Не время для волшебства

Глава 3. Первый посетитель

Ива обернулась на звук колокольчика, на пороге стояла женщина лет тридцати-сорока с небольшим, нервно сжимавшая в руке корзинку с тюльпанами. Простое платье мятного цвета, русые волосы, собранные в пучок, под простой соломенной шляпкой. Гостья нервничала и настороженно оглядывалась по сторонам, словно сама не зная, зачем пришла, и готовая в любой момент ретироваться за дверь.

— Добро пожаловать, я Ива, травница, — поспешила она представиться с радушной улыбкой. — Спасибо, что выбрали мою лавку. Чем могу помочь?

Женщина окинула взглядом убранство лавки, отметила непривычную глазу чистоту, ряды новых полок, заполненных аккуратными рядами банок и пузырьков. Уже этого было достаточно, чтобы цветочница прониклась симпатией к этому месту и его хозяйке. Оглядев стоящую за стойкой рыжеволосую девушку, она отметила и скромное платье, и простую прическу. Но больше всего взгляд зацепился за искреннюю улыбку, с которой та встречала своего первого посетителя. Расцветая на нежных губах, улыбка зажигала приветливые искорки в зеленых глазах, делая и без того миловидную девушку красивой.

Почему-то именно это искреннее радушие заставило Елену растеряться. Она вновь повесила корзинку на локоть, расправила складки на платье, а затем смущённо пробормотала, опустив глаза:

— Да мне, собственно, ничего и не нужно, из любопытства зашла, — Елена поправила шляпку, — но если я не вовремя...

Женщина вполоборота развернулась к двери и протянула руку к ручке, собираясь уйти, но Ива торопливо замахала руками, призывая остановиться и подождать.

— Любопытство — это прекрасно, — одобрительно сообщила травница, покидая свое место за стойкой, — я и сама, признаться, люблю прогуляться по магазинам, на витрины поглазеть.

Невидимый в полумраке полок Шу едва слышно хихикнул, зная, что как раз «продавать глаза» его подруга терпеть не может и испытывает жуткое раздражение, когда посещает магазины впустую. Исключением из этого может быть разве что книжный, где Ива готова бродить часами, перебирая книги и беседуя с хозяином магазина или продавцом. Правда, в редких случаях она выходила оттуда с пустыми руками, а если и выходила, то максимум через пару дней возвращалась за приглянувшимся экземпляром. Благодаря этой любви к книгам у Ивы скопилась неплохая библиотека, которая, впрочем, осталась по большей части во дворце, это было то немногое, о чем и Ива, и Шу искренне сожалели, когда планировали свой побег. Вторым исключением можно было назвать магазины с зельями или травами, именно эта любовь породила идею создания, в качестве прикрытия и источника дохода, лавки травницы.

— Знаете, даже если вам ничего не нужно из моего товара, я бы не отказалась купить ваш, — призналась Ива, указав на корзинку с цветами. — По пути сюда я набрала сухоцветов, — она кивнула в сторону своего экзотичного, но довольно неказистого букета, — только в них, как будто, нет души, просто чудной пылесборник. Утром я подумала, что было бы неплохо заменить их на живые цветы. А тут вы, так вовремя!

Елена посмотрела на букет на столе, затем на тюльпаны и, немного расслабившись, ответила с улыбкой:

— Конечно, сколько цветков вам нужно, Ива?

— Знаете, я возьму все. В честь открытия, хочется создать атмосферу праздника, да и ваза у меня довольно большая.

Мягко подхватив свою гостью под локоть, Ива повлекла ее к столу, где принялась суетливо высвобождать из вазы свой нелепый букет, а Елена тем временем аккуратно выкладывала на столешницу тюльпаны, придирчиво оценивая каждый.

— Я не спросила, как вас зовут, — опомнилась Ива, отложив в сторону сухоцветы.

