Не время для волшебства

Глава 5. Столица

Пока маленькие города погружались в сон, столица империи — город Тендрис, казалось, не засыпала даже глубокой ночью. Город раскинулся кольцами вокруг единственного на всю округу холма, созданного, по легенде, первой ведьмой — Матильдой Вестрен. Ей же принадлежала идея строительства на этом холме замка. Жужжа, словно рассерженный улей, столица была наполнена светом магических фонарей, суетой от карет, бегающих по поручениям своих господ посыльных, торговцами, расхваливающими свой товар, и просто прохожими.

И если некоторые районы столицы еще могли впасть в хрупкую дрему, набираясь сил перед новым днем, то императорский дворец, часовым застывший на вершине холма, не спал вовсе. Перекрикивалась стража, суетилась дворцовая челядь, придворные спешили по делам или разъезжались из дворца по своим домам, припозднившись после очередного приема или бала.

Сам император Виктор II предпочитал работать в ночное время, вынуждая некоторых своих подчиненных придерживаться аналогичного графика.

Так что, несмотря на поздний час, император и его главный дознаватель были на ногах как в буквальном, так и в переносном смысле. В этот раз для встречи государь выбрал довольно знакомое место — просторный зал, увешанный портретами, между собой придворные прозвали это помещение «Залом ведьм». Портреты женщин, изображенных в полный рост, в тяжелых, вычурных и потемневших от времени рамах, взирали сверху вниз и, казалось, пронизывали вошедших взглядом. Редко кто по своей воле заходил в этот зал, предпочитая более светлые и приветливые помещения дворца.

— Догадываетесь, граф Грейсленд, для чего я пригласил вас сюда? — Виктор II неспешно прогуливался вдоль портретов, заложив руки за спину. Серый камзол в полумраке комнаты делал его похожим на призрака, затерявшегося среди других таких же. Грейсленду казалось, что глаза женщин с полотен следят за перемещениями императора, мужчина поёжился, как от холодного ветра, и постарался выбросить эту мысль из головы.

— Догадываюсь, мой господин, — покорно согласился главный дознаватель и вытянулся в струнку, готовясь встретиться с монаршим гневом.

Император продолжал свое шествие по залу, пока не остановился в свете магического светильника, установленного напротив самого старого портрета. Коротко махнув рукой, он подозвал своего собеседника, который, под взглядами нарисованных женщин, вынужден был подчиниться.

Виктор II стоял к своему собеседнику в профиль, и тот, в очередной раз, подумал о том, насколько резкими были черты лица императора и насколько холодным и отстранённым тот был. Льдисто-голубые глаза государя пристально разглядывали портрет, казалось, что он настолько погружён в свои мысли, что не замечает стоящего рядом с ним мужчину. Тёмные волосы отбрасывали тень на его лицо, а плотно сжатые губы напоминали застарелый шрам. Придворные дамы единодушно считали императора красивым, однако в таком холодно-отстранённом настроении правителя побаивался даже его верный слуга.

Граф Грейсленд остановился подле государя и тоже сосредоточил своё внимание на портрете, ожидая, когда тот, наконец, заговорит.

— Долгое время ведьмы служили верной опорой, защитой трону и династии. Они всегда были советницами, хранительницами, защитницами, — Виктор положил руку на плечо дознавателю и простер вторую в сторону женщины на картине.

«А ещё любовницами и фаворитками, рожавшими своему императору бастардов, наделённых магическим даром и не связанных контрактом», — подумал граф и посмотрел на картину, висевшую через три от той, возле которой они стояли.

Печально известная Изабела Моро, дальняя родственница графа Моро, тоскливо взирала с полотна. Её белокурые и длинные, словно русалочьи, волосы спускались ниже колен. Бледная, почти прозрачная кожа, трогательная, какая-то ранимая худоба фигуры делали её беззащитной и хрупкой. Синие глаза, наполненные болью и тоской. Казалось, что художник запер частичку ведьминой души в портрете, чтобы продлить невероятные душевные муки, испытываемые Изабелой при жизни, уже после её смерти. Честно говоря, Грейсленд не удивился, если это было правдой, ведь портрет был написан уже после трагичных событий.

