Не время для волшебства

Глава 6. Нет худа без добра

Утро Ивы началось, как обычно, и ничего не предвещало каких-то потрясений. Сладко потянувшись в своей постели, она зажмурилась, чувствуя себя свежей и отдохнувшей. Зевнула, потерла глаза и, открыв их, села на кровати, спустив босые ноги на пол.

Шу на подушке заворочался, пару раз дернул ухом и вновь свернулся клубком, явно собираясь продлить мгновения сонной неги. Девушка пощекотала зверьку пузико, и тот, недовольно фыркнув, зарылся куда-то в складки одеяла. Ива оставила его в покое и, привычно распахнув окно, направилась в ванную, накинув легкий халат и прихватив полотенце.

Завязав волосы повыше на макушке, она скинула ночную сорочку на пол, повесила на дверную ручку халат с полотенцем. Затем забралась в ванну и потерла нагревающий артефакт, весело журча, теплая вода начала заполнять ёмкость. Ива откинула голову на бортик ванны, вытянула ноги и закрыла глаза.

Внезапно кран как-то натужно кашлянул, издал протяжный хрип и выплюнул облако пара. Ива нахмурилась и, открыв глаза, постучала пальцем по носику, в ответ прозвучал тихий унылый свист. Девушка задумчиво хмыкнула, закрыла кран и открыла его снова, струя воды вновь возобновила свое бодрое журчание. Пожав обнаженными плечами, она опять устроилась поудобнее и закрыла глаза.

Словно пользуясь тем, что на него никто не смотрит, нагревающий артефакт крякнул, мигнул синим цветом и полыхнул мощной вспышкой магии. Ива взвизгнула, успевшую набежать в ванну воду сковал хрусткий ледок, а бортики покрылись изморозью. Чувствуя, как начинает неметь и замерзать скованное льдом тело, ведьма, немного запаниковав, дрожащими губами принялась читать заклинание, которым несколько дней назад разогревала чайник, концентрируя его не только на ладонях, а на всей поверхности кожи. Магия вспышкой прошлась по льду и поверхности ванны. Ванная наполнилась густым паром. Ива, обжигаясь о разогретые борта, выбралась из ванны, не глядя замоталась в полотенце и распахнула дверь в комнату.

Шу высунул мордочку из-под одеяла, несколько раз сонно моргнул и в полной растерянности уставился на подругу, которая, ругаясь на чем свет стоит, проклинала нагревающий артефакт, сломавшийся так не вовремя. Наблюдая за всклокоченной и пребывающей явно не в духе девушкой, ласка предпочел промолчать и лишь участливо кивал головой в такт ее словам.

Ива плюхнулась на кровать и посмотрела на обожженные ноги, осторожно коснулась набухающих волдырей и зашипела от боли.

— Ошпарилась? — робко спросил Шу, погладив лапой большой палец девушки.

— Не совсем, — буркнула она, — сначала обморозилась, потом обожглась, когда себя изо льда выковыривала.

— Может, мазью обработать? Заживляющей, — зверек осторожно забрался на колени девушки, стараясь не потревожить ожоги.

Ива отрицательно покачала головой и подула на особо большой волдырь на ладони.

— Это слишком долго, а мне еще надо лавку открывать, — она закрыла глаза и, сосредоточившись, начала тихо напевать исцеляющее заклинание. По коже пронеслось ощущение прохлады, боль стихла, и постепенно следы ожогов начали сходить на нет. К концу напева кожа вновь приобрела здоровый вид, Шу покачал головой, но ничего говорить не стал, спрыгнул с колен и проскользнул на кухню. Тяжело вздохнув, Ива поднялась с кровати, наскоро умылась и, натянув на себя синее платье, последовала за приятелем. Заморачиваться с нарядом или с прической настроения сегодня не было, так что она ограничилась простым пучком, пусть немного и кривоватым.

Шу сидел на краешке ведра, с любопытством заглядывая внутрь, где с кочергой в зубах лежала голова огра. Огр гневно пучил глаза и пытался что-то сказать, но, не имея возможности избавиться от чугунного кляпа, произносил только невнятное:

— Гррр-кхрр, ыхрр, гмррр, ыгыгымрхм.

— Кажется, он хочет нам что-то сказать, — ласка обернулся на звук шагов Ивы и указал лапой в ведро, из которого вновь раздалось невнятное рычание и мычание.