— Елена, и можно не обращаться на «вы». Мы местные к такому не приучены, у нас все по-простому. Хоть и город, да в основном живем, как в большой деревне, все друг друга знают и всё друг о друге знают. Многие выросли буквально на глазах, кто вообще поколениями тут живет.

Ива кивнула, радуясь, что в первый день удалось завести такое приятное знакомство. Затем взяла в руки вазу и направилась в сторону кухни.

— Может, чаю? — обернувшись, предложила она.

— А как же торговля? — удивилась Елена.

— Как видишь, торговля сегодня не идет. Не думаю, что в первый же день народ толпами повалит, я же все-таки пришлая, чужачка, — грустно проговорила она, а затем, легко тряхнув головой, словно прогоняя этим жестом грустные мысли, спросила: «Ну так как насчет чая?»

— Ну, раз сегодня ни у кого работы не будет, можно и чаю, — засмеялась Елена.

— Тогда располагайся, а я пока воды налью для цветов и чаю сделаю. Правда, у меня к нему ничего нет, кроме сахара. Это ничего?

Ива смутилась и остановилась на пороге кухни, прижимая к груди вазу. Елена махнула рукой, мол, иди не переживай, а сама тем временем поставила корзинку на пол, сняла шляпку и, повесив ее на уголок спинки стула, села. Теперь уже смелее огляделась по сторонам, с интересом отмечая незнакомые названия трав на этикетках. Слегка принюхалась к запаху неведомых трав и свежего дерева.

— Мне вот интересно, ты чайник чем кипятить собираешься? — сердито прошипел Шу, проскользнув следом за Ивой на кухню. — Плита не работает, если ты забыла.

— Да как обычно, — пожала плечами девушка, наполняя водой сначала вазу, а затем чайник.

— Как обычно?! — возмутился ласка, привстав на задние лапы, шерстка на загривке от переизбытка эмоций встала дыбом и стала напоминать смешной гребень. — Хочу напомнить тебе, моя дорогая, что твое «как обычно» может привести сюда ищеек дознавателя, а потом и его самого с какими-нибудь антимагическими кандалами наперевес. Немедленно иди и скажи, что чая не будет, потому что у тебя сломалась плита! Что, между прочим, абсолютнейшая правда, если это так сильно беспокоит твою совесть.

Шу требовательно топнул задней лапой, гневно сверкая глазами. Ива улыбнулась, погладив его по спинке. Такая искренняя забота неизвестного магического духа, запертого в чучеле животного, ее всегда трогала до глубины души. Его бесконечное ворчание, такое раздражающее, но ставшее привычным и родным, было призвано защитить ее, и она это прекрасно понимала. Однако перспектива завести, возможно, единственного друга в этом городе, среди чужих и незнакомых людей, была настолько соблазнительной, что Ива была готова пойти на любой риск.

— Шу, ты драматизируешь, — мягко возразила она, почесав метавшего взглядом молнии зверька за ухом, — никто за мной с кандалами не явится, я же не преступница какая-то. Да и бытовая магия, она же совсем незаметная, кому придет в голову ее отслеживать. Там же энергии тратиться, — она едва развела большой и указательный пальцы, оставив между ними крохотную щелочку.

Ласка отодвинул руку подруги, чесавшую его за ухом, в сторону, насупился и скрестил передние лапы на груди, всем своим видом демонстрируя свое несогласие.

— Все преступники, даже самые хитроумные, попадались на мелочах. Вот на таких вот мелочах, — сварливо проговорил он, ткнув лапой в сторону сведенных пальцев девушки. — И не возражай, ты контракт разорвала. Контракт, который был заключен верховной ведьмой века назад, а это сродни государственной измене, так что мы с тобой очень даже преступники.

— Ива, у тебя все в порядке? — окликнула ее из лавки Елена, слегка привстав за столом и заглядывая в приоткрытую дверь кухни.

