.

Немного поплутав по этому царству сумбура и суеты, спросив у нескольких рабочих, где ей найти Тома, она наконец вышла к складам. Там, у дверей одного из них, сидя на бухте каната, сидел парень с черными, коротко остриженными волосами. Насвистывая веселую песенку, он ловко сворачивал в бухту другой канат, змеёй растянувшийся у его ног.

— Том? — окликнула его травница, Шу предусмотрительно нырнул за ворот платья.

Парень поднял глаза, которые оказались теплого орехового цвета, и, вежливо кивнув, ответил:

— Да, госпожа, чем могу помочь?

Ива удивилась такой вежливости и обходительности, которую раньше среди простых моряков никогда не наблюдала. Обычно эти обветренные солеными ветрами люди были простодушны и косноязычны, а чаще всего просто грубоваты. Может, все дело в том, что Том не был матросом? Ива не знала, но прониклась искренней симпатией к молодому человеку, и идея опаивать его приворотным зельем казалась еще более омерзительной. Хотя теперь стало понятно желание Люсии вернуть его и ее отчаяние.

— Я по поводу Люсии, помощницы швеи, у них магазин напротив моей лавки, — объяснила она.

Парень неловко заерзал на своем насесте и опустил глаза, затем почесал затылок и осторожно спросил:

— А что с ней?

— Ничего. Просто сегодня она пришла в мою лавку в слезах, — Ива старалась говорить ровно и спокойно, не допуская обвиняющего тона. — Она очень огорчена и не понимает, что произошло. Я обещала ей, если не вернуть тебя, то хотя бы получить объяснения.

Том тяжело вздохнул, провел ладонью по лицу и вновь опустил глаза. Ива осторожно присела напротив него на край какого-то ящика, ожидая, когда ее собеседник заговорит.

— Это сложно, — наконец заговорил он, — я даже не знаю, с чего начать, госпожа...

— Ива, мое имя Ива. Начни с того вечера, когда ушел без объяснений. — Парень в ответ кивнул и, нервно теребя в пальцах конец каната, произнес:

— Люсия хорошая девушка, вот только совершенно не умеет готовить, как оказалось. В тот вечер я собирался сделать ей предложение, тем более, что она так удачно пригласила в гости. Браслет обручальный купил, все удачного момента ждал. А тут это рагу, проклятое! — с жаром произнес он, стукнув кулаком по колену. Ива удивленно вскинула брови. — Я первую ложку съел, вроде ничего, терпимо, только пересоленное или слишком острое, не поймешь. После второй у меня все внутренности в узел завязались, нутро так и свело. Думал, прям там, за столом, дно вырвет, — он покосился на Иву и добавил. — Простите, госпожа, но, честное слово, чуть не опозорился, а она все щебечет и добавку предлагает. Сначала думал, как нутро внутри удержать, а потом подумал, что если женюсь на ней, то это рагу проклятое мне до конца жизни жрать придется. Ну и сбежал. Несколько дней из дома выйти не мог, только вот оклемался, — закончил он свой рассказ.

Ива почувствовала, как Шу тихо трясется от смеха, и с неимоверным усилием погасила усмешку, напустив на себя серьезный вид.

— И все? Дело только в рагу? — Том сокрушенно кивнул. — А если бы она умела готовить, ты бы изменил свое мнение?

— Изменил, да только толку-то. Она-то как раз уверена, что готовит сногсшибательно.

— Вот что, — Ива поднялась на ноги и отряхнула платье, — я попробую вам помочь. Через неделю Люсия позовет тебя снова в гости, — видя, что парень собирается возразить, остановила его жестом. — Не бойся, иди и попробуй то, что она приготовит. А если нутро взбунтуется, смело беги ко мне в лавку, уж эту проблему я решить смогу. Договорились? — Том в ответ кивнул.

Попрощавшись с несостоявшимся женихом, Ива отправилась в обратный путь, как-то забыв про капитана Стефана и про то, что дала свое разрешение проводить ее домой. Шу, сидя на плече, во всю веселился, Ива не стала его одергивать.

У самого порога лавки зверек вдруг задумался и спросил:

— Ива, а как ты им помочь собираешься?

— Научу Люсию варить приворотное зелье, — пожала плечами девушка, отпирая зеленую дверь своей лавки.

— Какое? — удивился Шу.

— Борщ называется, — хитро прищурившись, ответила она и, войдя внутрь, закрыла за собой дверь.

Тихо звякнул бронзовый колокольчик, провожая хозяйку. За окном лавки, скрытой от любопытных глаз занавесками, ласка рассказывал огрской голове о том, как рагу унесло любовь в выгребную яму, а рыжая девушка, устроившись на краешке стола, задумчиво листала толстый фолиант в обложке из синей телячьей кожи, на котором золотыми буквами было написано «Поваренная книга».