— У него будет возможность высказаться, но только после завтрака. Выслушивать его нецензурщину на голодный желудок у меня нет ни желания, ни настроения.

Отвернувшись от ведра, в котором продолжали раздаваться возмущенные звуки, направилась было в кладовую, но услышала позвякивание колокольчика с улицы. Пробурчав что-то нечленораздельное себе под нос, Ива отправилась открывать дверь.

Ленни стоял на пороге с неизменной корзинкой и, казалось, повторял какой-то заученный текст. Сбивался, сердито тряс русой головой и начинал с самого начала. Затем потер пятерней затылок, вздохнул и опять вернулся к повторению заготовленной речи. Парень настолько увлекся своим занятием, что когда травница резко распахнула перед ним дверь, вздрогнул от неожиданности, слегка попятился и совершенно забыл то, что так усиленно репетировал.

— Ах, Ленни, доброе утро! — по мрачному взгляду хозяйки лавки было понятно, что ее утро добротой не отличается.

— Ага! — с энтузиазмом откликнулся парень. — В смысле, доброе. Ну, то есть утро. Доброе утро. «Я кретин!» — в отчаянии подумал он, зачем-то прижав к груди корзинку с неизменной утренней выпечкой.

— Ты это мне принес или как? — девушка улыбнулась и деликатно ткнула пальчиком в сторону корзины.

Ленни несколько раз быстро кивнул, став похожим на марионетку в неумелых руках, и спешно вручил принесенную снедь. Сделал глубокий вдох, понимая, что его звездный час настал, и выпалил:

— Вы, то есть ты, не хочешь, это самое, со мной... Ну, в смысле, в садах, это самое. Это самое, того самое, — понимая, что его речь далека от задуманного и вообще делает его похожим на умалишенного, он решил прекратить свой монолог. — Вот! — веско брякнул он и мысленно застонал.

Ива с минуту молчала, растерянно хлопая глазами, а потом слегка подалась вперед и вкрадчиво поинтересовалась:

— Чего это самое?

— Погулять, — упавшим голосом промямлил в ответ Ленни и опустил голову, чувствуя, что готов, как в детстве, расплакаться от отчаяния и стыда. Весь его продуманный план и отрепетированная речь пошли прахом, сейчас хотелось только одного — сбежать и больше никогда не показываться на глаза рыжей травнице.

Девушка, держа обеими руками корзину, расхохоталась во весь голос. Покрасневший до кончиков волос парень отвернулся и хотел было уйти прочь, но, повесив корзинку на локоть, девушка ухватила его свободной рукой, вынуждая освободиться.

— Прости, Ленни, у меня было трудное утро и... Впрочем, неважно, не принимай это на свой счет. Лучше скажи, это Хелен тебя надоумила? — парень виновато кивнул. — Понятно. Что ж, дам тебе совет: в выборе девушки решение надо принимать сердцем, а не по указке матери. Ты не обязан звать меня на прогулку, если сам этого не хочешь.

— Но я хочу! — перебил ее Ленни. — Просто мама, она давит и торопит.

Ива кивнула, а затем мягко оставила его, не давая продолжить попытку оправдаться за неуклюжее приглашение на прогулку в садах.

— Давай мы вернемся к этому вопросу, когда ты сам будешь готов меня куда-то пригласить, а пока останемся друзьями, — она улыбнулась и протянула ему руку.

Ленни неуверенно пожал протянутую ладонь, скрепляя их маленький договор, а затем вежливо попрощался и, преисполнившись какого-то незнакомого чувства легкости и уверенности в себе, отправился домой.

— Щас Хелен ему всыплет веником по хребту, и он снова придет к тебе на порог мямлить про «это самое», — философски заметил Шу, стоило девушке закрыть дверь за несостоявшимся ухажером. Спрыгнув со стола, на котором он все это время подслушивал разговор, ласка взобрался по подолу платья вверх и повис на краешке корзины, засунув внутрь нос и принюхался. Кажется, под привычной салфеткой в красно-белую клетку скрывались булочки с малиной. Зверек довольно облизнулся и, отпустив край корзины, шлепнулся в подставленную хозяйкой ладонь.

— К счастью, это будет уже потом, — вздохнула Ива, усаживая приятеля на плечо. — Сейчас мне ни к чему поклонники, тем более, действующие по материнской указке.

Девушка с лаской на плече и корзинкой в руках вернулись на кухню. Выложив принесенную выпечку в деревянную плошку, травница взялась за приготовление завтрака, решив, что омлет будет лучшим началом дня.