— Уже иду! — откликнулась та, быстро чмокнула недовольного зверька в макушку. — Не хмурься, потом договорим. — Шепнула она ему на ухо и принялась составлять на поднос чайник, кружки, сахарницу, вазу.

— Не поверишь, только вскипела вода, и плита приказала долго жить, — Ива принялась разгружать поднос, — Поставь в вазу букет, пожалуйста.

Елена кивнула и привычными ловкими движениями принялась собирать ворох тюльпанов в букет, кажется, с головой уйдя в это занятие. Травница, убедившись, что ее знакомая отвлеклась, быстро приложила ладонь к боку чайника, третий раз за последние сутки кипятя воду с помощью магии.

— Знаешь, у меня тут есть ромашка, мелисса, мята, лимонная трава, она придает такой интересный цитрусовый запах и вкус чаю. Чабрец есть, душица. — принялась загибать пальцы Ива, — Могу шиповник или смородиновый лист в чай добавить. Земляника сушенная есть, с ней чай тоже очень вкусный получается.

— Простого чая будет вполне достаточно, — засмеялась Елена, подвинув вазу с готовым букетом на середину стола.

Бронзовый колокольчик на улице молчал, а по лавке разливался аромат свежезаваренного чая. За столом у окна сидели две женщины: рыжая и русоволосая, оживленно болтая, они не замечали, как с улицы на них поглядывает торговка зеленью Марта, изнывая от любопытства, но не решаясь зайти.

Собеседницы за стеклом беззвучно засмеялись какой-то шутке, известной только им двоим. Марта скривилась, мгновенно приняв решение отнести Елену к числу предателей, за чашку чая (или что они там пьют) променявших соседей на чужачку с сомнительным предприятием.

Отставив в сторону кружки, Ива и Елена посмотрели в окно, случайно встретившись взглядом с нахохлившейся, как старая ворона, Мартой. Рыжеволосая приглашающе помахала рукой и улыбнулась той самой радушной улыбкой, что совсем недавно встречала нервничающую Елену. В ответ торговка лишь хмыкнула себе под нос и демонстративно отвернулась к своей петрушке, с преувеличенной сосредоточенностью рассказывая о товаре служанке, присланной на базарную площадь из домов за садами.

— Зря ты с ней так, — покачала головой Елена, поправив выбившуюся из пучка прядь на затылке, — Это Марта, зеленью торгует и сплетни разносит заодно. Причем одну паскуднее другой. Вообще доброго отношения человек не понимает.

— Думаешь, от нее будут проблемы? — настороженно спросила Ива, бросив беглый взгляд в сторону Марты, которая, кажется, что-то нашептывала служанке с пучком петрушки в руках. Редкие взгляды и осторожные кивки в сторону лавки красноречиво подсказывали тему разговора.

— Будут? — хмыкнула в ответ собеседница. — Они уже есть. Марта по поводу твоей лавки к бургомистру бегала, только тот ей отворот-поворот дал. А секретарь его, Тони, видать, от себя добавил, чтобы та нос укоротила и не лезла к занятым людям.

Ива облегченно вздохнула, лишнее внимание к ней со стороны городских властей ей вообще ни к чему. И тем более оно не нужно в преддверии летнего сезона, когда императорский двор, пусть не в полном составе, выезжает подышать морским воздухом.

— Зря ты расслабилась, эта своего добьется и наделает еще тебе проблем, — предостерегла новую подругу цветочница. — Будь с ней осторожна. Она уже таких слухов о твоей лавке распустила, а это она еще не открылась. Что дальше будет, одним богам ведомо.

Ива рассеянно потеребила кончик косы и, впав в задумчивость, закусила губу. «Бежала от одних интриг и, кажется, попала в другие», — подумала она, блуждая пустым взглядом по полкам.