Чёрное траурное платье с высоким воротом, застёгнутым на все пуговицы, полное отсутствие украшений. Всё это дань уважения как умершему императору Себастьяну, так и казнённому ковеном бастарду, родившемуся в результате их отношений. Тот бурный и совершенно нескрываемый его участниками роман наделал много шума при дворе. Ведьма гордилась своим статусом фаворитки, император гордился, что у него в фаворитках ведьма, и всё это было приправлено соусом из их любви и страсти, с добавлением острой ревности императрицы Эленор. Возможно, если бы этот роман не был настолько демонстративно-откровенным, ребёнок остался жив, но, как говорится, не судьба.

Императрица настояла, что рождение одарённого бастарда несёт угрозу законному наследнику, а это противоречит контракту. Верховная ведьма согласилась, ведь маг вне контракта не меньшая опасность для ковена. Под давлением двух влиятельных женщин император уступил, и двухлетний малыш был казнён за измену. Грейсленд ещё не встречал в истории столь юных изменников.

Видимо решив, что недостаточно наказала любовницу мужа, Эленор добилась сохранения за Изабелой статуса императорской ведьмы. Верховная ведьма уступила и здесь, а у императора Себастьяна просто не осталось воли сопротивляться. Так страдающая от утраты сына и предательства любимого Изабела служила всю свою оставшуюся жизнь императорскому трону. Сначала при сыне, а затем и при внуке Себастьяна. Возможно, её пытка продолжилась бы и дольше, но однажды она просто не проснулась утром.

— Что же изменилось? Почему из защитницы ведьма стала беглянкой? — продолжал рассуждать император.

— Возможно, мой государь, вы выбрали слишком юную ведьму, не готовую к такому бремени, — осторожно предположил Грейсленд. «Юную и хорошенькую ведьму, которая не захотела играть в дворцовые игры и подчиняться престолу. Очень умненькую ведьму. Стоило выбрать вторую, она на вид поглупее была», — добавил он про себя.

В зале повисла напряжённая тишина. Казалось, Виктор уловил невысказанные мысли своего доверенного слуги и теперь ждал, осмелится ли тот озвучить их вслух. Грейсленд предпочёл промолчать. Где-то за дверьми Зала ведьм прошёл лакей, тихо переговорил со стражником, стоящим у входа, и отправился дальше. Стражник перенёс вес с одной ноги на другую, кашлянул, и всё снова стихло.

— Скажи мне, Фредерик, знаешь ли ты историю магического контракта? — нарушил молчание император, слегка повернув голову к своему собеседнику. Зная, что вопрос не требует ответа, дознаватель, тем не менее, утвердительно кивнул.

Конечно, Фредерик Грейсленд знал историю магического контракта и знал женщину, перед портретом которой они вели эту странную беседу.

Матильда Вестрен, первая императорская ведьма, верховная ведьма ковена, неофициально называемого «императорским». Именно она, в результате хитроумных интриг и магии, помогла занять предку нынешнего императора престол. Основала целую императорскую династию, защищенную магией ведьм. По ироничному стечению обстоятельств союзники терпеть не могли друг друга, а со временем эта неприязнь дополнилась взаимным недоверием и подозрением. Первый император боялся, что его сподвижница-ведьма решит захватить власть, а та, в свою очередь, опасалась истребления ковена. Так, основанный на обоюдной подозрительности, был создан магический контракт: ведьмы подчиняются трону и императору, защищают его и членов императорской семьи, а тот, в свою очередь, объявляет ковен неприкосновенным и даёт ему неограниченные полномочия по части «решения магических вопросов». То есть, со временем ковен превратился в небольшое государство внутри империи.