Тихо постукивал нож о разделочную доску, когда хозяйка ловко нарезала помидоры и ветчину. Пышной шапкой поднялись взбитые с молоком яйца. Зашкворчала сковорода, на которую выложили помидоры и ветчину, заворчала яично-молочная масса, соприкоснувшись с раскаленным дном посуды. Кухня наполнилась ароматом свежеприготовленного омлета, ароматом уютным и одновременно аппетитным. Именно тем, что нужно, чтобы исправить испорченный утренними происшествиями день.

Ива наложила по тарелкам омлет, налила свежезаваренный чай в большую глиняную кружку и, поставив на стол булочки, наконец села и приступила к завтраку. Шу привычно устроился на столе, таская из своей тарелки кусочки пищи, то и дело поглядывая на румяные бока выпечки.

Закончив с завтраком, девушка также неспешно вымыла посуду и, бросив короткий взгляд на часы, висящие над входом в кухню, решила, что у нее еще осталось время разобраться с головной болью в виде огрской головы, подозрительно затихшей в ведре.

Склонившись над временным пристанищем огра, она выдернула у того из зубов кочергу и чуть не выругалась сама, увидев, насколько тот изжевал металл.

— Одно неверное слово, и я снова заткну тебе рот кочергой, — пригрозила она, для наглядности продемонстрировав узнику ведра импровизированный кляп. — Ты меня понял?

— Да, — сердито буркнула голова, нахмурив брови.

— Как тебя зовут?

— Горм, — не меняя интонации, ответила голова.

Шу забрался на край ведра и с интересом заглянул внутрь, Горм оскалился и гневно прошипел:

— Дух в теле трупа. Мерзость.

— А голова в ведре, это прям прелесть, как нормально? — парировал ласка насмешливо. — Я хотя бы целиком живой, а не отдельными частями, в отличие от некоторых.

Ива перехватила приятеля поперек туловища и, прерывая дальнейшие бесполезные споры между этими двумя, устроила его на полке, где хранила приправы. Зверек возмущенно засопел, но, поймав суровый взгляд девушки, предпочел остаться на месте, наблюдая за головой сверху.

— Итак, Горм, самое время рассказать, кто такой на самом деле и как оказался в таком интересном положении, — взяв голову за ухо, она вытащила ее из ведра и устроила на столе. Горм тут же засопел, широко раздувая ноздри и жадно втягивая воздух, наполненный ароматом омлета. Затем он облизнулся и, скосив глаза в сторону сковороды, пробасил:

— Еда. Горм хотеть еды.

— Сначала ответы, потом еда!

Огр нахмурился, недовольно выпятил нижнюю губу, но, поняв, что все ужимки оставляют девушку равнодушной, вздохнул.

— Воин. Шаман, — он скривился и опустил глаза. — Шпион. Должен следить за ведьмой. Изучать ее силу. Подружиться.

Ива задумчиво потерла подбородок и обменялась быстрыми взглядами с Шу, кажется, их дерзкий побег сорвал не только неясные планы императора, но и огров. Для чего-то же те хотели подружиться с императорской ведьмой, правда, выбрали не самого приятного парламентера, да и способ выбрали весьма странный.

— Я ответил. Еда, — напомнил Горм, вновь попытавшись взглядом указать на остатки омлета в сковороде.

Травница кивнула, вынужденная признать его правоту огра. Подхватила вилкой кусок омлета со сковороды и вложила его в открытый рот. Голова радостно зачавкала, жмурясь от удовольствия. Шу с жадным интересом наблюдал за поглощением еды, то и дело пытаясь заглянуть под обрубок шеи, ожидая, что прожеванные куски должны вывалиться оттуда. Ничего такого не произошло. Ласка скользнул вниз по стенке шкафа, очутившись на столе, крадучись подобрался к Горму и попытался заглянуть под него, огр рыкнул, отгоняя любопытного зверька.

— Слушай, а куда потом еда девается? Он же должен после еды... ну, это самое, — встав на задние лапы, он провел передней от живота вниз, намекая на вполне очевидный естественный процесс.

Ива замерла, не донеся вилку с омлетом до жадно распахнутого рта огра, а затем брезгливо поморщилась и встряхнула головой, решив даже не представлять, что имеет в виду Шу. Быстро сунула наколотый кусочек еды Горму и отложила вилку, на лице огра отразилось разочарование.