— Не переживай, — собеседница мягко коснулась руки девушки, мысли которой пытались убежать куда-то далеко. — У нас только Марта такая, остальные нормальные люди. Приветливые, по-своему добрые. Да и Марту знают не первый год, так что все ее новости пополам делят, а то и вовсе не слушают. Пекарь Кристоф ее вообще на дух не переносит. Кстати, я как домой пойду, загляну к нему, расскажу насчет плиты, может, он сможет тебе чем-то помочь.

Ива в ответ слегка сжала ладонь Елены, не зная, как словами выразить свою благодарность. В конце концов, местная сплетница не настолько опасна, как императорский дознаватель, и с ней как-нибудь уж можно справиться. На крайний случай, если понадобится, то можно магию применить, вряд ли простенький заговор на симпатию или от дурных людей сильно потревожит нити разорванного контракта, выдав их с Шу место положения.

— Ты же не только травами для чая торгуешь? — словно что-то вспомнив, спросила Елена и, получив утвердительный кивок в ответ, продолжила. — У нас с мужем своя оранжерея и сад, там на взгорке, почти у летних резиденций. К нам недавно сестра моя младшая с ребятишками переехали. Уж не знаю, что у них случилось по дороге, но сестра совсем покой потеряла. С детей глаз не сводит, ночью не спит, все их караулит. Если заснет, то просыпается с криками и снова к детям. Сама издергалась, нас измучила. А дети больше всех страдают, им дальше дома никуда не выйти, ни в город, ни в сады. Мы к аптекарю ходили, он порошок какой-то дал, но от него только хуже стало. Раньше она от кошмара просыпалась, а после лекарства стонет и кричит, но проснуться не может. Есть ли какая-то травка от этой напасти?

Выслушав, Ива задумалась, потерла подборок, прикидывая, чем можно помочь. Ни одна нечисть, знакомая ей по книгам, не внушала столь безотчетный панический страх за детей. Лешие иногда любили полакомиться человеческим ужасом, но тогда бы сестра Елены панически боялась находиться в лесу или даже просто подходить к нему. Здесь же страх настигал и в безопасности стен дома.

— Она случайно не рассказывала, например, про лошадей со необычной мастью? — поинтересовалась Ива, чувствуя, как в памяти просыпаются ведьминские знания, а с ними и какой-то совершенно незнакомый, чуждый азарт, призывавший бежать и ловить нечисть, вредившую этой семье.

— Нет, вроде, ничего такого она не упоминала. Она вообще мало говорит последние дни.

«Значит, не кошмар», — Ива задумчиво постучала указательным пальцем по подбородку. По всему выходило, что никакая нечисть здесь не причём, вот только что-то в словах Елены не давало покоя. Что-то явно было неправильно и оттого беспокоило. Она машинально налила себе остывший чай, сделала глоток и вдруг спросила:

— Ты сказала, она с детьми приехала? А муж?

— Ой, там такая некрасивая история, — Елена поморщилась, губы едва заметно сжались, в глазах мелькнуло негодование. — Он сошёлся с другой, там не женщина, змея. Может, похуже нашей Марты. Язык, что жало. И не красавица совсем, если уж на то пошло, но вот поди ж ты...

— Язык — жало и не красавица, — задумчиво пробормотала Ива, постукивая пальцами по столешнице. В голове начала складываться вполне очевидная картинка, в которой завистливая женщина решила прибрать к рукам чужое счастье, не погнушавшись самыми бесчестными, черными методами. — Знаешь, мне кажется, у твоей сестры это от нервов. Мужа отобрали, потому теперь и за детей боится. Тут только время поможет всё сгладить, а мы можем лишь помочь ей пережить этот трудный период.

Ива поднялась из-за стола, ободряюще потрепала собеседницу по плечу и направилась к полкам с банками, не переставая между делом рассказывать.

— Думаю, простой травяной сбор вполне поможет ей обрести немного спокойствия. Так, здесь у меня ромашка, мята, валерьяна, где-то еще сон-трава была для хороших сновидений.