Фредерик знал, что такое положение дел давно не даёт покоя его господину и он ищет способ изменить это. Всех планов главный дознаватель, конечно же, не знал, но по дворцу давно ходили слухи о заинтересованности правителя новой ведьмой. Взгляд снова вернулся к печальной Изабеле, внутри заворочалось беспокойство.

Виктор искоса бросил взгляд на стоящего рядом мужчину и коротко усмехнулся.

— Давай, Фредерик, скажи уже, что у тебя на уме. Честно и прямо, как во времена нашего детства, когда мы были всего лишь кузенами, а не императором и его ищейкой.

Грейсленд резко выдохнул сквозь зубы и повёл плечами, стряхивая напряжение, сковывавшее тело на протяжении всей беседы.

— Чтобы ты не задумал, Виктор, остановись. Не хватало нам второй Изабелы Моро. — выпалил он.

— Изабелы? — удивлённо переспросил собеседник. — Может я хотел выковать из неё вторую Викторию! — мужчина засмеялся, эхо разнесло этот звук по пустому залу. Грейсленду на мгновение показалось, что даже Матильда Вестрен усмехнулась в ответ на эту шутку.

Мужчины перевели взгляд в сторону к портрету, висящему через несколько картин за Изабелой. Женщина на нём, единственная кто был облачён в доспех, сжимала в ладонях рукоять полуторного меча. Каштановые волосы, заплетённые в косу, змеёй спадали на плечо. Жёсткий взгляд карих глаз, суровая линия рта. Виктория Стронг — ведьма-воительница, сражавшаяся во всех войнах прошлого столетия. Та, что вела войска в битву и сама планировала сражения. Единственная в своём роде по силе воли и по силе магии. Опора императорской армии, её костяк и её сердце.

— Вряд ли в твоих планах натравить эту девочку на ковен, вложив ей в руки легендарный меч Виктории. — саркастично проговорил Фредерик, переведя взгляд на императора.

— Девочку, — хмыкнул Виктор. — У вас с этой девочкой разница в возрасте лет десять или около того, так что она давно вышла из детского возраста.

Император двинулся дальше по залу, вынуждая Фредерика следовать за собой. Портреты ведьм сменяли друг друга и за каждым из них скрывалась своя история. Взгляды нарисованных женщин продолжали следить за бредущими по залу мужчинами.

Вот Марта Вульф, ведьма способствовавшая развитию науки и медицины. Элла Альм, ещё одна ведьма-фаворитка, правда, без драматической истории, но успевшая внести вклад в продвижение искусства. Они всё шли, а портреты всё не заканчивались. Сколько их было здесь? Грейсленд никогда не считал. Одни служили всю жизнь одному императору, другие успевали застать правление двух или трёх его наследников.

Виктор остановился у мольберта с незаконченным портретом. Даже в этом, по сути, наброске угадывались упрямство и непокорность. Зелёные глаза смотрели с вызовом, упрямо вздёрнут подбородок, а губы насмешливо изогнуты. Буйная грива рыжих волос, пока лишь хаотично намеченных художником. Оливия Орсон, ведьма-беглянка, ухитрялась бунтовать даже на холсте.

Первый раз граф Грейсленд увидел её на церемонии представления, когда ковен предложил императору на выбор двух своих воспитанниц: миловидную блондинку с лицом сердечком и рыжую с гневно сверкающими зелёными глазищами. Естественно, на свою беду, император выбрал вторую.

Исторически сложилось, что каждый император проверяет действие правила «император приказывает — ведьма повинуется», Виктор не стал исключением. Первая проверка произошла во время охоты, в которой ведьма напрочь отказалась участвовать, объявив варварством и бессмысленной жестокостью. Поэтому она просто скакала верхом рядом с императором, преследующим какого-то очень уж шустрого и неуловимого оленя. Виктор раздражался, да и сам Фредерик начал подозревать, что со зверем что-то нечисто и причина кроется в императорской ведьме, с безмятежным видом разглядывающей окрестности. В какой-то момент они остались втроём: Грейсленд, император и Оливия. Именно тогда перед копытами императорского коня выскочила ласка и злой, уставший Виктор приказал:

— Убейте её, леди Оливия! Раз уж вы не считаете оленя достойной добычей, то такая точно будет вам в самый раз. Охотник не должен возвращаться с пустыми руками.