— Голоден. Еще еды, — сообщил он в своей обычной ворчливой манере.

— Да как голоден-то? У тебя ни желудка, ни кишков! — возмутился Шу, потыкав лапой шею Горма, в ответ тот попытался цапнуть наглого зверя.

— Отвали, дух! Горм голоден. Точка. Неважно как, голод есть. — Казалось, голова смущена такими вопросами и очевидно не хочет вдаваться в особенности своей жизнедеятельности.

— Так ты ж раньше не просил еды, — заметила между делом Ива, разделяя остатки омлета на небольшие кусочки, хоть в этом и не было смысла, в открытую пасть можно было засунуть сковороду целиком. — И ничего, не умер.

— Пил. Много пил. — веско и с явным удовольствием сообщил Горм. — Смерть — нет. Голод — да.

В лавке раздался звон колокольчика, заставив всех троих вздрогнуть от неожиданности. «Ива, милая, ты здесь?» — раздался голос Елены откуда-то от двери. Травница, не смотря на возмущенное шипение, схватила голову и сунула в ведро.

— Сиди тихо, ни звука, — шепотом произнесла она, сунула в рот Горму остатки омлета, затем накрыла ведро разделочной доской и поставила его в дальний угол, рядом с печью. — Да, уже иду! — отозвалась Ива и поспешила на голос подруги.

Елена немного растерянно стояла на пороге лавки, придерживая висящую на локте корзину с сиреневыми, фиолетовыми, розовыми метелками люпинов. Увидев в кухонном проеме хозяйку лавки, женщина улыбнулась и сделала шаг навстречу.

— У тебя дверь открыта, вот я и решила зайти. Не знала, что ты еще не готова посетителей принимать.

— Видимо, когда Ленни выпроваживала, закрыть забыла. К тому же, тебя я рада видеть в любое время, — Ива обняла подругу за плечи, привычно увлекая ее в сторону чайного стола.

Услышав имя сына пекаря, Елена понимающе хмыкнула, поставила корзинку с товаром на пол и, расправив юбку, села за стол. Подперла ладонью щеку и с мроничной улыбкой спросила:

— Ну и как он тебе, Ленни?

Ива отмахнулась и негромко хихикнула, вспомнив ту неловкую сцену у себя на крыльце. Села на соседний стул, краем глаза отметив, что Шу шмыгнул куда-то в цветы. В прошлые разы Елена, чтобы как-то задобрить сердитого питомца подруги, приносила ему разные лакомства. Постепенно сердце ласки оттаяло, и тот, притворяясь обычным животным, принимался выпрашивать вкусняшки, стоило цветочнице заглянуть в лавку хотя бы на минуту. Заметив шныряющего между цветов зверька, женщина с умилением улыбнулась и достала из кармана платья кусочек козинака, завернутый в бумагу, и протянула его Шу, жадно тянувшему к нему лапы. Получив желаемое, тот уселся на столе и с сосредоточенным видом принялся шуршать упаковкой, освобождая от нее лакомство.

— Какой он у тебя все-таки умный, — проворковала она. Шу украдкой закатил глаза и качнул головой. — Так что там с Ленни? — напомнила Елена подруге.

— Ты шутишь что ли? Мне не с ним придется на свидания ходить, а с Хелен, уж больно она на парнишку давит. — Ива засмеялась. — Он при виде меня двух слов связать не может, всё «это самое» и «это самое».

— Это точно, Хелен своих мальчишек крепко держит. Ну, кроме старшего, тот как-то сам все решать привык, а вот Ленни... Он самый мягкий из троих. Поперек матери слова сказать не может. Не то что капитан Стефан. — Елена хитро прищурилась, вглядываясь в лицо сидящей напротив девушки.

Откуда-то из глубины кладовой раздался странный хруст, за которым послышался звон битого стекла. Собеседницы переглянулись, Шу отвлекся от козинака и навострил уши, прислушиваясь. Ива поспешно поднялась на ноги, жестом остановив подругу, собравшуюся пойти с ней вместе.

— Я давно подозревала, что дальняя полка подгнила, — пояснила она, — видимо, так оно и было. Пойду посмотрю на масштаб разрушений, заодно чайник поставлю. — Девушка скрылась в кухне. — А что Стефан? — прокричала она оттуда.