Она сновала между полок, составляя на стойку всё новые и новые банки с травами, сама не замечая, как с головой ушла в этот процесс. На одной из полок мелькнула мордочка Шу, призывно махавшего лапой.

— Ты же понимаешь, что успокоительным сбором тут проблему не решить? — прошипел он, выглядывая из-за банки с сушенной лавандой. — Это проклятье, обычное «бытовое» проклятье. По итогу она либо сама утопится, либо детей с собой прихватит. Твои травы ей как мёртвому припарки!

Ива кивнула, не отрывая глаз от банок и не переставая их перебирать, делая вид, что ищет что-то. В тот момент, когда всё стало на свои места, она твердо решила, что не может пройти мимо, позволив невинному человеку угробить свою жизнь, а может и жизнь детей, как не может позволить горю поселиться в чужой семье. Вся ее ведьмина натура восстала против такого колдовства, против неоправданного зла, совершенного с помощью магии. Да, ей и самой доводилось проклинать, но никогда столь жестоким образом и уж тем более не ради личной выгоды. Хотелось бы еще на неверного муженька посмотреть, оценить на предмет приворота, но это уже дело завтрашнего дня. Сегодня же нужно спасти жизнь целой семьи. Семьи и так пострадавшей, которой еще долго придется жить на обломках порушенного быта и обречённой отстраивать себя заново. Ведьма была уверена, что они справятся, но если уж она может помочь, то не сделать этого стало бы преступлением.

— Ива, не смей в это вмешиваться! Посоветуй найти хорошую ведьму и всё на этом! — запаниковал Шу, мечась между банками с травами.

— Так, нашла! — провозгласила Ива радостным голосом, хотя слова эти были явно больше сказаны для приятеля, вцепившегося всеми лапами в стеклянную банку с толченной тишнинкой, которую использовали, чтобы сгладить тяжелые мысли и приглушить болезненные эмоции.

Держа одной рукой банку, второй она пыталась оторвать от нее ласку, мертвой хваткой прилипшего к стеклянному боку посудины.

— Прекрати балаган, — прошипела сквозь зубы девушка, пытаясь просунуть пальцы под брюшко приятеля, тот угрожающе щелкнул зубами и, выпустив банку, скользнул по рукаву на плечо. — Шу!

Ива передернула плечом, чувствуя, как зверек пробирается куда-то в сторону шеи. Но это не остановило взбунтовавшегося ласки, и он, цепляясь когтями за одежду, скользнул за ворот платья, щекоча и царапая спину ведьмы. Ива практически швырнула банку с тишнинкой на стойку, пытаясь извернуться и поймать бунтаря.

— Что с тобой? — раздался встревоженный голос Елены.

— Это тишнинка, всегда жутко чешусь от нее, стоит только банку в руки взять, — сдавленно пробормотала Ива, нащупав ласку где-то в районе плеча. Не дав себя схватить, Шу выскочил из рукава и шмыгнул обратно на плечо, а оттуда по волосам на голову.

— Крыса! — отчаянно взвизгнула цветочница, вскочив со своего места. Женщина схватила вазу и, кажется, была готова запустить ей в «крысу», которая, соскочив с головы Ивы, метнулась по полкам в сторону стойки.

Ива кинулась наперерез воинственно настроенной женщине, раскинув руки, а Шу демонстративно уселся перед отобранными для приготовления сбора банками. Вытянув шею, он ощерил зубы и зашипел.

— Спокойно! Это Шу, он не крыса! — Она загородила собой зверька. — Шу — ласка.

Елена остановилась и, прижав к груди вазу, выглянула из-за плеча девушки. Ива отошла в сторону, позволив разглядеть причину переполоха как следует. Шу встал столбиком на задние лапы, принюхался, разглядывая гостью. Затем недовольно фыркнул и исчез где-то в недрах лавки. Елена поставила вазу и вернулась к столу, а Ива достала старенькую, потертую ступку с не менее потертым пестиком из бука.