Она не ослушалась приказа, просто сделала вид, что не расслышала:

— Вы что-то сказали, мой господин? — она растерянно похлопала длинными ресницами.

— Убейте чёртову тварь! — рявкнул император. — И прекратите строить из себя идиотку!

От громкого окрика зверёк встрепенулся и нырнул в густые заросли папоротника, росшего по обеим сторонам тропинки. Ведьма окинула взглядом округу, словно пытаясь понять, о ком говорит император, и остановила его на главном дознавателе.

— Простите, граф Грейсленд, ничего личного. Император приказывает — я подчиняюсь. — проговорила она и, равнодушно пожав плечами, подняла правую руку, собрав пальцы в щепоть.

У Фредерика похолодело внутри, он буквально почувствовал, как замерло, а потом ухнуло куда-то вниз сердце.

— Прекратите паясничать! — повысил голос Виктор. — Вы прекрасно понимаете, что речь не о моём дознавателе.

— Но здесь больше никого нет, — отозвалась она, невинно улыбнувшись, и посмотрела в глаза императору. — Я ещё удивилась, с чего бы вам, мой господин, называть кузена тварью. Но вы приказываете — я подчиняюсь, таков контракт, и мне не пристало задавать вопросы. — Она перевела взгляд на второго мужчину. — Рада, что всё прояснилось и мне не пришлось вас убивать, граф Грейсленд. Это было бы досадно.

Она поморщилась, будто съела что-то горькое, и, развернув лошадь, двинулась в ту сторону, где осталась свита. Вот так просто, не спрашивая и не дожидаясь разрешения.

— Чёртова ведьма, — пробормотал себе под нос Виктор и, махнув рукой на погоню за оленем, двинулся следом. Граф, отойдя от шока, усмехнулся и последовал за ними.

Через несколько дней в покои леди Оливии доставили императорский подарок — чучело ласки, маловероятно, что той самой, но всё же. Презент сопровождался запиской: «Охотник должен гордиться своими трофеями».

Казалось, ведьма поняла намёк, что воля императора будет исполнена в любом случае, вне зависимости от того, нравится ей это или нет. Так что несколько месяцев вела себя тихо. Не спорила, не перечила и добросовестно выполняла свои обязанности. Но, как оказалось, то было затишье перед бурей.

На осенний бал ведьма заявилась с живой лаской на плече и при всех поблагодарила Виктора за чудесное чучело, что он ей подарил.

— Оно отлично подошло для моих экспериментов! — восхищалась леди Оливия, поглаживая сидящего на ладони зверька. — Подселив в чучело духа, я не только дала вторую жизнь несчастному животному, но и завела прекрасного компаньона.

Виктору оставалось только ответить какой-то любезностью, процедив её сквозь зубы, а ведьма с лаской на плече упорхнула в бальный зал, где закружилась в танце с каким-то лордом. Так началось противостояние императора и его ведьмы, приведшее к её дальнейшему побегу.

Фредерик, отвлекшись от своих мыслей, вновь посмотрел на незаконченный портрет. Слышу, но не слушаюсь — главный принцип ведьмы-бунтарки.

— Этой, как ты сказал, девочке, удалось неоднократно нарушить условия контракта, и побег — ярчайшее тому доказательство. Может всё дело в том, что она прямой потомок Матильды, а может в ней скрыта какая-то особая сила, не знаю, но очень хочу это выяснить. Выяснить и потом решить, как распорядиться этим знанием и этой ведьмой. Найдите её, граф Грейсленд, и, да помогут вам боги, если вы этого не сделаете. — жёстко добавил император Виктор II.

— Слушаюсь, мой господин, — главный дознаватель склонился в поклоне, чувствуя, как в горле стоит ком.