-

Ну, все говорят, что он оказал тебе знаки симпатии. Даже Марту приструнил, правда, когда он ее выпустит, боюсь, она еще злее станет. — Громко продолжила рассказывать Елена. Ответа на это не последовало, видимо, дверь кладовой закрылась, и подруга ее не слышит, пришла к выводу цветочница. Немного подумав, она поднялась со своего места и пошла следом за ней. «Хоть чайник поставлю, пока она убирается», — подумала Елена и пошла на кухню.

— А еще говорят, что наш аптекарь Ферст с Мартой роман крутил, а после проверки, которую тебе по его просьбе бургомистр устроил, она его бросила. И что ты думаешь? Запил! — Торжественно ответила на свой же вопрос женщина, наливая воду в чайник. — Он, конечно, тот еще...

— Говнюк, — пробасили откуда-то из угла, Елена вздрогнула и огляделась, но, не увидев никого постороннего в комнате, решила, что это закрытая дверь кладовой искажает голос подруги.

— Ну да, — растерянно согласилась женщина, поставив чайник на плиту. — Грубо, но, по сути, верно. Хотя, с другой стороны, может, он не так уж и виноват. — Размышляла она вслух, щелкнув ручкой плиты, под чайником разгорелся веселый огонек. — Может, ему Марта просто голову задурила, сейчас он одумается и станет нормальным человеком?

— Тварь, — безапелляционно произнес тот же голос, заставив Елену нахмуриться и усомниться в том, что она ведет беседу с подругой. Да и звук, как будто бы, идет не со стороны кладовой.

— Не думаю, что он настолько уж пропащий. Одинокий просто, — Елена пожала плечами и оглядела кухню. Если в лавке Старого Хью она бывала не один раз, то на кухню сапожник никого и никогда не приглашал. Помня состояние основного помещения до того, как его привела в порядок Ива, женщина сомневалась, что тут был образцовый порядок. Чистые шкафчики, полочки с аккуратно подписанными банками специй, отскобленная добела столешница, воздушные занавески на единственном окне. Травница в привычной манере навела идеальный порядок, из которого выбивалось лишь ведро, прикрытое разделочной доской, возле печи.

Снедаемая любопытством Елена подошла к ведру и сняла с него доску. Увидела содержимое и замерла, не веря своим глазам, из недр ведра на нее таращилась голова. «Муляж какой-то?», — подумала она, но тут голова моргнула и растянула рот в подобии улыбки, выставив длинные клыки.

— Здрас-с-сти, — сообщила голова, явно пытаясь проявить дружелюбие. Елена отшатнулась, наступила на подол юбки каблуком и шлепнулась на пол. Не в силах больше сдерживать нахлынувший ужас, женщина завизжала, отползая подальше от своей страшной находки.

— Вот срань, — мрачно сообщил Горм, страстно жалея, что к голове не прилагаются руки, которыми можно было бы заткнуть уши, терзаемые женским криком.

Ива опрометью выскочила из кладовой, забыв о разбитых банках и обвалившейся полке, и метнулась к кричащей подруге.

— Голова! Там голова! — Елена панически тыкала пальцем в сторону ведра, сжимаясь в комок. — Она говорит! Живая голова, как такое возможно? — женщина в отчаянии посмотрела на опустившуюся с ней рядом Иву.

Девушка погладила испуганную подругу по плечу, а потом мягко попыталась обнять, но та оттолкнула ее руку и резко встала.

— Это какое-то колдовство! Темное колдовство! Я... Я не желаю, не могу тут оставаться, — Елена бросилась прочь из кузни, и Ива поспешила следом.

— Пожалуйста! Пожалуйста, подожди! — крикнула в спину уходящей подруге травница. — Я могу все объяснить!

— О, это будет сложно объяснить, — насмешливо бросил Шу, сидя на спинке стула, расположенного ближе всего к двери. Елена вскрикнула и отшатнулась, а ласка тем временем метнулся к выходу и, повиснув на защелке, повернул ее, запирая дверь. — Ну вот и все, теперь мы тебя съедим! — зловеще сообщил он.

— Шу, прекрати! Она и так напугана! — рявкнула Ива на приятеля, а затем, выставив ладони перед собой в успокаивающем жесте, медленно подошла к съежившейся женщине. — Елена, послушай, тебе нечего бояться. Просто у моих домочадцев дурные манеры и отвратительное чувство юмора.

— У тебя голова говорящая в ведре! — Елена обвиняюще ткнула пальцем в сторону кухни.