— Прости, если Шу тебя напугал, — она положила в ступку немного ромашки, — Мы привыкли жить очень уединенно, а тут новый человек, и, похоже, Шу разнервничался.

Елена махнула рукой, показывая, что инцидент исчерпан, взяла в руки чайник с остывшим напитком. Янтарная жидкость с веселым журчанием полилась в чашку, вновь наполнив комнату ароматом полевых цветов и летнего солнца. Женщина вдохнула запах, закрыла на мгновение глаза, успокаивая все еще несущееся вскачь сердце, а затем внезапно засмеялась.

— Ох, Ива, я тоже хороша. В чужом доме с вазой за крысой собралась гоняться. Сейчас каких только питомцев не держат, хоть бы и крыс. Сама не видела, но рассказывали, что в одном из домов на холме держат в питомцах какого-то ягумара.

— Ягуара, — машинально поправила ведьма, — Большой пятнистый кот. Хищный к тому же, и характер скверный, даже хозяев ни во что не ставит. Сожрал графскую болонку и чуть дворецкому ногу не откусил.

Пестик с едва заметным похрустыванием размалывал сушенные цветки полевой ромашки. Ива открутила крышку у банки с многострадальной тишнинкой и щедро сыпанула ее в ступку.

— А ты откуда знаешь? — удивленно спросила собеседница, считавшая графского ягуара местной достопримечательностью.

Девушка мысленно обругала себя за болтливость и невнимательность. Вряд ли новость о болонке вышла далеко за пределы столицы, она в самой столице очень быстро потеряла свою новизну и была известна лишь в узких кругах. Графиня Моро очень убивалась по Чичи, но не настолько, чтобы позволить супругу пристрелить злосчастного ягуара. Почувствовав свою безнаказанность, зверь совсем оборзел и попытался попробовать на зуб дворецкого, что стало последней каплей. Граф, уже порядком озверевший от выходок «пятнистого кабана», сослал последнего в летнюю резиденцию, где выстроили вольер на половину сада. Видимо, в качестве мести капризной супруге, Вильгельм Моро запер вместе с ненавистным зверем ее любимые розы. Надо сказать, что после истории с болонкой и дворецким, Лилиэн Моро не рисковала больше тискать ягуара, называя его «моя кисонька». Кисонька, в свою очередь, наслаждался отсутствием навязчивого внимания к своей персоне, лишь изредка, в знак протеста неизвестно чему, копал ямы под розовыми кустами, вызывая у Лилиэн приступы истерики. Граф, в ответ на топанье ногами и слезы, молча показывал супруге ружьё, толи предлагая застрелить «кисоньку», толи застрелиться самой. Судя по тому, что ничего до сих пор не произошло, графиня от предложенных вариантов отказывалась.

Так они и жили втроём: граф молчал и держал наготове ружьё, кисонька копал, а графиня истерила. Разнообразия ради, Лилиэн попеременно жаловалась всему двору то на мужа, запершего «кисоньку», то на «кисоньку», методично уничтожавшего розовые кусты. Правда, знало об этом странном треугольнике очень ограниченное количество людей, и простые горожане, очевидно, в этот круг не входили.

— Я как раз в столице тогда жила, — откликнулась Ива, перетирая в ступке травы. — Весь город судачил об этой истории. Еще все тогда боялись, что ягуар сбежит и людей жрать начнет, как ту бедную болонку.

Елена лишь покачала головой, отставив в сторону позабытый чай, в который раз подивившись, какая интересная все-таки жизнь в столице, не то что в их городишке, где из событий летний сезон, да редкие торговые корабли из соседних государств.