— Это Горм, он шаман племени огров, — как можно обыденнее ответила Ива, хотя сама пока не могла понять, нормально ли для огров дарить живую голову кому-то или нет. — Он абсолютно безвреден.

— Если не совать ему пальцы в рот, — вставил Шу свои три медяка, чем заслужил гневный взгляд подруги. — А еще Горм отличный собеседник, если хочется послушать брань.

Елена обернулась к Шу, примостившемуся на ручке входной двери, и, скрестив руки на груди, произнесла:

— Говорящая голова огра, говорящая ласка. Кто ты такая, Ива? — В голосе звучали гневные и требовательные нотки, от пережитого страха не осталось и следа. Женщина была полна решимости выяснить правду раз и навсегда, даже несмотря на то, что это могло разрушить их с Ивой дружбу. Елена сама неоднократно говорила своим детям и племянникам, что на вранье ничего хорошего не построишь, и сама привыкла не отступать от этой истины.

Ива замерла, терзаемая сомнениями. С одной стороны, сказать правду сейчас означало покончить со всеми тайнами и недомолвками, существовавшими в их с Еленой общении. Девушка не могла рассказать подруге о своей жизни, поделиться какими-то историями из прошлого, постоянно приходилось увиливать и уклоняться от вопросов, обходиться отговорками. С другой стороны, рассказать правду означало подвергнуть опасности не только их с Шу, но и Елену с семьей. Ива очень сомневалась, что в случае, если ее найдут, главный дознаватель оставит без внимания тех, кто знал правду о личности «травницы Ивы». Скорее всего, этих людей ждет тюрьма за укрывательство или что-то подобное, никто не позволит потенциальным свидетелям разгуливать без присмотра, тем более, что корона решила сохранить побег ведьмы в тайне.

Видя сомнения девушки, Шу незаметно мотнул головой, надеясь, что это поможет ей принять верное решение. Верное решение ничего не рассказывать. Пауза затягивалась, Елена тяжело вздохнула и, устало уронив руки, собралась уходить. Ива сглотнула ставшую вязкой слюну и облизнула внезапно пересохшие губы.

— Я ведьма, — призналась она, решив ограничиться хотя бы небольшим количеством правды. — Просто из-за того, что не могу сейчас колдовать, решила заняться другим, более или менее знакомым и близким ремеслом. И я действительно жила в столице долгое время, но пришлось оттуда срочно уехать из-за... — Она замялась, подбирая слова, — из-за слишком пристального и навязчивого внимания одного мужчины. Влиятельного мужчины, — добавила она после некоторых размышлений, — думаю, он будет меня искать или уже ищет. Большего я тебе рассказать не могу, не хочу ставить под угрозу тебя и твою семью. Этот человек способен доставить серьезные неприятности любому, если решит, что это поможет вернуть меня под его контроль.

— Подлец! — возмущенно воскликнула Елена, всплеснув руками.

— Подонок! — радостно поддакнул Горм из своего ведра, рявкнув во всю глотку так, что его было слышно из кухни.

— Правильно мыслит головастик, — улыбнулась цветочница и, подойдя к девушке, обняла ту за плечи. — Ничего, ничего, мы этому мужику тебя не отдадим, пусть только сунется. — Она погрозила кулаком невидимому обидчику Ивы. — Никто не узнает о том, что ты мне сказала. Только головастика и хвостатого спрячь, вот про них точно никто знать не должен.

Травница с серьезным видом кивнула, мимоходом подумав, что хранить голову Горма в ведре на кухне было плохой идеей. Однако, нет худа без добра, и тайн стало чуточку меньше. По крайней мере, теперь не придется скрывать своих компаньонов от подруги, а Шу сможет перестать изображать из себя животное в ее присутствии.

Елена еще немного поругала неизвестного мужика, посмевшего испортить жизнь «такой замечательной девушки», а затем, спохватившись, что обещала отнести люпины в резиденцию Моро, чмокнула девушку в щеку и убежала.

Ива с облегчением выдохнула, пыл, с которым подруга ругала императора, ставшего в ее представлении навязчивым ухажером, начал вызывать неловкость, но лучше уж такая версия, чем правда.

— Вот бы Виктор удивился, узнав, какими эпитетами его кроет простой народ, — захохотал Шу, взобравшись на плечо подруги.

— Лучше бы ему этого никогда не узнать, — усмехнулась она и наконец открыла лавку, начиная новый рабочий день.