Сыпанув горсть мелиссы в ступку, девушка решила, что с арсеналом травницы пора заканчивать и переходить к ведьминской части. Со стороны казалось, что Ива просто мурлычет себе под нос песенку, увлеченная работой, но по мере звучания напева, в комнате всё больше и больше разливался успокаивающий запах трав. Воздух становился густым и вязким, а свет чуть приглушеннее. Казалось, окружающее пространство затягивало лёгкой дымкой, скрадывающей эмоции и смягчающей грызущую изнутри тревогу. Елена зевнула и потёрла глаза, пытаясь прогнать внезапно нахлынувшую сонливость. Ива бросила беглый взгляд через плечо, мягко улыбнувшись, женщина за столом уронила голову на грудь, задремав. В ступку упали последние травы, а напев заклятия постепенно сходил на нет, оставляя за собой шлейф тишины и покоя. Ива отложила в сторону пестик, легко помахала кистью правой руки, разгоняя сонную дымку.

— Елена, — тихо, чтобы не напугать, позвала она, — проснись. — Женщина глубоко вздохнула и медленно открыла глаза, обвела сонным взглядом комнату и, осознав, что заснула за столом в лавке, встрепенулась. — Ничего, ничего, похоже, состояние сестры сильно тебя измучило, даже запаха трав хватило, чтобы сон сморил. Так бывает, не переживай.

«Кажется, проклятье начало липнуть к близким жертвы», — отметила про себя девушка, тихо порадовавшись тому, как вовремя её встретила Елена. Про такие случаи часто говорят, что на семью напал злой рок, вот так внезапно начинает выкашивать по неизвестной причине целые поколения одного рода. Кого-то цепляет сильно, и человек отходит в мир иной, кого-то чуть слабже, и он теряет рассудок, а самый «везучий» отделывается тотальным невезением, даже не осознавая, какой страшной участи ему удалось избежать.

Ива достала тряпичный мешочек, осторожно пересыпала содержимое ступки, завязала тесемки и вложила его в ладони Елене.

— Одну ложку сбора заливаешь кипятком, даёшь немного остыть, и можно пить. Настаивать ничего не нужно, пить лучше свежим и перед сном. Обычно вкус всем нравится, но если хочется, можно добавить ложку мёда. И, глядя на твоё состояние, попейте всей семьёй, вреда точно не будет. Если нужно, я ещё смешаю.

Елена с надеждой и благодарностью сжала мешочек с травами в ладонях и поднялась из-за стола, порывисто обняла Иву, суетливо зашарила по карманам платья.

— Сколько я тебе должна? — В голосе чувствовалась лёгкая тревожная нотка. Ива лишь отмахнулась и указала на букет.

— Забудь, ты со мной уже рассчиталась, не только цветами, но и просто добрым отношением. Так что мне в радость помочь твоей семье спокойно спать по ночам.

Ещё раз обняв травницу, Елена засобиралась домой, положила заветный мешочек в корзину из-под цветов, торопливо надела шляпку.

— Ничего, что я так убегаю? — спросила она.

— Я провожу, — улыбнулась Ива и отрицательно покачала головой. — Расскажи потом, как всё прошло, ладно?

— Завтра обязательно забегу к тебе, — пообещала она и, поцеловав на прощанье девушку в щеку, цветочница скрылась дверью лавки.

Бронзовый колокольчик мелодично звякнул на прощанье, поставив точку в событиях первого дня. Ива неспешно расставила травы по полкам, напевая под нос простенький мотивчик детской песенки. Почистила от остатков трав пестик со ступкой и убрала их на полку. Отнесла на кухню чайник с чашками.

За всеми этими незамысловатыми делами она совсем забыла о своих тревогах, о том риске, на который пошла ради помощи совершенно незнакомым людям. Почему-то именно сейчас она была полностью уверена, что поступила правильно, чтобы там не думал и не говорил Шу. А еще чувствовала, что именно это событие положило начало крепкой дружбе, что ещё больше согревало ведьмино сердце, привыкшее к поверхностному приятельству, да вежливым знакомствам. Маленькое добро, простые бытовые хлопоты, тёплый чай и искренняя улыбка сделали лавку чуть уютнее, а Иву спокойнее и счастливее.